Часть 2: Удары памяти.

06:00. Учебная арена. Алфея. Холод пробирал до костей. Туман висел над землёй, будто сама школа ещё не проснулась. Но тренировочная площадка была полна: специалисты в форме стояли в нестройном полукруге, зевая, растирая плечи, кто-то шептался, кто-то потягивал из термокружки кофе. Сильва стоял у центра. Прямой, собранный, без капли сонливости. –Где остальные?-спросил он резко, глянув на Ская. –Ривен не проснулся, Тера сказала, что «шесть утра — это преступление против жизни».-буркнул Скай. –Хелия и Набу будут.-добавил Адам, проверяя наруч.–У них что-то с магическим компасом было. Эйрин появилась с другой стороны арены — в тени, как призрак. На ней была серая тактическая куртка, сигарета за ухом. Волосы — спутанные, собраны кое-как. Взгляд — холодный, расчётливый. –Красавцы. Кто готов умереть на первом часу утра? Все обернулись. Кто-то усмехнулся. Кто-то хмыкнул. Но молчание установилось быстро, когда она подошла к Сильве. –Пять минут на разминку. Потом разбиваемся на пары.-бросил он. –Нет. Сегодня будет иначе.отрезала Эйрин.–Сегодня вы учитесь не как побеждать, а как не умирать. Разница большая. Сильва сдвинул брови, но промолчал. Эйрин подошла к самому молодому — щуплому парню по имени Кай. Взглянула: –Сними наплечники. –Что? –Сними. Сейчас. Ты полагаешься на доспех, а не на инстинкт. Я это исправлю. Он колебался. Но взгляд Эйрин не допускал споров. Снял. И не успел ничего сказать, как она врезала кулаком в его плечо, — точно, резко, под нужным углом. Парень рухнул на одно колено, выдохнув с хрипом. –Первый урок: не стой перед врагом, если не знаешь, как он дышит. Скай шагнул вперёд. –Это перебор. –Сядь, принц.-бросила Эйрин.–Я знаю, что делаю. Тренировка начала набирать темп. Эйрин двигалась между учениками, как буря. Не била вслепую — каждый удар был выверен, с целью сломать не тело, а иллюзию неуязвимости. Она бросила Хелию на землю, закрутив его через бедро и прижав коленом горло. –Ты медлишь, потому что боишься сделать больно. Но враг не боится. Враг хочет твоей крови. –Отпусти.-прохрипел Хелия. –Скажи это тому, кто тебя убьёт. Если успеешь. Сильва наблюдал. Молча. Но внутри — напрягался всё сильнее. В её движениях было нечто до боли знакомое. Резкость. Почерк. Она сражалась, как… –Ты. Он сказал это вслух. Неосознанно. И она это услышала. Они встретились взглядами. Что-то сверкнуло между ними — не враждебность, а воспоминание. О прошлом, которое оба предпочли бы забыть. –Все, хватит. Перерыв.-бросил Сильва. –Только разогрелись.-хрипло ответила Эйрин. –Эйрин. Хватит. –Ты сомневаешься в методике? –Я знаю твою методику.-жёстко ответил он.–Я помню её на собственной шкуре. Некоторые из студентов переглянулись. Но Эйрин ничего не сказала. Только отвернулась, закуривая, медленно уходя в сторону.

***

Кабинет директора. Позднее утро. Фара стояла у окна. В её руке — чашка с остывающим чаем, но она давно не пила. Солнечный свет пробивался сквозь стекло, выхватывая пылинки в воздухе. В комнате было тихо, почти стерильно — как бывает перед бурей. Дверь распахнулась резко, с характерным скрипом. И без стука. Сильва вошёл быстрым шагом, плечи напряжены, лицо жёсткое. В глазах — не просто раздражение, а боль, смешанная с яростью. –Ты знала.-произнёс он. Не вопрос. Приговор. Фара медленно повернулась. Взгляд — спокойный. –Закрой дверь, Сол. –Ты знала, и молчала. –Да. Он застыл. Ответ прозвучал без тени раскаяния. Это только разозлило его сильнее. –Ты вела её в школу, в команду. В Алфею! В мою чёртову тренировочную зону!-Его голос срывался.–Ты поставила меня рядом с ней, как будто… как будто я должен забыть, кем она была! Фара поставила чашку. Руки у неё были абсолютно неподвижны. –Кем она была, Сол. Не кем она есть. –Она командовала «Сумеречными клинками». Я видел, как она убивала наших. Я… Я дрался с ней. Я почти умер. Она чуть не отрубила мне руку! Фара подошла ближе к столу. Опустила взгляд на папку, уже знакомую, с тёмной обложкой. –Она не командовала ими. Она выживала среди них. Как и ты — в своей войне. Сильва шумно выдохнул. Пробежался рукой по лицу. Затем вперился в неё взглядом. –Ты знала всё это. И даже не удосужилась меня предупредить? –Потому что ты бы не услышал, Сол. Ни слова. Ты бы смотрел на неё сквозь прицел. Он замолчал. Потому что знал: это правда. Фара продолжила мягко, но с тяжестью в голосе: –Она была врагом. Да. Но потом — перебежчица. Она спасла двадцать троих в лагере Северного фронта, когда остальные офицеры просто сбежали. Она отрезала себе выход, чтобы удержать точку. Ты знаешь, что это за выбор? –Я знаю, что это за кровавые руки.-отрезал Сильва.–И я знаю, что она не извинилась. –А ты хочешь извинений за войну? За то, что тебя поставили сражаться, как мясо? За то, что ты сам убивал? Он замер. Губы сжались в тонкую линию. Фара подошла ближе, понизив голос: –Ты не простил даже себя, Сол. Откуда в тебе столько гнева на чужую вину? Дверь снова открылась. На этот раз — спокойно. Эйрин. Вошла медленно, не с вызовом, но с тем самым знакомым выражением: «Да, я здесь, и плевать, что ты думаешь». –Хороший момент для выхода на сцену.-бросила она, не глядя на них.–Или я только финал пропустила? Сильва повернулся к ней. Глаза — как клинки. –Ты могла сказать. Хотя бы что-то. –А зачем? Чтобы ты вытащил меч и проверил, осталась ли я такой же быстрой? –Я не знаю, осталась ли ты такой же лживой. –А ты — таким же предсказуемым. Они замолчали. В комнате стало холоднее. Даже солнце за окном будто померкло. Фара отступила на шаг, позволив им говорить. Нужно было это прожить. Эйрин закурила. Не спеша. Сделала затяжку. –Знаешь, почему я пришла в Алфею? Не ради искупления, не ради благодарности. Я пришла, потому что эта грёбаная война выжгла мне всё, кроме одного — я умею учить, как выжить. И если хотя бы один из этих сопливых мальчиков не умрёт из-за моей методики — значит, не зря. –А если он умрёт из-за тебя? –Тогда ты будешь рядом, чтобы это предотвратить. Разве нет, солдат? Тишина. Фара глубоко вздохнула и села за стол. –Всё ясно. Завтра вы вдвоём отправляетесь в южный лес. Есть активность Потусторонних. Официально — зачистка. Неофициально — выбор. Она смотрит на Сильву. –Или ты научишься с ней работать, или… –Или я её убью.–спокойно сказал он. Эйрин усмехнулась, выпуская дым. –Попробуй. Снова. Фара только кивнула. –Свободны. Дверь за ними закрылась с глухим щелчком. Несколько секунд — тишина, напряжённая, вязкая, как болотный туман. Эйрин шла первой, сигарета в пальцах — почти тлеющий маяк в полумраке утреннего коридора. Сильва шёл за ней, как тень, не сводя с неё взгляда. –Ты всё ещё ходишь с этой походкой.-сказал он наконец.–Ровно, точно, как будто каждое движение просчитано на три удара вперёд. –Привычки умирают медленно.-ответила Эйрин.–В отличие от людей. Он догнал её, встал вплотную. Она не отстранилась. Только вскинула подбородок, чуть наклонив голову — словно изучая его с близкого расстояния. –Ты могла тогда убить меня.-произнёс он. –Могла. И ты — меня. –Почему ты остановилась? –Потому что в тот момент я увидела в твоих глазах то, что не было в глазах остальных. Ты не был солдатом. Ты был мальчиком, который слишком хорошо понял, что умирают быстро. –Я не просил жалости. –Это была не жалость. Это было… узнавание. Он резко шагнул вперёд, схватил её за локоть, развернув лицом к себе. В глазах — злость, замешанная на воспоминаниях. Слишком много эмоций для одного утра. –Ты играешь с ними, Эйрин. С учениками. Со мной. –Нет. Я просто больше не притворяюсь, что всё, что было, — неважно. Это ты — прячешься за бронёй учителя. –Потому что если не прятаться — всё рухнет. Они стояли слишком близко. Сигарета между её пальцами почти догорела, и он вдруг выхватил её, не глядя, и выбросил в сторону. –Серьёзно, Сильва?-усмехнулась она, чуть хрипло.–Ты так и будешь спасать меня от самой себя? Он наклонился ближе. Лицо в полумраке. Голос — глухой: –Кто ты теперь, Эйрин? Она смотрела прямо в него. –А ты хочешь знать, или хочешь снова ненавидеть? Он не ответил. Только отпустил её руку и пошёл прочь. Она стояла в одиночестве, глядя ему вслед. И тихо сказала: –Ты остановился тогда тоже, Сол. Ты ведь тоже мог добить меня. Помнишь? Он остановился. Но не обернулся. И ушёл.

***

Пять лет назад. Южный периметр. Последнее столкновение Ночь. Лес. Тишина, которая пахнет смертью. Ветви качаются, будто затаились. Темнота вокруг — не просто ночь. Это чернильная, живая тьма, в которой легко исчезнуть и ещё легче умереть. Сильва стоит, прижавшись спиной к дереву, дыхание поверхностное. Его доспех испачкан в грязи, лицевая маска сорвана. На щеке — порез, кровь стекает в воротник. Он ждёт. Слух обострён до предела. Где-то там, в темноте, она. Эйрин. Он знает это наверняка. Её отряд перебил разведку. Только он уцелел. И теперь она здесь. Тихая. Опасная. Тень из прошлого.  –Я знаю, что ты здесь.-говорит он в темноту. Ответа нет. Но он чувствует, как сжимается воздух. Разворот. Удар. Она появляется почти беззвучно, как змея. Клинок летит к его шее — он успевает блокировать, мечи скрещиваются. Искры. Взгляд в глаза — на долю секунды. Они узнают друг друга. –Сол.-Её голос — хриплый, уставший. Как будто и не она только что пыталась его убить. –Предательница.-отвечает он и отталкивает её. Схватка начинается по-настоящему. Он бьёт снизу — она уходит в сторону, подсекает, он падает на колено, в следующую секунду перекатывается, уходит из-под удара, поднимается, клинок в обеих руках. Она атакует жёстко, точно, как автоматическая система — ни капли лишнего движения. Только смертоносная функция. –Слишком медленно.-бросает она. –Слишком хладнокровно.-огрызается он. Он ловит её выпад и резко разворачивает, прижимая к дереву. Остриё меча у её горла. Она не дёргается. Смотрит прямо в глаза. Зрачки расширены. Грудь тяжело поднимается. –Добей.-шепчет она.–Ты ведь этого хочешь? Он замирает. Его меч дрожит. Но он не двигается. –Почему ты тогда не добила меня? Она улыбается, криво. –Потому что ты смотрел на меня не как на врага. А как на человека. Я не могла ответить иначе. –Это была война.-Его голос звучит глухо.–Там не было места «человеку». –Тогда почему мы оба всё ещё не убили друг друга? Тишина. Он отступает на шаг. Медленно. Меч опускается. Её глаза всё ещё цепко держат его взгляд. –Ты предала свой народ.-произносит он.–И всё равно ты стоишь здесь… будто хочешь быть прощённой. –Нет.-говорит она.–Я стою здесь, потому что я больше не верю ни в один народ. Она отступает в темноту, и последняя фраза звучит уже издалека: –В следующий раз ты не сможешь остановиться, Сильва. Надеюсь, тебе понравится жить с этим. И она исчезает. Он остаётся стоять среди темноты, с пустым взглядом и пальцами, всё ещё сжимающими меч. Деревья скрипят. Луна выходит из облаков, обнажая то, что только что случилось. Он её отпустил. В последний раз.