Глава 21

Украсть время, превратить ночь в день. И день за днём как мантру повторять три вещи: будь здоровым, малыш, выживите оба, вернись ко мне, любимый; наглаживая начинающий проявляться беременный живот. Вместо звёзд за окном рядом с кроватью или оглушающей тишины логова её окружает хлам дома На-асы. Ей нужен январский холодный дневной свет Метро сити, удушающий запах выхлопных труб у дорог, толпа спешащих на работу людей, раздражающий вкусовые рецепторы дешёвый кофе из автоматов, бешеный ритм города. Вместо привычной суеты её окольцовывает спокойствие и забота Иных. Карк берёт на себя негласную роль телохранителя, несмотря на недовольство На-асы. Пожилая женщина следит за её состоянием, кормит странной едой, после которой тошнота уходит, шьёт новые наряды на беременный живот и раздавшиеся еще больше в ширину бёдра, детскую одежду для будущего наследника; чертит защитные узоры на её коже белой краской на травах, щебеча благословения, прося у предков милости. И цепочки на голову. Слухи в подводном городе расходятся со скоростью вируса, каждый считает своим долгом сделать будущему наследнику подарок, украсить её голову очередной этно-цепочкой или преподнести бусы на шею из натуральных камней. Она заплетает длинные волосы в косы, оборачивает их вокруг головы. Черный жемчуг серёжек не оставляет сомнений, кого выбрал в жёны dauphin. К ней обращаются kjæreste dauphina — сердце принца, и она с гордостью носит этот титул. Иные приносят к дому На-асы небольшие подношения в виде еды и тканей, делают благословляющие жесты в адрес будущей матери, ведут себя почтительно-тихо в её присутствии, беседуют с Карком, дают советы пожилой женщине по уходу за беременной, предлагают свою помощь в любом деле. Роксана узнаёт, что в культуре Иных принято не тревожить беременных, относиться к ним, как к божеству, угождать любой прихоти. Иные боятся пересекать ей дорогу, когда она прогуливается по городу в сопровождении Карка или На-асы, уступают дорогу, почтительно склоняют головы. Роксана безмерно скучает по свежему воздуху, пространству, высоким потолкам, бескрайнему небу над головой. Карк учится быстро переводить для неё, спит на горе одеял у порога в её временную спальню, отказываясь покидать дом швеи, наплевав на правила приличия собственной культуры. — Командир Мегамозг не позволил бы вам оставаться без присмотра и защиты. Я всего лишь его тень, — говорит Карк, устраиваясь на ночлег на полу после очередного препирательства с На-асой за право спать в доме. — Королевской семьи больше нет, но мы помним и чтим прошлое. Командир отказался восстанавливать престол, а совет знати сам распался. Целую нацию не так просто переделать. Выжившие родовитые дома пытаются восстановить былой порядок, подстраиваясь под современные формы правления. Теперь они занимают управляющие и защитные должности, которые переняли у людей. Медленно всё перестраивается. Засыпает под голос помощника, рассказывающего об истории и культуре Иных, представляя, что это Мегамозг с ней разговаривает. Тихо гудит очистительная система, вкачивая свежий воздух. Мягкое большое одеяло приятно накрывает, обещая долгий сон. Под веками разворачивается мечта о будущем, где они втроём свободно гуляют по городу, где их ребёнок, так похожий на Мегамозга, быстро тараторит на двух языках, перенимая культуры родителей, а Прислужник носится за малышом, пока они сидят в парке на расстеленном одеяле и смеются над проделками дитя.

***

— Входим в атмосферу Земли. Прислужник пытается перекричать шум от разгерметизации космического корабля, разваливающегося в процессе эксплуатации. — Давай, ну, давай же! — рычит Мегамозг, притягивая штурвал на себя, левой рукой едва дотягиваясь до кнопок, мысленно сетуя на отсутствие фаланг пальцев. Одного из тяжело травмированных солдат пришлось привязать к постели и накачать снотворным, чтобы было легче перенести давление на организм на пути домой. Остальные трое ещё кое-как держались на ногах, хватаясь за уцелевшие и прикрученные к полу предметы. Роботический костюм Прислужника сломался, когда они огибали Солнце, устойчивая к любым невзгодам сфера с водой дала пару трещин-паутинок на стекле. При очередном толчке аквариум покатился в сторону металлического ящика. Новое столкновение грозило пробоиной. Мегамозг кидается в сторону, отпуская штурвал, вставая живой амортизирующей преградой между помощником и ящиком. — Сэр!.. — испуганно кричит рыбка, вращаясь внутри аквариума, фокусируя внимание на хозяине. — Кха! П-порядок. — Передаёт сферу в руки ближайшего солдата. — Командир Мегамозг, бортовой компьютер показывает возгорание в грузовом отсеке! — Дьявол! Он не успевал за всем следить. Корабль разваливался по частям буквально на ходу. Им едва удалось подлатать его после последнего взрыва адверсаров. Еда закончилась, остатки медикаментов использовали лишь в крайнем случае угрозы жизни. Один из его парней получил ожог левой половины тела, лишился уха и большого куска плечевых мышц, второй сломал ногу, и все они боялись, как бы им не пришлось ту ампутировать в полёте, что грозило бы инфекцией и понизило шанс выживаемости. У остальных были менее опасные травмы и раны. Сам он подхватил воспаление лёгких, которое не проходило вторую неделю. Жар съедал его изнутри, тянущаяся рана вдоль позвонка медленно затягивалась, сочилась сукровицей или гноем, он не стал проверять, держался на чистом упрямстве и адреналине. Большим ударом стала потеря костюма Прислужника, который мог передвигать раненых, вести корабль, пока он отдыхал. Подобная роскошь закончилась дни назад, превратив время полёта в бесконечную борьбу. Корабль попал в астероидный пояс, пока все на корабле спали или страдали от лихорадки. Обычно это бы не нанесло урон, но компьютер дал сбой, полетев навстречу Церере, прошёлся правым бортом об астероид Веста. Их закружило, стало бросать в стороны, где нос корабля получил новый непоправимый удар. С тех пор Мегамозг больше не спал. Два часа покоя, и из-за него чуть было не погиб весь экипаж. Выяснять причину сбоя было теперь бессмысленно, останавливаться опасно по причине отсутствия запасных материалов для починки корабля (израсходовали всё ранее). Он выжимал всё возможное, перенаправив все мощности корабля на подпитку реактивного двигателя, урезал подачу кислорода до минимума, отключил свет, обогрев, сбрасывал на ходу всё лишнее для облегчения хода, оставив лишь кровать для солдата и капитанское кресло. Они откручивали всё подряд, и наконец на капитанском мостике за стеклом появилась вожделенная голубая планета. Из-за потери изначального веса корабль трясло, швыряло в стороны, когда он направил его на посадку. Расчёты пришлось делать в уме из-за постоянно глючащего компьютера, который отключился, попав в гравитационное поле Земли. Без костюма Прислужника начало укачивать, он терял сознание, маленькое тело не справлялось без помощи высокотехнологичного костюма. Один из солдат упал, заскользил по полу, обессилев. Не думая больше ни секунды, выстрелил по очереди в каждого, превращая в синие кубы. — Командир!.. — Держи Прислужника. Ты самый выносливый, а мне надо посадить этот чертов разваливающийся корабль и не дать нам сдохнуть! — Обезвожьте нас всех в таком случае! — Нельзя! — кричит, крепко ухватываясь обратно за руль обеими руками. — Травмы могут быть несовместимы с жизнью после пере-обезвоживания. Я и так пошёл на риск. Если выживем, нельзя их возвращать в изначальную форму вне пределов больницы. — Понял! Тогда я буду держать Прислужника до последнего! — Аррр! Давай, ещё немного! Не подведи! «Роксана, я близко». Это было одним из самых долгих падений. Мегамозг привык, что его швыряют, пока он играет роль злодея, не принимают в обществе. Роль изгоя вполне устраивала, пока у него был Прислужник. А потом появилась она. Гравитация чувств захлестнула. Это было похоже на восхождение в гору, а теперь он вот катился обратно, к ней. Любовь была не вершиной, а дорогой длиною в жизнь, вилась, исчезала и вновь появлялась. Надо было смотреть вперёд, а не наверх. В нарисованном им будущем никогда не было завтра. Сейчас он хотел лишь одного — вновь увидеть её, и неважно, что было или будет после. Всё теряет смысл, когда смерть стоит в шаге от тебя.

***

После целой недели уговоров удалось убедить На-асу и Карка отпустить её в город. Добиться желаемого получилось после громких заявлений, что она свободная женщина, имеющая права и способная за себя постоять. Непонятно о чём переговаривались Иные, но после На-аса уступила, Карк вызвался её сопровождать. Довольная, она ела мороженое в кофейне, разглядывая прохожих за окном, с неба мелкой пылью сыпал снег. — Вот ваш лимон и шоколадный круассан. — Спасибо. Хочешь? — Мне нельзя. — Карк отрицательно качает головой, пьёт воду из стакана, присаживаясь напротив. — Аллергия или просто не нравится сладкое? — Не позволено есть из одной посуды с kjæreste dauphina. — Очередное глупое правило. — Закатив глаза, тыкает ложкой, полной мороженого, в сторону парня. — Давай, я не заразная. Здесь только люди, и те не смотрят. Со вздохом, забирает у неё из рук десертную ложку, опускает на салфетку. Роксана выдавливает сок лимона на круассан, довольно прикрывает глаза, наслаждаясь двойственным вкусом. Ведёт его по своим любимым местам в центре города. — К вам вернулась улыбка, — разглядывая счастливое лицо спутницы, произносит Карк на обратном пути в подводный город. — Зима — моя любимая пора. — Ведь у нас с Мегамозгом всё началось зимой. Белый ему к лицу. Я не успела этого сказать. — Зимой столько хорошего со мной произошло. — Наблюдает в окно за спокойными водами озера. Дети Иных носятся по парому, в общем зале играет живая музыка. Прикрывает глаза, представляя, что эта её первая поездка с Мегамозгом, после которой он угостит вредной едой, она швырнёт в него картошку за коварный план с поцелуем. Желание быть поцелованной им никуда не делось с годами. Левая рука постоянно на животе. «Как я могу уложить чувства в слова? Это слишком. Моей душе с этим не справится. Я любила, любила и потеряла тебя. Это чертовски больно. Справлюсь ли я одна с ребёнком?» — Мисс Ричи, — обеспокоенный Карк возвращается за их столик, пока остальные пассажиры готовятся к высадке. — Я говорил с капитаном, он сказал, что на пароме двое из оппозиции Защитников. — И? — Неохотно возвращается из воспоминаний в реальность. — Они что-то имеют против Иных? — Скорее против вас-мм! Думаю, нам лучше лишний раз не попадаться им на глаза. Выйдем последними. — Зачем? Между тремя народами давно мир. К чему игры в прятки? — Догадка пронзает её. — Они не просто против Иных. Они поддерживают Лигу суперов, да? Нейтральная позиция в сенате была прикрытиям. Они те, кто выступает против смешения рас и видов. Поэтому ты переживаешь. — Вы медийная личность, вас все знают. Вы не объяснились насчёт отношений с командиром Мегамозгом. Суд добавил шума, — извиняющимся голосом произносит парень, поджимает губы, настороженно оглядывается на медленно пустеющее помещение. — Подождать будет верным решением. Ей хочется возразить по привычке, рука на животе замирает. Она будущая мама, приходится думать за двоих. Согласно кивает Карку, принимая обстоятельства. План не срабатывает. На трапе они попадают в поле зрение Защитников. Карк пытается увести её окольными путями, затеряться в толпе прибывших. — Шлюха! — Не оборачивайтесь, продолжайте идти. — Карк мягко подталкивает её в спину, зная, что она не сможет побежать. — Мы выйдем через задние двери вон того кафе. — Предательница! Голоса Защитников разносятся над толпой приговором. Как один Иной и беременная человеческая женщина могут противостоять суперсилам двух взрослых мужчин? Капитан с помощниками пытаются задержать Защитников. Быстро перебирая ногами, Роксана смотрит только вперёд. Раздаётся взрыв. Стеклянный купол над головой распадается. Беснующая толпа отделяет её от Карка. — Мисс Ричи! Мисс Ричи! — Найди эту тварь! — Аааа!..

***

Корабль дном скользит по водной поверхности. Салон полностью разгерметизирован. Боковым зрением видит, как отрываются большие пласты стен с характерным скребущим звуком, фронтальное стекло покрывается паутиной, распадается при первом толчке после приземления. Двигатели отказали на пятидесятом километре в свободном падении. Запасные тормоза в виде парашютов не выдерживали воздушного потока, тросы один за одним неотвратимо обрывались. Торможение было незначительным, сулящим гибель. Мегамозг вручную пытался остановить движение корабля, несущегося к берегу — тщетно. Заряда на обезвоживателе было достаточно для выстрела, но только одного. Нос корабля развалился, приборная панель искрила. Под ногами внизу мельтешила припорошенная снегом земля, в полу образовались дыры. Прислужник волчком крутился в своей сфере, держащий его солдат одной рукой подтягивался за поручень, балансируя на остове, пока вокруг него исчезал пол, стесываемый землёй. Толчок, оружие падает в дырку в полу, не успев совершить спасительный выстрел. Быстро пытается придумать, как спасти товарищей, когда ход корабля начинает замедляться, будто буксуя об резиновую стену. И тогда он замечает Уэйна, упирающегося голыми руками в раздолбанный нос корабля, пытающегося затормозить их. Обычная одежда рвётся от перенапряжения мышц, голые ступни кровят, кожа ладоней лопается, вены на торсе разбухают от перенапряжения, белки глаз наливаются кровью, из носа течёт тонкая струйка крови. Скотт переступает за грань своих сверспособностей. — Отпусти! — кричит Мегамозг, оглядывается назад на держащегося из последних сил солдата и потерявшего сознание Прислужника. — Уходи! — НЕТ! — ревёт в ответ Уэйн, отказываясь сдаваться. Мегамозг не придумывает ничего лучше, чем воспользоваться ледовой пушкой. Перепрыгивая дыры в полу, пытается добраться до шкафа с оружием. Стреляет по остаткам стен и потолка, тем самым утяжеляя корабль. — Работает! Продолжай! — доносится до него надрывный голос супергероя. На последних процентах заряда выстреливает в остатки приборной панели, наслаивая пласты кристально чистого льда. Солдат падает на бок, роняя сферу, из карманов выпадают кубики с обезвоженными товарищами. — ПРИСЛУЖНИК! — Бросается на укатывающуюся сферу, треснувшую пополам. Жидкость безвозвратно утекает, рыбка скользит по гладкой замороженной поверхности. Не раздумывая ни секунды, кидается в сторону помощника, прижимает обеими руками к груди скользкое тельце. Рывок, толчок, ещё один толчок, и корабль останавливается окончательно. Измученный Уэйн делает пошатывающийся шаг назад, оседает на землю, заваливается на спину. Мегамозг вываливается из корабля, умоляет героя расплавить немного льда, наполняет половинку сферы для рыбки, начинающей приходить в себя. Вытаскивает солдата, постоянно кряхча. — Командир… Кома-ндир Мега… — Не трать силы, — рвано дыша, отвечает Мегамозг, возвращается за вторым солдатом, погружённым в сон, по дороге подбирает кубики. — Скорая… — Вызвал. Падает на землю рядом с супергероем. Снег, похожий на пыль, медленно оседает на землю, припорашивая их. Повернув голову вбок, замечает седину в чёрных волосах Скотта. — Благодарю. — Уэйн машет окровавленной рукой в ответ, мол, пустяки, опускает руку себе на грудь. — Дьявол! Ты сплошное кровавое месиво, Метромен. — Знаешь кха-кха… Уфф!.. Я теперь зовусь Мьюзикмен. — Буду первым в очереди на покупку билетов, — серьёзно отвечает Мегамозг. — Продай мне свой мерч. Уэйн давится смешком, заходится кашлем, сквозь прикрытые веки смотрит, как к нему на локтях ползёт Мегамозг. Прислужник что-то вяло говорит, но ему не разобрать из-за шума в ушах. Мегамозг упирается локтем об холодную землю, рвёт рукав своего комбинезона, пытаясь остановить кровь на руках героя, сжимает пальцами его кисти, бормоча о кровопотери и глупости. — Я впервые в жизни сделал что-то по-настоящему геройское, ты знал? — глотает ртом ледяной воздух, опускает тяжелеющие веки, спеша сказать главное. — Твой дар… Мозги, творящие роботов, никто не посмеет оспорить, я же пустышка. Всё было показухой. — Молчи. Не трать силы. — Кусая губы, сильнее давит Скотту на руки, чертыхается при виде выходящей толчками крови из-под его пальцев. Бордовый на синем вызывает тошноту. — Тебя ждёт Клара и дети. — Недавно родился четвёртый. — Тебе никто не рассказывал о презервативах, Метромен? — пытается шутить, замечает мигалки скорой вдали. — Или хочешь побить рекорд регулярных сексуальных контактов с собственной женой? — Я… Кха-кха. Сегодня я воспользовался своими силами вне выдуманной ситуации. Эй, маленький дружок, я всегда считал тебя своим другом. Друзья? — Друзья. Только заткнись! — Машет рукой бегущим парамедикам. — Тебя подлатают, и ты продолжишь населять мир своими маленькими копиями. — Роксана… Она… — Сюда! Он голыми руками остановил корабль на ходу, — быстро тараторит первому добравшемуся до них врачу скорой. — Предположительно трещины в рёбрах, галлюцинации от кровопотери и холода, возможные множественные переломы ступней и кистей рук, разрыв сухожилий. Я пытался остановить кровь, но он никак не затыкается! Уэйн улыбается, поймав расплывающийся гневный взгляд, шепчет слово «друг», отключается. Мегамозг указывает на погружённого в искусственный сон солдата, даёт отчёт по состоянию обезвоженных солдат в кубах, позволяет себя осмотреть и наложить фиксирующие повязки. Без предупреждения ему вкалывают транквилизатор. Последнее, что он помнит — это обеспокоенный взгляд Прислужника из разбитой сферы. Пробуждение похоже на выныривание из толщи воды. Медленный вдох. Размеренный звук аппаратов, запах стерильности, белый потолок, приглушённые голоса тихо беседующих Прислужника и Уэйна. — …нельзя ему говорить. — Вы уверены? Мегамозг открывает глаза, щурится от яркого дневного света, выдёргивает из вены капельницу. Взволнованный помощник спрашивает о самочувствии, предлагает вызвать медсестру, находясь во временном аквариуме. Уэйн подъезжает к его кровати на временном инвалидном кресле, хлопает его по ноге перебинтованной до плеча рукой. — Заживает как на собаке, — спокойно произносит Скотт. — Мы в больнице Защитников. Здесь знают, как с нами обращаться. — Сколько я был в отключке? — Со стоном садится на кровати, перед глазами всё темнеет, облокачивается спиной об изголовье. — Часа три? Четыре? — Сэр, позвольте… — Все выжили? Где мои парни? — нетерпеливо спрашивает Мегамозг, пытается встать, замечает включённый на беззвучный режим телевизор, транслирующий кадры с места крушения космического корабля. Уэйн заверяет, что с ними всё в порядке, за ними осуществляется должный медицинский уход. Прислужник кивает, рассказывает, что об их эпичном возвращении трубят по всем каналам. — Роксана, ты упомянул её имя, я помню. Где она? — Морщится от боли, принимает из рук друга стакан воды, запивает таблетки, чувствуя, как боль в теле уменьшается. — Почему вы молчите? Моя жена, её должны пустить в больницу. Уэйн? Прислужник отводит глаза, поворачивается к нему боком. Скотт делает глубокий вдох, набирает воздуха и со свистом выпускает его изо рта, так и не начав говорить. Тень непредвиденного, чего-то ужасного нависает над ним, сковывает колючей проволокой сердце. Препараты начинают действовать, к нему возвращается чувствительность в конечностях, контроль над телом. Не смотря на больничную рубаху, опускает босые ноги на плитку, медленно ковыляет к дверям. Бинты по всему телу сковывают движение, из зашитых ран проступает кровь. Совсем не помнит, как поранился. Уэйн преграждает ему путь, Прислужник замирает перед экраном телевизора, стоящего на тумбе у стены напротив кровати. — Мегамозг, стой, тебе нужно вернуться обратно в кровать. — Упирается локтем в дверной откос, не давая пройти дальше. — Ты пожертвовал своими руками и ногами, но это не значит, что я не могу их сломать тебе снова, если ты продолжишь препятствовать моей встрече с женой, — пугающе-спокойно заявляет Мегамозг. — Откатись. — Слушай, я тебя прекрасно понимаю, но, как друг, ты должен это услышать от меня. — Сэр! — Не сейчас, Прислужник! — цедит сквозь стиснутые зубы, не теряя зрительного контакта с Уэйном. — Этот уровень социального взаимодействия для меня нов, могу и по зубам съездить по старой памяти. — Тянется к отсутствующей кобуре с оружием на поясе, пальцы встречаются с пустотой. — Но сэр! Мистер Скотт, там… — Помолчи! Метромен хочет выговориться, пока есть чем. — Начинает злиться из-за собственной беспомощности, не сходит с места. — Роксана беременна, — выпаливает Уэйн. — Мне жаль. На секунду у него все плывёт перед глазами, отшатывается, будто получил удар под дых. Прислужник отчаянно пытается привлечь их внимание, размахивая плавниками, замечает реакцию хозяина, застывает с приоткрытым ртом, глаза бегают от молчаливого командира к экрану телевизора и обратно. — Сэр… — Мегамозг? — Я иду к ней, — на выдохе произносит Мегамозг. — Сэр, пожалуйста, посмотрите сюда! — Спятил? Послушай, я слышал, как она говорила Кларе, что переехала в подводный город Иных на время беременности. Не знаю, кто этот парень… — Мне всё равно, — опустошённо говорит Мегамозг. — Я должен увидеть её, извиниться. — Сэр!!! — Извиниться? — недоумённо переспрашивает Скотт, опускает локоть. Просто кивает головой, прижимает подбородок к груди. Просить прощения за свой эгоистичный поступок. У неё. Своих солдат. Народа. Прислужника. И поблагодарить их всех. Он довёл себя до истощения, солдат подвёл к краю гибели, потерял любимую, и всё ради высшей, благой цели. Послевкусие было ужасным. Медицинская палата давила. Голова кружилась от неожиданной новости, адреналин давно ушёл, оставив после себя выматывающую слабость, от которой хотелось годами лежать и ничего не делать. — Моя любовь не исчезнет только потому, что она нашла другого, создала с ним семью. Юридически мы не были связаны. Мы поругались перед расставанием. Я не планировал возвращаться. Он дал ей то, что я не мог. — СЭР! Может, вы наконец выслушаете меня?! — надрывается Прислужник, просит прибавить звука с помощью пульта. Уэйн выглядит разбитым, ощущая боль друга, как свою, медленно подкатывает к пульту, лежащему на тумбе, нажимает кнопку. Мегамозг покорно подходит к аквариуму помощника. Уголки синих губ дёргаются, поднимает глаза на экран. Вертолёт телеканала показывает обрушившийся стеклянный купол подводного города, камера переключается для более близкого кадра, и вот уже идёт трансляция происходящего с внутренних камер города. Быстрая смена нескольких ракурсов, и на весь экран предстаёт Карк, дерущийся сразу с двумя Защитниками. Жители города вступают в бой с другими Защитниками, пытаются вытеснить тех к трапу парома. Ведущий за кадром вещает о неразберихе, строит догадки о причинах начавшейся драки. — Роксана!.. — Крабо-нагетсы! — Сэр, можно установить связь с умботами, попробовать пригнать ховербайк. Угнать скорую, а затем полицейскую лодку в компании беспомощной рыбки и покалеченного супергероя, пока сам едва можешь стоять на ногах и находиться в сознании, становится совершенно новым уровнем в его злодейско-геройской карьере. — Нарушаешь закон, Метромен, — весело перекрикивает бьющий в лицо ветер, управляет угнанной лодкой, подмигивает Прислужнику. — Я твой безопасный билет на волю, маленький дружочек, подстраховка. Чёрт! А это весело! — Говорил же тебе, Прислужник, его было бы просто сманить на сторону зла! Мухаха! — От злодея к герою тоже всего один шаг. — Уэйна укачивает, сползает с кресла на дно лодки. В эту секунду, когда ветер и капли воды смешиваются на его лице со снегом, Мегамозг ощущает себя прежним. Подростком без будущего, связанного обязательствами с Лигой, надеющимся урвать немного внимания у мира, закрепиться любым способом. Каким глупым он был! Расставаться с иллюзиями больно. Забылось, зачем всё начинал. Вектор приоритетов неотвратимо менялся, искривляя стрелку жизненного компаса с приобретением опыта. Ему больше не нужно было доказывать ни себе, ни другим, что он чего-то стоит, что должен заслужить место за столом жизни. Роксана показала, что его существования достаточно, чтоб быть любимым, значимым. Достойным любви. — Клара меня убьёт, — ошалело говорит Скотт, когда они швартуются, пытается самостоятельно забраться обратно в кресло. — Иди. Прислужник побудет со мной. Я разберусь с полицией и прочим. — Машет ему рукой, второй придерживает пакет, полный воды, с Прислужником. В суматохе продолжающихся беспорядков в городе, которые опустились на нижние этажи, ему легко удаётся проскользнуть внутрь. Пострадавшие жители города испуганно жмутся по углам. Синяки и ссадины на лице делают его неузнаваемым. Прибывшие на помощь в разрешении конфликта Защитники помогают напуганным жителям и гостям города, не разрешают войти в город силовым структурам людей, теснят последних за границы, вынуждая вернуться к лодкам, гонят прочь репортёров. «Роксана!» — бьётся в голове единственная мысль. Как многое нужно сказать ей! Не факт, что ему удастся сдержаться и не убить в порыве гнева её нового партнёра, но он никогда не сможет навредить ей. Боится повторения потери контроля на секретной базе АЗЛ. Гонит ненужные мысли прочь, сосредотачивается на поиске девушки. Этажом ниже расположился стихийный медицинский пункт. Среди покалеченных узнает Карка, спешит к нему, но парень без сознания. Высокая женщина-медик из числа Защитников просит его отойти, не мешать оказывать помощь. Движется на шум драки, заглядывает в каждый закуток в поисках Роксаны. Очевидно, он потерял сознание в процессе, пытается подняться с пыльного пола. Уэйн общается с ближайшим медиком, направляется к нему. Прислужник сообщает, что мятеж подавлен, все виновные заключены под стражу. Не слушая друзей, перекатывается на бок со стоном боли, ползёт. В голове раненой птицей бьётся имя любимой. Скотт медленно следует за ним, использует популярность супергероя, прося им не мешать. Шипя от сдерживаемой боли, поднимается на одно колено, заставляет тело встать полностью на ноги. Уэйн поддерживает его, положив перебинтованную кисть на спину, предлагает опереться на своё кресло. Прислужник беспомощно смотрит на покрывшегося испариной господина. Его шатает, сгибается в сторону, прижимая правую руку к рёбрам, для удержания равновесия. Голоса друзей привлекают внимание, смотрит в указанном направлении. Моргает в попытке сфокусироваться. Располневшая Роксана придерживает обеими руками живот, осторожно ступает, глядя под ноги. Под руки её ведёт Защитник и пара Иных с другой стороны. Её левая бровь рассечена, кровь заливает одну часть лица. Давится воздухом при её виде, падает на руки. «Красивая». Знакомое тепло ладоней на лице, и он вскидывает голову. Роксана опустилась на колени перед ним при помощи других. Подсохшую кровь на щеках стирают катящиеся градом слёзы. — Kjæreste, — неправильно ставя ударение произносит дорогой голос. — Ты вернулся. Голос не слушается, дрожащими неверными пальцами стирает окрасившиеся в красный цвет слёзы с ей лица. Всхлипывая, целует его в кончик носа, губы, лоб. Боится закрыть глаза, упустить долгожданный момент встречи. Глаза опускаются ей на живот. Роксана не сразу понимает, куда он смотрит. Тянет его покалеченные пальцы к животу, накрывает своей ладонью, закрепляя контакт. — Т-т-твой ре… — Наше дитя. Твоё наследие. Вместе. Наш. Заторможенный мозг пытается обработать услышанную информацию. Ему всё равно даже, если она лжёт в этот момент. Он отправился в космос для её защиты, думая, что этого будет достаточно. Но вот она в городе его народа. Беременная. Испуганно заглядывает ему в глаза, отчаянно сжимает их соединённые руки. Он провалился по всем фронтам. — У нас будет летнее дитя. Её счастливые слёзы действуют успокаивающе. С мукой на лице пододвигается к ней ближе, обхватывает за коленки одной рукой. Мысленно клянётся больше никогда не покидать её.

***

Дни побежали вперёд перепуганными лошадьми. Роксана то смеялась, то попрекала Мегамозга, гладя живот обеими руками, он и сам тянулся, боялся прикасаться. Всё ещё не верил, что ребёнок его, их. Раны затягивались, старые шрамы обрастали толстой коркой, навсегда оставляя след не только на теле. Ему не терпелось вернуться в логово. Счастье червем заползало в сердце, растекалось под кожей прохладной рекой. После всего пережитого за последние годы он ощущал досели небывалый голод. Аппетит мог утолить лишь физический контакт с любимой. Ничего не мог с собой поделать. Инстинкты взяли бразды правления, полностью отключив логическое мышление. Роксане приходилось по несколько раз за день повторять, что ребёнок его, подтверждать словами свои чувства к нему, отвечать на грубую ласку. Он касался её не с трепетом и заботой, а с жаждой подтвердить своё право на неё, продемонстрировать себе и другим их связь. — Действительно, как же другие поймут, что я занята? — со смешком вопрошала Роксана, закатывая глаза, многозначительно смотрела на него, затем на свой гигантский живот. — Я теперь больше дирижабля, на меня даже не взглянут с сексуальным подтекстом. К тому же весь мир знает, чья я жена. — Ребёнок лишь подтверждает твою фертильность. Для многих это может стать приглашением. — Ага, для фетишистов. Уймись и прими свои лекарства, а я пока почитаю книгу. — Роксана? Я люблю тебя. — И я тебя. Отдыхай. Я буду здесь, когда ты проснёшься. Первые пару дней после их воссоединения что-то в нём сломалось. Будто страх вышел на первый план, заставляя его мертвой хваткой вцепится в её руки в беспамятстве. Лишь лошадиная доза релаксантов и три медбрата принудили его тело отпустить Роксану. Чёрные синяки на запястьях вызывали боль, медленно сходили. Роксана и здесь всё свела к шутке, целовала синяки, называя их метками любви, обещала оставить на нём свою маркировку, когда им будет позволено покинуть больницу. Прикосновения стали такой же необходимостью, как сон и воздух. В часы разлуки накручивал себя до такой степени, что пульс подскакивал, рвался воссоединиться с ней. Прислужник всё ещё обитал во временном аквариуме, отвлекал разговорами. В один из таких дней, пока Роксана уехала домой за сменной одеждой, к нему пришли военные. Армия мечтателей навела шумихи на всю больницу. Довольный собой Уэйн провёл солдат к нему, получив особое разрешение на посещение. Карк прятался за спинами товарищей, избегал смотреть в сторону командира, молчал. — Здорово, что вы пришли! Но где же мой младший помощник? — Притворяется, что не замечает упомянутого парня. Солдаты одобрительно гудят, хлопают парня по плечам, толкают вперёд к кровати командира. Скотт выходит из палаты раздать автографы медсёстрам и сделать селфи с остальным медицинским персоналом. — Молодец. Ты хорошо постарался, помощник Карк. Спасибо. — Dauphin, — сухими губами отвечает парень, готовый расплакаться. — Я вас подвёл! Не уберёг kjæreste dauphina, позволил… — Нет. — Поднимает руку в воздух, останавливая самобичевания парня. — Ты сделал всё возможное, когда я даже не просил. Вы все защищали меня, наш народ, пришли на выручку к моей жене. О лучших товарищах мечтать нельзя. И больше всех я обязан тебе, Карк. Ты привёл мою жену и ребёнка туда, где они и должны быть, заботился о них, защищал. В произошедшем нет твоей вины. Я хочу попросить вас всех не затевать и не ввязываться в драки с оппозицией Защитников. Пока что. Понятно? — Так точно! — хором ответили солдаты. — Отлично. Это было личным оскорблением — поднять руку на мать моего ребёнка, напугать жителей города. Я разберусь с каждым, посмевшим нарушить порядок. Ещё раз: без меня не действовать. Это приказ. А теперь расскажите, как вы обустроились, как мне вам помочь, какие возникли проблемы? Война закончилась, но я не забуду вклад каждого из вас. Ленточки и цветы оставим людям и Защитникам, пусть занимаются самолюбованием. Мне нужно знать, как вам помочь, отблагодарить за службу. — Командир… — Капитан Мегамозг… — Ну-ну! Не перечить. — Хищно улыбается. — Командир однажды, командир навсегда. Мне не забыть ни хорошего, ни плохого. А теперь выкладывайте.

***

Роксана шла по больничному коридору с большой охапкой красно-жёлтых тюльпанов, купленных в честь начала весны. Ей хотелось порадовать Мегамозга и себя. Улыбнулась, вспомнив, каким волнительным и требовательным он стал, узнав про беременность. Будто пытался обхватить её тело за раз не только взглядом, но и руками. Она изголодалась по близости с ним, касаний через одежду было мало. А то, с каким благоговением он касался кончиками пальцев живота, вызывало чистейшее умиление. Его несдержанность проявлялась в прикосновениях, вызывающих лёгкую боль, глубоких разговорах о важном, зрачки глаз теперь практически постоянно были вертикальными, но он не терял над собой контроль, как в штаб-квартире АЗЛ. Наоборот, он стал мастером сдержанности. Всё ещё грустила по его лёгкому бесшабашному нраву, хаотичным движениям, яркому проявлению эмоций. «Мы оба повзрослели. Нам предстоит стать родителями. Боже, мы слишком молоды для этого! Нет-нет, нельзя плакать. Мы справимся. Мы снова вместе и всё будет хорошо. Да, именно так». С улыбкой повернула к палате, когда её оглушил гогот Иных. Скотт приветственно махнул рукой, подмигнул, продолжив разговор с облепившими его медсёстрами. При её появлении Иные почтительно начали кланяться, расступились, пропуская в палату. Довольный Прислужник махнул плавником, широко улыбнулся. Роксана поспешила обхватить Мегамозга за протянутую руку. — Kjæreste, познакомься с моими парнями, — гордо произнёс Мегамозг, стал представлять каждого по имени, упоминать маленькие факты с отцовской гордостью. Роксана вежливо кивала, пыталась запомнить хотя бы лица, скромно улыбалась, внезапно оробев от столь пристального внимания. Кто-то смотрел с почтением, другой с интересом, третьи с доброжеланием. Карие, чёрные, васильковые, ореховые глаза разглядывали её с любопытством, и у всех лазурная кожа, но ей дороже всего был сапфировый оттенок. Сжала чуточку сильнее его ладонь, одарила солнечной улыбкой в ответ. Увидела в глубине любимых зелёных глаз искорки ревности. Мегамозг продолжал говорить, смотрел лишь на неё, невольно притягивал к себе ближе. Хватка усилилась, сместившись к локтю. Ей приходилось нагибаться над кроватью, сдерживала рвущийся наружу смех, понимая, что он не осознаёт своих действий. Чрезмерное количество особей мужского пола включило в нём режим хищника, зрачки превратились в тонкую, как иголка, вертикальную линию. Солдаты заметили изменившееся поведение командира, стали покидать палату. — А я думаю, почему так тихо стало, да это ревность командира Мегамозга всех распугала, — со смешком произносит Уэйн, появляясь в дверном проёме. — Ну всё, парни, он для нас потерян. Идите. И мне с вами лучше уйти. Прислужник, тебя забрать? Роксана не смеет первой разорвать зрительный контакт, тихо смеётся комментариям друга. Мегамозг двигается на кровати, освобождая место рядом с собой. Положив голову ему на плечо, вслушивается в вибрирующее мурчание, прикрывает глаза. Сквозь сон слышит, как он тихо нашептывает на родном языке что-то животу, спустившись на кровати ниже. Едва заметный пинок ребёнка в синюю ладошку не приносит ей дискомфорта, вновь засыпает, убаюканная голосом и ритмичными поглаживаниями его большими шершавыми ладонями. Готова расплакаться, услышав, что он поёт колыбельную нагревающемуся изнутри животу. Чувство безграничной любви затапливает её подобно прорванной плотине. Рука без ведома хозяйки опускается на большую синюю голову любимого, гладит макушку, проходится по неровному шраму, находит своё место на его худом плече. Можно ли любить, не зная слов? Влюбиться по юности, пронести сквозь всю жизнь это трепетное чувство? Роксана очень на это надеялась. Получив непредвиденный дар от Иных в виде её инопланетянина, с тех пор её жизнь была полна всех оттенков ультрамаринового цвета. Полюбила его ещё сильнее, когда их стало трое. Может, он и не станет прежним беззаботным мальчишкой с горой дурацких игрушек. Он открывался перед ней с другой, более нежной стороны, проявлялся, как заботливый муж и отец, стал надёжной опорой, дал им с малышом мир на Земле. Роксана гладила его по гладкой коже головы, вслушиваясь в инопланетную щебечущую речь. Мысленно давая обещания научить их малыша двум культурам, рассказать, какой чудесный у них папа, как много он сделал. Она обязательно расскажет и историю их любви, без прикрас, пропустит интимные сцены, сделает акцент на верности чувств и никогда, ни за что не будет заставлять его или её делать, что не понравится, как её родители. За окном пели птицы, солнечный свет мягко пробивался сквозь белые шторы больничной палаты, обещая впереди мирные дни, наполненные любовью и счастьем.

***

Инкогнито пришёл в компании своего угрюмого настроения с помятой пачкой сигарет в руке в день выписки Мегамозга. Роксана позвала мужа, привлекая внимание к неожиданному гостью. Мужчина присел на подоконник, открыв окно, закурил, не заботясь о больничных правилах. — Малец, гляжу, ты времени не терял, — ухмыльнулся одним уголком губ, выпуская дым изо рта. — Будто вы не знали, — вместо приветствия отвечает Мегамозг, задвигает Роксану себе за спину. — Я пришёл поговорить. Не от лица Лиги. Мегамозг кивает, давая согласие, не сводит пристального взгляда с посетителя. Роксана цепляется за его кофту на спине, показывая, что никуда не уйдёт. — Дай своей бабе присесть, — закатывает глаза. — Тяжело стоять на таком большом сроке. Короче, голубки, я пришёл не предупреждать вас или запугивать. Я переживал за тебя, малец. — Шмыгает носом, скрывая неловкость. Роксана отлипает от Мегамозга, продолжает складывать вещи в сумку. Мегамозг растерянно смотрит на мужчину, не решаясь поверить тому до конца. Инкогнито рассказывает, чем занимался во время войны, вскользь говорит о разладе внутри Лиги, перестановке власти. — Это не значит, что о вас с Уэйном забыли. — Закуривает вторую сигарету. — Новая метала по-новому метёт, но не думаю, что её принципы или цели поменяются. — Главное, чтоб платили вовремя, — хмыкает Мегамозг, немного расслабившись. — Иначе на сигареты не хватит. — В точку, малой! Пхаха, — скрипуче смеётся мужчина, закашливается. — Думаете, вы первые нарушили негласный статут межвидовых отношений? Резкая смена темы заставляет Роксану замереть с бутылкой воды в руке, переглядывается с Мегамозгом. — Что-то страшное случилось в прошлом с Марией Фернандес и её любимым. Все документы по этому делу уничтожены, очевидцы давно канули в лету, — мрачно говорит Инкогнито. — Есть причина, почему существует Лига и АЗЛ. Излишне говорить вам быть осторожными. За вами наблюдают. Вы теперь пара, известная на весь мир. Знаменитее Бренджолинны, хех. В общем… — Это не только из-за расизма, — перебивает Мегамозг. — Многим было выгодно поддерживать страх людей перед моим народом, не позволять рождаться метисам, вырождать человеческую расу. Политика сегрегации жестока ко всем. — Что ты знаешь? — Забывает потушить сигарету, смотрит бывшему подопечному в глаза. — Немного. Крохи. Когда в порыве захватил штаб АЗЛ, нашёл в их системе подтёртые файлы. Уйма времени ушла восстановить вылизанные зашифрованные отрывки. Мария Фернандес не просто меняла стороны — она пыталась защитить своего нерожденного ребёнка от Иного. Её смерть загадочна. В источнике упоминается, что злодей убил её, когда узнал о ребёнке, в другом отчёте говорится о смерти в процессе родов, третий утверждает, что она просто исчезла вместе с партнёром. Это было не первое упоминание о связи Иного с человеческой женщиной. Я нашёл много документов об экспериментах над «добровольцами» среди моего народа. О человеческой докторше, пытавшейся освободить пленных, которую убили свои же. Таких историй много. Есть ли смысл копаться в прошлом, когда я и так знаю, на что они готовы пойти? Нам скармливали ложную информацию о невозможности копуляции с людьми. Да, риски существуют, но не выходят за рамки рядовой статистики. Запрет на дружбу и любовь, а всё из-за физиологических различий! Бред собаки. — Мегамозг хватает Роксану одной рукой за талию, притягивает к себе ближе, чтобы успокоится. — Всё дело в страхе. Он управляет людьми. Мой народ загнали в подводные резервации. Мы хотим мира и спокойной жизни, а нас боятся из-за силы и ума. Правильно делают. Так и передай Лиге. Пусть только попробуют навредить нашему ребёнку и узнают, как может выглядеть революция более умной, продвинутой расы. — Не кипятись, малец. — Я не даю пустых угроз. Это предупреждение. Если потребуется, переверну мир ради них. — Кладёт руку на живот Роксаны, холодным голосом ставит перед фактом. — Мир почувствует на себе мой гнев. Но. Пока мой народ в безопасности, а ребёнок может быть свободным, я буду придерживаться всех договорённостей. Ты ведь за этим пришёл, узнать, не обезумел ли я, насколько поддался инстинктам. Давай, испытайте меня. Роксана с силой сжимает его свободную руку, обеспокоено кусает губы. Инкогнито замирает у распахнутого окна, окурок давно упал на пол. — Официально не существует процедуры закрепления отношений двух рас, кроме как с Защитниками, — прокашлявшись, отвечает мужчина. — Вам не разре… — Плевал я на обычаи людей! В глазах моего народа она мать-консорт будущего наследника. Я не претендую на трон, моя власть безоговорочна. Мы скреплены более важными узами, чем какой-то сертификат, выданный госорганом или церковью. Бумажки нужны людям. Она отмечена мною, принята моим народ. Мои люди и солдаты, каждый готов встать на её защиту в моё отсутствие. Для них престол священен, как бы вы ни пытались внедрить свою систему управления в резервациях. И тут Инкогнито понимает, зачем Мегамозг ввязался в войну с адверсами. Не просто отомстить, а восстановить справедливость за погибших. Он снабжал армии своими космическими аппаратами, боеприпасами, отказался вести войска под чужим знаменем, а всё лишь бы утвердить свою негласную власть, закрепиться. Он не давал интервью, больше не вёл себя как безголовый третьесортный злодей. Дал знать своему народу и другим, что правитель есть и он защитит всех. Союз с человеческой женщиной укрепил доброе мнение об Иных среди всех рас. Мегамозг изменил мнение о себе, подавая негласные сигналы своей силы и растущей власти. Армия мечтателей была распущена по окончании войны, но теперь круг его приспешников расширялся. Мегамозгу не нужно было больше заискивать перед Лигой или кем-то другим. Его власть была безоговорочной. Слова-угрозы стали излишними. Понимала ли это Лига? Инкогнито сомневался. — А ты вырос, парень. — Слабо улыбается. — Я на твоей стороне, помни. Госпожа. — Вежливо склоняет голову в сторону девушки, с тем и покидает палату. Роксана хмурит лоб, смотрит в спину удаляющегося гостя. Мегмозг отвлекает от тяжёлых дум поцелуем в губы. Хихикает, вспоминая, как сама так с ним поступала. Тает от нежности в зелёных радужках. — Домой? — Домой. — Прислужнику не терпится показать тебе сшитые вещи для ребёнка. Рука об руку они покидают больницу. Довольный Прислужник открывает им дверь машины-невидимки. Мегамозг оглядывается назад через плечо на снимающих их на камеру из-за угла здания репортёров, узнаёт её напарника Девида. Целует садящуюся в машину Роксану в макушку, зная, какой красивый кадр получится со стороны, довольно улыбается себе под нос. Всё складывалось именно так, как он задумал.

***

Семь месяцев спустя Он получил больше, чем мог представить. Роксана не была ни призом в гонке за власть, ни вишенкой на торте, ни вожделенным трофеем. Мегамозг бы слукавил, отказывая признавать, что жаждал её с самой первой встречи, когда оказался у неё между ног. Смутно помнил, что она читала книгу, сидя в школьном дворе, с любопытством склонила голову над ним, и то его дурацкое приветствие. В моменте казался сам себе лихачом, с годами пришло осознание всей глупости ситуации. Играл роль злодея, обманывал всех вокруг, но она всё равно влюбилась в него. Его природа не оттолкнула её. Часто задавался вопросом, всё ли у неё в порядке с головой. Она не боялась ни его, ни опасности, смело следовала за своими чувствам, боролась за их отношения, когда у него опускались руки. Оставшиеся месяцы беременности пролетели быстро. Мегамозг наслаждался каждым днём, проведённым с увеличивающейся в объёмах любимой, чинил умботов, готовил логово к появлению ребёнка. Радовался, когда малыш откликался на его голос серией пинков. Возвращение в злодейское логово вместе с парой переключило его сознание, бушующие инстинкты поутихли. Осознание власти над своей жизнью давало приток сил, уверенности в будущем. А вот популярность стала приятным бонусом. Учился давать интервью, не наставляя ни на кого пушку, меньше хмурить лоб, по настоянию жены. Самый страшный и одновременно счастливый день запаздывал. До последнего спорил с Роксаной, настаивая на кесаревом сечении. Обессиленную, измученную схватками отнёс в машину, присутствовал на парных родах в больнице. Он был бессилен в своём гневе. Роксане пришлось делать переливание крови. Пока она постоянно спала, подключённая к аппаратам в реанимации, он стоял с крошечным синим комочком в руках, наблюдая сквозь стекло за любимой. Он злился и любил их дитя. — Тебе нужно поспать, дружище. — Скотт сжимает плечо Мегамозга, предлагает подержать спящего ребёнка на руках. — У меня в этом большой опыт. — Нет, — категорично отвечает Мегамозг, опускает взгляд на мирно спящего ребёнка, укутанного в больничное одеяло. — Уходи. — Всё будет хорошо. Врачи же сказали: ей потребуется время восстановиться, угрозы жизни нету. Ваш малыш здоров, — пытается поддержать друга. — Эй, Мегамозг… О тех страшных днях у него остались смутные обрывки воспоминаний. У них с сыном образовалась сильная связь из-за невозможности Роксаны брать малыша на руки в первую неделю после рождения. Кожа ребёнка была более светлого синего оттенка, чем у него, большие серые глаза любимой смотрели на него, крошечные ручки сжимались в кулачки, он жалобно плакал. Мегамозг действовал по протоколу Уэйна, где ребёнок в первые месяцы жизни воспринимался баклажкой: слить (поменять памперс), залить (покормить из бутылочки), уложить спать. Первые два пункта делали малыша довольным, но вот третий… Видно, ребёнок чувствовал неладное, не позволял опускать себя с рук или отдавать чужим, постоянно ныл, и лишь когда к Роксане разрешили пускать посетителей, тот успокоился, оказавшись у матери на груди. Молоко перегорело, Роксана с удвоенным энтузиазмом принялась заботиться о сыне. — Он такой крошечный, — первое, что она сказала, принимая дитя из рук мужа. — Меня разнесло до размеров танка, а наш ребёнок выглядит недоношенным. — Твоё тело готовилось к родам, запустив усиленный гормональный процесс, чтобы не сбросить плод. — Не мигая, смотрит на любимую, осторожно присаживается на краешек койки. — Я думал… Ты так много спала. Он постоянно плакал, звал тебя… Я был бессилен. Роксана одной рукой качает сына, другой касается ладони супруга в ободряющем жесте. — Спасибо, что позаботился о нём. — Я… Он наш. У него твои глаза. — Ты молодец. Я тут прочитала старые сообщения, — выразительно смотрит на опустошенного Мегамозга, пытаясь вернуть его в настоящее, выдернуть из пучины боли. — Прислужник говорит, что ты на всех рычал, как собака, не позволял даже взглянуть на ребёнка. — Уэйн с Кларой предлагали помощь. Я не мог оставить тебя здесь одну. Опасность… — сглатывает, не договорив. — Шшш, всё хорошо. Теперь всё будет хорошо. Скоро мы все вернёмся домой, в логово. Ты доволен? Я очень. Смотри, как он похож на тебя! Прямо маленькая копия. Он гулит или чирикает, как ты? Ты дал ему имя? Они вернулись домой через три дня. Ещё через неделю Роксане сняли швы, прописали восстанавливающие препараты. Они спали втроём в его старой кровати, вставали по очереди кормить по ночам, меняли памперсы. Малыш быстро развивался, к месяцу уже держал голову, звуками звал их, требовал внимания. Тянули с выбором имени для сына, называя разными вариациями уменьшительно-ласкательных сладостей. Роксана говорила, что имя придёт к ним само. Мегамозг категорески отказался называть ребёнка в честь своего отца. Роксана сдружилась с Люси, женой бывшего злодея Фелониуса Грю. Он был рад, что новая подруга поддерживала её во время войны. Правда, ему было непонятно, как можно было дружить по переписке. И вот теперь они ехали на другой конец страны к странной парочке, у которых была куча детей и ещё большая куча миньонов. «Похоже, рыжеволосые дамочки любят две вещи в этом мире: странных парней и плодиться с этими странными парнями», — размышлял Мегамозг, управляя своим личным самолётом. Прислужник вошёл в кабину пилота, сообщая, что Роксана с малышом уснули во время полёта. Уэйн тоже обещал быть вместе со всем своим выводком и вновь беременной супругой. С ведома Роксаны он пригласил Белль. Ревность на миг блеснула в серых глазах девушки, затем сменилась грустью, согласно кивнула, предложив взять её с ними, а также позвать Джунора. Он не знал, о чём дамы говорили, но Роксана выглядела спокойной, а малыш на её руках стеснительно отвернулся, слюнявя кулачок. Грю оказался высоким лысым мужчиной старше их на полтора десятка лет. Мегамозг смерил хозяина дома долгим взглядом от тонких ног до полной широкой грудной клетки, не понимая, что такая тонкая красотка, как Люси, нашла в длинноносом стареющем злодее. Затем перевёл взгляд на ещё не полностью восстановившуюся жену, мысленно вздохнул. Прибытие семьи Скоттов отвлекло от обмена оценивающими взглядами двух бывших злодеев. Первые дни сентября были ещё по-летнему тёплыми. Прислужник быстро нашёл общий язык с миньонами. Люси в слинге знакомила со всеми Младшего, пока Грю готовил мясо и овощи на гриле на заднем дворе их мрачного готического дома. Старшая приёмная дочь Грю, Марго, была в восторге от Джуниора, вилась вокруг подросшего парня, пока средняя Эдит просила показать огненные сверхспособности, хвасталась своими нунчаками и сюрикенами. Самая младшая Агнесс захватила всё внимание карапузов Скоттов, показывала, как прыгать на батуте, рассказывала, как правильно ухаживать за козлёнком-единорогом. Мегамозгу вручили стакан сока, отправили помогать с приготовлением еды. Уэйн разговаривал в стороне с доктором Нефарио, тестировал новую линейку желе, слушал про усовершенствованный Пукач. Роксана махнула рукой, указывая на одиноко переворачивающего на гриле мясо Грю, вернулась к беседе с Люси и сидящей на шезлонге немножко беременной Кларе. Женщины быстро нашли общую тему разговора — дети, делились нелепыми историями материнства, давали молодой матери советы. Мегамозг со вздохом шагнул в сторону бывшего злодея. Грю вопросительно поднял тонкие брови, как бы оценивая его. «Да-да, знаю, ты тоже не Аполлон». — Пиво? — Не пью, — безразлично ответил Мегамозг. — Похоже, наши жёны довольны. — Так и есть. — Грю послал воздушный поцелуй супруге, вернулся к наблюдению за едой. — Люси мне все уши прожужжала про «невероятно смелую мисс Ричи». — Не стану извиняться, что потопил твоё место работы. — Коту под хвост этих тошных бюрократов. — Салютирует банкой пива. — Хо. — Ой, только не надо так на меня смотреть. Я, может, теперь и отец большого семейства, но прошлое не забыть. — Немного напуганно добавляет: — Только Люси ничего не говори или своей женщине. Мегамозг ухмыляется, решая, что этот день будет не таким скучным, как он думал. — Слышал, одна девчонка ограбила школу злодеев и теперь строит неплохую карьеру. Похоже, ты нашёл себе замену. — Это был не я! — Я тебя не обвинял, — по-злодейски улыбается. — Только пересказал слух. Репутация в нашем ремесле всё. — За плохих парней! — смеясь, предлагает тост Грю, чокается с Мегамозгом. — Ну так, как дела? Этот твой супергерой Скотт, никто не пробовал им с женой провести лекцию насчёт способов предохранения? — Сказал отец четверых. — Закатывает глаза, делает глоток сока. — Скоро они по количеству обгонят твоих миньонов. Грю громко смеётся, рассказывает про своих маленьких помощников, расспрашивает о костюме Прислужника. Мегамозг подтягивает лямки слинга, проверяет, спит ли сын. — На тебя похож. — Твой тоже, только рыжий чуб вместо плато. — Это часть культуры Иных — не давать имени детям до года? — после паузы спрашивает Грю. — Люси немного рассказала через что вам довелось пройти. Ты крепкий парень. — Мы не торопимся с выбором имени, — пространно отвечает Мегамозг, поправляет сползший носочек с крошечной синей ножки. — Знаешь, я каждый день думаю, как мне повезло. Я знаю твою историю. Не ту, что ходит в народе. У меня был доступ к архивам АЗЛ. Скверно с тобой обошлись, — спокойно делится Грю, выкладывает на гриль сырые стейки, грибы, насаженные на шпажки. — Роксана — сильная женщина. Другая бы давно сбежала. Но вот они мы, злодеи, с жёнами-красавицами. Путь наш, к счастью, был долог. Ты больше других заслужил «жили они долго и счастливо». Люси привязалась к Роксане, я тоже готов вам помочь. Тебя что-то тревожит, я вижу. У самого был такой взгляд после рождения Младшего. Переживаешь за будущее сына? — Нет, — отвечает Мегамозг, смотрит хозяину дома в глаза, раздумывая, стоит ли довериться. Решает, что стоит. — Роксана… Ей тяжело даётся восстановление. Анализы… Врачи посоветовали нам пока больше не пытаться завести детей. Мы единственная зафиксированная межвидовая пара, успешно родившая ребёнка. У врачей нет данных о последствиях подобной беременности. — Угу, понял. Я тут в своё время одолжил парочку интересных приборов для лаборатории доктора Нефарио. Предлагаю после еды прогуляться по моему подземному царству. У тебя же с собой её история болезни? Или всё держишь в этой гигантской синей голове? Мегамозг пристально смотрит на него в ответ, утвердительно кивает. — Я хотя бы не ношу парики, пытаясь заполучить даму. — ЛЮСИ!!! Ты обещала никому не рассказывать про свидание с той леопардовой блондинкой! — Грючик, но я же тогда её вырубила! — весело отвечает Люси, под смех гостей. — И мне твоя блестящая лысина нравится. Роксана подходит к нему, берёт под руку, целует проснувшегося сына в фиолетовую щёчку. Грю прекращает дуться после серии целомудренных поцелуев от жены, забирает из её рук недовольного Младшего. — Kjæreste, — идеально произносит слово на родном языке Мегамозга. — Спасибо, что терпишь этот балаган. Я давно не выходила в люди. Приятно пообщаться с тем, кто тебя понимает. Как тебе муж Люси? — Этот пухлый гладкий комок совсем не похож на злодея. Он обещал мне показать свои цацки. Хвалился Мега-теликом с Таймс сквер. Возьмешь малыша позже? — Конечно! Нам всем необходимо отдохнуть. Я рада быть мамой, но иногда хочется почувствовать себя отдельной личностью, знаешь? Я люблю тебя и малыша, но мне ещё хотелось бы… ну, знаешь, это… — Это? — Непонимающе смотрит на неё. — Вчера говорила с доктором по телефону, и мне разрешили быть с тобой. Люси сказала, что долго не могла решиться, а по Кларе и так все понятно. «Секс. Она говорит о сексе», — сердце начинает быстрее качать кровь к паху. — Я не смел… Читал, что многие женщины воспринимают предстоящий акт насилием… — Эй, посмотри на меня. — Мягко прикасается рукой к его подбородку. — Я хочу тебя. Просто мне только недавно разрешили поднимать нашего сына на руки, тело больше не болит. Ты смотришь на меня, а мне стыдно, что я до сих пор не сбросила вес, — застенчиво шепотом делится Роксана. — Kjæreste, ты совершенна. Не жду, что ты будешь выглядеть, как в двадцать. Мы давно не дети. К тому же, не мне судить человека по внешности. Посмотри на эти шрамы и кожу — ты заставила меня их принять. Неужели я настолько поверхностный в твоих глазах? Напоминаю, что в моей культуре ценятся женские бёдра и то, что между ними. А главное, ты способна к оплодотворению. Роксана растворялась в любви его взгляда. Как только слова о близости были произнесены, невидимая стена между ними пала. Он весь будто загорелся, страстно смотрел на неё, пробуждая голод желания. — Ну тебя! — покраснев, толкает его бедром, тихо смеётся. — Значит, когда вернёмся домой? — Прикусывает нижнюю губу в предвкушении. — Когда захочешь, столько, сколько ты позволишь мне. — Люблю. Прислоняется плечом к мужу, гладит сына по спине, наблюдая, как миньоны пытаются стащить кусок говяжьего стейка для странной собаки по кличке Кайл. Белль раздаёт детям замороженный йогурт, пока Джуниор пытается отделаться от миньона по имени Стюарт, вежливо отказываясь принять пистолет-пиранью. Прислужник показывает Эдит возможности своего костюма гориллы. Роксана понимает, что никогда больше не станет прежней. Гордится своим телом, выносившим их ребёнка. Тихое материнское счастье растекается по всему телу. «Мегамозг прав, мне не стоит стыдиться. Он любит меня любой». Роксана поднимает глаза к голубому небу над головой, следит за медленно плывущими белыми облаками. Синий всегда был её любимым цветом, и теперь она окружила себя им со всех сторон. — Ноа. Давай назовём его Ноа. — Библейское имя? — Мегамозг задумывается на пару секунд. — «Движение» и «успокоение». Хорошее имя, мне нравится. Dauphin Ноа. Малыш с любопытством смотрит на родителей, тянет ручку к маме, выпрашивая внимания. Роксана с радостью забирает сына, вдыхает опьяняющий детский аромат, поддаваясь гормонам. Мегамозг одной рукой обнимает жену, наклоняется над сыном, целует в макушку. Говорят, синий — цвет меланхолии, но для Роксаны он стал символом счастья и любви. Её личная частичка космоса. Её самые дорогие сердцу мужчины.

Эпилог

72 года спустя Уэйна тряхнуло. Инвалидное кресло жалобно заскрипело, в колесо набилось травы. Один из его многочисленных внуков, имени, которого он, к своему стыду, не помнил, согласился сопроводить дедушку. Мышцы с возрастом ушли, фигура сгорбилась, кожа пожелтела, сморщилась, покрылась коричневыми пятнами. Пока внук освобождал из плена колесо, он задумался о жене. Память в последние годы подводила. Помнил медь кудрявых волос, большие очки в чёрной оправе и робкий девичий голос, зовущий его по имени. Из всех девушек мира память едва сохранила образ супруги. Клара ушла двадцать лет назад, а он до сих пор сожалел, что так и не научился её правильно любить. Из всех Защитников только его сверхсилы остались с ним до самого конца, медленно высасывая жизнь и соки из тела, но ему удалось перешагнуть рубеж шестидесяти, затем восьмидесяти, даже прожить больше среднестатистического человека. Его дети дали жизнь своим детям, расплодились, растворились во времени, а он продолжал жить, наблюдая, как все близкие один за одним покидают этот мир. Мир, который он добыл вместе с другими людьми и Иными. Мир, который достался его внукам и правнукам. В жизни он сделал три правильные вещи: завёл детей с Кларой, пошёл воевать против адверсаров и помог остановить падение корабля Мегамозга. Дети стали его отрадой, хоть он и не знал, мог ли называться хорошим отцом, но ему звонили, навещали не только по праздникам, а значит, он был достоин этого звания. Уничтожение захватчиков дало его и чужим детям место для жизни, помощь Мегамозгу обеспечила его верным другом. Единственным другом на всю жизнь. Надо же, как порой интересно складывается жизнь. Ещё вчера они играли свои роли, а сегодня уже виден закат жизни. Он возложил большой букет пионов на могилу жены, так и не вспомнив, какие цветы та любила при жизни, потянулся рукой к могильной плите, пытаясь вспомнить, что она говорила ему в последний раз. Память подбросила её кабинет, шелест книг по психологии, но не слова. Внук спросил, как они познакомились. С улыбкой на лице Уэйн рассказал, с нежностью глядя на камень. Рассказ затянулся, попросил отвезти его к другой могиле. — Привет, маленький дружочек, Рокси. Черный гранитный камень с серыми прожилками нагрелся за день на солнце. На могиле лежали свежие цветы. Он хорошо знал их сына Ноа, за внуками следил по новостным каналам, виделся по большим праздникам. Их единственная внучка вела борьбу в сенате за права Иных, выбила принятие закона о разрешении брака между людьми и Иными, учредила языковые курсы, построила убежище и предоставила всем нуждающимся Иным юридическую правозащиту. Она была точной копией Роксаны, умной, как Мегамозг, соединив в себе все их отличительные качества. — Я приглядываю за Фэй. Один из моих внуков ей помогает. Немного бестолковый, но добрый парень. Думаю, они скоро поженятся. Кто бы мог подумать, да, Мегамозг? Фэй такая же красотка, как её бабушка. Уэйн усмехнулся сухими губами, поднял голову к небу, подставляя ветру лицо, вдохнул полной грудью. Внук сжал рукой его плечо, понимающе посмотрел в ответ. «Скоро, друзья мои, очень скоро мы увидимся снова». Ничто не забыто, ничто не забудется. История повторится, и мы вновь будем жить. В наших детях, потом во внуках, а те в своих детях. Жизнь была прекрасной.