7.leaving tonight

leaving tonight- the neighborhood  Зависимость — это не только про вещества. Иногда это привычка бежать. Иногда - верить, что ты недостоин помощи. А иногда... иногда это просто долгая дорога домой. И хорошо, если кто-то готов пройти её с тобой. Ночь. Пустая раздевалка "Лисов". Мэдди сидит на скамейке, сжимая виски пальцами. Голоса не замолкают — шепчут, смеются, требуют, чтобы она взяла лезвие из своего рюкзака и перерезала вены.Она трясёт головой, но они становятся только громче — Ты слабая. Никому не нужна. Сделай это. Просто возьми лезвие... Она резко встаёт, роняет бутылку с водой. В этот момент дверь скрипит — в проёме появляется Нил.Он замер, увидев её лицо. Она не плачет, но её глаза — как у загнанного животного. — Мэдди?   Она не отвечает. Её руки дрожат, ногти впились в ладони. Нил видит это. Видит лезвие на полу рядом с её рюкзаком. Видит, как её губы шевелятся, будто она спорит с кем-то невидимым Нил медленно подходит, блокируя выход — Эй. Ты... Ты сейчас здесь?   Мэдди резко поднимает голову. Глаза дикие. Она не узнаёт его первые секунды. Потом голоса отступают — на мгновение. — Убирайся.   Нил не двигается. Он знает этот взгляд. Знает, каково это — когда твой собственный мозг становится врагом. Он осторожно поднимает лезвие, убирает его в карман. — Нет.   Мэдди вздрагивает. Никто не говорил ей "нет". Никто.Но он стоит, ждёт. И вдруг она срывается — хватает его за куртку, прижимает к стене. Её дыхание частое, горячее. — Ты ничего не понимаешь!   Нил не сопротивляется. Его голос тихий, но твёрдый — Понимаю. Они говорят тебе, что ты должна умереть.Но это ложь.   Пауза. Мэдди дрожит. Голоса кричат теперь уже в ярости. Но он продолжает — Они врут. Ты нужна Команде. Мне. Даже этому психу Эндрю.   Мэдди хочет ударить его. Хочет заставить замолчать. Но вместо этого её пальцы разжимаются. Она отступает, садится на пол, сжавшись в комок. Нил опускается рядом. Молчит. Через час, когда голоса стихают,она говорит хрипло — Если расскажешь кому-то...   — Не расскажу.   Они смотрят друг на друга. Без слов.Потом он протягивает ей бутылку воды. Она пьёт. Это начало. Голоса всегда звучали правдивее,чем реальность. Они знали её слабые места, били точно в ребро, в висок, в грудь. Но сегодня — сегодня что-то было иначе. Нил, сидящий на бортике с банкой дешёвого энергетика, выглядел таким же изношенным,как она. И в этом была странная надежда.если он всё ещё жив. Может, и она сможет? Ночь. Раздевалка "Лисов" пуста, только мерцающий свет лампы и тени,которые слишком длинные, чтобы быть настоящими. Мэдди прижалась спиной к шкафчику, но холод металла не заглушает голос в голове — Ты думала, убежишь? Я везде. Даже здесь. Она сжимает виски, но образы врываются без спроса Флэшбек Комната с красными стенами.Кровать с чёрным покрывалом. Ей пятнадцать,она в футболке "Лисов", но ткань порвана у плеча.   - Рико Морияма сидит на краю кровати, поправляет перстень с фамильным гербом. Говорит тихо,будто делится секретом:     — Ты же знаешь, зачем тебя привели. отец не справился. Но ты... ты особенная.*   Его пальцы скользят по её шее, сжимают — не чтобы задушить, а чтобы почувствовать пульс.Он улыбается, когда он учащается.   -Не плачь. Это будет больно только вначале. Она не может** дышать. Не потому, что он душит — потому что стыд заполняет лёгкие, как смола.  Потом боль.Резкая, разрывающая. Рико не торопится.Он наблюдает, как её глаза наполняются слезами, и смеётся — мягко, почти отечески Ей было почти шестнадцать , когда Рико впервые пригласил её в свой кабинет после игры.   — Ты играешь, как одержимая — сказал он, наливая виски. — Но знаешь, чего тебе не хватает? Контроля. Его пальцы провели по её ключице —случайно.Мэдди застыла.   — Расслабься. Я просто показываю, где ты зажимаешься. Он не изнасиловал её тогда.Он сделал хуже — приучил к прикосновениям. ---   Рико не набрасывался сразу. Он действовал пошагово. Случайные касания после тренировок — поправить форму, проверить ушиб.   Комплименты,которые звучали как угрозы:     "Ты бы играла лучше, если бы меньше боялась. Я могу помочь." - «Награды» за хорошую игру — его кабинет, виски, которое щипало горло.   А потом...   — Ты же понимаешь, что обязана мне? — его рука на её бедре. — Без меня ты никто. Просто крикливая девчонка. ---   — Ты слишком дикая — он прижимал её к матрасу, пока она не переставала дёргаться — Надо научиться подчиняться. — Кричишь? Хорошо. Значит, запомнишь.  Он смеялся, когда она кусала губы до крови.   ---   Промывка мозгов После он умывал ее,как ребёнка, и говорил:   — Ты теперь чище. Лучше. Благодари меня. А утром:   — Если расскажешь — все узнает, какая ты грязная. Или хочешь, чтобы кто то другой тоже тебя "поправил"?" ---   Нил сжал кулаки, чувствуя, как напряжение скручивает его плечи. Эндрю стоял в двух шагах, его пустой взгляд буравил Нила насквозь. Прежде чем Миньярд успел озвучить очередную убийственную теорию, Нил резко повернулся к Ваймаку: — Тренер, можно мне переговорить с Эндрю наедине? В вашем кабинете? — Ни в коем случае, — отрезал Ваймак, скрестив руки. — Хотите перегрызть друг другу глотки — делайте это при всех. Пока не разберётесь, никуда не уйдёте. В этот момент дверь распахнулась с такой силой, что стёкла задрожали. Все обернулись. На пороге стояла Мэдди, её грудь тяжело вздымалась, будто она бежала марафон. В глазах — та самая опасная искра, которая обычно предвещала катастрофу. — Мэдди? — осторожно спросил Ваймак. Мэдди проигнорировала его, шагнула вперёд и встала между Нилом и Эндрю, как рефери перед боксёрами. — Хватит, — её голос звучал хрипло. — Ваши разборки мешают команде. Эндрю медленно поднял бровь: — Ты сейчас серьёзно? Нил почувствовал, как его ладони стали влажными. Он видел, как Мэдди сжала кулаки — её ногти впились в кожу так, что выступила кровь. Что-то было не так. Очень не так. Переключившись на немецкий, Нил бросил Эндрю: — Да что с тобой не так? Ники не может ко мне подходить, а ты имеешь право пичкать меня дурью? Оставь меня в покое! Лицо Мэдди исказилось — она поняла язык.Эндрю же усмехнулся и ответил на том же языке: — Как мило. Не знал, что ты полиглот, бегунок. — Объясни, зачем ты ко мне пристаёшь? — Нил чувствовал, как Мэдди напряглась рядом. — Уже объяснял. Кстати, ты так и не ответил. Внезапно Мэдди вклинилась, перейдя на ломанный немецкий: — Genug!  Оба мужчины замолчали, поражённые. Мэдди повернулась к Нилу, её глаза горели: — Он прав. Ты врешь. Всегда врешь. — Затем к Эндрю: — А ты... ты играешь с огнём. Эндрю склонил голову набок, как хищник, учуявший кровь: — Начнём с его родителей? — Они мертвы, — выпалил Нил. В груди сжалось. — Ты их убил? — вопрос прозвучал так же буднично, как "как погода?" Мэдди резко вдохнула. Нил видел, как её зрачки расширились — в них мелькнуло что-то узнаваемое. Страх.  — По себе судишь? — бросил Нил. Эндрю рассмеялся — звук был леденящим: — У меня нет родителей.  Мэдди вдруг схватила Нила за руку — её пальцы дрожали: — Хватит. Оба, хватит. Её неожиданное вмешательство создало странную паузу. Нил воспользовался моментом, чтобы выложить подготовленную легенду о Рико и предательстве отца. Говорил быстро, наблюдая, как Мэдди всё крепче сжимает его запястье, будто пытаясь удержать от падения. Когда он закончил, в комнате повисло молчание. Затем Мэдди неожиданно заговорила, обращаясь к Эндрю: — Он остаётся.  Это не было просьбой.  Эндрю изучающе посмотрел на них обоих, затем пожал плечами: — Оставайся. Ненадолго. Когда Эндрю ушёл, Мэдди резко отпустила Нила. Её дыхание было неровным. — Ты... — начал Нил. — Ни слова, — прошипела она. — Никому. Понял? В её глазах стояла такая первобытная ярость, что Нил просто кивнул. Дверь снова открылась — вошла Дэн с остальной командой. Мэдди мгновенно преобразилась, её лицо снова стало непроницаемым. — Всё в порядке? — спросила Дэн, оглядывая троих. — Идеально, — улыбнулась Мэдди, и только Нил видел, как эта улыбка не дотягивается до глаз Три дня спустя. Поздняя ночь. Общежитие "Лисов" погружено в сон, только в душевой слышен шум воды. Нил сидит на подоконнике в коридоре, курит украдкой — Ваймак запретил, но после разговора с Эндрю ему нужно было хоть как-то успокоить нервы. Из-за угла появляется тень. Он напрягается, но это всего лишь... Мэдди выдергивает сигарету у него изо рта, затягивается, морщится — Гадость.   Она тушит её о подоконник, но не уходит. Стоит рядом, скрестив руки. На ней только спортивные шорты и майка — видно шрамы на плечах. Не от клюшки. Слишком ровные, как от лезвия.  — Не спится?   Мэдди хрипло смеётся. Голос звучит глухо, будто сквозь зубы. — Ты действительно веришь, что это сработает? Твоя сказка про Рико?   Нил замирает. Он не ожидал, что она вернётся к этой теме. Тем более сейчас. — Эндрю купился.   Мэдди резко поворачивается к нему. Её глаза в лунном свете кажутся почти прозрачными. — Эндрю никому не верит. Он ждёт.   Она проводит пальцем по своему запястью — там, где обычно меряют пульс. Но Нил видит: старые шрамы. Поперек вен. — Кевин думает, что сбежал. Эндрю... Эндрю просто перестал чувствовать. А я...   Она замолкает. В коридоре слышен скрип двери — кто-то идёт. Мэдди мгновенно меняется, её лицо снова становится привычно-резким. — Если ещё раз увижу тебя с сигаретами, сама тебя придушу. Понял?   Из темноты выходит сонный Ники, потирая глаза. — Блин, мэд , ну хоть ночью-то дай поспать без угроз...   Мэдди уже уходит. Но на прощание бросает Нилу взгляд. И он понимает: этот разговор не окончен. Монстры из детских кошмаров бледнеют по сравнению с теми, что мы взращиваем в собственной душе. Они не скребутся в дверь по ночам — они живут под кожей, дышат в такт нашему сердцу, шепчут на языке наших самых тёмных мыслей.   Нил знал это лучше многих. Его монстр носил имя отца — "Мясник", оставивший на его душе шрамы куда глубже, чем на теле.   Мэдди сражалась с другим чудовищем — Рико Мориямой, который превратил её силу в слабость, а тело — в поле боя.   Эндрю... Эндрю и вовсе стал своим же монстром, выкорчевав из себя всё, что могло болеть.   Нил проснулся от того, что кто-то методично стучал в его дверь. Цифры на будильнике светились 4:17 утра. Прежде чем он успел подняться, дверь распахнулась - на пороге стояла Мэдди, её лицо в лунном свете выглядело неестественно бледным. "Одевайся," - её голос звучал хрипло, будто она только что кричала. - "Мы идём на корт." "Сейчас? Но тренировка только в..." "Сейчас!" - она резко схватила его за руку. Её пальцы были ледяными и липкими. Когда Нил присмотрелся, он увидел тёмные пятна на её ладони. Кровь. Пустой корт в предрассветных сумерках выглядел зловеще. Мэдди шла впереди, волоча за собой хоккейную сумку. Когда они оказались у центральной площадки, она резко развернулась: "Ты хочешь знать правду о Рико? Вот правда." Она вытряхнула содержимое сумки на лёд. На синюю поверхность с глухим стуком вывалились десятки видеокассет с маркировкой "Тренировки. Конфиденциально". Нил наклонился к одной - дата совпадала с его первым годом в бегах. -"Он снимал всё," - голос Мэдди дрожал. - "Каждую тренировку. Каждую... частную встречу." Нил поднял одну из кассет. На этикетке знакомым почерком было выведено: "М.У. 15 лет. Тест на выносливость". Его желудок сжался в комок. -Почему ты показываешь мне это сейчас? Мэдди вдруг схватила клюшку и с размаху ударила по ближайшей кассете. Пластик разлетелся на осколки. -Потому что скоро мы играем против "Воронов", - её дыхание стало прерывистым. - "А их тренер - дядя Рико.И он..." Она не договорила. Из темноты за бортом раздались аплодисменты. Медленные, насмешливые. Нил резко обернулся. На трибунах, скрестив ноги, сидел Эндрю. В его руке поблёскивал ещё один кассетный плеер. -Опоздала, Мэдд, - его голос звучал почти нежно. - я нашёл это три дня назад. В твоём шкафчике. Мэдди задрожала, как загнанный зверь. Нил не понимал, кто из них сейчас опаснее - Эндрю с его мёртвым взглядом или Мэдди, чьи пальцы судорожно сжимали клюшку. -Что ты сделал? - прошептала она. Эндрю медленно поднялся и начал спускаться к корту.В его движениях была хищная грация. -Я посмотрел, - он сделал паузу, наблюдая, как Мэдди содрогается. - А потом сжёг. Все, кроме одной. Он протянул кассету Нилу: "Хочешь узнать, почему она так защищает тебя?" Трясущимися руками Мэдди роняет стакан воды — стекло разбивается о пол общежития, но ей уже всё равно. Всё её тело горит, каждая клетка кричит о боли, о необходимости принять *ещё одну дозу*, чтобы заглушить этот кошмар.   Она скрючивается на кровати, впиваясь пальцами в матрас.   — Ты же обещала, — из темноты раздаётся голос.   Нил стоит в дверях, его лицо в тени, но Мэдди *чувствует* его взгляд. Она ненавидит эту жалость.   — Закрой... дверь...— выдавливает она сквозь зубы.   Пот льётся по её спине. Галлюцинации уже начинаются — в углу комнаты *он* стоит, Рико, с той же ухмылкой, с тем же шприцем в руке.   —Он не здесь — Нил садится рядом, но не прикасается. Он знает — сейчас любое касание будет болью.   — Ты не понимаешь...— Мэдди сжимает голову руками.   — Понимаю Он достаёт из кармана маленький пакетик. Мэдди замирает, её глаза расширяются — *он что, принёс ей дозу?*   Но Нил развязывает пакет и высыпает содержимое в раковину. **Сахар**.   — Последняя — говорит он. — Как ты просила  Мэдди смотрит, как белые кристаллы растворяются в воде, и её вдруг выворачивает наизнанку.   Она падает на пол, её тело бьётся в конвульсиях, но Нил **не отходит**. Он держит её, даже когда она кричит, даже когда царапает ему лицо.   — Я тебя ненавижу — рычит она, но цепляется за его рубашку, как за спасательный круг.   — Знаю За дверью стоят остальные "Лисы". Ники сжимает аптечку, Кевин бледный, как мел. Даже Эндрю здесь — он молча курит, но не уходит.   Они не бросят её. Даже если она сама уже готова бросить себя.   ---   Зависимость — это не демон, которого можно изгнать. Это тень, которая всегда рядом. Но "Лисы" знают — даже в самой тёмной ночи можно зажечь свет. Хотя бы для одного человека. Мэдди не помнила, как прошла ночь.   Сознание возвращалось обрывками:   — Холодный пол под щекой.   — Кровь на губах (прикусила язык во время припадка).   — Чьи-то руки,которые не давали ей разбить голову о стену.   Она открыла глаза. Над ней склонился Нил — его левая щека была исцарапана, а под глазом зреет синяк. Её работа — Доброе утро, Мэдд — его голос звучал хрипло, будто он не спал всю ночь.   Мэдди резко села — мир поплыл перед глазами.   — Где... — Все живы — Нил кивнул в сторону двери.   За ней слышались голоса. **Ники** спорил с **Кевином** о дозировке успокоительного, **Дэн** ругалась с кем-то по телефону (вероятно, с тренером). Даже **Эндрю** молча сидел в углу, скручивая сигарету.   Мэдди сглотнула. **Они все видели**. Видели её *слабость*.   — Почему вы ещё здесь? — её голос прозвучал резче, чем она хотела.   Нил вздохнул, протягивая ей стакан воды:   — Потому что ты бы сделала то же самое Она хотела закричать. Хотела выгнать их всех. Но вместо этого... **заплакала**.   Впервые за десять лет.   **(Часть 2)**   — **Я не помню, как началось**, — Мэдди сжала кулаки.   Они остались одни. Остальные "Лисы" вышли, оставив их в комнате — *"Поговорите. Мы будем за дверью"*.   — **После Рико... мне было больно. Один врач выписал таблетки. Потом дозу увеличили. Потом...**   Она замолчала.   Нил не давил. Он сидел напротив, слушая.   — **Я думала, контролирую это**, — она засмеялась, но звук получился горьким. — **А потом поняла, что это контролирует *меня***.   Она посмотрела на свои руки — тонкие, с дрожью, которую нельзя остановить.   — **Я пыталась бросить. Но...**   — **Но ломка слишком сильная**, — закончил за неё Нил.   Он *понимал*. Не потому что читал об этом. А потому что **сам бежал от своей боли**.   **(Часть 3)**   Дверь распахнулась. В комнату вошёл **Эндрю**, бросая на кровать чистую футболку и пакет с едой.   — **Ешь**, — бросил он. — **Ты выглядишь как смерть**.   Мэдди хотела огрызнуться, но... **не стала**.   Эндрю задержался у двери:   — **Мы играем против "Медведей" через три дня**.   — **Я не смогу...**   — **Сможешь**, — он посмотрел на неё своими пустыми глазами. — **Или мне придётся тащить тебя на лёд силой**.   Он вышел, хлопнув дверью.   Нил усмехнулся:   — **Его способ сказать "Мы в тебя верим"**.   Мэдди закрыла глаза.   **Они не отворачивались**. Даже когда она *сама* уже отвернулась от себя.   **(Часть 4)**   Следующие два дня были адом.   **День 1:**   — Мэдди рвёт в углу душевой. **Дэн** держит её волосы.   — **Ники** приносит электролиты, бормоча что-то о "похмелье века".   — **Кевин** молча стоит на страже, чтобы никто не увидел.   **День 2:**   — Она бьёт **Нила** по лицу, когда он не даёт ей убежать.   — **Эндрю** приносит лёд и прикладывает к её запястьям (они изодраны в кровь о наручники, которые они использовали, чтобы она не навредила себе).   — **Рене** читает ей вслух какие-то научные статьи, чтобы отвлечь.   Утро. Мэдди дрожит под тремя одеялами. Нил сидит на полу, прислонившись к её кровати. За окном — первые лучи солнца.)*    — **Они давали нам "Крылья"**, — её голос прерывистый. — **Смесь амфетамина и чего-то ещё... Мы должны были играть по 60 минут без отдыха. А потом...**   *(Она закусывает губу. Вспоминает тёмную комнату, где "Вороны" приходили в себя после матчей. Где **Рико** проверял, как действуют новые формулы.)*   — **Потом мы не могли уснуть. И они... находили нам "занятия".**   *(Нил молчит. Но его рука накрывает её — тёплая, живая, **не требующая ничего взамен**.)*  Раздевалка после матча. Мэдди сидит на скамейке, сжимая в руках клюшку так, что пальцы белеют. Она только что забила победный гол, но вместо поздравлений слышит за спиной шёпот:)*   — **"Смотрите, как она на льду извивается. Нарочно, сучка"**   — **"Не зря Рико её любил. Наверное, научил хорошо..."**   *(Её тело — потное, разгорячённое от игры — вдруг становится чужим. Грязным. Она резко встаёт, направляется в душ, но даже там не может смыть с себя эти взгляды. Вода обжигает кожу, но внутри всё равно холодно.)*   ---   ### **1. "Подарок" Рико**   *(Флэшбек. Ей 17. Первый год в "Воронах". Рико ведёт её в свой кабинет после тренировки. На столе — контракт и маленькая коробочка.)*   — **Ты особенная, —** он гладит её по щеке. **— Но знаешь, в чём твоя настоящая ценность?**   *(Его рука скользит ниже. Мэдди замирает. В ушах — звон. В голове — одна мысль: "Не сопротивляйся. Так будет хуже".)*   — **Вот здесь, —** шепчет он. **— Здесь твоя сила. И я научу тебя ею пользоваться.**   *(На следующее утро в её шкафчике лежит новая клюшка. С гравировкой: "Для моей лучшей девочки". Она ломает её пополам. Но Рико только смеётся.)*   ---   ### **2. Метка**   *(Настоящее. Мэдди вытирает зеркало в душевой, но отражение всё равно размытое. Искажённое. Как будто она до сих пор видит себя их глазами — не спортсменку, не капитана, а **это**.)*   — **Ты что, любуешься?** — её голос звучит хрипло.   *(За спиной стоит Нил. Он не смотрит на её тело — его взгляд прикован к шраму на плече. Хоккейному. Настоящему.)*   — **Я думал, тебя интересуют только победы, —** говорит он.   *(Мэдди резко натягивает футболку. Слишком свободную. Слишком мешковатую. Чтобы скрыть **всё**.)*   — **Победы — это единственное, что у меня осталось.**   *(Нил молча берёт её клюшку со скамейки, переворачивает в руках. Подаёт ей рукояткой вперёд — жест доверия. Жест партнёра.)*   — **Тогда давай побеждать.**   Наркотики — это не просто химия. Это **цепь**, которую надевают на тебя, делая вид, что это корона. "Лисы" знают — чтобы освободиться, нужно не сломать замок. **Нужно разбить кузницу.***     Мэдди стояла перед зеркалом в раздевалке "Воронов", её пальцы скользили по шраму на ребре - тонкому, почти изящному, как и все "подарки" Рико. Униформа обтягивала тело слишком откровенно, подчеркивая каждый изгиб, который она ненавидела. Особенно бедра - слишком широкие для хоккеистки, слишком "женственные" по меркам тренера "Воронов". "Ты не просто игрок, Мэддисон, - шептал он ей на ухо во время "медицинских осмотров". - Ты наше секретное оружие." Она сжала кулаки, вспоминая, как после каждой инъекции "Когтя" её заставляли... **Флэшбек:** Комната с зеркальным потолком. Холод металлического стола под обнажённой кожей. Руки, зафиксированные ремнями.  "Смотри, как они тебя хотят, - голос Рико звучал откуда-то сверху. - Но никто не посмеет прикоснуться без моего разрешения. Только я решаю, кому достанется наша звёздочка." Камеры. Всегда камеры. Её тело на экранах в кабинете спонсоров, её стоны - фоном для переговоров. Тело — не валюта. Не оружие. Не доспехи. Оно просто твоё. И если кто-то считает иначе — пусть попробует отобрать. "Лисы" уже приготовили клюшки.* Настоящее. Мэдди резко разбила зеркало локтем. Осколки упали на кафель, отражая её искажённое лицо. "Проблемы, Мэд?" - Нил стоял в дверях, его взгляд скользнул по её фигуре и сразу же поднялся к лицу. Не как те... не как они. "я в порядке." Но когда она двинулась к выходу, он неожиданно преградил путь. Знаешь, почему они выбрали именно тебя?- Нил говорил тихо, но каждое слово било по нервам. Не потому что ты слабая. Потому что ты сильная. И красивая. И это их бесит. Его пальцы коснулись её плеча - не как собственника, не как тренера. Как равного. "Перестань прятаться. Эти шрамы - не позор. Это боевые отметины. Носи их как доспехи." Мэдди резко выдохнула. Впервые за долгое время кто-то видел в ней не тело, не "роковую женщину", не секретное оружие. Просто человека. Сломанного, но живого. -иди к чёрту, Джостен, - буркнула она, но уголок её рта дрогнул. За спиной Нила мелькнула тень - Эндрю наблюдал за ними с привычным безразличием. Но в его глазах что-то промелькнуло... Возможно, понимание. Возможно, даже уважение. Сексуализация - это не про секс. Это про власть. Про то, как превращают твоё тело в валюту, а душу - в товар. Но "Лисы" знают - настоящее оружие не между ног. Оно в сердце. И в клюшке, которая может разбить череп любому, кто посмеет протянуть к тебе руки.* Комната Ники была уютным хаосом — пустые банки энергетиков, разбросанные носки и постеры с полуодетыми девушками на стенах. Мэдди, скрестив ноги на его кровати, скептически оглядывала этот беспорядок.   — Ты вообще убираешься? — спросила она, отодвигая пакет с чипсами, под которым прятался ноутбук.   — Только когда жду гостей — Ники плюхнулся рядом, держа в руках две банки колы и пакет попкорна. — Но ты не гость. Ты моя подруга. Значит, можно в свинарнике. Мэдди фыркнула, но взяла колу. На экране загружался какой-то романтический фильм — Ники настаивал, что это «крутая драма», но по первым кадрам было ясно: дешёвая мелодрама с поцелуями под дождём.   — Ты серьёзно? — Мэдди подняла бровь. — Это твой выбор? — Нууу…— Ники потёр затылок. — Дэн сказала, что если я хочу «понять женщин», то надо смотреть такое. А я хочу. — Понять женщин? — Мэдди чуть не поперхнулась. — И ты начал с меня? — Ну, ты же женщина. Вроде бы. Мэдди запустила в него подушкой.   Фильм идёт. И это пытка. — О, смотри, они сейчас поцелуются!  — Ники тыкал пальцем в экран.   — Да я за пять минут догадалась, что они поцелуются! — Мэдди скривилась. — Она же главная героиня, он — плохой парень с добрым сердцем. Конечно, они будут вместе! -Но как они поцелуются? Вот это важно! Мэдди закатила глаза, но… почему-то продолжила смотреть.   На экране герои бежали друг к другу под ливнем, музыка нарастала, и…   — Блин, ну это же полный бред!— Мэдди скрестила руки. —  Кто вообще целуется под дождём? Это же неудобно, мокро и вообще — простудиться можно!  — Но это же романтика! — Ники развёл руками.   — Романтика — это когда тебе после тяжёлой игры приносят горячий кофе и не ждут, что ты будешь мило улыбаться. Ники задумался.   — То есть… если я тебе принесу кофе, ты меня поцелуешь? Мэдди посмотрела на него так, будто он предложил играть клюшкой без перчаток.   — Если ты принесёшь кофе, я, возможно, не сломаю тебе нос. Ники вздохнул.   — Значит, фильм врун. — Да. — Но всё равно досмотрим? — …Да. И они досмотрели.  — Ну что? — Ники потянулся. — Стал я теперь экспертом по женщинам? Мэдди зевнула.   — Ты стал экспертом по плохим сценариям. — А как надо?— он наклонился ближе, внезапно серьёзный. — Ну, чтобы тебе понравилось? Мэдди замерла.   — Чтобы не надо было притворяться. Ники кивнул, как будто это был самый важный урок в его жизни.   — Значит, никакого дождя? — Никакого дождя. — А если я просто принесу кофе и сяду рядом? Мэдди посмотрела на него, потом на экран, где титры заканчивались под слащавую музыку.   — Может, и не прогоню. Ники ухмыльнулся.   — Значит, фильм хоть чему-то научил.Намекну Кеву как стоит поступить*   Мэдди бросила в него попкорном.   Фильм закончился, но Ники не выключает ноутбук, задумчиво щелкая крышкой банки с колой. Мэдди уже собирается уходить, когда он неожиданно произносит:)*   — Кстати, о Кевине... Мэдди замирает. Рука на дверной ручке сжимается чуть сильнее. — Что о Кевине — её голос звучит резко, но Ники, кажется, не замечает.   Он переваливается на бок, подпирая голову рукой, и смотрит на неё с дурацкой ухмылкой:   — Ну, ты же влюблена в него Тишина. Мэдди ощущает, как по спине бегут мурашки. Не та тема. Не сейчас. Не с Ники. — Ты что, совсем ебнулся? — она делает шаг назад, скрещивая руки.   Но Ники уже раскачивается на кровати, жестикулируя:   — Да ладно, уилсон! Весь общаг знает! Ты же вечно на него пялишься,, потом хлопаешь дверью, потом неделю всех крошишь на стадионе . Мэдди чувствует, как жар поднимается к щекам. Гнев? Стыд? Она и сама не понимает. — Я на него "пялюсь", потому что он играет как раздолбай! Ники вдруг становится серьёзным. Садится, склонившись вперед:   — Окей, забей. Но... если вдруг тебе надо выговориться... Мэдди смотрит на него — этого дурацкого, нелепого Ники, который вдруг стал *видеть* слишком много. — Мне надо, чтобы ты заткнулся. Она хлопает дверью. Но не со всей силы. Потому что где-то в глубине души... это почти трогательно. Почти.