Часть 6

Размеренно шагая по Косому переулку, Том пытался упорядочить полученную информацию из странного и относительно короткого диалога. Во‐первых, самое важное: на протяжении последнего года его опекун преподавал в Хогвартсе. Ограничить начало его деятельности на новой работе было не сложно: в начале августа прошлого года он без объяснений стал больше времени проводить дома, демонстрируя явно иной распорядок дня, чем во время работы в Аврорате. Тогда Том посчитал, что его родитель взял долгосрочный отпуск, прикидывая, что действительно с начала года не видел Гарри дома в будние дни, не считая считанных случаев, когда сам Риддл заболевал. В подобных ситуациях, Гарри всегда настаивал на личной заботе о своём подопечном, и искренне пёкся о Томе. Начиная с 8 лет, он, всё же, постепенно уверил Риддла, что подобные действия — это нормально. Конечно, Том и сам это понимал на уровне "стандартных взаимоотношений между родителем и ребёнком". Впрочем, в действительности он не встречался с этим вне обязанностей воспитательницы, — а это воспринималось куда как иначе: всё ещё существовала существевонная разница между условностями и долгом и откровенном беспокойстве, что жестоко указывала Риддлу на истинное значение пары коротких строк из документов в ящике стола Гарри. "Генри Джейс Аброн является опекуном Тома Марвола Риддла, и исполняющем роль отца", — минуя всю второстепенную часть договора и формулировки соглашений, именно это доносили бумаги. Том нахмурился — он отвлёкся, а ведь уже постепенно приближался к кафе Фортескью. Он собирался спросить Гарри всё интересующее его, а перед этим стоило понять, что именно его интересует. В этом деле была важна последовательность, а посторонние мысли её нарушают. Том очень ценил порядок. "Почему же он ничего не сказал?" — неприятный зуд отозвался на запястьях, но Риддл удержался от того, что бы почесать их. Подобные привычки тоже плохи. Второе: только что он общался со Сметвиками. Риддл помнил слова Гарри, что младший — тёмный. Но сам Том не увидел в нём ничего отличительного! Обычный ребёнок, чуть выше Риддла, нетерпив и нетерпелив, и такой же язвительный, как и его братья, — посредственность, если не считать, что маг. В следствии вопрос: а как вообще определяется тёмный маг? Ранее Тому не доводилось задумываться об этом, ведь и с тёмными он не встречался, однако сейчас его это заинтересовало. Он знал, что тёмные сильнее обычных магов, а потому хотел знать, что и от кого ожидать. Третье.. он ещё не уверен, что действительно решит интересоваться этим у Гарри. Это казалось личным и неловким. Он действительно не понимал, какое у — уже бывшего! — аврора к нему отношение. Тем не менее, в подсознании медленно теплилось и росло желание поделиться с родителем состоявшейся беседой с его будущими однокашниками. Что главное — дружелюбной, приятной, невынужденной беседой! Конечно же, Том всё ещё считал себя лучше их всех, однако, в отличии от предыдущих встреч, в этот раз он сумел найти тех, кто мог быть достойным, чтобы является его соратником. Риддл очнулся, услышав звон колокольчиков. Секундой спустя понял, что это сам он на автоматизме открыл дверь, и сейчас стоял на пороге, застыв. Вновь собрав свои мысли воедино, он быстро осмотрелся, сразу же выхватывая взглядом Гарри. Тот сидел за столиком, что стоял возле середины стены. Перед ним лежал листок, а в руке был карандаш. Карандаши Гарри всегда любил больше ручек. Отчасти "Потому что ошибку можно стереть и исправить", а отчасти потому, что он был куда более портативнее и удобнее в эксплуатации. —Создай несколько точных "Диффиндо", и он вновь заточен, — говорил Аброн. Помимо листа бумаги, на столе так же стояла чашка уже остывшего чая и мясного пирога. Грубоватое и вовсе не сладкое по своей сути блюдо не было популярной позицией в Фортескью, однако всё же изготавлилось им в небольших количествах, — с несколько изменённым рецептом и подачей, конечно же. Не смотря на Тома, Гарри взял и разорвал лист, после чего ловкий движением достал палочку и без следа уничтожил остатки. Было очевидно две вещи: Аброн заметил присутствие Реддла, и нечто написанное на бумаге было не предназначеным для его же глаз. Том подошёл к столу и сел напротив, не инициируя начало разговора. — Как прошли закупки? — с помощью палочки уменьшая принесённую Томом пространственную сумку, спросил родитель. — Более чем прекрасно, господин профессор, — не держа интригу заявил ребёнок. — О, — взрослый не выглядил удивлённым или расстроенным тем, что Том узнал это не от него. Скорее было похоже, что тот веселился. — Кого встретил? Кто рассказал? — стал любопытствовать Гарри. — Сметвиков. Только братьев, без родителей. И, — Реддл ещё секунду поколебался, прежде чем все же решил поделиться с главным заинтересованном в его социализации лицом, — мы вроде как подружились. По крайней мере враждебным или негативно-подтекстным наш диалог точно не выглядел. Аброн аж просиял, будто проснувшись и взбудоражившись. — Подружились? Это же прекрасно, Томми! Что думаешь о них? Старших двух знаю, а о младшем лишь с рассказов и в общем, так что интересно послушать. Удивлённый энтузиазмом родителя, — хотя это должно было бы быть, напротив, естественной реакцией с его стороны, — Риддл чуть подумав честно ответил: —Старший выглядит довольно умным и наиболее спокойным со всех троих. Та же язва, но умеет следить за языком. Средней поактивнее, в целом кажется болтливым. Чаще других кидает подколы и в шутку цапается с самым старшим. Младший.. — Том на пару секунд умолк, подбирая подходящую характеристику, — производит впечатление бомбы замедленного действия. Видно, что держит себя в руках, но явно не по своей воле. Уверен, вне контроля его язык похуже чем у среднего. По мере описания Гарри гиперболизированно кивал головой, внимая каждому слову, и медленно расплылся в улыбке. Помолчав секунд пять, он прокомментировал рецензию: — За Гиппократа не скажу, но за двух других ты почти в точку. Асклепий "умеет следить за языком" только если уверен, что этот язык ему после могут отрубить. В другое время мало каких слов цурается. А младшие, дурачины, с него пример берут. Глухо угукнув и явно пытаясь осмыслить мнение Аброна, Том не стал продолжать эту тему, вместо этого спросив: — Какова вероятность, что я попаду к ним на Рейвенкло? — Честно? Довольно высока, как по мне. — Это хорошо, — вздохнул Том. — Рано вздыхаешь. Вероятность — вещь такая, что другие варианты тоже допускает. Но ничего, ещё чуть-чуть, и будем знать наверняка, в каком доме ты поселишся. Практически месяц спустя это "ещё чуть-чуть" превратилось в считанные часы, — а Том их, поверьте, считал. Весь день и половину ночи он пробегал по комнате, а иногда и дому, раздумывая и передумывая, что ему захватить с собой. В конечном итоге к Хогвартсу Том собрался с готовностью хомяка пережить зиму. Рубашки, брюки, бельё, носки, перчатки на зиму, все купленные мантии, школьные принадлежности... Всё это без особых усилий вместилось в сундук с расширенным пространством. Кроме того, Риддл упаковал в кошель несколько личных вещей. Пустой именной блокнот, выданный ему ещё в приюте, старый галстук‐бабочка, купленный Гарри у Мадам Малкин в их первый визит в Косой переулок, и уже маленький ему, колдография с Гарри с последнего дня рождения Тома.. Он бы сам себе никогда не признался, что ценит эти, казалось бы, глупые и бесполезные вещи, однако всё ещё не мог позволит другим увидеть это просто так. Утром он от волнений проснулся раньше обычного на 34 минуты, и, от невозможности вновь уснуть, решил встать. Сходил в ванную, принял душ, вновь перепроверил наличие всего необходимого, включая футляра с палочкой. В Том итоге почувствовал голод и спустился на кухню готовить завтрак. Примерное ещё час спустя проснулся Аброн. В целом, за последний год это был его естественный распорядок: просыпался за полчаса до начала учёбы Тома, за это время успевал со скоростью бойца в армии принять душ, одеться, выпить кофе и отвести, — хотя это скорее стоит назвать "отаппарировать", — Риддла в школу с запасом в 10 минут. Правда летом подобный темп, конечно же, сбивается, и зачастую он предпочитал спать часов до 10. — С первым сентября, Маленький Ворон, — зевая потрепал Том за уже уложенные волосы Гарри. Во первых, то, что теперь его волосы потенциально не будут трогать, оказалось ещё одной хорошей вещью Хогвартса, даже если сам Хогвартс о ней не знал. Во вторых, Аброн, прознав о желании Риддла попасть на Рейвенкло, за последний месяц сменил прозвище "Томми" на "Маленький Ворон". Ни одним, ни другим обращением Том доволен не был, но новое хотя бы было на ассоциации с факультетом. — И тебя, профессор, — помня о его должности обратился Том. Ко всему прочему, за этот месяц Риддл так же добился от Гарри ответов на свои вопросы, что возникли у него после встречи со Сметвиками. Во первых, не сказал он о смене своей профессии лишь потому, что не считал эту информацию нужной. Тому тогда до Хогвартса было не так уж близко, особо часто с магами и магическим миром он так же не взаимодействовал, — и он не про присутствие за Барьером, а за людей и нелюдей. Зачем же тогда Риддлу это информация? Чаще обучать новым заклятиям Аброн всё равно не стал бы. Во вторых, тёмные маги на то и тёмные, что не поймёшь что у них творится и в головах, и в телах. Различать их в детстве среди других детей тяжело: да, всплеск сильнее обычнее, но ничего, и не такие бывали — нового Мерлина всё равно никто не видел. Когда взрослее, уже понятнее, так как могут такую неразбириху сотворить, хотя казалось бы: полусквиб, никакое светлое заклинание не наколдует, а тут на тебе — воскресший Мордред, чуть со свету всех не свёл в плохом вдохновении. Хотя тёмные тоже разные бывают, и не факт, что всегда боевики. Гипократа по тому и опознали, что у него к девяти годам половина обзора была в разноцветную полосочку, а шизофренией маги не страдают. В итоге пришли к выводу, что тот видит остатки заклятий. Судя по их разнообразной цветной гамме, даже может различать какие именно использовали. Тогда Гарри вздохнул и сказал, что таких в Аврорат за две руки тянут, ибо подобные маги с навес золота и могли бы с особенной лёгкостью облегчить следователям жизнь — и на цвет плевать. Другое дело, что простые обыватели и скандал устроить могут, а стервятники с газет лишь рады. Что до третьего вопроса, его Том так и не задал. Точнее, он даже не знал, как его сформировать. Гарри относился к нему не плохо, однако временами все равно проявлял подозрительность даже спустя годы. Он боялся, что этот вопрос заставит его лишь сильнее насторожиться, и разорушит его и так ненадежное хорошее отношение. Но несмотря на все паранойидальные мысли, Том всё ещё был рад наконец-то отправиться в Хогвартс. Теперь Риддл по настоящему вступит и поймёт суть жития магом. Весьма вероятно, что он даже сумеет найти общий язык с другими — со Сметвиками-то легко же всё прошло. Гарри, всё не прекращая зевать, открыл шкаф и достал оттуда турку. — Ну как, собрался уже? Том не ответил, так как уже жевал яишницу, но кивнул. Гарри, стоящий к нему спиной в нелепой синей пижаме с крестоподобными звёзда, и явно имеющий глаза на затылке, громко хмыкнул, засыпая в воду перемолотые зерна. — Волнуешься? Том закашлялся (ну знал же, что спросит!) и, дожевав, таки ответил: — Не волнуюсь. Почти. Только в предвкушении, — и, не смотря на Аброна, отпил чаю, сделав весьма надменный вид. Гарри, одним движением непонятно откуда взявшейся палочки, вскипятил раствор, и уже другим движением перелил готовое кофе в чашку, добавив молока и не добавив сахара. Том скривился — Аброн как то давал ему попробовать своё кофе так как он его пьёт, и это была совершенно нетерпимая горькая гадость. Потом, правда, Гарри приготовил ему более молочный вариант с сахаром, и уже он не показался Риддлу таким ужасным. Гарри поставил чашку на стол, и рассмеялся: — Не делай такое павлинье лицо, не то все в Хоге решат, что у Малфоев, оказывается, есть ещё один отпрыск, которого для конспирации в чёрный перекрасили. А что, похож. Вырастешь, что та вейла будешь. В конечном итоге утро прошло рутинно и спокойно. Том и Гарри вместе позавтракали, Аброн принял сову с газетой "Ежедневного пророка", а чуть позже и филина от Фортескью. И вот филин частью ежедневного распорядка не был. Запыхавшись, он принёс довольно объёмный пакунок, вкусно пахнущий шоколадом. Гарри подкормил его полдюжиной печеньев и заплатил несколько золотых монет. Том, в тайне питающий слабость к сладкому, напрямую не поинтересовался, что это и зачем, но стал наблюдать, якобы продолжая читать учебник с трансфигурации. — Не коси глаза, вредно. Это в дорогу, вам с полдня ехать. Сам поешь и спутников подкормлишь, если захочешь. Со сладким знакомство всегда всяко лучше проходит. Взгляд Тома жадно впился во вкуснопахнущий пакет, и он активно закивал. После словил себя на этом действии и ответил в голос: — Да, конечно. "Действительно, в поезде ведь будут все студенты Хогвартса! И мои будущие сокурсники тоже, да. Возможно, я смогу завести друзей помимо Сметвиков. Кстати, может сесть с ними в одно купе? Хотя старшие наверное будут со своими.. По крайней мере мы с Гиппократом можем ехать вместе." Размышляя и окончательно отвлёкшись от учебника по трансфигурации, Том края глаза заметил, как Гарри вновь засыпал в турку кофе и с помощью аргуаменти налил туда воды. Поставив турку на огонь, Аброн повернулся к Тому: — Предлагаю в последний раз провести маггловские традиции: пройтись пешком до вокзала и быть там уже за час до отправления поезда. Риддл прикинул в голове сколько займёт прогулка от их дома к вокзалу и неуверенно кивнул: — Пожалуй, можно, но это займёт около часа. — Именно! Поэтому доедаем, допиваем, одиваемся и отправляемся. Шагу, студент! Том хихикнул, закрыл мученный учебник с трансфигурации и пошёл в комнату. На всё про всё оставалось не более получаса, а потому стоило действовать оперативно. Риддл закинул учебник в сундук, ещё раз проверил наличие всего необходимого и взялся переодеваться. Закончив, он оглянул комнату и покивал сам себе. У стен комнаты стояли многочисленные коробки, куда уже были упакованы все вещи Тома, разве что без постельного белья и части одежды. На время учебного года он и Аброн жили в съёмной квартире в магическом Лондоне, и возвращались в Годрикову Лощину лишь на летние и зимние каникулы. Таким образом Том всегда имел возможность самостоятельно пойти куда угодно в Лондоне, не завися от Гарри или каминов. Поскольку теперь Риддл окончил младшую маггловскую школу и 10 месяцев в году вместе с Аброном будет проводить в Хогвартсе, необходимость в этом жилище пропала, и они могут полностью переехать на площадь Гриффиндора, 31. Они уже собрали всё главное, поэтому в течении первого семестра Гарри перенесёт вещи в дом в Годриковой Лощине. Немного подумав, Том вновь открыл сундук и вынул оттуда футляр с палочкой. Достав её, он осмотрел себя в зеркале и с не полной уверенностью закрепил её между поясом и брюками. Снова спрятав чехол в сундук, Том сел на кровать и стал сверлить взглядом часы, тарабаня пальцами по ноге. Впав в непонятную прострацию, он дёрнулся, когда дверь громко щёлкнула и в комнату вошёл Гарри. "Специально громко", — поправил он. — Итак, Маленький Ворон, готов ли ты к новому этапу жизни? Том встал, одёрнул рубашку и брюки и усмехнулся: — Конечно. — Тогда, прежде чем мы пойдём.. — он подошёл к Риддлу, присел на корточки, взял правую руку Тома, открыл пуговицу и закатил рукав рубашки до локтя. — Такое расположение палочки не плохое, однако будет лучше, если она будет здесь, — Гарри достал неизвестно откуда странноватую конструкцию состоящую из тонких ремешков и закрепил её на предплечье. После он вынул палочку Тома из-за ремня и рукояткой к локтю закрепил её в чехле. — Вот так. Позже наловчишся быстро вытягивать её. Это легче, чем кажется, — Аброн закатил рукав собственной рубашки, продемонстрировав такой же на своём предплечье. После он резким движением взмахнул рукой вниз и палочка оказалась в его руке. Том кивнул, посмотрел на собственную руку и, поколебавшись, повторил движение опекуна. В первым раз палочка лишь подёрнулась, не выскочив с чехла, а во второй он не сразу среагировал, из-за чего палочка едва не пролетела мимо его ладони и не упала. К счастью, он успел схватить её за край рукоятки. — Ну почти‐почти, неплохо. Ничего, немного практики и выйдет, — Аброн усмехнулся и потрепал его по голове. Фыркнув и причесав уничтоженную причёску, Том неумело спрятал палочку назад в чехол, опустил и закрыл рукав: — Пойдём уже.