Правда сквозь ураган

***       Найлс перехватил БиБи у выхода из особняка, его пальцы впились в её плечо так, что шуба съехала набок.       — Вы больше не тронете её, — голос его гремел громче раскатов надвигающейся грозы. — Ни словом, ни взглядом. Или я разнесу Вашу жалкую репутацию в клочья.       БиБи вырвалась, её смех звенел, как разбитое стекло:       — Ты? Прислуга?       Она окинула его презрительным взглядом. — Она тебя терпит только из жалости. А ребёнок… Губы её искривились в ядовитой улыбке. — Не твой. Она спит с кем попало, как и я в её годы.       Найлс дёрнулся, будто получил пощёчину, но не отступил:       — Врёте. Она не вынесла бы даже Вашего прикосновения, если бы была такой.       — Спроси её! — БиБи зашипела, толкнув его в грудь. — Посмотри, как она прячет живот. Боится, что ты сбежишь, как последний…       Гром заглушил её слова. Найлс уже бежал, не слушая. ***       СиСи стояла под ливнем, руки сжаты на животе, голос рвался сквозь рёв ветра:       — Я не отдам тебя! Слышишь?       Она говорила с ребёнком, с собой, с пустотой. — Твой отец… он чёртов идиот! Но я люблю его. Люблю, даже когда ненавижу!       Дождь заливал лицо, смешиваясь со слезами. Она не видела Найлса, шагавшего сквозь бурю, не слышала, как он замер в трёх шагах, услышав её слова.       — Если ты умрёшь…— её колени подкосились, но она удержалась, вцепившись в скамью. — Я умру вместе с тобой. Потому что он… он часть меня.       Найлс не дышал. Сердце билось в такт её рыданиям.       — Найлс! — она закричала в небо, словно вызывая божество. — Я не могу без тебя! Даже если ты никогда не простишь… ***       Она обернулась — и увидела его. Мокрого, без очков, с лицом, искажённым болью и гневом.       — Ты…— он шагнул.       — Не смей!— она отпрянула, но он уже был рядом.       Его руки впились в её плечи, глаза пылали:       — Мой?       СиСи зарычала, как раненая пантера:       — Только твой! Всегда твой! Даже когда я лгала!       Он притянул её к себе так, что кости захрустели, губы нашли её губы в поцелуе, который был не вопросом, а клятвой. Гнев, страх, годы ненависти — всё смешалось в этом столкновении.       СиСи вцепилась в его волосы, кусая ему губу до крови, словно хотела вдохнуть его в себя. Они рухнули на колени, не замечая луж, грязи, мира вокруг. ***       БиБи наблюдала из лимузина, сжимая поручень так, что костяшки побелели. Её дочь, её позор, целовала слугу под дождём, руки его на её животе — защищая, принимая, владея.       — Вас ждать, миссис Бэбкок?— спросил водитель.       — Нет. — она захлопнула шторку. — Она мертва.       Но в парке они смеялись, их лбы соприкасались, а слова были уже не нужны. Ребёнок пинал СиСи изнутри, будто торопил: «Расскажите мне эту историю, когда я вырасту».