Интерлюдия "Азиатский Зелёный Лотас"

Кальянный дым, клыки тоски, Глаза полны чужой реки. Ты рвешь броню, но рвешь изнутрь — Ведь гнев твой — рана, не лазурь. Ты думал: "Коготь" — это смех? Нет, брат, это твой крест, твой грех. Я дал тебе огня клеймо — Чтоб злился лишь на зло одно. (С) Версарь Дым кальяна висел в воздухе тяжёлыми, бархатистыми клубами, пропитывая комнату сладковатым ароматом табака с нотками яблока. Он струился в лучах тусклого света, пробивавшегося сквозь полузакрытые ставни, рисуя причудливые тени на стенах, увешанных дешёвыми постеры. Если бы вы знали, как сложно жить кем-то вроде меня, вы бы, наверное, жаждали занять моё место. Или сбежали бы в ужасе. Ничего грандиозного, ничего эпичного — только защита жалких лавочек и подворотен, помеченных зелёной краской АЗЛ. Просто существую. Просто помогаю там, где могу. Никакой неподъёмной ответственности, зато и никакого настоящего веса. Именно то, что мне было нужно после... всего. То, что заглушало шепот моего собственного сердца, требовавшего большего. До. До того, как Триггер вцепился в меня, вывернул наизнанку и сделал Когтем, я был обычным парнем. Настолько заурядным, что становился заметным, только когда всё шло наперекосяк. "Запоминаешься в моменте пиздеца," — как говаривал Версарь. А Версарь слов на ветер не бросал. Никогда. С очередным глубоким вдохом через мундштук я снова подумал о нём. О Версаре. Он был... ответственным. Не в скучном, бюрократическом смысле. Нет. Он нёс груз, как древний атлант, и казалось, ему это нравилось. Именно после того, как он прибился к нам, всё изменилось. АЗЛ из шайки отчаянных подонков превратилась в одну из трёх главных сил Колумбуса. И из-за этого мой друг Доминик, Смокер, стал лицом, а не мозгом. Хотя, если честно, Доминик неплохой лидер. Хотя бы потому, что разглядел в Версаре потенциал и пустил его под наше крыло. Впрочем, был и обратный пример — этот новичок, Амур. Боже, блять. Он даже имя себе выбрал по месту Триггера! Парень был помешан. На девушках, на парнях, на внимании, на силе. Его можно было понять — с такой адской мощью и этой аурой вселенского "ахуения", окутывавшей его, как розовый туман, любой бы пустился во все тяжкие. Я сильнее сжал прохладную стеклянную трубку, костяшки пальцев побелели. Злость, едкая и знакомая, подкатила к горлу. Ему достались... Оххх, блять! Лучи, которые при поподании контролируют человека. Клоны, рвущиеся розовыми фейерверками. Взрывные лепестки сакуры. Способность сливаться со всем этим хаосом! А потом — телекинез металла, да ещё и наработки Технаря в нагрузку! А я? А я умею превращать свои пальцы в когти! Да, они прорезают почти любую броню. Да, каждый палец может нести пять разных ядов — от парализующего до того, что медленно разъедает плоть изнутри. Но это всё равно... жалко в сравнении! Я резко вскочил, стул с грохотом отъехал назад. Голова гудела. Сдержался. Чуть не швырнул кальян в стену. Версарь как-то сказал, что это и есть причина, по которой он зовёт меня Гневом. Как Смертный Грех. Я сделал глубокий, дрожащий вдох. Потом выдох. Ещё. Ещё. Воздух в лёгких горел. Постепенно бешеный стук сердца в висках стих, оставив после себя лишь горький осадок. Успокоившись, я тяжело опустился обратно в кресло. Сейчас нужно было просто... не сломать ничего. Немного тишины. Немного дыма. *** Тюрьмы смрад, презренный прах, Голод власти, пустых палат. Конверт в руке — судьбы билет, "Как подчинить?" — твой первый след. Раба у ног — твой трон восстал, Но помни, Жадный: кто взял — сам отдал. Ты цепь куешь, а не ключи, Алчностью сожжешь ты все лучи. (С) Версарь Последняя железная дверь с лязгом захлопнулась за спиной, и я... оказался на свободе. Холодный ветер, пахнущий выхлопами и городской пылью, ударил в лицо. Я стоял у подножия циклопического бетонного монстра — тюрьмы Колумбуса. Вдохновение? Да. Огромное, как само небо над головой. Опечаленность? Глубокая, как тени от стен. Моё досье теперь навечно заляпано судимостью. Черная метка. Поиск работы? Колледжа? Института? Забудь. Лучше бы я тогда отказался от той дурацкой аферы с грузовиком. Жадность. Тупая, слепая жадность. Она меня чуть не сгубила тогда, и я чувствовал — погубит ещё не раз. Глоток свободы обжигал горло горечью. Ну, во всём ищи плюсы. Старая, потрёпанная мантра. В тюрьме я получил Силу. Плата? Всё, что было до того дня, превратилось в кошмарный ад. Меня... имели. Все, кому не лень. Господи, прости, что упоминаю Тебя всуе. Наверное, самое поганое в нашем "гуманном" законе — тюрьмы. Слишком мягкие правила для тех, кто внутри, и слишком жестокие — для тех, кто слабее. Меня просто перемололи этим социальным строем, превратили в тряпку... О чёрт. По щеке скатилась предательски горячая капля. Я резко шлёпнул себя по лицу ладонью. Соберись, тряпка! Главное — мою Силу не заметили. Я до сих пор не до конца понимал, что это. В момент разговора с человеком я могу... эм... мысленно задать вопрос: "Как достичь Х?" И Сила подсказывает — цепочки возможных действий, слова, жесты, последовательность. Всё зависит от личности собеседника, от моего настроения, от моих скудных навыков. Но работает. Если, конечно, не охреневать от собственной наглости и не пытаться прыгнуть выше головы. Рядом скрипнула дверь служебного входа. Вышла девушка, незнакомая, но по выцветшей униформе понятно — работает в этом аду. Худенькая, с усталым лицом. — Хэй, — хрипло привлёк я внимание, голос ещё не привык к свободе. Она обернулась, настороженно. Внутри сформулировал вопрос: "Как достичь того, чтобы мы стали друзьями?" В голове вспыхнули образы, варианты: улыбнуться, предложить кофе, шутку ткнуть, надавить на жалость... Отбросил пару сразу — нереалистично сейчас. — Как поживает такая дама в это время? — спросил я, пытаясь звучать непринуждённо. — Нормально, как понимаешь, — буркнула она, уже отворачиваясь. — А теперь отвали. И ушла, чётко отбивая каблуками по асфальту. Провал. На первом же шаге. В голове зароились новые идеи: "Эй, детка!", "Куда так спешишь?", что-то более дерзкое, создающее иллюзию силы, хищника... Но её уже не было. Мысли прервал резкий гудок. Чёрная "Тойота" притормозила у тротуара. За рулём — блондинка, лет примерно моих. Лицо невозмутимое. Она коротко кивнула. Я, не раздумывая (делать всё равно нечего), подошёл. — Садись. На переднее, — бросила она, не глядя, отпирая дверь. Голос ровный, без эмоций. Я залез в салон, пахнущий новым пластиком и едва уловимыми духами. Она тронулась с места, резко выруливая с парковки. — Читай, — она сунула мне белый конверт. На нём чётким почерком: "Читай". Я вскрыл его, пока машина ныряла в поток. "Приветствую, Ричард. Моё имя Версарь. Я представляю банду АЗЛ. Не спрашивай девушку рядом, как мы узнали о тебе — всё благодаря моей силе. В тюрьме с тобой обошлись скверно. Поэтому я предлагаю тебе людей, которые тебя не сдадут: это мы... и Стражи. Но Стражи для тебя — клетка. С твоей силой тебя запрут под семью замками. Мы — исключение. Используй свою силу как хочешь и когда хочешь. Единственное правило — не против нас. В подарок и как тест... девушка за рулём вызвалась добровольцем. Её имя, возраст, детали — не твоё дело. Знай одно: парня у неё не было. Твой тест: сделай её своей рабыней. Или девушкой, если хочешь. Но давай не врать — ты выберешь первый вариант, Алчность. Версарь. P.S. Проглоти письмо. Девушка знает что тебе приказали." Я скомкал листок, чувствуя, как бумага шершавит пальцы. Сунул в рот. Сухой комок застрял в горле, заставив подавиться. Проглотил. Да уж... Вербовка. Оригинальная. Обернулся к водителю. Тёмно-зелёная куртка, такая же футболка, чёрные джинсы, потёртые ботинки. Азиатка. На левой брови — тонкий белый шрам. Волосы — аккуратное каре. Лицо сосредоточено на дороге. Доброволец? Сомнительно. АЗЛ — злодеи. Год назад это были всего двое отморозков, имени "Версарь" я не слышал. Но кое-что в письме резало правдой: Стражи — не моя дорога. А вот сделать незнакомку рабыней... Сломать ей жизнь? Это было... грязно. Слишком. Но другой голос, знакомый и подлый, шептал: А почему бы и нет? Версарь прав. Ты Жаден. Алчен. Попробуй. — Эээм... Как тебя зовут? — начал я осторожно. Сначала — разведка. Узнать больше. Минимизировать риски. — Трикси, — ответила она, голосом стюардессы, объявляющей посадку. — Ричард. Может, расскажешь про АЗЛ побольше? — спросил я, наблюдая за её профилем. — Ну... — она слегка смягчилась. — Кейпов у нас сейчас пятеро. Трое занимаются... делами. Один — лицо, другой — фактический лидер. Мы спокойные. Территории? Есть кусочки везде. Некоторые здания — не наши, мы их просто защищаем. Они платят. Как у всех банд, но наша доля меньше, чем у Воронов. Взамен — добавь немного зелёного в униформу сотрудников, и всё. — Она сделала паузу, и голос её внезапно оживился, потеряв профессионализм: — О! И они доплачивают сотрудникам младше восемнадцати! Представляешь? Мы по сравнению с другими — почти святые! Ясно. Старается казаться крутой и деловой, но внутри — ветер, легкомыслие. Это... удобно. — Меня вербуют как Кейпа... — сказал я, одновременно формулируя вопрос внутри: Как сделать Трикси своей рабыней? Сила отозвалась мгновенно — водопад образов, цепочек: комплименты, игра на её желании быть "крутой", намёк на выгоду, постепенное усиление контроля... Много путей к одной цели. — Ох, наверное, в тюрьме было жёстко, — проговорила она с фальшивой, как мне показалось, ноткой жалости. Это кольнуло. Но больнее были воспоминания: огромный Боб, его потные руки, запах дешёвого мыла и насилие, тупое и безжалостное... Я сглотнул ком. — Да, — хрипло ответил я. — Было. — Резко сменил тему: — Если я буду твоим начальником... будешь работать на меня? Трикси искоса взглянула на меня, удивлённо приподняв бровь со шрамом. — Конечно, — пожала она плечами. — А как иначе? Работает. Первая зацепка. — И выполнишь всё, что прикажу? — спросил я, стараясь звучать нейтрально. — А для меня это будет выгодно? — парировала она, и в глазах мелькнул знакомый огонёк. Чёрт. Она тоже не без жадности. Я мысленно спросил: Можно ли будет изменить наши отношения позже? Сила не дала чёткого ответа, но внутри вспыхнуло тёплое чувство уверенности — да. Отлично. — Конечно, — сказал я твёрдо. — Я помогу тебе всем, чем смогу. Но только если ты будешь беспрекословно выполнять мои приказы. — Это должен был быть последний шаг. Точка невозврата. — Тогда... я согласна, — ответила она после секундной паузы. Есть! — На тебе сейчас лифчик? — спросил я прямо, без предисловий. — Чт— Заче— — начала она, глаза округлились. — Отвечай, — приказал я, в голосе — сталь. — Д-да... на мне, — выдохнула она, щёки залились румянцем. — Тогда сними его. И выбрось в окно, — скомандовал я лёгким, почти небрежным тоном. Трикси несколько секунд смотрела на дорогу, лицо стало каменным. Потом её левая рука медленно отпустила руль, скользнула за спину, под футболку. Послышалось шуршание застёжки. Через мгновение она вытащила руку, сжимая чёрный лифчик с поролоном — он явно делал грудь пышнее. Она положила его на колени, правой рукой опустила боковое стекло. Резким движением швырнула бельё в проносящийся мимо поток воздуха. — Нихуя себе... — прошептал я себе под нос. Она реально это сделала. Быстро. Послушно. Это было... странно. Неубедительно. Я всё ещё не верил. Но чтобы совесть не грызла (а она уже начинала ворочаться), нужно было добавить ложку мёда. — Я куплю тебе новый. Хороший. — Н-но вы не обязаны... — пробормотала Трикси, всё ещё красная как рак, глядя прямо перед собой. — Ты моя подчинённая, — отчеканил я. — Я не ожидал, что ты его действительно выбросишь. Чтобы совесть не мучила — оплачу. Новый. Трикси просто кивнула, сжав губы, и уткнулась взглядом в дорогу. Пальцы её чуть дрожали на руле. Что ж... Проверка номер два. Я спросил: — У АЗЛ есть свои тату-салоны? — Эм... Да, — ответила она, настороженно. — А что? — Думаю, сделать тебе тату. На шее. Что-то типа... мммм... — Я задумался. Какое мне взять Кейп-имя? "Владелец"? Смешно. Я не похож на тех ублюдков, что обращаются с людьми как с вещами. Если моя сила — строить связи, управлять ими... "Связной"? Да. Подходит. — ...ммм "Имущество Связного". А? Звучит превосходно. — Я считаю... это было бы прекрасно, — покорно, почти шёпотом ответила Трикси. Окак... Оно и вправду работает. Что ж... Тогда я дам себе слово. Позже. После теста. Я изменю эту связь обратно. Я не такой ублюдок, как те твари в тюрьме. Ну, а пока что... — Тогда едем в ближайший салон. Сейчас. *** Ты правишь бал, но тенью ход, Чужую ношу видишь — вот! Твой дым легок, но камень — груз, Что ты носишь? Страха соус? Завидуешь ты чуждым спинам, Боясь, что свой крест поднимешь сам. Ты лик, но не опора, брат, Твой дым рассеется как град. (С) Версарь — Я предлагаю тебе обмен, мой друг, — голос мой звучал гладко, как дорогой виски, но с лёгкой, намеренной ноткой издевки. — Честный обмен. Без подвоха. — Учитывая, кто ты, Смокер, — тяжёлый, как булыжник, голос в трубке фонил помехами, — я удивлюсь, если тут нет обмана. Я отвёл телефон от уха, оглянулся через плечо. Дверь на балкон была приоткрыта. За ней — темнота спальни. Ребекка спала, её ровное дыхание едва слышно. Хорошо. Я снова повернулся к ночному пейзажу Колумбуса. Вид отсюда, с высоты, всегда немного успокаивал, даже сейчас. Город лежал в шрамах после вчерашней войны с Воронами. По словам Амура, уничтожено процентов десять имущества. Плохо, но жить можно. Хуже всего пришлось простым людям. Двенадцать процентов без крова. Три процента потеряли семьи. Тринадцать погибли... Хотя, если честно, это не наша вина. Наша вина — дать им сейчас крышу и хоть крупицу надежды. Но для этого нужны ресурсы. — Поверь, — я затянулся электронной сигаретой, пар клубился в прохладном воздухе, — я может и звучу хитро, но я не еврей. И не собираюсь тебя надуть. На этот раз. — Твоё предложение нанять твоих людей для уборки кладбища... Оно мне не нравится. В отличие от остального. Ты явно хочешь что-то ещё. Помимо тех девушек, — голос в трубке был полон подозрения. — Поверь, мне это выгодно, — ответил я, нетерпеливо постукивая пальцем по холодному металлу перил. — Тебе некуда девать этот хлам, а я могу превратить его в заработок. Для всех. Чистый город — меньше внимания властей. — Ты хочешь закрепиться на моей территории. Или уничтожить меня под шумок. Поэтому я не пущу твоих людей сюда, — резко отрезал он. Что ж. Он раскусил часть плана. Но это не меняло сути. Его маленький "цепной демон", донёс: у него проблемы. Особые "гости" извне, которые травили девушек каким-то дрянью и использовали их. Информация — валюта. — Ладно, — вздохнул я с театральной усталостью. — Если не хочешь чужую группировку на своей земле — я пойму. Ладно. Но я могу предложить кое-что ещё. Ценное. — И что же это? — спросил он, интерес всё же пробился сквозь подозрительность. — Для начала вопрос: в твоей банде всего два Кейпа, верно? — я сделал паузу для драматизма. — И что, если да?! — рявкнул он, теряя терпение. — Знаешь Конеливского бомбардировщика? — спросил я. В трубке послышалось нечто среднее между рычанием и кивком. — Ну, так вот... У меня есть информация. Как её найти. Как подойти. Как завербовать. Технари нужны всем... — Я машинально коснулся браслета на левой руке — подарка нашего Технаря, маленького чуда инженерной мысли. — ...и у нас уже есть один. На другом конце воцарилась тишина. Густая, напряжённая. Минута тянулась вечно. — Хорошо, — наконец прозвучало. — Я возьму информацию. Но зная тебя... это ещё не всё. — Именно, — улыбнулся я в темноту. — Давай сойдёмся на доплате. Десять миллионов. За хлопоты. — Один миллион, — отрезал он. — Девять, — парировал я. — Ты слишком много просишь для того, кого я могу раздавить как таракана! — загремел он, переходя на угрозы. — Даже если ты придёшь сюда лично, тебе не победить, — ответил я спокойно. — До присоединения Амура тебя могли просто убить. Теперь могут ещё и унизить. — Кто такой этот твой Амур?! — зарычал он, но в голосе уже была трещина неуверенности. — Рекомендую проверить базу ПЛО. — сказал я сладким голосом. — Ладно. Предлагаю сойтись на четырёх миллионах, — капитулировал он. — Восемь, — продолжил я торг, зная, что он уже сломлен. — Ты слишком много хочешь за информацию, которая тебе бесполезна! Я тихо усмехнулся, отошёл от перил и опустился в плетёное кресло у маленького столика. — Но она нужна тебе. — Ты недооцениваешь мои ресурсы, — голос стал ледяным. — Я узнаю сам. Четыре. Миллиона. Долларов. И ни центом больше. — Хорошо, — вздохнул я, изображая поражение. — Согласен. Через пять минут всё скину. Координаты, ключевые слова, контакты. — Деньги передадут мои люди. Остальное... — он помялся, — ...девушек привезут на машинах. Тела... на фургонах. Хрен его знает, зачем тебе этот хлам. И не забудь про твою часть доставки. — Он имел ввиду ящики с оружием и патронами, которые мы должны были передать в качестве "бонуса". — Хорошо, хорошо, — заверил я, стараясь звучать устало. — Приятной тебе ночи, Дракон Кюсю. — Здесь уже утро, Смокер, — процедил он. — А вот тебе — спокойной ночи. Щелчок. Он бросил трубку. Я положил телефон на столик, закрыл глаза. Глубокий вдох... И долгий, стонущий выдох. Боже, как же это выматывает — разговаривать с этими каменными башками о важных вещах. А ведь я беру на себя не так уж много, по сравнению с Амуром или Версарем. Хотя Амура понимаю — он живёт в своём мире взрывов и розового блеска. Честно? Я завидовал Версарю раньше. Его уверенности, его видению. Сейчас? Считаю, что он просто ебанутый. Теперь я понимаю, почему Ник (Коготь) остался просто "охранником". Он бы не выдержал и часа таких переговоров — разнёс бы телефон об стену. Как Лунг (Дракони Кюсю) терпит это — загадка. Говорят, он ещё более взрывной, чем Ник. А Ник однажды чувака в больницу отправил за то, что тот не уступил дорогу в дверях. Ладно... Теперь другие мысли. — Что же Ворон забыл в Броктон-Бей? — пробормотал я, открывая ленту новостей на телефоне, снова погружаясь в хаос далёкого города. Внезапно телефон завибрировал. Сообщение. От Версаря. В нём — фото. Девушка. Стройная, с карими глазами. И вторая фотка — та же девушка, но в полумраке, в интерьере, который я узнал — один из наших "элитных" борделей. Подпись: "Завтра. Думаю, будет хорошим кандидатом. Подготовься." Боже... Какой же циничный сюр. Ладно. Значит, завтра визит в "Сады Гесперид". Разговор по душам. С кандидатом. Телефон завибрировал снова. Ещё одно сообщение от Версаря. Длинное. Он что, думает, что у нас совсем нет других дел?! — мысленно взвыл я, потирая виски. *** Дочь зимы, в бордельном мраке, Крылья — боль, не птичьи знаки. Ты танцуешь на игле, Ища свет во мгле, во зле. Но АЗЛ — не рай, не сон, Твой полет здесь обречен На службу тьме, а не звездам... Но выбора? Увы. Нет. Там. Я скользнула в здание, стараясь не шуметь. Знакомое лицо Софии за стойкой регистрации мельком скользнуло по мне. Мы молча кивнули друг другу — ритуал. Я свернула в правый коридор, мимо закрытых дверей, пахнущих лекарствами и отчаянием. В конце — неприметная дверь служебки. За ней — потайной люк в полу. Я спустилась по узкой, скрипучей лестнице вниз. Шум накрыл меня, как волна. Грохот какой-то попсы с бешеным битом. Крики. Смех. Пьяные вопли. И под всё это — тяжёлый, сладковато-прелый запах пота, алкоголя и дешёвых духов. В центре импровизированного "танцпола" под тускло мигающими стробоскопами извивалась на шесте чернокожая девушка — Пени, кажется. Тело её переливалось в такт музыке. — Хэээй, красотка! — пьяный голос справа. Жирный. Надоедливый. Но тут же — глухой удар. И звук тяжёлого тела, падающего на липкий пол. Я обернулась. Там стоял Крис, менеджер. Лицо его было бесстрастным, как маска. Он подошёл, наклонился чуть ближе, чтобы перекрыть шум: — Пришли. Сказали — только тебя. Ждут. — Сколько платят? — спросила я, автоматически. — Выше чем нужно, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то... предостерегающее. "Выше чем нужно" — наш код. Значит, гораздо больше стандартного тарифа. Либо очень богатые клиенты. Либо... власть. Либо Амур. Хотя нет, тот вообще не платит, просто является и берет. — Куда? — спросила я, чувствуя, как под лёгким топом холодеет спина. — Тридцать девятая. ВИП, — кивнул он и растворился в толпе. Я пошла, огибая пьяные группы, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Дверь "39" ничем не отличалась от других — тёмное дерево, номерок. Я взялась за ручку, сделала глубокий вдох и вошла. Комната. Полумрак. На широкой кровати сидели двое. Один — азиат в зелёной спортивной кофте и таких же штанах цвета АЗЛ, лицо скрыто капюшоном. Второй — тоже в зелёных штанах, но без кофты, в чёрной футболке. На лице — чёрная медицинская маска, скрывающая всё, кроме глаз. Холодных, оценивающих. — Сразу предупреждаю: за двоих — двойной тариф, — сказала я, стараясь звучать уверенно, рука привычно легла на бедро. Стандартная поза. — Давай так, — заговорил тот, что в кофте, голос молодой, но с хрипотцой. — Ты покажешь, что у тебя есть... а мы покажем, что есть у нас. — Ещё чего, — фыркнула я, уже разворачиваясь к выходу. Нестандартные. Проблемные. Внезапно справа, со столика у стены, со взлетел в воздух поднос с четырьмя бокалами шампанского и полетел к кровати. Золотистая жидкость брызнула в сторону. Я резко обернулась. У стены, небрежно прислонившись, стоял он. Зелёная расстёгнутая балахоновидная куртка, чёрная футболка, зелёные штаны, поношенные ботинки. И маска. Не медицинская. Правая половина лица скрыта под золотой маской, будто она вросла в кожу. Амур. В правой руке он лениво вращал бокал с шампанским. На видимой части лица играла беззаботная, опасная улыбка. — Ты должен мне денег, — автоматически вырвалось у меня. — А кому я не должен? — риторически спросил он, отпивая из бокала. Глаза смеялись. — Мне не должен, — прозвучал новый голос. Слева. Спокойный. Мерный. Как тиканье часов. Я медленно повернула голову. В тени, у другой стены, сидел мужчина. Классический костюм, но... тёмно-зелёный. Чёрная рубашка. Солнцезащитные очки висели на кармане пиджака. Волосы цвета воронова крыла были собраны в высокий хвост. Глаза... были плотно замотаны грязноватыми бинтами. Но я чувствовала его взгляд. Воздух в комнате словно сгустился. Музыка снаружи приглушилась. Мужчина поднял руку. В ней была длинная, изящная курительная трубка. Он затянулся. Выдохнул. Не дым — чёрную, тягучую тьму. Она клубилась перед ним. — Ты дочь зимы, — начал он, голос низкий, гипнотический. Он встал и медленно пошёл ко мне. Я отступила на шаг. Он был на голову выше. — Сражена путём тяжёлым. — Тьма перед ним закрутилась, сформировав очертания огромного, уродливого монстра. Бегемота. Губителя. — Тот Дима, человек твой сужен... — Тьма перелилась, создав маленькую, жалкую фигурку — мою — у банкомата, в ту ночь, когда он сбежал со всеми деньгами, оставив меня на морозе. — ...оставил в час нужды почти что голым. — Фигура растаяла. — И к нам зайдя, в затворках тёплых... — он сделал паузу, будто поправляя рифму, — ...ты к нам с наесться целью забралась. — Чёрная тьма рассыпалась, как пепел, растворившись в воздухе комнаты. Он развернулся и вернулся к своим, опустившись на маленький стул рядом с кроватью. Тот, в чёрной маске, поднял руку. Палец его преобразился — кожа и плоть отступили, обнажив длинный, изогнутый, цвета старой кости коготь. Парень в кофте улыбнулся. Его зубы были неестественно, пугающе чёрными. Он выдохнул тонкую струйку дыма. Она зависла в воздухе... и с тихим хлопком взорвалась, окатив всех троих порывом ветра, сдувшим пыль с мебели. — А ты в чём мастерица? — спросил Коготь, поскрипывая костяным когтем. Голос из-под маски был глуховатым. Я ухмыльнулась. Страх сменился адреналином, знакомой игрой. Быстрым движением я стянула с себя лёгкий топ, обнажив грудь. Стандартный ход. Но это было только начало. — Ооо, вот на такую демонстрацию я посмотрю с удовольствием! — весело воскликнул Амур, исчезнув у стены и материализовавшись рядом с остальными в розовой вспышке света. Я сконцентрировалась. На спине возникло знакомое ощущение — лёгкое жжение, щекотка, будто под кожей шевелятся огромные насекомые. И они появились — огромные, переливающиеся чёрным перламутром, полупрозрачные крылья. Они расправились за моей спиной с лёгким шелестом, поймали воздух. Я взмахнула ими раз, другой... и оторвалась от липкого пола, зависнув под потолком. Улыбка на моём лице стала шире, увереннее. *** Розовый смех, взрывной расцвет, Ты — дикий шквал, запрета нет. Влеченье — плеть, любовь — обман, Ты лучишь свет, но светом — рань. Ты завербуешь силой, блеском, Но сам давно в своей ты западне. Ты — вечный пленник страсти, брат, Твой рай — лишь новый виток в ад. (С) Версарь Я прижал к глазам тяжёлый армейский бинокль. Холодный металл щекотал переносицу. В идеале, это задание было создано для Ночной Бабочки — нашей новенькой крылатой дивы. Сиди себе на руинах гигантской машины Воронов — "Двигателя Земли", как они её назвали, или как СМИ выдумали пафосное "Всадник Апокалипсиса", — наблюдай. Жди нужного человека. Хватай. Чистая работа для разведчика. Но нет. Послали меня. Версарь сказал: "Нужен эффект. И гарантия". Я вглядывался в хаос металла и бетона. Развалины облепили Технари и Умники, как муравьи. Оружейник — его синий костюм сиял даже в тусклом свете — примчался прямиком из Броктон-Бей, видимо, на разведку. Рядом с ним — какой-то пацан в красной броне, наверняка ученик. Интересно, взял бы Оружейник меня в ученики? Было бы забавно. Тектон, хоть и Страж, тоже здесь — его позвали как эксперта. Стриж, конечно же, парил выше всех на своих невидимых крыльях. И... вот он. Цель. Обжорка. В своём дурацком костюме акулы с толстой бронёй. Считают слабаком? Ха! Версарь знает лучше. Эта броня — обманка. Его настоящее тело... другое. Я прицелился. Не физически — мысленно. Розовый луч, горячий и точный, вырвался из моей ладони и помчался сквозь вечерний воздух. Одновременно я активировал другую грань силы — слияние. Мир поплыл, цвета смешались... И я материализовался прямо в эпицентре группы Технарей, в метре от Обжорки. В руке уже формировалось розовое энергетическое копьё. Швырнул! Оно вонзилось в бронёй на груди Обжорки. Эффект — как от луча: оглушение, кратковременный паралич, контроль при касании. Но броня мешала полному контакту! Я сделал молниеносный рывок вперёд. Моя рука метнулась к его лицу, к открытому глазу в прорези шлема. Палец коснулся влажной кожи века. Контроль установлен. Я остановился, плавно развернулся ко всем собравшимся Технарям. Над нами, как грозный ангел, завис дроно-костюм Дракон. Я театрально похлопал в ладоши. Раз. Два. Три. Аплодисменты звучали громко в наступившей тишине. — Кто ты такой?! — прогремел Оружейник. Его алебарда была наготове, синий костюм напрягся, излучая угрозу. — Спасибо, что спросил, мистер Оружейник! — воскликнул я, широко улыбаясь. — Меня зовут Амур! Я представляю АЗЛ! И, к сожалению для вас, но к огромному счастью для Обжорки... — я повернулся и похлопал ошеломлённого парня в костюме акулы по бронированному плечу, — ...мы вербуем его к нам! — Ты не заберёшь его! — зарычал Оружейник. — Даже если сможешь — он не пойдёт к таким отбросам! — Ох, не обманывай себя, — я покачал головой с притворной грустью. — Лучше уходи, — холодный голос Стрижа прозвучал прямо над моим ухом. — Пока не стало хуже. — Тебе не справиться со всеми нами! — пискляво добавил паренёк в красной броне. — Оооо, боже! — я закатил глаза и засмеялся, глядя в небо. Потом резко опустил взгляд на них. — Вы, кажется, не поняли! Я — самый опасный Кейп в этом городе. А вы... всего лишь мешки с мясом. В очень дорогих... бронированных костюмах. — Тогда давай проверим! — Оружейник рванул вперёд, алебарда сверкнула. Я выстрелил розовым лучом не в него, а чуть в сторону. Он инстинктивно увернулся. Я слился с лучом, мой "я" пронеслось по розовой молнии. Материализовался я уже в воздухе, выше него. Выстрел в спину! Оружейник по инерции пронёсся мимо. Но костюм Тектона — неуклюжий, мощный — успел схватить меня за ногу железной рукой! Я закатил глаза. Надоели. Выстрелил лучом вниз, в пол прямо под собой. Слился с ним. Розовая вспышка — и я свободен, уже стоя на груде обломков. А мой луч, выпущенный вниз, рикошетом ударил снизу в броню Тектона! Эффект сработал — его костюм застыл, как статуя. Броня защитила от прямого касания, но удар был точен. Я использовал ещё одну грань — Призраки. Три полупрозрачные, розовые фигуры вырвались из моей груди и помчались к ближайшим неоглушённым людям — ученику Оружейника, паре Умников, Стрижу. Бум! Бум! Бум! Три небольших взрыва розовой энергии. Кейпы рухнули, оглушённые. — Сдавайся, — прозвучало сверху. Дроно-костюм Дракон навис надо мной. Сопла грозно загудели. Что-то шипящее и белое — сдерживающая пена? — вырвалось из его манипуляторов и накрыло меня с ног до головы! Липкая, холодная масса сковывала движения. Хех. Весело! Я и не ожидал такого финала. Внутри активировалась последняя, редко используемая грань — Флора. Моя воля рванулась наружу. Из трещин в асфальте, из-под обломков, сквозь пену — рванулись вверх побеги. Мгновенно выросли, расцвели. Весь периметр вокруг меня, включая застывший костюм Тектона и дроны Дракон, погрузился в призрачный, розовый лес цветущей сакуры. Лепестки закружились в воздухе, мягко падая на липкую пену. *** Под маской акулы — пустота, Вечный голод, не мечта. Насмешки — соль на рану рта, Ты — тень, где воли нет следа. Но в нищем доме, в тишине, Визитка легла на ладонь ко мне. "Приди!" — не клич, а дар, вопрос: Утолишь боль? Иль станешь Кос? (С) Версарь — И что он здесь делает? — спросил тогда Оружейник Дракон. И вправду... Что я здесь делаю? — подумал я, чувствуя себя нелепо в своём громоздком костюме акулы. Я не Технарь. Я даже не понимал и половины того, что они говорили про обломки "Двигателя". Я был тут просто... на подхвате. На побегушках. Как всегда. — Это просто удивительно, — кто-то пробормотал очень тихо рядом, но я почувствовал — это обо мне. О моей "бесполезности". — Я посмотрел фрагменты оружия, — сказал Кид Винн, страж из Броктон-Бей и "золотой мальчик" Оружейника. — Следы обработки... Это сделано в "Ящике Игрушек". Гарантирую. — То есть Ворон заказал что-то у других Кейпов? — скептически фыркнул Оружейник, разглядывая обломок в руке. — Маловероятно. — Может... — я не удержался, привлекая все взгляды. — Первоначальное орудие... оно сломалось? И они его заменили вот этим? Несколько Технарей тяжело вздохнули. Оружейник лишь раздражённо махнул рукой в мою сторону, даже не глядя. "Отстань, балласт". Идут они все нахуй, — горько подумал я. Отвернулся и отошёл в сторону, к груде искорёженного металла. Тяжело опёрся на неё. Броня скрипнула. Вот так всегда. Постоянно. Одно и то же. Жирный. Бесполезный. Смешной. Может... просто исчезнуть? Сложить лапки? Уйти куда-нибудь, где никто не знает про "Обжорку"? Где не надо носить этот дурацкий костюм... Мысли прервала ослепительная розовая вспышка. Мир завертелся. Ощущение падения... и я рухнул на что-то твёрдое. Открыл глаза. Я сидел на простом деревянном стуле. Вокруг — почти темнота. Пол под ногами — тёмное, лакированное дерево. Я резко вскочил, инстинктивно потянувшись к застёжке-рыбке на шее костюма, скрывающей мой... рот. Кто-то из Пиарщиков решил, что "стиль акулы" — это круто для детского героя Обжорки. Идиоты. Где я? Сзади что-то щёлкнуло. Зажёгся мягкий свет. Я резко обернулся. У небольшого стола на крохотной кухне стоял мужчина. Классический костюм: чёрная рубашка, тёмно-зелёный пиджак, такие же брюки, туфли с небольшим каблуком. На лице — солнцезащитные очки. Волосы — густые, чёрные, слегка вьющиеся, спадали на плечи. Он выглядел... спокойным. Опасно спокойным. — Я ждал, когда ты проснёшься, — сказал он. Голос был ровным, глубоким. Я огляделся. Крошечная студия. За моим стулом — неубранная кровать. В углу — совмещённый санузел. В другом углу — та самая кухня и дверь. — Кто ты? — вырвалось у меня, пальцы дрожали на застёжке маски. Я расстегнул её, с трудом втягивая воздух полной грудью. — Я тот, кто понимает тебя, — ответил он, поворачиваясь ко мне. Он снял очки и повесил их на карман рубашки. Я ахнул. Вместо глаз... были дыры. Глубокие, тёмные впадины, как у разбитой фарфоровой куклы. В глубине этих чёрных бездн горели две крошечные, ярко-белые точки. Зрачки? — Я понимаю тебя, — повторил он, и в его "взгляде" не было ни жалости, ни насмешки. — Когда меня брали в банды... все смеялись. Не только из-за... этого. — Он махнул рукой у лица. — Из-за силы. "Смешной". "Бесполезной". — И... для чего ты меня выкрал? — голос мой сорвался. — Хочешь завербовать? В свою банду?! — Я хочу помочь, Чревоугодие, — он произнёс имя... моё имя-суть так естественно. — Хочу, чтобы твой бесконечный голод был утолён. Чтобы тебе не пришлось больше ждать "своего часа". Ждать разрешения... быть собой. — Он ловко вытащил из внутреннего кармана пиджака визитку. Бумажка цвета тёмного изумруда, с чёрными вкраплениями. Он бросил её. Я поймал. В центре — номер телефона. В углу — три стилизованные буквы: АЗЛ. — Я не желаю людям зла. Они сами желают его себе. Ты можешь не звонить. Но если захочешь... звони. В любое время. Он собрал свои длинные волосы в высокий хвост резинкой, которую снял с запястья. Потом просто развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Я стоял посреди убогой квартиры, сжимая в потной ладони прохладную визитку. В ушах звенела тишина. В животе — знакомое, вечное урчание голода. Но теперь... смешанное с чем-то новым. С щемящей надеждой. *** Я — слепой ткач, узлов вожак, Гордыня — крест, не светлый знак. Я вижу нить, где Кончен год, Я вяжу сеть из мерзких вод. Грехи собрал как щит, как меч, Чтоб город пал... иль устоял. Мой путь — обрыв, мой дар — проклятье, Я Атлант Лжи на кране платья. Но знаю: трон мой — из костей, И вечность — миг в судьбе моей. (С) Версарь Я шёл по длинному, слабо освещённому коридору нашего убежища, автоматически заматывая глаза свежими бинтами. Ткань была прохладной и грубоватой. Я видел... что сделали силы с Обжоркой. Его истинное тело. Его рот. Этот неестественный, безразмерный зев, способный открыться в любом месте его тела... Это было пугающе. И бесконечно одиноко. Я заметил его недавно. Во время одного из глубоких погружений в свои Видения, я увидел его силу. Узрел его боль. Бедным информаторам пришлось изрядно побегать по трущобам, но они нашли след. Передали мне. Конечно, я мог послать Ночную Бабочку. Быстро. Тихо. Но этого было мало. Нам нужен был... резонанс. Нужно было поднять ставку АЗЛ в глазах города. В глазах тех, кто наблюдает. Поэтому — Амур. Ярко. Громко. Эффектно. Наш путь только начинается. Я не знаю почему, но Видения показывают — через два года будет Концовка. Абсолютная. Но... я нащупал нить. Сценарий, где её можно избежать. Всё зависит от одного человека. Человека, который никогда не должен был приехать в Колумбус. Но он здесь. Если, конечно, "Лихо" — это он. Сейчас же... Ричард Каймеле. Алчность. Почему "Алчность"? Это не просто эпичность. Каждый человек грешен. И есть грех, который тянется за ним по жизни, как шлейф. Коготь — его Гнев разрушителен, как взрыв. Ричард — его Жадность. Хочет брать, обладать, контролировать. Смокер — Завидует чужой ноше, но страшится своей. Ночная Бабочка — её Тоска гонит её во тьму. Амур — его Похоть не знает границ, его влечение к людям и вещам — ненасытно. Обжорка — его Чревоугодие, физическое и метафизическое. А я... Версарь. Только самый Горделивый может назвать себя воплощением Гордыни. Такой парадокс. Я сел на заднее сиденье чёрного седана. Водитель — молчаливый, как всегда, — ждал. — Поехали, — сказал я. — Выбирать новенькому подарок. Что-то... запоминающееся. Водитель молча кивнул, завёл мотор. Машина тронулась, увозя меня в вечерний Колумбус. Город нуждался в порядке. В сильной руке. В нашей руке. И Алчность... должен был понять свою цену в новой игре.