Потоп 3.4

Кулак Магнитона врезался в челюсть парня в тёмно-синем и голубом с глухим чмоком. Тот не отлетел – его ноги были туго опутаны моими лианами. Он лишь запрокинулся и рухнул на спину, затылком гулко стукнув о бетон. Жестко. Парень, которого Магнитон в самом начале приковал металлом к стене, тоже лежал без сознания – видимо, его свалили законы физики или просто боги сочли нужным. — Итак, — обернулся ко мне Магнитон. С потолка с грохотом посыпалось всё оружие, что было у Воронов в этой комнате – похожей на столовую, превращенную в склад. Четвертая комната зачищена. — Готовы идти дальше? Я потерла руку, куда прилетела пуля – адреналин притуплял боль, но синяк будет знатный – и кивнула. Магнитон двинулся к одной из двух дверей, но та распахнулась раньше. Из неё выскочил... совершенно голый парень. Лишь тёмно-синяя балаклава скрывала лицо. Я инстинктивно зажмурилась, пока он с диким воплем не пронесся мимо и не выпрыгнул в окно. Со второго этажа. Ну, хоть живым не останется. С первого по третий этаж – сплошные склады. Горы ящиков с патронами всех калибров. Работали они явно на одно гигантское орудие. Мысль зацепилась за что-то знакомое... — Боже мой, — пробормотал Магнитон, заглядывая в очередное хранилище смерти. — Кстати, Магнитон, — окликнула я его, догоняя. В комнате рядом с ним двое Воронов в фирменных тёмно-сине-голубых тонах, не обращая на нас внимания, лупили друг друга кулаками. В углу сидел Амур, поправляя вторую, "вросшую" часть своей золотой маски. — Да? — обернулся Магнитон. Амур тоже поднял взгляд. — Во-первых, ты, — ткнула я пальцем в Амура. — Это отвратительно. Пользоваться силой так. — Это Вороны! — парировал он, резко вставая. — У них на счету больше убийств, чем у всего АЗЛ за всю его историю! Они твари! — И во-вторых, я забыла сказать, что здесь хранят какую-то... — Но мой голос заглушил грохот разрываемой деревянной паллеты. Из гипсокартонной стены, будто из бумаги, вылетел еще один Ворон. Он рухнул на пол, давясь кашлем – видимо, получил страшный удар в грудь, разорвавший бронежилет. Из дыры в стене, словно из тени, вышел Грег, он перешагнул через тело, его взгляд на миг задержался на нас – холодный, оценивающий, незнакомый. Потом он моргнул, и прежний Грег вернулся. — О, даров! — бодро сказал он. — Вообщем, — перебила я его возвращение, — когда я шла сюда в одиночку, я наткнулась на патруль. Они говорили о какой-то "штуке", которую здесь хранят. Важной. — А почему не сказала раньше? — вклинился Магнитон, его голос звучал жестко. — Не успела! — парировала я. — То ты, то голый мужик, то драки! — Ясно, будем иметь в виду, — кивнул Амур, переводя взгляд с меня на Грега. — Ты там всех уложил? — Грег медленно кивнул. — Значит, путь один, — Амур указал на массивную дверь в конце коридора – ту, что вела в главный цех, где когда-то грохотали станки, пока завод не обанкротился и его не скупил какой-то идиот. — Да. Флора? — Магнитон обернулся ко мне. — Проверь. Я активировала Импульс. Никого, кроме Магнитона, Амура, Грега... и сигналов Ромашки с Лихо. Как я их вижу? Магнитон еще в лесу сорвал их цветы-маркеры. Я прирастила их к внутренней стороне своей куртки – так они всегда со мной. Я покачала головой: "чисто". Магнитон цокнул языком, осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щель. — Чисто. Вижу наших, — передал он. Мы вошли в колоссальное пространство. Главный сборочный цех. Высота – четыре этажа минимум. Длина – под пятьсот метров, ширина – около четырехсот. Мы стояли на металлическом мостике, опоясывающем цех по периметру второго уровня. Десятки лестниц вели вниз, к первому этажу. Прямо в центре бетонного пола нижнего уровня зияла огромная шахта. С глухим хлопком и облаком пыли из нее вырвался снаряд, исчезнув в дымном небе за дырой в крыше с грохотом. — Это не металл, — привлек внимание Магнитон, постучав костяшками пальцев по перилам мостика. Звук был глухим, неметаллическим. — Всё здесь – бетон, композиты, что угодно, но не металл. Лестницы, мостики... все. — Хреново, — процедил Амур, его голос выдавал напряжение. Мы двинулись по мостику навстречу Ромашке и Лихо. Ромашка стояла, опершись на перила, и смотрела вниз на шахту с немым ужасом. Лихо же стоял неподалеку, задрав голову, его капюшон слегка сдвинулся, открывая часть лица – он созерцал клочок серого неба через разрушенную крышу. — Итак, — привлек их Магнитон. — Инфа от Флоры: Вороны хранят здесь какую-то мощную "штуку". Важную. — Мы уже в курсе, — выдохнула Ромашка, не отрывая взгляда от шахты. — О чём? — спросил Магнитон. — Скорость попадания, — заговорил Лихо, его акцент резал слух, некоторые слова коверкались, но смысл был ясен. — Снаряд... в город летит за... одну десятитысячную секунды? Если так... я знаю одно такое оружие. — Ииии что же это? — нетерпеливо спросил Грег. Лихо развернулся. Ветер, гулявший по цеху, шевелил его седые пряди бороды. — В России... был проект. Орудие, снаряды. Скорость эээ три километра в секунду. Примерно. — То есть в два раза быстрее Александрии?! — ахнул Грег, зеркаля мое собственное потрясение. — Или в два раза медленнее Дробителя, — добавил Амур. Я и Грег синхронно уставились на него. Грег открыл рот, но Ромашка опередила: — Верно. Его пиковая скорость – две мили в секунду. Будь он здесь, ловил бы эти штуки как мячики. Но он на фронте с Симург. — Дайте договорить, — попросил Лихо, и его тон был мягче обычного. Ромашка кивнула. — Так вот. Скорость снаряда... три километра в секунду. Два варианта: неядерный... как здесь. И ядерный. Но снаряд... должен разрываться на части. Как... падающие орехи. Отсюда имя... "Орешник". — Последнее слово он произнес на гортанном, чуждом языке, но его значение было кристально ясно. — Совершенно верно, маленький кейп, — разнесся по цеху металлически-модулированный, насмешливый голос. Он лился из мощных динамиков, спрятанных в углах гигантского помещения. — Это действительно "Орешник". Мой ты смышлёный. — Кто ты?! — крикнула Ромашка, вскидывая руки, готовясь к бою. Из дверей на всех уровнях повалили Вороны. У кого-то было оружие, у кого-то нет. И тут часть бетонного пола первого уровня с шипением разъехалась. Из-под него поднялась платформа лифта. И на ней... стоял танк. Незнакомая модель, угловатая, покрытая слоями композитной броски, но главное – выкрашенная в тёмно-синий с кричащими голубыми полосами и эмблемой Ворона. Башня медленно поворачивалась, ствол нацеливаясь на наш мостик. — Ооо, это же мисс Ромашка! Ну, вас все равно сотрут в порошок, так что открою карты. Меня зовут Ангел. Я – правая рука Ворона, глава технологического отдела. Благодаря мне у Воронов есть зубы, чтобы грызть таких, как вы. — Голос звучал надменно. Упоминание Ворона – легендарного лидера банды, чье местонахождение всегда загадка – заставило всех насторожиться. — А еще, — добавил Ангел, — я глава колумбусской ячейки Воронов. Пока Ворон в отъезде... здесь главный я. — Тем больше причин тебя размазать! — рявкнула Ромашка, взмахнув руками. Из её ладоней посыпались сгустки света, принимающие форму лепестков радужной ромашки, и полетели вниз, к танку и Воронам. Я мгновенно скомандовала куртке – часть её сорвалась, сформировав перед нами щит, который я тут же покрыла металлом. Грег, не раздумывая, прыгнул с мостика вниз! В полёте, с невозможной ловкостью (уж не его ли "карты усиления"?), он выпустил восемь пуль почти одновременно, и четыре Ворона рухнули. Магнитон замер, его рука вытянута – пули, летевшие в нас с нижнего уровня, зависли в воздухе, дрожа, как пойманные мухи. Амур выстрелил из ладони тонким розовым лучом в группу солдат. Лихо... Его правая рука просто распалась, превратившись в вихрь сине-розового тумана. Он махнул – и невидимая сила сбила с ног пятерых Воронов на соседнем мостике, сбросив их вниз. — ВСЕ ВНИЗ! ОТ ПЕРИЛ! — заорала Ромашка. Все, кроме меня, бросились вниз по ближайшей лестнице. Я разбежалась и прыгнула с мостика. Приземление было жёстким, даже несмотря на подушку из куртки, которую я успела сформировать под собой. Растений здесь не было – бетон и металл. Захватить цех, как школу, не получится. Магнитон стоял на коленях метрах в десяти от меня. Его рука была вытянута к танку, ладонь раскрыта. Из-под шарфа по подбородку текла струйка крови. Его сила удерживала в воздухе, в метре от его ладони, огромный танковый снаряд. Он дрожал, но не двигался. Амур использовал... мою силу? Из крошечных кусочков растений, оторваных от моей куртки, он вырастил светящуюся розовым вишню. Она опала, и ее лепестки, как микро-дроны, понеслись к Воронам на втором этаже. Почему их так много? Я же видела только двадцать сигналов! Идиотка! Цветы растут в почве! Здесь её нет! Те двадцать – всего лишь... патрульные. Капля в море. Мои пальцы засветились зеленым. Лучи били в бетонный пол, заставляя пробиваться чахлые травинки. Одновременно я протянула сознание к складу на первом этаже – гора макулатуры в углу! Бумага ожила, сплющиваясь, скручиваясь, формируя неуклюжих двуногих монстров. Увы, умнее послушных болванов я их сделать не могла. — Все ко мне! — закричала я, голос сорвался от напряжения. Они бросились ко мне – Ромашка, Грег, Амур. Магнитон, не отпуская снаряд, пятясь, присоединился. Лихо материализовался рядом как тень. Я собрала всю волю, всю зелень вокруг – жалкие травинки, бумажных монстров, свою куртку. Из земли взметнулись стены, сплетаясь в купол над нами. Но ресурсов не хватало! Потолок оставался открытым. И в эту брешь уже летела граната... Реакция сработала быстрее мысли. Я рванула часть стены – кусок дерева и металла – и метнула его вверх, накрывая падающую смерть, как крышкой. Почти одновременно. — Магнитон! — завопила я. — Вижу! — Его голос был хриплым от напряжения. Я фокусировалась, отслаивая древесину от купола и превращая ее, а также внешний слой, в металл. Все это – под непрерывный грохот выстрелов, лязг пуль о броню. Когда Магнитон, с лицом, искаженным от напряжения, поднимал металлический "щит" над нами, в проем влетела еще одна граната – вытянутая, желтая под слоем темно-синей и голубой краски Воронов. Светошумовая. Магнитон попытался опустить щит на нее, но не успел. Она взорвалась до того, как щит меня закрыл. Сначала – свет. Ослепляющая, выжигающая сетчатку вспышка белого. Боль в глазах, как от удара ножом. Руки инстинктивно взметнулись, чтобы закрыть лицо. Потом – звук. Не грохот. Удар. Физическая волна, бьющая в грудную клетку, в уши. Звон. Невыносимый, всепоглощающий звон, заглушающий все. Мир погрузился в белую, ревущую пустоту.