6.right here

right here - chase atlantic «перед тем как полюбить меня, разлюби всех в прошлом»

***

Дождь стучал по крыше "Лисьей норы", когда Мэддисон Уилсон, свернувшись калачиком на узкой кровати, смотрела в потолок. Её мускулистое тело, привыкшее выдерживать жёсткие подкаты и удары, сейчас казалось чужим — слишком большим, слишком взрослым для той испуганной девочки, которая пряталась внутри.   Она провела пальцами по шраму на ребре — старому, белесому. Вспомнила, как в девять лет сама зашивала себе рассечённую бровь, потому что отец был слишком пьян, чтобы отвезти её в больницу. В тринадцать — научилась прятать синяки под консилером. В пятнадцать — поняла страшную правду: взрослые просто дети, которые научились лучше врать.   Сейчас ей семнадцать, и она мастерски играла роль взрослой. Но ночью, когда никто не видел, она закутывалась в одеяло, как когда-то в детский плед, и включала старые мультфильмы, заглушая звук наушниками.   Особенно тяжело было после матчей. Сегодня она забила победный гол в игре на тренировке, и все кричали её имя. Но вместо радости — только пустота. В раздевалке она била кулаком в зеркало, пока костяшки не покрылись кровью. Не потому что ненавидела своё отражение. А потому что нуждалась в подтверждении, что всё ещё может чувствовать.   Когда все разошлись, Мэдди забралась в душевую кабинку, свернулась под ледяными струями и... зарыдала. Тихо, почти беззвучно — как делала в детстве, чтобы не разбудить пьяного отца.   — Я здесь.   Голос Кевина за дверью заставил её замереть. Он не стучал, не требовал выйти. Просто сидел снаружи, спиной к пластиковой перегородке.   — Уйди, — прошептала она, но в голосе не было привычной злости.   — Не уйду.   И тогда случилось нечто странное. Мэдди разрешила себе — всего на минуту — почувствовать себя той маленькой девочкой, которой так страшно в этом большом мире. Её пальцы разжались, перестав впиваться в колени. Слёзы смешались с водой.   Позже, когда она вышла, Кевин молча протянул полотенце. Ни слова о её опухших глазах. Никаких нравоучений.   На следующее утро Ники швырнул ей пакет с завтраком:   — Ты ешь как птица. Надоело смотреть.   Обычно она бы бросила еду обратно или оскорбила его. Но сегодня...   — Спасибо, — пробормотала Мэдди, откусив кусок бутерброда.   Это был маленький шаг. Крошечная победа. Но впервые за долгие годы она почувствовала, что, возможно, не все люди — предатели. И что взрослеть по-настоящему — не значит хоронить внутри ту девочку, а дать ей тихонько держать тебя за руку, когда особенно страшно.   Дождь за окном стих. Мэдди потянулась за шоколадкой, которую Ники оставил на её тумбочке, и улыбнулась — по-настоящему, не для показухи. Всего на секунду. Но с этого можно было начать. Утренняя тренировка началась с криков Ваймака. "Лисы" бежали кросс по мокрому полю, когда Мэдди почувствовала знакомую горечь в горле — три бессонные ночи давали о себе знать. Ноги горели, но она намеренно прибавила скорость, обгоняя Ники.   — Уилсон! — рявкнул тренер. — Ты что, забыла, как передавать мяч?   Она плюнула на траву, сжала клюшку и врезала по мячу с такой силой, что тот пролетел мимо ворот и разбил стекло в административном здании.   Тишина.   — Отлично, — сквозь зубы процедил Кевин. — Теперь у нас перерыв на полчаса.   В раздевалке Мэдди с размаху ударила кулаком по шкафчику. Боль пронзила руку, но она лишь стиснула зубы.   — Хочешь поговорить об этом? — Ники заблокировал ей выход, его обычно насмешливый взгляд стал серьезным.   — О чем? О том, что мы играем как последние неудачники?   — О том, что ты гробишь себя.   Она резко толкнула его плечом, выбежала на поле и начала отрабатывать удары одна под начинающимся дождем. Мокрый мяч больно бил по ладоням, но она продолжала, пока пальцы не онемели.   Кевин появился внезапно, перехватив ее удар.   — Хватит.   — Отвали!   — Сделай мне больно, Уилсон, — он бросил клюшку и расставил руки. — Если так хочешь драться — давай по-настоящему.   Мэдди замерла. Дождь стекал по его лицу, смешиваясь с каплями пота. В его глазах не было вызова — только усталое понимание.   Она вдруг почувствовала себя той маленькой девочкой, которая бьется в истерике, пока взрослые терпеливо ждут. Грудь предательски сжало.   — Я... — голос дал трещину.   Кевин не двинулся с места, дав ей время.   Где-то за спиной раздался свисток. Тренировка продолжалась.   — Пошли, — наконец сказала она, поднимая клюшку. — Ваймак нас убьет.   Но когда они шли обратно, Кевин неожиданно положил руку ей на затылок — быстро, почти небрежно, как делал иногда в детстве после особо тяжелых дней.   И Мэдди не оттолкнула его.   На следующем упражнении она сделала идеальный пас Ники. Тот поднял бровь, но лишь кивнул — без обычных шуток.   Вечером, когда команда разошлась, Мэдди осталась на поле. Отрабатывала удары снова и снова, пока мышцы не горели огнем.   — Будешь ночевать здесь? — Рене появилась из ниоткуда, протягивая бутылку воды.   Мэдди хотела огрызнуться, но увидела в руках вратаря еще и шоколадку — именно ту, что любила в детстве.   — ...Спасибо.   Она взяла воду, сделала глоток. Потом еще один.   Возможно, завтра снова будет больно. Возможно, она снова сорвется. Но сегодня — сегодня она сделала еще один маленький шаг.   И для начала этого было достаточно.   Дождь барабанил по крыше общежития,такая ужасная погода была максимально неестественна для Пальметто.Мэдди случайно наткнулась на Аарона проходя мимо из комнаты.Он сидел, сгорбившись над альбомом, и так яростно стирал карандашный набросок, что бумага порвалась.   — Чёрт! — его обычно бесстрастное лицо исказила гримаса ярости.   Мэдди уже собиралась уйти, но заметла дрожь в его руках — такую знакомую. Те же предательские пальцы. — Плечевой пояс смещён, — сказала она неожиданно для себя, указывая на рисунок. — Вот почему выглядит неестественно. Аарон вздрогнул, словно не ожидал, что его кто-то видит. Его чёрные глаза, обычно пустые, сузились:   — Ты разбираешься в анатомии? — Приходится, — Мэдди скользнула пальцем по собственному запястью, где синеватые вены чётко проступали под тонкой кожей. — Когда постоянно видишь себя в зеркале после драк. Неожиданно Аарон подвинулся, освобождая место.   ***   Тем временем Нил и Ники столкнулись на тренировочном поле.   — Ты сегодня играешь как слепой котёнок, — Ники пнул мяч в его сторону.   — А ты как пьяный енот, — огрызнулся Нил, но без обычной злости.   Они отрабатывали передачи молча, пока Ники внезапно не нарушил тишину:   — Она же нравится тебе. Мэдди. Нил так резко остановился, что поскользнулся на мокром газоне.   — Что? Нет! — О-о-о,— Ники закатил глаза. — Значит, когда ты пялишься на неё во время тренировок, это просто "изучаешь технику"? Нил покраснел до корней волос. В этот момент с трибун раздался свист — Мэдди и Аарон наблюдали за ними, склонившись над какими-то бумагами.   — Что это вообще? — Ники прищурился.   Аарон неожиданно поднял эскиз — детальный рисунок мышечной структуры ног в движении.   — Она объясняет, почему твой последний удар был дерьмом, — сказал он ровным тоном.   Мэдди фыркнула, но не стала отрицать.   ***   Вечером в "Лисьей норе" атмосфера была странно спокойной. Аарон что-то чертил в углу, изредка бросая вопросы Мэдди:   — А если перелом здесь? — Тогда сухожилие сместится вот так, — она провела пальцем по своему предплечью, оставляя лёгкий след.   Нил наблюдал за ними, забыв про книгу.   — Не знал, что ты так разбираешься в медицине, — пробормотал Ники.  Мэдди пожала плечами:   — Когда постоянно чинишь себя, волей-неволей научишься. В её голосе не было жалости к себе — просто факт. Но Нил увидел, как Аарон на секунду задержал взгляд на её шрамах, прежде чем кивнуть.   Ники, развалившись на диване, внезапно заявил:   — Значит так. Завтра все идём в анатомический музей. — Что? — хором удивились остальные.   — Раз уж мы тут все такие знатоки, — он ухмыльнулся, бросая апельсиновую корку в Нила. — Только, Уилсон, не вздумай там что-то отрезать для "изучения". Мэдди швырнула в него подушкой, но уголки её губ дрогнули.   Нил поймал её взгляд — и впервые за долгое время она не отвела глаза.   Анатомический музей встретил их запахом формалина и тишиной. Мэдди провела пальцами по стеклянной витрине, за которой застыли в вечном танце мышцы и сухожилия.   — Смотри, — она ткнула в экспонат с повреждённой ключицей. — Почти как у тебя после недавнего матча Аарон наклонился ближе, его дыхание запотело на стекле:   — Нет. У меня смещение было на три миллиметра левее. Ники фыркнул:   — Боже, какие же вы нудные, когда вместе.  Но он не уходил, стоя в двух шагах и украдкой поглядывая на экспонат с сердцем, разрезанным пополам.   — Эй, любовники! — Ники швырнул в них свёрнутый буклет. — Тут экскурсия по залу черепно-мозговых травм. Как раз про нас. ***   В кафе напротив Мэдди неожиданно заказала горячий шоколад с зефиром. Аарон поднял бровь.   — Что? — она нахмурилась.   — Ничего. Он аккуратно развернул салфетку, начал рисовать что-то карандашом. — Просто думал, ты только энергетики пьёшь. — Иногда меняю предпочтения  аарон заметил как нил все время смотрел на мэдд и взгляд его был…умиленным?  Аарон кашлянул, протягивая Ники рисунок — карикатуру, где Нил в виде рыцаря спасает Мэдди-дракона.   — Гениально, — Ники ухмыльнулся. — Особенно то, что дракон явно спасает рыцаря, а не наоборот. Мэдди выхватила рисунок, рассмотрела, неожиданно рассмеялась.   — Оставлю себе. Для чёрного дня. — У тебя их что, бывают другие? — поинтересовался Ники.   Темнота сгущалась быстрее, чем Мэдди рассчитывала. Вечерняя пробежка затянулась — ноги сами несли её по знакомому маршруту, мимо пустынных корпусов и дальше, к заброшенной тренировочной площадке на краю кампуса.   Тени уже легли на беговую дорожку стадиона, когда Мэдди почувствовала это — чей-то взгляд, впивающийся ей в спину. Она замедлила шаг, рука непроизвольно потянулась к карману, где всегда лежало складное лезвие.   -Совсем забыла старых друзей, Габриелла? Голос ударил как плеть. Мэдди резко развернулась.   Рико.   Он стоял под фонарем, его некогда идеальная спортивная форма сменилась дорогим костюмом, но глаза... Глаза были те же — холодные, оценивающие, будто высчитывающие слабые места.   — Ты здесь... — По делам. Он сделал шаг вперед, и свет фонаря высветил шрам на его шее — тот самый, что она оставила ему в последнюю их встречу. — Решил проведать свою лучшую ученицу.   Мэдди сглотнула ком в горле. Тело вспомнило все сразу — его руки, сжимающие ее запястья, его голос, шепчущий "ты никому не нужна", запах его одеколона, смешанный с кровью.   — Я не твоя. Рико рассмеялся:   — Всегда будешь. Он двинулся к ней, и Мэдди отпрянула — ровно настолько, чтобы можно было атаковать.   — Слышал, ты теперь у Ваймака. Он закурил, дым клубился между ними. "Лисы" — помойка. Ты лучше этого. Мэдди почувствовала, как старая ярость поднимается по пищеводу, горькая и знакомая.   — Убирайся.  — Или что? Рико бросил сигарету, раздавил её каблуком. Ты снова побежишь, как тогда? Она рванулась вперёд.   Удар ногой в колено — Рико увернулся.   Захват за запястье — её же любимый приём.   — Не забыла, как я учил? — его дыхание обожгло ухо.   Резкий рывок. Локоть в солнечное сплетение. Свободной рукой — удар в горло.   Рико захрипел, ослабив хватку.   Она не останавливалась.   Колено в живот. Основание ладони в подбородок.   Рико рухнул на колени, захлёбываясь собственной кровью.   Мэдди стояла над ним, дрожа всем телом.   — Я не та девочка, которую ты сломал.  Она повернулась, чтобы уйти.   — Они тебя предадут,— хрипло крикнул он ей вслед. Как все. Три часа ночи. Мэдди вскочила с кровати, вся в холодном поту, с криком, застрявшим в горле. Проклятый сон снова — Рико, его руки, его смех.   Она вышла в коридор, чтобы не задыхаться.   И наткнулась на Аарона.   Он стоял у окна, курил, его обычно бесстрастное лицо в лунном свете казалось вырезанным из мрамора.   — Не спится? — его голос был хриплым от бессонницы.   Мэдди хотела огрызнуться, но заметила:   - Дрожащие пальцы, сжимающие сигарету   - Темные круги под глазами   - Свежие царапины на его предплечьях — словно он боролся с невидимым врагом   — Кошмары? — спросила она вместо ответа.   Аарон медленно выдохнул дым:   — Ты видела, как они умирают? Тишина.   Мэдди поняла, о чем он. Автокатастрофа. Его мать. — Нет. Но я видела, как мой отец хоронил себя заживо в бутылке и наркотиках Они стояли в темноте, два силуэта у окна, объединенные общим пониманием: некоторые демоны не уходят. Мэдди впервые рассмотрела его левую руку – тонкие белые шрамы по внутренней стороне запястья. Как у неё. – Блядь, – выдохнула она.   Аарон вдруг протянул карандаш и листок:   – Покажи своего монстра.  И она начала рисовать. К утру на странице появился Рико – не фотографично, а таким, каким она его чувствовала: искажённые пропорции, слишком длинные пальцы, глаза-пустоты.   Аарон изучал рисунок, потом резко провёл линию через весь лист.   – Теперь он мёртв. Рассвет застал команду за завтраком в общей кухне. Ники первым заметил странность - его кофейная ложка замерла на полпути ко рту, когда он увидел, как Мэдди молча берет соль у Аарона, даже не глядя в его сторону.   — Подожди-ка... — Ники резко развернулся к Нилу, — Ты это видишь?   Нил, разливающий овсянку по тарелкам, поднял глаза и застыл Аарон передавал Мэдди банку джема ровно в тот момент, когда ее рука тянулась к нему. Без слов — Что за... — начал Мэтт, но в этот момент:   Кевин медленно поставил чашку:   — Вы что, всю ночь...   — Нет! — Мэдди вспыхнула, как спичка.   Аарон просто поднял блокнот, где на одной странице был его рисунок скелета, а на другой — ее пометки красной ручкой с поправками в анатомии.   — Мы работали — сказал он ровно.   Ники захлебнулся кофе:   — В три ночи?!   —У вас есть кошмары. У нас — работа, — Мэдди встала, но неожиданно похлопала Аарона по плечу, прежде чем уйти.   Команда замерла в шоке.   — Боже, — прошептала Эллисон, — это страшнее, чем если бы они целовались.   Эндрю впервые за месяц усмехнулся:   — Поздравляю. Теперь у нас два социопата вместо одного.   В дверях Мэдди обернулась и показала им средний палец Аарон повторил жест зеркально  Команда "Лисов" официально потеряла дар речи. Лунный свет серебрил крышу "Лисьей норы", когда Мэдди забралась туда с бутылкой дешёвого вина. Она не ожидала найти там Элисон — та сидела, свесив ноги с края, её платиновые локоны колыхались на ветру.   — Место занято, — буркнула Мэдди.   Элисон повернулась. В её глазах не было обычного блеска — только усталость.   — Знаешь, я думала, ты будешь грубее.  Мэдди фыркнула, но опустилась рядом, протягивая бутылку.   — Не в настроении. Они молча передавали вино туда-обратно, пока Элисон не нарушила тишину:   — Сет опять исчез. — И? — И ничего. Голос Элисон дрогнул. Просто... иногда я думаю, что мы все здесь — потому что не умеем любить нормально. Мэдди замерла.   — Ты о чём? — Ты с Кевином. Элисон махнула рукой. Я с Сетом. Даже Ники — он же влюблён в всех подряд,хотя у него есть эрик Мэдди хотела огрызнуться, но...   — А Рене? — Рене верит в Бога, потому что люди её слишком часто подводили. Тишина. Где-то внизу кричали пьяные студенты.   — Блядь,— внезапно сказала Мэдди. Ты права. Элисон неожиданно рассмеялась:   — Конечно, права. Я же психолог по образованию. — Ты что?! — Шучу. Она допила вино. Просто много наблюдаю. Мэдди посмотрела на звёзды.   — И что ты видишь во мне? Элисон повернулась к ней.   — Что ты боишься не любви. Ты боишься, что когда он увидит тебя настоящую — ту, что под всеми этими шрамами и злостью — он разочаруется. Мэдди сжала бутылку так, что стекло затрещало.   — А если нет?— прошептала она.   Элисон улыбнулась.   — Тогда тебе придётся научиться жить без этой боли. А это, знаешь ли, самое страшное. Команда "Лисов" напоминала зверинец, где каждый хищник крутился вокруг своих внутренних монстров, постоянно меняя роли и альянсы. Сет Гордон, единственный пятикурсник в команде после того как остальной первоначальный состав либо ушёл, либо вылетел, вёл себя особенно вызывающе. Его игра была блестящей, но непредсказуемой - сегодня он выкладывался на все 200%, а завтра мог просидеть весь матч в углу, нервно постукивая клюшкой. Нилу казалось, что без химической подпитки такие перепады невозможны, но почему-то даже Ваймак закрывал на это глаза.   Элисон Рейнолдс держала особый статус - её опыт и беспощадная манера игры заставляли уважать себя, но стоило кому-то из близнецов появиться рядом, как её лицо искажала гримаса отвращения. Она скорее вышла бы на лёд в одиночку против всей команды соперника, чем согласилась бы на парную игру с ними.   Аарон, техничный и холодный, играл заметно лучше Ники, но относился к экси с ледяным равнодушием. Сам Ники, напротив, горел хоккеем, но его любовь к позёрству и провокациям перевешивала - особенно он любил поддевать Сета и Элисон, получая искреннее удовольствие от их реакций. Эндрю оставался загадкой - блестящий вратарь с невероятным влиянием на Кевина, он на поле мог позволить себе расслабиться до неприличия, экономя каждое движение.   Мэдди Уилсон ворвалась в эту иерархию как ураган.   Она не вписалась в существующие порядки - она их перекроила.   Сет, обычно такой самоуверенный, в её присутствии становился осторожнее - только Мэдди осмеливалась орать на него в раздевалке, когда его поведение выходило за рамки. Элисон, при всей своей неприязни к большинству, уважала Мэдди за жёсткость, но ненавидела за то, что та добровольно вставала в пару с близнецами - теми самыми, кого Элисон терпеть не могла.   Аарон никогда не говорил с Мэдди лишних слов, но перед важными матчами на её полке неизменно появлялась банка энергетика с надписью "Не сдохни". Ники чаще других получал от неё по зубам за свои провокации, но после каждого такого столкновения смотрел на неё с новым, странным уважением.   Что касается Эндрю... Он будто намеренно выстраивал дистанцию, но по тому, как его глаза следили за каждым её движением на льду, было ясно - он изучает её. Пристально и безмолвно.   Нил в этой сложной системе координат чувствовал себя потерянным. Команда будто не замечала его, не удостаивая даже статуса аутсайдера. Дэн как капитан иногда бросала ему пасы и спрашивала, как дела, но у неё хватало других забот. Элисон его игнорировала, Мэтт был слишком далеко, а обращаться к Рене Нилу не хотелось. Близнецы и Ники держали дистанцию.   Оставались только Кевин и Сет.   Их взаимодействие с Нилом было вынужденным - все трое играли на одной линии. Но что бы Нил ни делал, всё было не так. Любая его ошибка тут же выливалась в грубую критику, любая попытка проявить инициативу - в приказ "не путаться под ногами".   Единственным утешением были их собственные разборки - Нил с мрачным удовольствием наблюдал, как Кевин и Сет крошат друг друга клюшками и кулаками.   Ваймак редко вмешивался в эти стычки. Он ждал, пока страсти улягутся сами, а затем наказывал команду изнурительными тренировками. Его тактика была проста - "Лисы" должны были яростно соревноваться между собой, чтобы выжить.   И это работало.   К пятнице Нил мечтал только об одном - сбежать. Постоянное напряжение, презрение команды, крики Дэя и Сета - всё это доводило его до предела.   Он выработал свой ритуал - всегда уходил последним, и "Лисы" быстро к этому привыкли, перестав ждать. Возможно, они чувствовали ту невидимую грань, которую не стоило переходить.   Но в ту пятницу всё изменилось.   Выйдя из душа, Нил увидел Ники, сидящего на скамейке с чёрным подарочным пакетом в руках.  *"Поздравляю, ты пережил первую неделю. Что скажешь, весело было?"*   — Так всё лето будет? — ответил Нил вопросом на вопрос.   — В общем, да. По крайней мере, скучать не приходится, согласен?   Нил кинул форму в корзину, проверил шкафчик — и налетел на Ники, выросшего за спиной.   — Это тебе. Эндрю сказал, у тебя нет нормального прикида на вечеринку.   Нил уставился на пакет. *Когда в последний раз ему дарили что-то?*   — Держи. — Ники повесил ручки ему на пальцы. — Нельзя же, чтобы с нами видели какого-то зачуханного бомжа. Без обид, ладно?   — Спасибо, — выдавил Нил.   Голос прозвучал неуверенно.   Внезапно он вспомнил, как Ники вчера болтал про "тусовку" — *"Будет весело,Нил.тебе понравится"*   За углом, в тени, Мэдди курила, наблюдая за ними. Её глаза блестели, как у хищницы.   — Нил? — Ники нахмурился.   — Я... — Нил сглотнул.   Из раздевалки донёсся голос Мэдди:   — Эй, Хэммик. Если доведёшь его до слёз — я тебя прибью.   Ники засмеялся. Нил почувствовал, как краснеет.   Мэдди уже разворачивалась, но на секунду её взгляд скользнул по пакету в его руках — и губы дрогнули в намёке на улыбку.  он едет с ними.Она сделала мысленную пометку расспросить его завтра об этом мяч отлетел с такой силой, рука затряслась — Вот блядь! — Я бы сказал "хороший удар", но ты, кажется, уже всё сказала за меня. Ники стоял в дверях, жуя жвачку и явно наслаждаясь моментом.   — Заткнись, Хэммик. — О-о-о, Уилсон влюблена. Он поймал летящую в него перчатку. И не в меня. Как обидно. Мэдди ощутила, как горячая волна поднимается к лицу.   —Я не... — В Кевина. Ники сел на скамью, развалившись, как кот на солнце. Вся команда знает. Ну, кроме самого Дэя, конечно. Он в этом плане слеп, как крот. Она хотела придумать язвительный ответ но вместо этого неожиданно села на пол,спина прилипла к холодной стене.   — Это пиздец. — Ну, не самый худший выбор. Ники бросил ей бутылку воды. Хотя, конечно, мой шанс с тобой теперь стремится к нулю. —Ты... Мэдди замерла. Ты не смеёшься? Ники внезапно стал серьёзным его глаза — обычно такие насмешливые — стали тёмными.   — Слушай, я могу быть мудаком, но даже я вижу, как ты смотришь на него. Он наклонился. И, между нами, он тоже иногда... — Не договаривай. — Задерживает взгляд. Мэдди сжала бутылку так, что пластик затрещал.   — Это ничего не значит. — Значит всё. Ники встал, потянулся. Но не волнуйся, твой секрет в безопасности. Пока. Он уже был у двери, когда обернулся:   — Просто ответь мне на один вопрос. — Какой? — Когда ты поняла, что это не просто "ненавижу его гребаную улыбку»? После матча с "шакалами", — выдохнула она вместо этого. Когда он врезал тому засранцу, который назвал меня... — Сукой без будущего— закончил Ники, внезапно серьезный. я  помню. Он сломал тому челюсть. Мэдди кивнула, проводя языком по собственному шраму на губе:   — Он даже не посмотрел в мою сторону после матча.Просто бросил: "Ты заслуживаешь большего". Где-то за дверью раздался знакомый смех — Кевин что-то говорил Мэтту.   — Он идет сюда,— прошептал Ники, поднимаясь. — Хочешь, устрою диверсию? 

***

Где-то за полночь, в пустом тренажёрном зале. Кевин отрабатывает удары, когда в дверях появляется Эндрю. Его лицо — каменная маска, но пальцы нервно теребят рукав свитера. — Ты и Уилсон.   Кевин замирает с клюшкой на весу. В воздухе повисает напряжение. — Мы в одной команде. Да.   — Тебе 20 Ей — 17 Кевин резко бросает клюшку. Звук гулко разносится по залу. — Но если твои глаза ещё раз так на ней задержатся — я сам тебя прикончу.   — Не прикидывай идиотом. Эндрю выпустил дым колечками. Мэддисон. Ты по ней скучаешь, когда она не на тренировках. Ты поправляешь ее форму дольше, чем остальным. И смотришь, будто она последний глоток воды в пустыне. Тишина. Где-то за стеной Ники чтото кричал, смешиваясь с голосом Нила. — Ей 17, Эндрю. Кевин наконец поднял глаза, в них читалось что-то опасное. — Ага, и через три месяца будет 18.  Эндрю притушил сигарету, склонив голову.Я не слежу за тобой, но если даже я заметил... — Ничего нет. — Врешь. Эндрю встал, подошел ближе. Его голос упал до шепота: Но если будет — убедись, что она точно этого хочет. Потому что если ты ее сломаешь, я тебя прикончу. Кевин не ответил. Только сжал кулаки, но Эндрю уже выходил, бросив через плечо: -Я ничего не сделал. — Но хочешь.Эндрю бросил на лавку конверт. Внутри – билеты на тот самый концерт, о котором Мэдди месяц назад случайно обмолвилась. И перестань врать себе. Я тебя знаю. — И, Кев?  — Что? — Она смотрит на тебя так же. Дверь захлопнулась. Кевин остался один, с мыслями, которые нельзя было никому доверить. Глухой гул толпы за окнами, липкие от пива столы. Ники разливает текилу по рюмкам с кривой ухмылкой. Эндрю отодвигает свою, доставая собственный серебряный фляжку. Мэдди давит дольку лайма в стакан, сок попадает в царапину на костяшках — даже не морщится.*   Ники разваливаясь на стуле, голос нарочито небрежный: — Кстати, наш дэй сегодня опять пялился на тебя, как голодный пес на стейк. Думаю, если бы не твои смертоносные локти, он бы уже...   — Доиграешь фразу — получишь этим льдом в глаз.   — Он хотел сказать, что Дэй украдкой поправлял твою стойку у ворот. Три раза.   Ники фыркает, но под столом его нога резко дергается — Эндрю только что наступил ему на ботинок. Мэдди замечает это. Замечает и то, как Ники вдруг стал intensely интересоваться этикеткой на бутылке.   — Так. Давайте сразу: что вы оба знаете?   Эндрю делает глоток. Ники внезапно оживляется: — Да ничего! Просто... (понижает голос) он вчера разнес раздевалку после того, как Джексон назвал тебя "перегоревшей звездой".   Мэдди замирает. В баре громко включают музыку. Где-то бьют стекло. — Хэммик. Заткнись.   Но слишком поздно — Мэдди уже встает. Ее тень падает на них обоих, узкая и острая, как лезвие. — Если Дэй хочет быть моим рыцарем, пусть сначала научится не прятать глаза, когда я вхожу в комнату.   Она уходит. Ники свистит. Эндрю смотрит ей вслед, потом бросает взгляд на телефон — там только что загорелось уведомление от Кевина: "Где она?". — Ну что,Эндрю ? Ставим на его "героический поступок" или на ее "я сама разберусь"?   Эндрю не отвечает. Просто стирает с фляжки несуществующую пыль. Но уголок его рта дернулся — почти улыбка. Раздевалка после матча. Мэдди с яростью швыряет клюшку в шкафчик — один отскакивает, едва не попадая в Ники. Команда переглядывается. Ники не выдерживает: — Ну так что, Мэдс , вы с Дэем уже... ну... размяли его капитанскую повязку?   Гробовая тишина. Нил резко роняет бутылку с водой. Мэдди медленно поворачивается, её глаза — две узкие щели. — Мне. Семнадцать.   Ники фыркает, но тут же замолкает — её голос звучит как удар топора: — Я ещё даже пиво легально купить не могу, а вы тут про... ЭТО спрашиваете?!   Все замечают, как Кевин у двери резко напрягается. Его рука сжимает дверную ручку так, что металл скрипит. — Но ты же... ты играешь как...   — Как взрослая? Потому что меня заставили. Нил внезапно встаёт между ней и командой. Его голос дрожит: — Хватит.   Тишина. Кевин всё ещё у двери, но его взгляд прикован к шраму, который он раньше видел только на медосмотрах. Эндрю поднимает упавшую бутылку Нила и ставит её на место — слишком громко. — Э... ладно. Значит, ставки на "когда" аннулируются?   Мэдди хватает его за шиворот. Но вместо удара — неожиданно срывающийся голос: — Я не хочу об этом говорить , блять.   Она выбегает, хлопая дверью. Все смотрят на Кевина. Он не двигается, но его лицо — как маска: только по едва дрогнувшей челюсти видно, что он считает секунды, прежде чем пойти за ней.