Хитрый план

Миллинг смотрел на меня, его хищные глаза блестели холодной уверенностью. Я чувствовал, что он ждал. Ждал нашей реакции. Ждал, как мы воспримем его слова. Но я не собирался играть по его правилам. Я сделал шаг вперёд, ощущая, как напряжение сжимает воздух вокруг. — Ты думаешь, что мы не знаем, как устроен этот мир? Миллинг усмехнулся, затем медленно обошёл меня, его хвост коротко дрогнул. "Вы знаете его только так, как вам удобно." Я напрягся, наблюдая за каждым его движением, чувствуя, как каждое слово должно было проникнуть внутрь, но я не позволил. Джек сжал пальцы, затем резко сказал: — Хватит загадок, Миллинг. Если ты хочешь сказать что-то конкретное—скажи это. Лилиан смотрела на него, затем перевела взгляд на Миллинга, но не вмешалась. Он остановился, затем наклонил голову в сторону. "Скоро вы сами всё узнаете." Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Но прежде чем я успел спросить, что он имел в виду, он двинулся. Неожиданно. Резко. Напрямую на меня. Я едва успел уйти в сторону, его когти прошлись слишком близко, воздух прорезал напряжённость. Я шагнул назад, затем снова вперёд, перехватывая его атаку. Глухой удар. Тело напряглось, мышцы работали на пределе. Но я держался. Потому что если он хочет показать свою "справедливость" боем—я приму этот вызов. Я старался удерживать их подальше. Лилиан. Миллинг. Два хищника, намного опаснее всех остальных. Я вел их прочь, направляя удары туда, где не было учеников, не было учителей, не было тех, кто мог бы пострадать. Но я не учёл одно. Я не учёл Миллинга. Его атака была резкой, его когти прошли слишком близко, и я на мгновение отвлёкся. Я всего на секунду потерял фокус. Одна секунда. И этого оказалось достаточно. Я услышал звук прежде, чем увидел. Не просто удар. Не просто столкновение. Но нечто другое. Нечто, от чего сердце застыло. Я резко повернулся, но уже знал, что увижу. Шарри. Она стояла там. Но её глаза уже ничего не видели. Лилиан. Её когти всё ещё были в крови. Я не дышал. Я не мог дышать. Мир рухнул в одно мгновение. Я шагнул вперёд, но уже знал, что опоздал. Её тело медленно накренилось, затем рухнуло на землю. Я видел. Я видел, как она исчезает. Я видел, как её жизнь уходит. Как всё, что она была, теперь осталось только в воспоминаниях. И я знал, что сделал. Я допустил ошибку. Я отвлёкся. Я позволил этому случиться. Я должен был остановить. Но не остановил. Я почувствовал, как внутри что-то разорвалось. Как разум закричал. Как мир стал невыносимым. Я шагнул назад, затем вперёд, затем снова назад. Я не мог понять, как это произошло. Как я допустил. Как я позволил ей умереть. Но она умерла. Это было реальностью. И я больше не мог её изменить. Только стоять. Смотреть. Ощущать. Осознавать. Я закрыл глаза на мгновение, но изображение не исчезло. Кровь. Её тело. Лилиан. Миллинг. Я снова открыл глаза, и разум окончательно сломался. Я больше не видел их как противников. Я видел их как убийц. И я не мог позволить им уйти. Никогда. Не сейчас. Ни в каком будущем. Я уже не думал. Сознание отступило, оставив только инстинкты, только одну простую мысль—остановить это, прекратить бой, заставить их уйти. Недалеко от себя я заметил нож. Лёгкий блеск лезвия на земле, потерянный кем-то в хаосе битвы. Я двигался быстро, почти автоматически, поднял нож, затем обошёл Миллинга сзади, когда он отвлёкся. Резкий рывок. Я схватил его, удерживая, чувствуя, как его мышцы напряглись, но он не успел среагировать. Лезвие ножа коснулось его горла. Я сжал пальцы, дыхание было тяжёлым, но мысли ясными. Я послал громкий мысленный импульс, чтобы меня услышал каждый. "Прекратить атаки. Убираться немедленно, иначе он умрёт." Миллинг не сопротивлялся. Он знал, что влип. Но я чувствовал, как его разум работает, как он пытается говорить со мной, переубедить меня. Его мысленный голос прорезал моё сознание, ровный, но напряжённый. "Ты не сделаешь этого, Фаррин." Я стиснул зубы, лезвие на мгновение дрогнуло, но я не отступил. "Ты не можешь убить. Это не в твоей природе." Я не ответил. Я не знал, правда ли это. Я не знал, кто я в этот момент. Но затем я услышал резкий вдох рядом. Я повернул голову, и увидел Джека. Его глаза застыл в ужасе. Я видел, как его разум пытается осознать то, что он видит. Меня. Нож у горла Миллинга. Я. Совершенно другой. Он сделал шаг ближе, но не сказал ни слова. И я понял. Не только Миллинг осознавал, что я влип. Но и я сам. Я был в точке, откуда не было пути назад. Теперь всё зависело от того, что будет дальше. Что они сделают. Что я сделаю. Что будет после этого шага. И могло ли быть "после". Я не знал. Я просто стоял. Мир вокруг всё ещё был напряжённым, тяжёлым, как будто воздух пропитался этой битвой, этой яростью, этим ужасом. Я чувствовал, как мои пальцы сжимают рукоять ножа, как дыхание рваное, прерывистое. Но я видел больше. Джек. Его взгляд, полный ужаса, замер. Алиша. Она тоже была потрясена, но её разум работал. Быстро. Она сделала шаг вперёд, её движения были точными, уверенными, несмотря на шок. Она схватила скотч, не медлила ни секунды. Миллинг даже не попытался сопротивляться. Его лапы были связаны. Передние с передними, задние с задними. Он больше не мог двигаться свободно. Я чувствовал, как вокруг напряжение стало другим. Оборотни начали отходить. Я видел, как их глаза скользили по мне, как они понимали, что всё изменилось. Что их нападение больше не имеет смысла. Что они должны уйти. Но одна из них собиралась ускользнуть. Лилиан. Она сделала осторожный шаг назад, её взгляд был внимательным, её тело напряжено. Она уходила. Я резко перевёл на неё взгляд, мысленно посылая приказ, громкий, твёрдый. "Останься." Она замерла. Я видел, как её глаза блеснули злостью, но она не пошла дальше. Алиша уже двигалась. Быстро, уверенно. Лапы Лилиан тоже связали. Теперь она больше не могла сбежать. Теперь она тоже была здесь, в плену. Я сделал шаг назад, смотря на поле битвы. Учителя. Ученики. Заложники. И труп Шарри. Я почувствовал, как внутри всё снова сжалось, как боль пронзила разум. Она больше никогда не встанет. Больше никогда не скажет ни слова. Больше никогда не будет частью стаи. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух становится ещё тяжелее. Никто не говорил. Тишина была пропитана кровью, пропитана страхом, пропитана смертью. Джек посмотрел на меня, его взгляд был напряжённым, выжидающим, но он ничего не сказал. Я понял, что он ждёт решения. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух пропитан кровью, как тело гудит от боли и истощения, но разум всё ещё работает. — Пока в пустой кабинет, — сказал я, мысленно, ровно, без эмоций. — Стёкла они не выбьют, так что всё будет хорошо. Потом их заберут сотрудники совета. Скорее всего, скоро приедут. Джек кивнул. Алиша тоже, но её глаза всё ещё блестели тревогой. Они повели пленников. Лилиан. Миллинг. Больше не хищники. Больше не угрозы. Просто связанные тела, просто тени того, чем они были мгновение назад. Я смотрел им вслед, но уже двигался. Не думая. Просто следуя инстинктам. Я подбежал к Шарри. Адэль рядом, её дыхание неровное, она снова в человеческом облике, её пальцы дрожат. Я опустился на колени. Шарри. Её тело. Бледная кожа, растрёпанные волосы, застывшие глаза, смотрящие в пустоту. Я коснулся её руки, но она была холодной. Как камень. Как нечто, что больше не принадлежит жизни. Я не осознавал, когда слёзы скатились по щекам. Когда дыхание стало тяжелым, рваным, прерывистым. Я смотрел на неё, но видел только ошибку. Свою ошибку. Я должен был остановить это. Я должен был защитить её. Но я не смог. Я не смог. Я сжал её руку, но она не ответила. Она никогда больше не ответит. Она никогда больше не рассмеётся, не выскажет своё мнение, не будет частью стаи. Я сделал это. Я позволил этому случиться. Я зажмурился, затем снова открыл глаза, но картина не изменилась. Шарри всё ещё была мертва. Я всё ещё был виноват. Я резко выдохнул, затем посмотрел вверх. Небо было серым, тяжёлым, будто давило на меня. Я почувствовал, как внутри что-то ломается, трещит, как будто я больше не держу себя. Я уже не думал. Я уже не анализировал. Я просто был. Был тем, кто потерял её. Был тем, кто не смог её защитить. Был тем, кто больше никогда не забудет. Я наклонился, прижимая лоб к её холодной руке. Прощаясь. Но не отпуская. Никогда. Ни за что. Ни при каких условиях. Я больше не был прежним. Я больше не мог быть прежним. Я просто был здесь. Я глубоко вдохнул, затем медленно поднял голову, чувствуя, как разум снова собирается, как чувства откатываются назад, оставляя только холодное, рациональное осознание. Шарри мертва. И её семья должна знать. — Нужно сообщить её родителям, — произнёс я, но голос был безжизненным, будто я говорил это не другим, а себе, просто чтобы занять себя, чтобы отвлечься, чтобы не позволить горю окончательно уничтожить меня. Потеря члена стаи — это не просто потеря. Это будто отнимают часть семьи. Часть души. Я посмотрел на Адэль, затем медленно встал, чувствуя, как тело всё ещё гудит от боли, но это было неважно. Сейчас важнее было другое. — Я сам найду их. Адэль напряглась, её губы дрогнули, но она не сказала ни слова. Я продолжил, ровно, спокойно, потому что если я позволю голосу сломаться, я больше не смогу говорить. — Сегодня же. Я перевёл взгляд на море, которое виднелось за горизонтом. Оно ждало меня. Вода всегда ждала меня. — Я поплыву. Я почувствовал, как внутри всё кипит, но я больше не позволю эмоциям взять верх. Я сделаю это. Потому что это необходимо. Потому что Шарри заслуживает, чтобы её семья знала. Я снова посмотрел на Адэль, затем на остальных. — Я вернусь, когда найду их. Я шагнул вперёд, чувствуя, как воздух становится прохладнее, как ветер пробежал по коже.