Часть 6: Что делал Хенитьюз этой зимой

Граф Дерут бросил письмо на стол, прежде чем прижать пальцы к вискам. В кабинете тихо, если не считать потрескивания огня в камине и шагов графини Виолан перед ним. Она ходила взад и вперед, пытаясь сдержать гнев, который поднялся в ней, пока она слушала содержание письма. «Эти гребаные стервятники…» — вскипела она, сжав кулаки, прежде чем с грохотом сесть на один из диванов. «Ну, ну, дорогая, мы это предвидели» «Да, мы это сделали, но это не меняет того факта, что они оскорбили наших сыновей!» Это правда. С тех пор, как граф Дерут женился на Виолан, он регулярно получал такие письма. Это письмо пришло от одной из ветвей семьи Хенитьюз. Они говорят, что их беспокоят слухи о странном недуге Кейла. Они также беспокоятся, что Басен молод, а Лили еще моложе, и они не смогут выполнять обязанности, которые должны выполнять наследники, например, присутствовать на праздновании дня рождения третьего принца в столице. Они не прочь помочь. Они могут пойти вместо них. В конце концов, это естественно. Они же кузены, в конце концов. У них больше прав, чем у какого-то ребенка, женившегося на члене семьи, или у отброса, который теперь, по сути, инвалид. Письмо было полно любезностей, но двойной смысл было очень легко прочесть. Все сводится к следующему: Кейл — позор, а Басена не признают Хенитьюзом. Обычно на такие мероприятия ходил Кейл, но после инцидента с метанием торта Басен медленно взял на себя эту обязанность. Северо-восточная знать не возражала против этой перемены, но кузены. Ох уж эти кузены. Они подняли такой шум. «Я с этим разберусь» Дерут обещал. В последнее время ветви семейств были дерзкими, и это письмо шло на цыпочках по черте. Они были осторожны, но Дерут был терпелив. Как только они перейдут черту, а они это сделают, Дерут был уверен, он не даст им пощады. Генеалогическому древу Хенитьюз не нужны гнилые ветви.

***

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Кейла поразила странная болезнь. Служанки шептались, что это проклятие, но Рон строго отчитал их за это, и поэтому это стало известно как странная болезнь молодого господина. За несколько недель жители поместья Хенитьюз узнали немало нового. Наиболее очевидным является то, что эта болезнь заставляет Кейла много спать. Молодой хозяин и раньше спал, но в этот раз он бодрствовал около 3 часов в день, максимум 5 часов, а несколько раз он просто спал весь день, если ему это позволяли. Кейл также стал нехарактерно тихим и молчаливым. Он почти не разговаривает, а когда и говорит, то лишь несколько слов. Больше всего слов из него удалось вытянуть Лили, за ней следует Рон, но в основном он просто кивает. Он отвечал, когда с ним разговаривали, хотя в основном это были просто кивки. Семья взяла за привычку навещать его, когда он не спал. Граф Дерут чуть не заплакал, когда Кейл ответил «да» на вопрос, был ли хорош принесенный им торт. Он также съедал все, что ему давали. Лили однажды удалось заставить Кейла съесть лист, а Басен почти паниковал, потому что Кейл продолжал жевать, даже когда он скорчил рожу от горькой штуки во рту. Оба получили строгий выговор от графини и Рона, хотя для последнего это был скорее Рон, который пялился на них, пока они не сломались и не извинились. Потом были панические атаки. Это всегда всех нервировало, когда случалось. Никто пока не понял, что его вызывает, и каждый раз это немного по-другому. Единственное, что было постоянным, так это то, что Кейлу было трудно дышать, он сворачивался калачиком и закрывал глаза, как будто пытался силой воли заставить то, что его терзало, уйти. Хуже всего было, когда он царапал свою собственную кожу, оставляя длинные красные рубцы на руках, груди и вокруг шеи. Это случилось однажды ночью, и Рон нашел его окровавленным, дрожащим и с трудом дышащим. Дворецкому потребовалось много-много времени, чтобы успокоить мальчика. После этого Рон никогда не отходит от своего молодого мастера надолго, даже когда тот спит. Тревожит то, насколько тихие эти эпизоды. Кейл может выглядеть так, будто ему больно, но он никогда не издаст ни звука. Единственное, что вы услышите, это его затрудненное дыхание, и больше ничего. Рон также единственный, кто способен успокоить Кейла, хотя, к сожалению, никто не находит этот факт удивительным. Но дела идут на поправку. Постепенно состояние Кейла улучшается. Панические атаки случаются немного реже, он немного больше говорит и дольше бодрствует. Целители посоветовали Кейлу не оставаться взаперти в своей комнате надолго, и семья поставила себе задачу выманить его оттуда. Самой успешной попыткой было то, что графиня Виолан принесла несколько книг. Когда Кейл, казалось, заинтересовался, она предложила почитать в саду, где было светлее и читать было легче. Затем они провели несколько часов в саду, укутавшись от холодного зимнего воздуха, графиня просматривала рабочие файлы, а Кейл читал роман, пока мальчик не уснул и его не пришлось отнести обратно. Это случалось еще несколько раз, но пришлось прекратить, когда начал падать снег и на улице стало слишком холодно. Семья посчитала это победой и добавила «книги» в мысленный список вещей, которые нравятся Кейлу. Когда Лилли пожаловалась своему рыжеволосому оппе, что Басен слишком долго отсутствует, уехав две недели назад на день рождения третьего принца, Кейл погладил ее по голове. Когда Басен вернулся и брат и сестра решили отпраздновать это событие, слепив снеговиков в саду, Кейл наблюдал за ними, сидящими в снегу, молчаливый и неподвижный, но он оставался, пока мать не позвала их обратно. И позже, сидя перед камином в гостиной, Кейл не отталкивал своих брата и сестру, когда они приближались к нему, пока все трое детей не уснули, завернувшись в кучу подушек и одеял, в тепле и уюте. Это чувствовал каждый. Кейл Хенитьюз поправится, им просто нужно было подождать.