Ночь, где слова стали кожей

***       Дверь захлопнулась, отрезав внешний мир. Дождь стучал по крыше, но они уже не слышали. Найлс впился губами в её шею, пальцы рвали молнию платья, а СиСи, задыхаясь, притягивала его ближе, чувствуя, как его член давит сквозь ткань брюк.       — Ты… невыносим… — она прошептала, кусая его мочку уха, но он перекрыл её слова поцелуем, языком исследуя каждый уголок рта.       Водитель поднял зеркало, краснея. СиСи расстегнула ремень Найлса, освобождая его, и он вошёл в неё резко, пригвоздив к сиденью. Она вскрикнула, ногти впились в его спину, но он не замедлил ритм, грубо, отчаянно, как будто боялся, что она исчезнет.       — Я люблю тебя, — вырвалось у него между толчков, и она кончила, содрогаясь, её крик заглушил грохот грома. ***       Они ворвались в кабину, оставляя мокрые следы. СиСи прижалась спиной к зеркалу, Найлс опустился на колени, сорвав с неё трусики. Его язык скользнул между её бёдер, жадно, как будто хотел выпить всю её влагу.       — Ты… сводишь меня с ума… — она запрокинула голову, наблюдая в зеркало, как он ласкает её, как её грудь вздымается, сосок напряжённо розовеет.       Он встал, приподнял её, и она обвила ногами его талию. Лифт остановился, двери открылись на пустой холл, но они не заметили. Найлс вгонял в неё себя с каждым шагом к квартире, её стоны эхом разносились по мрамору. ***       Администратор поднял глаза, но СиСи, не отрываясь от поцелуя, махнула рукой:       — Увольняйтесь на сегодня.       Найлс посадил её на стойку, документы полетели на пол. Его губы опустились на сосок, зубы сжали его, заставив её выгнуться.       — Ты моя, — он прошептал, входя в неё снова, медленно, мучительно, наблюдая, как её зрачки расширяются от боли и наслаждения.       Она кончила молча, кусая его плечо, оставляя синяк-печать. ***       Он прижал её к холодильнику, холодный металл обжигал спину. СиСи расстегнула его рубашку, губы скользили по грудным мышцам, вниз, к животу, ниже…       — Нет, — он поднял её, поставив на стол. — Я хочу видеть твоё лицо.       Он раздвинул её ноги шире, входя глубоко, и начал двигаться, не сводя глаз с её губ, ловя каждый стон. СиСи схватила горсть его волос, притягивая к себе:       — Кончи в меня… Хочу чувствовать тебя вечно.       Его рёв смешался с её криком, семя заполнило её, горячее, как клятва. ***       Они рухнули на подоконник, стекло дрожало от их движений. Найлс приподнял её, чтобы она смотрела в ночь, его пальцы впились в бёдра, направляя каждый толчок.       — Скажи, что ты моя, — он прошептал, кусая её шею.       — Твоя! Твоя! Твоя!— она кричала, и каждое слово заставляло его двигаться быстрее, жёстче.       Они кончили вместе, её ногти оставили царапины на стекле, его имя выдохнулось в звёзды. ***              Струи смывали пот, но не стыд. Найлс прижал её к стене, руки под её бёдрами, её ноги вокруг его талии. Вода лилась на них, а он шептал на её языке, который знал только «ненавижу», новые слова:       — Ты… моё дыхание. Моя ярость. Моя вечность.       Она плакала, кончая в третий раз, её тело дрожало, но он не останавливался, доводя до четвёртого, пятого… ***       Солнце пробилось сквозь шторы. Найлс разбудил её поцелуем в живот, его губы шептали что-то ребёнку. Потом поднял крышку блюда: на круассане лежало кольцо с изумрудом — её камень, её цвет.       — Выходи за меня замуж, — он не просил. Он знал.       СиСи не ответила. Просто надела кольцо, притянула его к груди и прошептала в его губы:       — Ты теперь мой слуга навсегда.       Он засмеялся, входя в неё снова, утро стало продолжением ночи.