Семя 1.1.

Последняя капля скатилась по стеклу, оставив мокрый след. Я отступила от цветочного горшка. Подоконник был усеян ими, теснясь в ряд. Раньше здесь царило разнотравье – георгины, одуванчики, что-то еще мелкое и яркое. Теперь все пространство захватили мясистые розовые цветы, похожие на эхинопсисы. Не то чтобы они были некрасивы, но эта монотонность угнетала. У родителей та же история: их некогда пестрые джунгли в кашпо превратились либо в алые розы невероятной насыщенности, либо в синие лотосы неестественного оттенка. И что самое странное – они росли вперемешку в одних горшках, стебли переплетаясь так тесно, что казалось, цветы обнимаются. Я встряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли о растениях, и поставила стакан на компьютерный стол. Компьютера у меня не было, только телефон, но стол я не убирала – вдруг пригодится? Пустая надежда, как многое в этой жизни. Плюхнулась на узкую кровать, невольно потирая травмированную ногу. Кто-то пошутил бы, что День святого Валентина у меня выдался по-настоящему «разрывным». Что ж, в моем случае это было буквально. Но не будем об этом. Больше не хватало. Поднявшись, я поплелась к выходу. Белая дверь легко поддалась, выпустив меня в просторный холл между лестницей и гостиной. Вернее, еще одной гостиной. Если бы два года назад мне сказали, что я буду жить в двухэтажном пентхаусе в самом центре города, я бы рассмеялась в лицо. Но это правда: после того как отца повысили до чиновника штата, мы переехали сюда, сдав наш старый домик в аренду. Дом с историей сменился на стерильную коробку с видом. Спустившись по лестнице, я оказалась в огромной гостиной-столовой, совмещенной с кухней. В дальнем конце виднелся коридор к выходу, заставленный картонными коробками – вечный памятник незавершенному ремонту. Над кухней был еще один, технический этаж, по сути, пустующий склад. Внизу, на диване цвета венге, сидел отец, что-то торопливо укладывая с журнального столика в кожаный портфель. Его волосы сильно поседели, но густые, как и прежде. Телосложение – внушительное, как и полагается человеку на его новой должности, но в памяти он оставался мягким. Ну, до определенного момента. — Прив, — бросила я тихо, слегка помахав рукой. Папа вздрогнул, резко обернувшись. Увидев меня, выдохнул с облегчением, но напряжение в плечах не спало. — Привет, дорогая, — пробормотал он с заметной задержкой. Я подошла ближе, взглянув на стол. Бумаги. Бесконечные стопки документов, договоров, отчетов заполняли дом уже месяца два. Все началось еще до переезда, с первого папиного повышения. Работа навалилась внезапно, будто он приносил весь офис домой. Хотя, учитывая, что здание мэрии до сих пор затягивает раны после… инцидента, возможно, так оно и было. — Ты сегодня в школу? — спросил отец, снова уткнувшись в бумаги, даже не глядя на меня. — Ага, хватит валяться дома, — ответила я с натянутой улыбкой, которую он не видел. — А ты куда? — добавила я, заметив, как он раздраженно вздохнул. — Вызывают в соседний город. На неделю, а то и две… — Он не договорил, но слова «Ты остаешься дома одна» висели в воздухе тяжелым облаком. Опять. Пустота слишком большого пространства, тиканье часов и ожидание, когда мама придет с ночной смены и рухнет без сил. Я окинула взглядом стерильно-серый интерьер, потом снова посмотрела на отца. Я кивнула и отвернулась, чтобы он не увидел тени на моем лице. Отец ничего не добавил, лишь закинул портфель на плечо и направился к выходу. Я проводила его, закрыла тяжелую дверь на электронный замок и вернулась в гостиную, устроившись на холодной кожаной софе перед огромным телевизором. Как бы я ни хотела, чтобы родители не уезжали на недели, возвращаясь лишь на короткий перерыв, я понимала важность их работы. Отца повысили не просто до рядового чиновника, а до сенатора штата, отсюда и этот вечный хаос. Мать – нейрохирург, у нее вечно полно дел, часто в других городах. Моя роль – быть тихой и незаметной. «…на связи Анастасия Спячкина, одна из жертв этого жестокого и ужасающего события», — вещал телевизор. На экране — ведущая новостей: женщина лет тридцати с заостренным подбородком и лишним весом, в стандартном костюме. Рядом — парень лет двадцати, в похожей одежде, но с рубашкой неоново-голубого цвета: «Анна, мы на связи». «Спасибо вам», — камера переключилась на девушку в больничной койке. Ее волосы цвета воронова крыла резко контрастировали с белизной простыней. Ноги ниже колен были туго перемотаны бинтами. Того, что должно было быть под бинтами, не было. «Я хотела бы рассказать о том, что произошло, когда Святой…» Я резко переключила на канал про животных. «…Медведи впадают в спячку, но…» — снова переключила, на религиозный. «…Возмездие грядет, братья и сестры! Все грешники, покушавшиеся на жизни ваших близких, будут гореть в аду!..» — Я выключила телевизор. Тишина ударила по ушам. По спине пробежало легкое, почти щекотливое ощущение, знакомое и тревожное. Я машинально стукнула пальцем по стеклянной столешнице. Раздался сухой, неожиданно громкий тук, будто ударил камень. Подняла руку. Кончики пальцев затвердели, покрылись мелкой сеточкой, точно старая древесная кора. Опять. Таких, как я, называют Кейпами. Не герои из комиксов, а грязная реальность с суперсилами. У меня их несколько. Первая, помимо моей воли, заставила вырасти эти странные цветы по всему городу – в радиусе двухсот пятидесяти трех километров от меня. В общем, эта… штука распространилась везде, где есть люди. Что она делает, я не знала. На Пара Люди Онлайн, или ПЛО, меня уже окрестили «Девушка-Флора». Почему именно «девушка»? Не знаю, но пол угадали. Остальные силы были странными: то слабее, то сильнее. Какая-то сила Стрелка, которую я боялась применять в четырех стенах. Сила управления растениями – моя основная. «Импульс», позволявший уловить присутствие случайных людей – я могла использовать его дома, чтобы узнать, где отец или мать. Была сила, превращавшая растения в нечто металлическое, но пока я не нашла ей применения, кроме создания невероятно прочных оков. Это не все, но не буду перегружать. Я взяла клочок бумаги – чек от чего-то. Сконцентрировалась. Бумага съежилась, потемнела, и на ладони лежал крошечный зеленый росток. Кожа на пальцах тут же стала мягкой, нормальной. Мое «управление растениями» – неверное название. «Неконтактный биокинез растений и подобных материалов» было бы точнее. Я могла манипулировать бумагой, цветами, травой, деревьями и даже проклятыми семечками. Просто потому что… не знаю почему. Так работало. Я превратила росток обратно в смятый клочок бумаги, не оставляя улик своего кейпства. Охнула, взглянув на время в телефоне. Схватила рюкзак, наспех переоделась в удобную мне одежду, натянула обычную куртку поверх и выскочила из квартиры. Весь дом сиял безупречной чистотой – каждый день приходили уборщики: подметали или, раз в неделю, мыли полы. Сегодня как раз день большой уборки. Возвращаясь, нужно будет осторожно обходить мокрые, скользкие участки. На улице стоял дубак. Может, в Нью-Гэмпшире и холоднее, но для меня и этот холод пробирал до костей. Колумбус был удивительно чистым городом. Даже в закоулках, куда редко заглядывали службы, мусора было мало. Мой дом находился в центре, недалеко от школы, поэтому я ходила в ту же, что и раньше. Островок привычности в море перемен. Я прошла мимо углового магазинчика, направляясь к остановке. В автобу… Черт, вода! Я зашла в тот самый магазин на углу. За прилавком стояла светловолосая кассирша, лет сорока. Она улыбнулась: «Доброе утро». Я лишь кивнула в ответ, схватила бутылку воды за два доллара и бросила на кассу. Расплатившись, вышла и едва не сбила с ног высокого чернокожего парня. «Простите», — пробормотала я, сунув бутылку в сумку и шагнув к автобусной остановке. — Эй! Стой, Белоснежка! — раздался грубый голос позади. Мое сердце упало. Обернувшись, я увидела двух парней, направлявшихся ко мне. Оба чернокожие, в куртках и штанах кричащих желто-черных цветов – цвета СЧН. Будь моя нога в порядке, я бы рванула с места. Но после того, как я подвернула ее два дня назад в «Амуре», бег был бы самоубийством. Я просто ускорила шаг, надеясь дойти до оживленной улицы. Из переулка, как из пасти, выскочил еще один, в тех же цветах. Холодное лезвие прижалось к моему горлу, перехватывая дыхание. Прежде чем я успела среагировать, он убрал нож и грубо толкнул меня в темный проход. — Думала, уйдешь? — самодовольно процедил он, сплюнув на асфальт. Через секунду в переулок вошли и те двое. У одного в ухе торчал наушник, у другого были необычно выдающиеся скулы. Все трое – в одинаковых бандах СЧН, их стиль казался убогим и агрессивным. — Николас, ты какого черта тут делаешь?! — усмехнулся парень с наушником, засунув руки в карманы куртки. — Иди ка ты нахуй, — парировал Николас, перебрасывая оружие из руки в руку. — Услышал ваши крики и заметил белую обезьянку. Решил прихватить для компании. Парень со скулами подошел ближе, его смех звучал фальшиво и зловеще: — Может, развлечемся с ней, а? — повернулся он к своим приятелям. Чем бы они ни задумали заняться, я не позволю. Адреналин ударил в виски. Активировав силу, я ощутила мир под ногами. Крошечные семена, отчаянно жаждущие стать травинкой. Цветы на подоконниках ближайших домов. Мох в сыром углу переулка. Все это откликнулось, готовое подчиниться воле. Я видела, как они могут вырасти; могла изменить их структуру, саму суть. — Эй, вы! — раздался резкий окрик со стороны входа в переулок. Все трое обернулись, насторожившись. В проходе стоял четвертый чернокожий парень. В отличие от них, он был в темно-синей куртке с неоново-голубыми полосами, таких же штанах и кроссовках с ярко-голубой подошвой. Парень со скулами выхватил нож у Николаса, сделал пару агрессивных шагов и взмахнул лезвием в сторону новичка: — Ты че, уебок, ищешь приключений? — Завали ебальник. — парировал Ворон, его голос был холоден и спокоен. — Свалите, мутантские шестерки. Пока целы. Парень со скулами подошел вплотную, поднес нож к горлу Ворона: — Ну и? Что скажешь сейчас? — Двое его приятелей фальшиво захихикали рядом со мной. Синяя вспышка. Ворон что-то выхватил из-за пояса. — А ТЫ ЧЕ СКАЖЕШЬ?! Оглушительный грохот ударил по барабанным перепонкам. Парень со скулами рухнул на асфальт, хватаясь за ногу. Двое других, не раздумывая, бросились наутек. Вскоре и раненый поднялся и, хромая и ругаясь, скрылся вслед за ними. — Вот так-то лучше, черные ублюдки! — прокричал им вдогонку Ворон. Его пистолет с длинным стволом дымился. В ушах звенело. Я прикрыла их ладонями, опершись о холодную кирпичную стену. Ворон повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по мне, оценивающе, без особой теплоты. Он протянул руку. — Спасибо, — выдохнула я, осторожно принимая помощь. — Пустяки, мисс, — ответил он. На вид ему было лет восемнадцать. — Обязанность Воронов – помогать жертвам этих мутантских отбросов. Да, «Вороны». Главная причина, по которой кейпы в Колумбусе не снимают масок. Их называли «Охотниками на кейпов». Горькая ирония – меня спас тот, кто по идее должен был меня прикончить.