День рождения, часть 1

Когда у вас четырнадцать детей с днём рождения в один день, это вызов. За годы Лю Цингэ усвоил, что дарить разные подарки, значит вызвать ревность и зависть. Ведь чужой подарок всегда лучше. Дарить одинаковые — значит не угодить никому. Деньги не показывают отцовской любви. Один подарок на всех может вызвать дергающийся глаз у Шэнь Цинцю (да, это туша монстра, им понравилось). Спрашивать у самих лютят — испортить ожидание сюрприза. Устроить сюрприз, не подписав мешочки цянькунь — неделя обмена между собой (самая спокойная неделя, пока лютёнкам Шан и Шэнь не понравилась одна и та же заколка). В общем, подарки для лютят были вызовом. Кроме лютёнка Мобэя: чем старше он становился, тем непритязательнее. Ребёнок очень боялся, что был не родным и радовался любому знаку внимания. Как будто Лю Цингэ поменяет своё решение, будь это так. Если надо, то и вторую родинку нарисует. Потому что лютёнок Мобэй до сих пор считает, что лютёнок Чжучжи забрал его родинку. Пусть и у него будет две. Сейчас Лю Цингэ сидел за столом с лютёнкой Шэнь. Друг напротив друга. Они играли в кто кого пересмотрит. Пока ничья. — Я хочу пригласить мальчика на день рождения, — Шэнь гордо задрала подбородок. И проиграла, отведя взгляд. — Он из хорошей семьи? — Он сирота. — Богатство? — Одно украшение. — Перспективы? — Худший ученик. — Шэнь Цинцю сожрёт его. — Его худший ученик. — Если он тебе нравится, приводи. Если хочешь разозлить мать, подумай о несчастном мальчике. — Спасибо, папа, — Шэнь выпорхнула из-за стола, сметая чайник хвостом и обняла. Лю Цингэ только хмыкнул вслед, когда она убежала. Опять посеяла веер, его он и подарит. И надо подготовиться, остальные тоже вступали в тот возраст, когда начинают интересоваться романтикой. Лю Цингэ тоже в тринадцать полюбил битвы настолько, что решил посвятить им всю жизнь. И, Лю Цингэ с облегчением выдохнул, никаких межродственных связей, а то они с лютёнком Юэ слишком неразлучны. Осталось придумать ещё тринадцать подарков. Лютёнок Юэ грустил. В одиночестве. На пороге дома Лю Цингэ. Там он ему на хвост и наступил. Юэ мрякнул, подскочил и посмотрел грустными глазами. Как у чжанмэнь-шисюна после общения с Шэнь Цинцю. — У тебя что? — Они молчат друг на друга, — тяжкий вздох разнёсся по Байчжаню. — На Цюндине. — Пойдём разбираться. Лю Цингэ встал на меч и затащил лютёнка Юэ за шкирку. Они полетели на Цюндин. Эти двое уже не молчали. Лю Цингэ вошёл в кабинет, когда Шэнь Цинцю говорил о том, что не хочет видеть Юэ Цинъюаня на празднике. — Вы оба там будете, — с порога сказал им Лю Цингэ. — Он испортит всё веселье. — Сяо Цзю… — Да? — лютёнок Юэ выглянул из-за спины Лю Цингэ. — Вот об этом я и говорю! Он назвал его Сяоцзю! В мою честь! — Как и ты свою, — попытался возразить Лю Цингэ. — Там другой иероглиф. — Как и у Юэ. Сам лютёнок Юэ уткнулся в бок и пробормотал: «Я же говорил». Да, как и всегда. Они назвали детей в честь друг друга, тепло друг к другу относятся, но каждый раз либо молчат, либо ругаются. А дети дружат и грустят. — Пойдём, расскажешь, что тебе подарить, — Лю Цингэ подхватил сына на руки и понёс обратно на Байчжань. Он знал, что лучшим подарком было бы помирить их с Шэнь родителей. Он знал, что запереть их в одной комнате, подсыпать пыльцу правды, обыскать дома и пригрозить броситься с обрыва не поможет. Они всё это уже пробовали. — У сестрёнки Шэнь есть план, — поделился лютёнок Юэ. — Братик Ли обещал достать алкоголь. — Давай, я тебе просто меч подарю? — Мама не разрешает. — Да неужели? — Ага, когда я Сюаньсу попытался взять, он так кричал. Как странно. Чжанмэнь-шисюн никогда не кричал, что бы они не творили. Ничего, он подарит лютёнку Юэ новый. У лютёнка Вэя уже есть настоящий меч, пусть и не духовный. У Юэ тоже будет. Лю Цингэ как раз упаковывал подарок для лютёнка Мобэя, когда в дверь поскреблись. Тихо-тихо. Лю Цингэ позвал зайти. Цзин и Цуй, лютята Чжучжи. Кто из них кто не понимал никто, кроме лютёнка Му. Даже сам Чжучжи. Лю Цингэ и не пытался, тем более, что в человеческом облике они выглядели одинаково. Только у одного две родинки: на лбу, в центре метки, и на щеке, как у всех. Сзади маячил лютёнок Му. Тоже неразлучные, Му всегда ходит рядом и защищает. Потому что сами лютята Чжучжи очень стеснительные и тихие. Как и Чжучжи. Лю Цингэ пришлось самому его искать, чтобы проверить, забеременнел или нет. И уговаривать пойти с ним. И обещать, что никто не обидит. И не поверишь теперь, что яростно сражались. — Они хотят попросить, — лютёнок Му подтолкнул одного вперёд. Тот тут же зазеленел всем лицом и поджал хвост. — Пусть просит. Давай, что ты хочешь? Лютёнок молчал. Хотя в человеческом виде они могли говорить. Второй близнец открыл рот, закрыл, снова попытался. Но тоже промолчал. Первый шагнул назад, и они сцепились руками. — Насчёт дня рождения? — уточнил Лю Цингэ, смотря на них, а не на лютёнка Му. Они кивнули. — Просите, что хотите. — Дедушка, — прошептал один. Правый. Левый кивнул. — Хотите пригласить дедушку? Лютята радостно закивали вразнобой. Ну, они всё равно собирались праздновать в городе, можно и лишнего демона протащить. — И кто ваш дедушка? — Тяньлан-цзюнь. Хмм… Хотя, это всё равно будет безопаснее, чем дедушка лютёнка Мобэя. Единственная проблема — гора Байлу на территории Хуаньхуа, но с Шэнь Цинцю Лю Цингэ должен справиться. Или попросить сходить с ним чжанмэнь-шисюна? Может хоть при угрозе Тяньлана они помирятся? — Если не получится, мы сходим к нему в гости, — пообещал Лю Цингэ. — Так что думайте и над другим подарком. И ты. Лютёнок Му поёжился под суровым взглядом, но достал свиток и протянул Лю Цингэ. Опять травы, совсем как Му Цинфан. Лю Цингэ напоил их чаем. Лютята Чжучжи забавно пробовали пар языком и вроде расслабились. Помогли упаковать подарок лютёнку Мобэю. Подарили Лю Цингэ кулёк с чешуёй. Милые дети.