Часть 3: Цветы для рыжеволосого брата

«Как он?» Граф Дерут спросил у целителей и священников, стоявших перед ним. Они были в комнате Кейла, его сын крепко спал на кровати, выглядя таким мирным, словно он не сбежал с обеденного стола ранее с окровавленной рукой и затравленным взглядом в глазах. С его сыном что-то не так, и будь он проклят, если не выяснит, кто или что несет ответственность за эту внезапную и тревожную перемену. И если возможно, заставить это заплатить. Никто не тронет его семью. Никто не тронет его сына и не останется безнаказанным. Люди перед ним переминались с ноги на ногу, прежде чем кто-то из них сделал шаг вперед. «Мы… мы не увидели ничего плохого. Физически молодой мастер Кейл здоров. Мы также не увидели никаких признаков травм, внутренних или иных, а также никаких последствий приема наркотиков или других вредных веществ. Молодой мастер в порядке, хотя мы рекомендуем ему не оставаться взаперти слишком долго». Словно черпая силы у стоявшего перед ними врача, священник, вероятно, представитель здешней группы священников, также сделал шаг вперед. «Мы, священники, также не смогли определить, что с молодым господином что-то не так. Мы думали, что, возможно, тут замешано проклятие, но не увидели никаких признаков такового. Кажется…» Священник помедлил, вытирая пот со лба, затем облизнул слишком сухие губы, прежде чем продолжить. «Похоже, что какой бы недуг ни испытывал молодой господин, мы никогда не узнаем его причину, пока он сам не расскажет нам, что его беспокоит». Целители и священники поклонились, огласив свой диагноз, и граф Дерут отпустил их, поскольку его разум был в замешательстве. «Пожалуйста, скажи мне, что случилось, сынок» Граф прошептал, убирая выбившуюся прядь волос с лица сына. Ранее он получил отчет о расследовании деятельности Кейла за неделю до внезапной изоляции. Кейл Хенитьюз, как обычно, пил до глубокой ночи. Патрульный охранник сказал, что видел, как печально известный рыжеволосый юноша упал примерно в 100 шагах от городских ворот около 2 часов ночи, а затем внезапно встал и ушел, оставив бутылку алкоголя. Это соответствует заявлению их собственных рыцарей, стоявших у ворот, о том, что молодой мастер довольно поспешно возвращался домой с пустой рукой. Затем Кейл направился прямо в свою комнату, и Рон нашел его спящим, когда пришел проверить его. Оставшуюся бутылку вина забрали, но это была бутылка из их собственных погребов. С того момента, как Кейл ушел из последнего бара, который он посетил, и до того, как охранник увидел его у городских ворот, есть примерно 3-часовое окно, которое не учтено. Что бы ни случилось с его сыном, это наверняка произошло в это время. Вздох сорвался с губ графа, когда он уставился на своего спящего сына. Он был полон надежд, когда Кейл присоединился к ним за завтраком этим утром. Затем он вспомнил, как лицо его сына потемнело, он уставился в пустое место на столе, сжимая вилку до крови в ладонях. Мальчик даже не заметил, как он подошел, или как остальные тоже встали, и на их лицах было видно беспокойство. Кейл выскочил, как испуганный олень, едва не выскочив за дверь, а затем снова заперся в своей комнате и заснул так, словно наверстывал упущенное за годы сна. Грудь графа Дерута тяжелеет. Он долго смотрел на сына, укутывая его получше, прежде чем уйти.

***

Иногда он Кейл Хенитьюз, иногда Ким Рок Су. Когда он просыпался, воспоминания накатывали у него в голове, смешивая два разных детства, две разные жизни, две разные группы людей. Поначалу это было в основном одно и то же. Неоцененный монстр и мертвые товарищи по команде на кровавом разрушенном поле боя, и — Длинные рыжие волосы, проливной дождь и гроб, опускаемый глубоко-глубоко под землю. Потом были и другие вещи. Нерешительно вхожу в дверь дома, где находится пьяный дядя. Дверь, которая не открывается, даже когда он зовет отца внутрь. Маленький столик с одной чашкой рамёна в пустой квартире. Переполненный бар и стол, заставленный слишком большим количеством бутылок вина. Рок Су был, по крайней мере, уверен, что тело, в котором он сейчас находится, принадлежит некоему Кейлу Хенитьюзу. Что он живет в мире Кейла, живет жизнью Кейла. Все это было слишком чуждо, но в то же время знакомо. Однако он не может помешать воспоминаниям Кейла проникать в его разум, как и его собственные воспоминания всплывают на поверхность, словно безумный фильм, для его личного просмотра. Они звучат вместе в его голове, и он не совсем уверен, был ли он Ким Рок Су или Кейлом Хенитьюзом. Он просто… он просто так устал. Кейл Хенитьюз, похоже, представляет собой другой вариант того же одиночества. Он тоже был очень, очень уставшим. … Иногда он Ким Рок Су, иногда Кейл Хенитьюз. Ему уже все равно, кто он. Он просто хочет, чтобы воспоминания прекратились. Поэтому он закрывает глаза и заставляет себя уснуть. По крайней мере, когда он спит, ему не нужно быть никем. Ему не нужно быть никем.

***

Лили Хенитьюз стоит перед дверью уже около 10 минут. Это незнакомая дверь, в которой она никогда раньше не была. В ее руке цветы. Она сама нарвала их в их саду. Мама сказала, что цветы всегда радовали ее, а папа и Басен оппа всегда были счастливы, когда она приносила им цветы. За этой дверью ее другой оппа. Тот, у которого красивые рыжие волосы и от которого всегда пахло вином. Лили нечасто видит своего другого оппу, но однажды она нашла его сидящим на полу беседки в их саду. У Лили были трудности с учебой, и когда она спросила другого оппу, что означает то или иное слово, он ответил. Рыжий оппа был подлым, но он никогда не был подлым с Лили. Мама сказала, что рыжий оппа был проблемным, и что мы должны понимать, что рыжий оппа тоже любил их, он просто не знал, как это показать. Лили не знает, что значит «проблемный», но когда они недавно завтракали, ее рыжеволосый оппа выглядел таким грустным. Все тоже расстроились, особенно папа. Лили не хочет, чтобы кто-то грустил, даже рыжеволосый оппа. Итак, Лили приоткрыла дверь, только щель. Она могла видеть своего рыжеволосого оппу на кровати. Он лежал на боку, глядя в окно. Лили вошла, приблизилась к кровати и оказалась в поле зрения пары красновато-карих глаз. «Привет. Я Лили». Красновато-карие глаза посмотрели на нее. Ее рыжеволосый оппа не пошевелился, даже не ответил. Но это нормально. Она просто положила цветы на кровать. «Они очень свежие. Я сама собрала их в саду», — гордо говорит она, а затем заявляет: «Завтра я принесу вам еще!» Лили повернулась, чтобы уйти. Ее работа здесь сделана. Рыжеволосый оппа, должно быть, очень устал, если он весь день в постели. Или, может быть, он болен? Лили не знает, но она надеется, что рыжеволосый оппа скоро поправится. Она была у двери, когда, «…Спасибо» Она резко обернулась. Рыжеволосый оппа все еще не двигается, но это нормально. Лили закрыла дверь с улыбкой на лице. Завтра я принесу еще больше цветов! — решила она, вприпрыжку возвращаясь в сад.