Ко дню рождения Драко

Серые глаза прожигают насквозь. Мне неуютно под этим убийственным взглядом и чуточку стыдно. Малфой сидит во главе президиума, его волосы небрежно уложены — так, как я люблю, — на нём рубашка правильного тёмно-синего оттенка, рукава закатаны, на предплечье отчётливо видна метка. От меня ускользают черты его лица, но я уверена, это именно Драко. Я же занимаю непривычное для меня место подсудимого. Осматриваюсь, убеждаюсь, что мы в странном зале суда, словно кто-то смешал архитектуру Визенгамота с типичным российским залом. Я качаю головой, понимая, насколько это логично: и для меня, и для Малфоя суд играет особую роль в жизни. Взгляд продолжает вспарывать кожу... Я бы откинулась на спинку стула, вот только скамья подсудимого — это буквально скамья. Без спинки. Драко меняет позу, черты его лица на секунду приобретают чёткость. Он красив... Даже слишком. Так, что захватывает дух. В голове вдруг вспышкой сюжет, и Драко усмехается, заметив это... — Это будет Нотт, — если бы голос можно было трогать, это был бы бархат. — Прости?.. Он вздыхает и поднимается на ноги. Лениво, словно кот, потягивается. Я слежу за тем, как он обходит президиум, вальяжно подходит к столу, за которым сижу я. На его руках отчётливо видны вены, и я невольно сглатываю. Драко опирается о стол, смотрит на меня и, кажется, я впервые в жизни вижу, как обижается ртуть. — Идея. Тебя только что посетила идея для новой истории, и ты подаришь её своему фавориту. Нотту... Хотя, возможно, Блейзу. — Драко?.. — Не делай вид, что не понимаешь, о чем я, Мэрос! Мэрос... Всё верно. Не Мария и не Марчес, они не знают этих имен. У историй есть автор, и это Марвел Мэрос. А он, кажется, зол и обижен, и я догадываюсь, о чем он, но хочу, чтобы Драко сам это произнёс, поэтому... — Я бы предпочла, чтобы ты объяснил, что происходит, — я тоже встаю и повторяю его позу. Драко, ожидаемо, несколько выше меня, и я совсем немного вытягиваюсь позвоночником вверх, чтобы смотреть прямо в его глаза. У него приятный парфюм, но что это... Не разобрать. С Теодором и Блейзом было так легко, а здесь... И я будто бы всё ещё вижу его лицо в расфокусе, но слышу, как часто и зло он дышит. — Объяснить?! — шипит он мне в лицо, и я невольно отклоняюсь назад. — Сколько лет я лечил твою несчастную душу, Мэрос? Много. Десятилетие? Нет, уже пятнадцать... Перед глазами строчки из любимых работ, где он такой разный, но вечно меня отвлекающий и спасающий. Тем не менее, я молчу и смотрю на него упрямо. Он вздыхает. — Я думал, что ты хоть что-то стоящее про меня напишешь, — цедит он, и когда я открываю рот, чтобы ему возразить, его указательный палец ложится на мои губы поперёк, — стоящее! Не зарисовки! Не скетчи! Сколько я буду ждать от тебя что-то нормальное? Почему про них, — он отталкивается от стола и сжимает кулаки, — ты смогла, а про меня — нет?! — Это глупая претензия, Драко, — надеюсь, это не звучит как оправдание, — я ведь много написала про тебя... — И до сих пор меня не видишь, — он усмехается горько и зло. — Обидно, милая. Ты даришь им мои сюжеты. — Неправда, — я упрямлюсь, — просто пока не знаю твой... Он оказывается рядом в два прыжка, и вот уже на моей шее смыкаются его пальцы. Теперь ртуть пылает, и я хочу отстраниться, но не могу. Драко вжимает меня в стену. — Сегодня мой день рождения, — произносит он, почти касаясь моих губ, — и я не собираюсь оставаться без подарка. Напиши. Про. Меня. Что-то стоящее. Ты же знаешь, — его голос вдруг становится манящим, а дыхание опаляет моё ухо, — знаешь, что это выстрелит. Только я могу сделать тебя популярной, Мэрос. — Тогда позволь мне увидеть тебя, — шепчу я в ответ, почти стекая по стене. — Увидеть... Почувствовать... Иначе не выйдет, Драко. Его пальцы касаются моего подбородка. Он буквально заставляет меня смотреть прямо на него. — Обещай, грязнокровка, — он усмехается, обещай, что ты напишешь про меня что-то стоящее. Моё «обещаю» растворяется на его губах.