Часть 2: Терзаемый воспоминаниями

Лунный свет проникает сквозь щель в занавесках окна. Маленькие пылинки танцуют в тусклом свете, и пара красновато-карих глаз смотрит сквозь него взглядом, который, кажется, видит и не видит одновременно. Кейл Хенитьюз лежал без сна на своей кровати, неподвижный, как статуя, свернувшись калачиком и завернувшись в кокон из плюшевых одеял, которые были как раз в меру мягкими и тёплыми. Единственное движение, которое он делал, это медленное поднятие и опускание груди при дыхании. Несколько прядей его ярко-рыжих волос упали ему на глаза. Он проигнорировал это. У него возникла смутная мысль. Рыжие волосы. У меня действительно рыжие волосы. Я действительно стал другим человеком. Ким Рок Су уснул, записывая очередные несколько стопок данных за своим столом в очередную ночную смену в компании. Он мог потерять сознание. Он не был уверен. Затем он проснулся и увидел в своей руке бутылку спиртного, лежащую на тротуаре. Откуда-то он знал, что его зовут Кейл Хенитьюз. Каким-то образом он знал, где тот живет и где находится его комната. Каким-то образом он знал, что доброго пожилого человека, который уговаривал его поесть и называл его «молодым господином», звали Рон. Что он был, хотя и не говорил этого, привязан к дворецкому Но боль одиночества была не новой. Непрошеное воспоминание пришло на ум. Это было одно и то же воспоминание, каждый раз, с тех пор, как он просыпался здесь. Мягкая улыбка на слишком окровавленном лице на слишком разрушенном поле боя. Дождь лил не переставая, и длинные красные нити так и не вернулись. Изуродованные руки на мече павшего человека, который уже никогда не встанет. Дверь, которая никогда не открывалась. Ким Рок Су или, точнее, Кейл Хенитьюз, зажмурился, пытаясь снова заснуть. Он свернулся калачиком еще сильнее, как в тот день, когда затмение покрыло мир, и он молился, чтобы монстры не нашли его в том укромном уголке, где он забился. Он свернулся калачиком, как холодная зимняя ночь, когда объятия тепла и смеха, словно колокольчики, легли под землю. Он хотел, чтобы сон пришел и забрал его, пощадил его, вырвал его из его собственной головы. В конце концов так и произошло.

***

Рон Молан приложил кусочек ткани, смоченный в зелье, к ладони своего спящего молодого господина-щенка. Утром он вошёл в комнату и обнаружил на руках мальчика раны в форме полумесяцев, а также следы крови от ногтей. Молодой господин сжал руку так сильно, что она стала кровоточить. Но почему? Рон никогда не заботился ни о чем, кроме своего собственного сына. Он заботился о молодом господине, потому что это был его долг, но хотя он хорошо выполнял свою работу, он сохранял определенную дистанцию. Кейл Хенитьюз был интересным ребенком. Немного смутьян, он приносил с собой определенный вид забавного хаоса, но он так же легко улыбается и смеется. Нельзя было не простить мальчика с улыбкой, которая была столь очаровательной, что один слуга сказал, что она могла разоружить целую армию. Рон вспомнил последний раз, когда его молодой господин лежал, свернувшись калачиком, в постели. Это была ночь похорон покойной графини. С тех пор мальчик больше никогда не улыбался. «Молодой господин присоединится сегодня к семье за завтраком?» Кейл в какой-то момент проснулся, наблюдая, как Рон обрабатывает его ладони. Это немного жгло, но боль и раны тоже медленно исчезают. Он не ответил. «Этот Рон думает, что молодому мастеру пойдет на пользу ванна. А потом — плотный завтрак. Вы не согласны?» Тишина. Кейл избегал его взгляда, но кивнул. Через мгновение он встал и пошёл в ванную. Вода была тёплой. Казалось, Рон заранее приготовил ванну. Как-то это ощущалось естественно. Рон. Рок Су подумал. Рон знает Кейла лучше всех. Вздохнув, он погрузился в воду. Кейл наблюдал, как пузырьки поднимаются по прозрачной воде. Это приятно. Он подумал. Прошло так много времени с тех пор, как он впитывал это. Когда Рок Су встал, он не стал смотреть в зеркала, стоящие в ряд в ванной. Он знает, как он выглядит. Кейл знает, какое лицо он увидит. Рон помог ему одеться и молча последовал за ним. Коридоры были знакомыми и в то же время такими чужими. Всякий раз, когда они проходили мимо слуги, Рок Су слышал, как они ахали, а затем спешили поприветствовать его. Он игнорировал их. Он не смотрел никуда, кроме как на спину дворецкого. Когда они пришли в столовую, все замерли. Кейл не стал говорить, просто сел и сразу же начал есть. Он чувствовал на себе взгляды, но игнорировал их. Стейк хорош. Лучше, наверное, любого стейка, который он когда-либо ел или будет есть, когда был Рок Су. «При..приятно, что ты присоединился к нам сегодня, Кейл.» Кейл поднял глаза. Он увидел дрожащую улыбку отца. Справа графиня Виолан решительно сосредоточила взгляд на своей еде. Слева Басен продолжал есть, но его движения были механическими, как будто он заставлял себя двигаться. Лили смотрела на него, держа вилку и нож в руках, и когда их взгляды встретились, она быстро опустила глаза. «Мм» Он пробормотал что-то в знак согласия и продолжил есть. Он не заметил, как граф смотрел на него, открывая и закрывая рот, словно хотел что-то сказать, или как графиня положила свою руку поверх руки мужа, или как Басен продолжал украдкой поглядывать на него, или как Лили просто пристально смотрела на него с озадаченным лицом. Неловкое молчание продолжалось. Еда была хороша, но Рок Су чувствовал, что медленно тонет. Часть его может сказать, с какой заботой была приготовлена еда, но большая часть его не чувствует вкуса. Еда была хорошей, но на вкус безвкусной, и с каждым кусочком ее становилось все труднее и труднее проглотить. Постепенно в его сознании всплыло воспоминание. -съешь еще немного- Не обращайте внимания. -не вкусно? Я испекла эти пе- Игнорируйте это. Игнорируйте это. -айгу, посмотри, какой ты худой- Игнорируйте это и похороните это. -давай, милый, не будь придирчивым- Игнорируйте это. Игнорируйте это. Игнорируйте это. Укол боли отбросил его назад. Он держал вилку так крепко, что ногти пронзили кожу его ладоней. Снова. Он наблюдал, как по его руке стекает струйка крови, капля окрашивает белую скатерть в красный цвет. Он отпустил вилку, и она со звоном упала. Он смутно слышал рядом с собой графа Дерута. Должно быть, он встал и подошел к нему в какой-то момент. Он не заметил. «Кейл, у тебя кровь. Ты в порядке, Кэ…» Кейл встал, едва задев отца, который наклонился рядом с ним, чтобы лучше рассмотреть его кровоточащую ладонь. Рок Су не стал ничего говорить, повернулся и ушел, вернувшись в свою комнату. Он проигнорировал всех. Даже не заметил, как ускорился его шаг, когда он побежал обратно в свою комнату. Не заметил, как его дыхание становилось все тяжелее и тяжелее, пока он почти не задыхался. Он снова засыпает. Да. Сон — это хорошо. Он может забыться во сне, по крайней мере, на некоторое время. Зачем беспокоиться, в конце концов? Никто ничего от него здесь не ждет. Он богат. У него есть слуги, которые выполняют его приказы. У него нет никакой ответственности. Ему не нужно поддерживать в ком-то жизнь. У него нет начальников, которым нужно отчитываться. Никаких монстров, с которыми нужно сражаться. Никаких… никаких надоедливых хёнов. Ничего. У него сдавливает грудь. Трудно дышать. Он просто… он просто хочет спать. Ага. Я все еще в обуви. У него вырвался смешок. Какая абсурдная мысль. Кровать стоит перед ним, но он все еще в обуви. Почему его это так раздражает? Он плюхается на пол и зарывается лицом в колени. Становится трудно дышать. Он хочет спать, но все еще в обуви. Тогда просто сними его! Почему это так сложно?! Он провел пальцами по волосам, сжимая их от разочарования. Становится трудно дышать. Рука нежно коснулась его плеча. Он вздрогнул. «Молодой господин Кейл, вы можете позволить Рону позаботиться о вашей раненой ладони?» Милосердный голос. Что-то чуждое и в то же время то, что он привык слышать. Медленно и с легким дрожанием Кейл отпустил свои волосы. Его лицо все еще уткнулось в колени. Его глаза закрыты. Он все еще в своих чертовых ботинках — Но его руку схватила чья-то рука в перчатке, и он почувствовал, как на его ладони легли маленькие кусочки ткани, как это было сегодня утром. Тепло. Затем он почувствовал присутствие своего дворецкого, сидящего рядом с ним на полу. Рок Су мог бы дышать немного свободнее.

***

Когда Рон открыл дверь и увидел своего щенка, молодого хозяина, на полу, он почувствовал странную боль в груди. «Жалко», — подумал он, но не злорадно. Рон привык к мусору Кейлу, который, казалось, был полон решимости избавить весь округ от вина. Громкий, грубый и наглый подросток, который создавал проблемы по всему городу Хьюсс. Глядя сейчас на мальчика рядом с собой, такого неподвижного и тихого, Рон не мог не думать о собственном сыне. В какой-то момент Бикрокс тоже был пугающе молчалив, когда они бежали из своего разрушенного дома и изо всех сил пытались спрятаться и выжить. Рон медленно и нерешительно положил руку на волосы своего молодого мастера, и когда мальчик не отреагировал, погладил его, медленно и неторопливо, словно испуганное маленькое животное. Рон внезапно вспоминает, как он уже гладил Кейла по голове. Мальчику было 4 года, и он плакал на руках у Рона, очевидно, расстроенный, узнав, что цветы на самом деле вянут и опадают, если держать их слишком долго. Рон невольно улыбнулся. «Хочешь рассказать Рону, что случилось?» Он задал тот же вопрос, что и тогда, продолжая гладить по голове молодого господина щенка, как он делал это и тогда. Кейл немного пошевелился, колеблясь, и через несколько тактов… «…мои туфли» (цветы) «Ваши туфли?» (Ваши цветы?) Кивок, а затем: «…они все еще на мне». (Шмыгание носом, а затем «…они обвислые») В груди снова что-то кольнуло, но Рон проигнорировал это. Вместо этого он делает то, что делал всегда. «Ну, тогда» (Ну, тогда) «Я просто сниму их для тебя» (Я просто сорву для тебя больше цветов) И Рон снял обувь со своего щенка-молодого мастера, точно так же, как он когда-то собирал цветы, и уложил его обратно в постель, как он делал много лет назад. Рона, возможно, ничего не волнует, кроме его собственного сына, но сейчас он слуга Кейла Хенитьюза, а это именно то, что делает хороший слуга. В конце концов, Рон всегда выполняет свою работу очень и очень хорошо.