Часть 7: Кейл Хенитьюз просыпается и возвращается ко сну

Кейл Хенитьюз открыл глаза, когда почувствовал, как что-то прохладное коснулось его лба. Он потянулся, чтобы потрогать, обнаружил мокрую ткань, и когда он коснулся своего лица, оно показалось ему горячим. Он простудился, думает он, затем заметил Рона, стоящего рядом с ним. «Вот почему я сказал вам сесть на стул, молодой господин. Сидеть вот так на снегу», — он цокнул языком, и Рок Су вздрогнул. «Этот Рон грустный. Все волнуются, вы знаете. Молодая леди особенно плакала, пока не уснула, когда я не пустил ее сюда». Эта новость застала Кейла врасплох. Это кажется странным. В нем странная смесь эмоций, и он не мог понять ее. Он определенно не ожидал, что его отчитают в тот момент, когда он открыл глаза. «Ох» — это вина. «Мне жаль». Он чувствует себя виноватым. Чувство вины само по себе не является новым ощущением, но мысль о том, что Лили плакала из-за него, не устраивает Рок Су. Он не хочет, чтобы его сестра плакала из-за него. Кейл дрожит, чувствуя себя неуютно. Может, ему стоит загладить свою вину, когда ему станет лучше? Что вообще нравится сестрам? И раз уж он этим занялся, может, стоит купить что-нибудь и для Басена. Рок Су тоже не знает, что ему подарить. Что им нравится? Рок Су решает, что разберется с этим позже. Сейчас он болен. Быть больным неприятно. Он протягивает руку, слабо дергая Рона за рукава. «Рон, я хочу пить…» — кричит он хриплым от холода голосом. «Воды… пожалуйста?» Рон остановился, удивленный. Он держал в руках тоники, которые собирался дать Кейлу. Он поставил их и вместо них налил тепловатой воды, поддерживая голову Кейла, чтобы ему было удобнее пить. «Спасибо…» — прохрипел Кейл, снова устраиваясь на кровати. «Молодой господин?» — нерешительно зовет Рон. Он сел возле кровати, и Рок Су смотрит на него, ожидая продолжения. «Вы знаете, где вы?» Кейл осматривает комнату, слегка поворачивая голову, чтобы получить полный обзор. Когда он убедился, где он находится, он снова посмотрел на Рона. «… в моей комнате?» — осторожно ответил он, не понимая, почему Рон вдруг спросил. «И как вы себя чувствуете?» Рок Су задумался на некоторое время. Ему холодно, но также жарко. Тело кажется тяжелым, а суставы болят. Нос заложен, а в горле зуд. Головная боль тоже бывает, хотя она все еще тупая. В основном он просто снова очень хочет спать. Добрый слуга терпеливо ждал рядом с ним, пока Кейл наконец не сказал: «…нехорошо», после чего закашлялся и отвернулся на бок, глубже завернувшись в одеяла. Рон похлопывал его по спине, пока приступ не прошел, а затем снял ткань, упавшую со лба. Прохладные пальцы откидывают назад волосы, упавшие на лицо, и Рок Су снова закрывает глаза, ощущая, как знакомая рука гладит его волосы, и это успокаивает. «Молодой господин, у Рона есть к вам последний вопрос. Можете ли вы ответить на него, прежде чем уснете?» Кейл моргает, пытаясь не заснуть, и бормочет «хорошо», чтобы Рон мог продолжить. «Молодой господин, вы помните свое имя?» — спрашивает Рон, и Рок Су чувствует, что слышит в голосе старика что-то похожее на надежду, хотя он не может быть в этом уверен. Брови Кейла слегка нахмурились. Он моргает Рону и, хотя и слабо, говорит: «Я Кейл… Кейл Хенитьюз?» Ему кажется, что он слышит, как Рон облегченно вздыхает, но он не уверен. Рон гладит его по голове, и это приятно, как будто его утешают. Потом Рок Су задумался. Он, конечно, Кейл, но он также Рок Су? Ему уже все равно. Он не хочет больше об этом думать, но, «…иногда», — добавил он для пущего эффекта. Он не замечает неуверенной улыбки Рона, замолкающего после его слов, и слегка расширяющего глаза. Кейл наконец закрывает глаза, удовлетворенный ответом на вопрос, глубже прижимается к кровати, его дыхание выравнивается, и он снова засыпает.

***

Рон выжидает мгновение, прежде чем снова положить прохладную ткань на лоб своего молодого мастера. Похоже, лихорадка сделала молодого мастера Кейла более ясным, чем обычно, но также и немного более… странным. Это был первый раз за несколько месяцев, когда Кейл о чем-то попросил Рона и ответил на все его вопросы должным образом. Его глаза тоже стали яснее. Хотя он все еще, кажется, не совсем там, он был более сосредоточенным и более отзывчивым. Но когда молодой мастер в конце сказал: «Иногда», что он имел в виду? Рон встревожен, когда всплывают воспоминания. Это из ранних дней молодого мастера, когда он пил. Молодой человек нашел радость от хождения по барам и медленно, но верно пропил свой путь по городу. Когда это началось, Рон искал его каждую ночь. Однажды ночью он находит молодого господина в одном переулке. Рон поднял его на спину, чтобы отнести обратно, но, как ни странно, молодой господин не протестовал, как обычно. Рон думал, что теперь ему удастся провести спокойную ночь, но на полпути к карете Кейл внезапно заговорил, его слова были невнятными, но четкими. «Рон…? Ты думаешь, я настоящий?» Это был странный вопрос, но прежде чем Рон успел ответить, мальчик продолжил: «Иногда я не чувствую себя настоящим. Почему это так, Рон?» Кейл наклонил голову и выжидающе посмотрел на него, как будто Рон знал ответы на все вопросы вселенной. «Боюсь, я не понимаю, что вы имеете в виду, молодой господин…» — сказал Рон молодому человеку, и Кейл выглядел очень разочарованным. Кейл вздохнул, уткнувшись лицом в спину Рона. «Иногда я больше не чувствую себя собой… иногда я ловлю себя на мысли, что мне было бы лучше, если бы я был кем-то другим… может быть, я уже кто-то другой? Может быть, меня зовут молодой господин, и я просто все это время ошибался…? Что ты думаешь, Рон? Я молодой господин или я Кейл?» Рон помнит, как сказал мальчику тогда, что для него он всегда будет «молодым мастером Кейлом», и Кейл рассмеялся тихим смешком, лишенным всякой радости. Затем Кейл сказал ему, что это «очень Ронов ответ» и что «этого будет достаточно», прежде чем уснуть. Рон тогда отмахнулся от этого, посчитав это пьяным бреднем, но, может быть, за этим стоит нечто большее? В любом случае, он должен сообщить об этом графу. Если молодой господин начинает приходить в себя, то, может быть, они наконец смогут спросить его о том, что с ним случилось, и тогда они наконец что-нибудь выяснят.

***

Басен ходит взад-вперед возле комнаты брата, ожидая, когда выйдут целители. Прошла уже неделя с тех пор, как Кейл заболел, но его лихорадка не показывала никаких признаков исчезновения. И как раз в тот момент, когда состояние Кейла улучшается. Это всех обеспокоило. Улучшения, которые они увидели у Кейла, были небольшими, но с трудом достигнутыми. Все в семье приложили много усилий, чтобы помочь Кейлу, и Бассен был полон надежд. Он всегда хотел быть частью жизни Кейла, но это было трудно. Оставив в стороне проступки, его старший брат казался таким далеким, спрятанным за высокими стенами, что Басен даже не мог начать понимать, как их преодолеть. Несмотря на желание, Басен считал, что не сможет приблизиться к брату. И если быть честным с самим собой… в какой-то момент он оставил попытки. Басен чувствует себя виноватым, но часть его была рада, когда Кейл заболел странной болезнью. Это дало ему шанс приблизиться к Кейлу. Это дало ему причину провести время со своим братом. Это дало ему надежду, что когда Кейл выздоровеет, то и их отношения друг с другом тоже улучшатся. Это дало Басену толчок к новой попытке. Они были ближе в молодости, до того, как их родители поженились. Басен едва помнил это, но он был уверен, что провел бесчисленное множество счастливых вечеров на коленях у брата, пока Кейл читал ему сказку. Он был уверен, что Кейл был добр к нему, улыбался ему, поглаживая его волосы, играл с ним в коридорах этого особняка. Басен едва помнил это, но он был уверен, что многие счастливые моменты, которые он пережил с тех пор, как прибыл в округ Хенитьюз, были связаны с Кейлом. Басен дорожил своим братом. Как еще он мог объяснить, почему ему больно, когда брат отворачивается от него? Почему его огорчает, что Кейл становится все более отчужденным и холодным, чем больше он пьет? Басен не знал, что делать, поэтому сохранял дистанцию. Конечно, он мог бы что-то сделать, но эта лихорадка грозит свести на нет весь достигнутый прогресс. Это расстраивает. Дверь открывается, и входит Басен, а целители уходят. Внутри Басен видит своего отца, сидящего у кровати, держащего за руку спящего брата и выглядящего обеспокоенным. «Они что-то обнаружили?» — спрашивает он, и его сердце замирает, когда отец качает головой. «Они сказали, что не знают, в чем дело. Они сказали, что температура у твоего брата уже должна была спасть, но она до сих пор не спала. Они сказали, что попытаются что-то сделать, но без знания причины это будет сложно», — говорит Дерут, и у него вырывается глубокий вздох. Басен кладет руку на плечо отца, успокаивая его. «Рон сказал, что Кейл в последнее время стал более рассудительным». Дерут продолжает: «Я надеялся, что мы сможем поговорить с ним, но, похоже, сейчас это наименьшая из наших забот». Басен обнял отца, и Дерут ответил ему благодарностью. «Не волнуйся, отец. Кейл-хён упрямый, он поправится», — говорит Бассен и поворачивается к брату: «Слышишь, хён? Тебе лучше поправиться. Все очень обеспокоены, ты же знаешь». Отец и сын еще немного постояли рядом с Кейлом, разговаривая с ним и помогая Рону ухаживать за ним, чтобы облегчить его дискомфорт. В конце концов долг зовет, и им обоим приходится уйти, хотя Басен решил остаться еще немного. «Пожалуйста, поправляйся скорее, хён. Мы позаботимся о том, чтобы тебе не пришлось ни о чем беспокоиться, так что просто поправляйся. Мы… мы скучаем по тебе… Я скучаю по тебе…» Басен принимает решение в своем сердце.

***

В следующий раз, когда Кейл просыпается, играет музыка. Он оглядывается, пытаясь понять, откуда это взялось, но кровь, кажется, повсюду, просачивается сквозь стены и пол. Он пытается сесть, его суставы болят, а голова кружится, когда он это делает, и он на мгновение останавливается, чтобы сосредоточиться, прислонившись к изголовью кровати. Музыка продолжается. Она звучит как-то приглушенно, но это не неприятно. Когда его зрение больше не вращается, Кейл пытается встать с кровати. Его колени слегка шатаются, но ему удается удержаться на ногах, и он идет к балкону. Музыка звучит сильнее по мере приближения к улице. Кейл открывает балконные двери и выходит в холодную зимнюю ночь. Темно, но сад внизу светится, и Кейл приближается к краю балкона. Он оставляет следы на снегу босыми ногами, а воздух конденсируется вокруг его лица каждый раз, когда он вдыхает. Музыка теперь яснее. Оркестр. Кейл заглядывает вниз и видит огни и людей в зимних пальто, толпящихся в саду. Почему их так много? Кейл смотрит, как они ходят. Он слушает музыку. Он смотрит, как снег падает в такт мелодии, падая на людей, на сад и на него. Он протянул руку, поймав снежинку на ладонь. Он едва мог видеть сквозь конденсат своего дыхания, но чувствовал, как она тает на его коже. Музыка становится более мягкой. Кейл смотрит на темное небо, на него мягко падает снег, и он позволяет снежинкам таять на его носу, на щеках и на ресницах… В следующий раз, когда Кейл просыпается, играет музыка. Он приглушен, но, кажется, просачивается сквозь стены и из пола. Он оглядывается, пытаясь понять, почему он снова приглушен. На этот раз он видит обеспокоенное лицо Рона, смотрящего на него сверху вниз. Кейл не знал, что Рон может выглядеть обеспокоенным. Это не тот взгляд, который он видел у него раньше. Кейл хочет сказать Рону, что ему это не подходит, но вместо слов он сильно закашлялся, так сильно, что у него заболела грудь. Но вот, наконец, ему удалось сказать: «Есть оркестр». Он и сейчас их слышит. «Так вот почему ты вышел на улицу?» — спрашивает Рон, помогая ему, и Кейл кивает: «Там было много людей. Почему это так, Рон?» Кейл выжидающе смотрит на Рона. Он снова хочет спать, но он хочет знать. «Это вечеринка в честь окончания года», — говорит ему Рон. Он возвращает на лоб еще одну тряпку. Кейл понимает. Он помнит вечеринки прошлых лет. Наверное, поэтому там и оркестр. Может, его семья сейчас танцует под музыку. Кейл начинает чувствовать беспокойство. Он хочет увидеть их. Он хочет увидеть свою семью, но его снова клонит в сон. Он дрожит, и Рон укрывает его получше. Кейл переключает внимание на Рона. Он выглядит затуманенным, но Кейл предположил, что это из-за лихорадки. «Вам еще что-нибудь нужно, молодой мастер Кейл?» — спрашивает Рон, и Кейл задумывается. «Окно», — говорит он. Если он не может уйти, то он хочет, чтобы окно было открыто. «Я хочу слышать музыку». «Боюсь, я не могу этого сделать, молодой господин», — говорит ему Рон. «У вас снова поднялась температура после того, как вы вышли на улицу в одной пижаме. Я не позволю вам спать с открытым окном». В словах Рона есть осуждающий тон. Кейл почувствовал себя ребенком, которого ругают. «Пожалуйста?» — умоляет он, и у Кейла случается очередной приступ кашля, он сворачивается в комок от его силы. Рон нежно похлопывает его по спине, пока все не заканчивается. «Такой упрямый…» — говорит Рон вполне доброжелательно, помогая Кейлу выпить воды. Кейл чувствует себя гораздо более сонным, но он не отступает. «Там нет музыки, Рон», — рассуждает Кейл, откидывая голову на подушку. В других его воспоминаниях нет музыки, и это его беспокоит. Он хочет, чтобы Рон понял. «Я думаю, ему понравится, если, когда он проснется, будет звучать музыка» На лице Рона снова появляется обеспокоенное выражение, поэтому Кейл поясняет: «У него не было времени на музыку, понимаешь, но он очень добрый, несмотря ни на что… Я думаю, ему было бы полезно время от времени слушать музыку». Сонливость непреодолима, и веки Кейла трепещут. Он начинает бессвязно нести чушь, пытаясь не заснуть еще немного, «Он очень по ним скучает… из-за этого я тоже по всем скучаю… Я хочу их увидеть… Могу ли я их увидеть, Рон? Если я пойду на вечеринку, смогу ли я их увидеть? Мы сможем послушать музыку, и я смогу их увидеть… Хотя мне очень хочется спать…» Кейл сейчас очень, очень сонный. Он чувствует, что тонет глубоко-глубоко под водой, и это заглушает все, как заглушается музыка снаружи, которая просачивается через его комнату. Теперь его глаза полностью закрыты, но он продолжает говорить, бессвязно излагая свои мысли, и его голос становился все тише и тише по мере того, как он засыпал. «Я рад, что увидел тебя, Рон… Я думал, что больше никогда тебя не увижу… Я думал… хм…? Почему я так подумал…? Почему…» Кейл тонет. Глубоко, глубоко он тонет в темных водах. Все снова приглушается, когда он окружен водами, и у Кейла есть половина разума, чтобы задаться вопросом, не тонет ли он. Его спина достигает дна вод, и он присоединяется к нему, другому ему, тому, кто совсем не он. Вместе они спят в глубине. Музыка продолжает играть.