Обман

Я сидел на пассажирском сиденье, чувствуя, как тело пульсирует от боли, но не обращая на это внимания. Джек вёл машину ровно, сосредоточенно, его взгляд был прикован к дороге, но я знал, что его мысли далеко. Он не сказал ничего, пока мы ехали. Но напряжение в воздухе говорило само за себя. Я смотрел в окно, наблюдая за уличными огнями, которые мелькали один за другим, но они казались далёкими, неважными. Мне нужно было добраться до больницы. Мне нужно было увидеть Алишу. Джек наконец нарушил молчание, его голос был низким, спокойным. — Ты уверен, что сейчас стоит ехать? Я перевёл взгляд на него, затем ответил ровно: — Да. Он кивнул, не спорил. Но я видел, что он не в восторге от того, что я снова напрягаю себя после боя. Мы подъехали к больнице, и я уже открыл дверь, прежде чем машина полностью остановилась. Джек вздохнул, затем произнёс с лёгким раздражением: — Ты даже подождать не можешь. Я не ответил, просто направился внутрь. Городская больница была тихой, пахла стерильностью, и я чувствовал, как прохладный воздух ударил по коже, но не замедлился. Медсестра указала мне нужный коридор, и я ускорил шаг, пропитываясь внутренним напряжением. Я добрался до палаты, остановился перед дверью, затем глубоко вдохнул. Я не знал, что увижу. Но мне нужно было войти. Я толкнул дверь и шагнул внутрь. Алиша лежала на койке. Бледная, дыхание ровное, но слабое. Рядом сидела Адэль, её руки были сцеплены, её взгляд прикован к сестре. Она подняла глаза на меня, но не сказала ни слова. Я шагнул ближе, затем остановился у края койки. — Как она? Адэль глубоко вдохнула, затем ответила тихо: — Врачи говорят, что всё зависит от ближайших часов. Я смотрел на Алишу, наблюдая за её спокойным лицом, за её закрытыми глазами. Ранение Миллинга оставило след. Серьёзный. Я медленно опустился на стул рядом. Я не уйду. Я буду здесь. Потому что сейчас для меня не было ничего важнее. Только Алиша. Только её жизнь. Только ожидание. Потому что я должен был увидеть, как она откроет глаза. Я сидел рядом, наблюдая за ровным дыханием Алиши, за тем, как её грудь медленно поднималась и опускалась. Время тянулось слишком медленно. Я слышал тихие шаги в коридоре, звук капельницы, едва уловимый шум медицинского оборудования. Но в голове всё ещё гремел бой. Ещё слишком свежие вспоминания. Ещё слишком реальные. Адэль не отрывала глаз от сестры, её пальцы были крепко сцеплены, но она не говорила ни слова. Я тоже молчал. Но молчание было тяжёлым, давящим. Я глубоко вдохнул, затем наконец произнёс: — Она сильная. Она справится. Адэль перевела на меня взгляд, затем кивнула, но ничего не ответила. Мы оба знали, что всё ещё висело на грани. Что ближайшие часы будут решающими. Я опустил глаза, затем сжал пальцы, чувствуя, как внутри всё кипит. Это не должно было случиться. Не с ней. Я снова посмотрел на Алишу, затем медленно выдохнул. — Если она проснётся… Я замер, затем снова посмотрел на Адэль. — Нет. Когда она проснётся. Адэль встретилась со мной взглядом, затем медленно кивнула. И мы снова замолчали. Темнота снова держала меня, как будто я провалился в неё без возможности выбраться. Я видел отрывки картин, моменты, которые не могли быть настоящими. Алиша. Её лицо было бледным, дыхание слабым. Я сидел рядом, держал её за руку, но чувствовал, как время ускользает, как реальность исчезает, растворяясь в страхе. Я не знал, сколько прошло времени. Я не знал, видел ли я правду или это всего лишь обман сознания. Но затем резкий толчок. Я вдохнул резко, глубоко, открывая глаза. Боль прорезала тело, но я сразу понял—я больше не был в больнице. Школьный медпункт. Я лежал на кушетке, раны пульсировали, но всё остальное стало неважным. Я сел, оглянулся. Комната была пуста. Никого. Тишина гремела в ушах, как будто мир задержал дыхание. Я медленно встал, чувствуя, как мышцы протестуют, как кровь всё ещё тяжело циркулирует. Но я двигался. Я подошёл к двери, затем остановился, прислушиваясь. Снаружи шум. Глухие удары, крики, движение. Бой. Он ещё идёт. Я вдохнул глубже, затем медленно толкнул дверь, выходя на улицу. Серый свет пробивался сквозь облака, воздух был наполнен запахом крови, пороха, оборотней. Я шагнул вперёд, затем замер. Алиша. Она была там. Я увидел её между движениями, между схватками, её тело двигалось быстро, её глаза горели яростью. Жива. Она сражалась. Боль внутри отступила на мгновение. Я закрыл глаза, затем снова открыл их, позволяя реальности окончательно вернуться. А после, двинулся в бой. Лилиан и Миллинг стояли вдалеке, их тела ещё сохраняли хищную форму, но их взгляды говорили больше, чем любые слова. Шок. Я видел, как их глаза слегка расширились, как Миллинг на долю секунды замер. Но эта пауза длилась недолго. Миллинг первым пришёл в движение. Он рванул ко мне, его лапы прорезали землю, его тело двигалось с силой, которая говорила только об одном—он больше не собирался сдерживаться. Я напрягся, моментально переходя в оборону, но его мысленный голос уже прорезал пространство, резкий, злой. "Ты должен был остаться лежать, Фаррин." Я увернулся от первого удара, затем отступил назад, ощущая, как его когти почти касаются кожи. "Я не умею лежать, когда ты всё ещё здесь." Он оскалился, его хвост резко дрогнул. "Ты не понимаешь, что эта битва уже закончена?" Я шагнул в сторону, затем резко перехватил его атаку, столкнулся с его силой, но не отступил. "Если она закончена, почему ты всё ещё сражаешься?" Я видел, как его глаза блеснули, как его мышцы напряглись ещё больше. Его атаки стали быстрее. Я уходил от ударов, чувствовал, как адреналин кипит внутри. Миллинг говорил снова, его голос стал глубже, сильнее. "Ты держишься. Но ты знаешь, что твоё тело не выдержит ещё долго." Я перевёл дыхание, затем ответил мысленно, твёрдо. "Я выдержу столько, сколько нужно, чтобы остановить тебя." Он рванул вперёд, его когти просекли воздух, и я понял—он собирается нанести удар, который не оставит мне шанса на защиту. Джек внезапно рванул вперёд, его голос прорезал пространство громко, резко, требовательно. — Чего ты хочешь, Миллинг, чтобы оставить нас в покое?! Все на мгновение замерли. Даже Лилиан, даже нападающие. Это был вопрос, который висел в воздухе давно, но никто его не задавал. Миллинг остановился, его глаза блеснули, он медленно повернул голову к Джеку. И затем заговорил мысленно, его голос прорезал разум каждого, кто был достаточно близко, чтобы услышать. "Покоя? Вы всё ещё думаете, что это о покое?" Я напрягся, чувствуя, как что-то в его словах было больше, чем просто насмешка. Джек сжал пальцы, его зубы стиснулись. — Тогда скажи прямо, чего ты добиваешься? Миллинг коротко усмехнулся, затем двинулся на шаг вперёд. "Я добиваюсь справедливости." Тишина стала глуже. Справедливости. Я шагнул ближе, затем произнёс мысленно, твёрдо. "Какой именно справедливости?" Миллинг остановился, затем его голос стал ровнее, жёстче. "Справедливости за то, что мне причинили. За то, что мне отняли. За то, как меня судили." Джек резко выдохнул, его плечи напряглись. — Ты хочешь отомстить? Миллинг посмотрел на него, затем усмехнулся. "Я хочу, чтобы вы поняли, что ваш мир не так чист, как вы думаете." Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Его слова были пропитаны злостью, но в них было нечто большее. Не просто месть. Но что-то большее. Что-то, что нам ещё предстоит узнать. Я перевёл взгляд на Лилиан. Её глаза наблюдали за каждым из нас, но она пока не вмешивалась. Я снова посмотрел на Миллинга. Если он говорит правду—то этот бой ещё дальше от завершения, чем я думал.