Глава 6

Всю пятницу Кана старательно избегала Тоджи и это выходило с трудом. Кажется он поджидал на каждом шагу. Единственное место, где она могла расслабиться, – женский туалет. Его одновременно довольный и ехидный взгляд выводил ее из себя до дрожи в руках. Каждый раз при виде пластыря на шее в отражении зеркал и стекол она испытывала жгучий стыд. Затем мысленно изводила себя ругательствами. Сёко заметила, что подруга слишком тихая в их обеденный перерыв. Кана, как всегда, отшутилась, чтобы разрядить обстановку, не желая снова обсуждать эту тему. После обеда она почти молилась быстрее прожить этот день и расслабиться в выходные подальше от Тоджи. «Змей искуситель» не хотел отступать так просто и несколько раз нагло ввалился к ней в кабинет, но ее спасало присутствие Идзити. Вечером зашла попрощаться Сёко, вновь подмечая странное поведение подруги. – У тебя целый день такой вид, будто ты кого-то убила! Может хватит изводить себя? Кана пару секунд не отрывала взгляд от монитора, явно желая избежать новых откровений, но затем тяжело вздохнула. – Я не могу принять так просто, что совершила такой тупой поступок! – Кана отодвинулась на стуле от стола и облокотилась на спинку сильнее, принимая почти полулежачее положение. Она закрыла глаза и на лице появилось практически страдальческое выражение. – Ты видела сегодня рожу Тоджи? Светится от самодовольства ярче, чем все фонари на улице! Сёко засмеялась. – Так это, наверное, потому что ему не всё равно. Он тебя хочет так же, как и ты его. – Он хочет всё, что с сиськами и вагиной между ног, – недовольно бросила Кана. Она встала и подошла к окну, разглядывая машины на парковке. – За последний год я впервые вижу его таким довольным. Даже когда он выигрывал заезды, он так не светился. Наверняка у него были разные женщины на протяжении этого года. – Сёко подошла ближе к подруге и толкнула ее плечом. – Просто признай, что ты для него явно не очередная шлюшка. Кана сморщилась и недовольно посмотрела на подругу. Сёко не смогла сдержать смешка. – Я не очередная шлюшка, вот это достижение! – Кана взмахнула руками, выражая свое недовольство. Затем в кабинете повисла тишина. Сёко не спешила её нарушить, она видела, что подруге нужно время, чтобы собраться и озвучить свои мысли. Через несколько десятков секунд молчания Кана наконец-то сказала. – В среду будет годовщина. Год как родители погибли, – она произнесла это намного тише, чем всё остальное ранее. И было слышно, как дрожит голос. Сёко положила руку на ее плечо и слегка сжала. – Хочешь, я приеду к тебе в этот день или ты ко мне? – Хочу, приезжай. Мне... мне надо как-то собраться и разобрать их вещи. Я ведь так и не могу зайти в их комнату дольше, чем на пять минут. – Кана говорила и отрешенно смотря в одну точку, явно погруженная в эмоции. – Тебе помочь с этим? – волнение Сёко звучало слишком явно. – Нет, я должна справиться с этим сама. – Кана посмотрела и на подругу и слегка улыбнулась. – Займусь этим после годовщины. – Хорошо, если понадобиться помощь, то я рядом. – Сёко вновь слегка сжала ее плечо и пошла в сторону выхода из кабинета. – Увидимся в понедельник! – До понедельника! – крикнула ей вслед Кана. Выходные пролетели слишком быстро. В субботу во время уборки в квартире она боролась с собой и проиграла. Вновь зашла в комнату к родителям всего на пару минут. Быстро стерев пыль с полочек и стола, она вылетала оттуда как из комнаты страха. Там всё еще пахло ароматизатором, который любила мама. Очевидно, она успела купить несколько саше и спрятать их в разные углы перед отпуском. Благодаря отсутствию проветривания запах не хотел испаряться. Этот родной аромат пробуждал воспоминания и напоминал, что больше она никогда их не увидит. В голове крутился их последний разговор. Каждый раз это вызывало ощущение, что кто-то втыкает нож в сердце и проворачивает. Мудрость «Время лечит» не работало в ее случае. Или, возможно, для такой потери прошло слишком мало времени? Ей оставалась только стиснуть зубы и жить дальше. К понедельнику ее организм сделал подарок и засос Тоджи почти исчез. Для полной маскировки хватало тонкого слоя тонального крема. Кана наконец-то привыкла к своим длинным волосам, начала первые эксперименты с прическами. Она решила освоить идеальный высокий хвост, который всегда нравился ей на других девушках. Спустя пару десятков попыток с усталостью в руках и вспученной веной на лбу от гнева, она закончила тренировку успешно. Ей показалось, что она готова полностью повторить свой триумф в понедельник. А вот утром перед работой волосы буквально «чувствовали», что ей пора выходить. Словно специально не собирались красиво, образуя в разных местах петли и бугорки. Через десять минут попыток и нескольких приступов гнева хвост все-таки удался. Новый «мягкий» стиль заставил ее отказаться от каблуков. На удивление она начала скучать по ним. Ведь теперь при ходьбе в офисе ее не сопровождало громкое цоканье, это вызывало ощущение потери. Словно где-то осталась привычная частичка ее. Кана продолжала избегать Тоджи и сидела в своем кабинете до последнего, пока время не указало на начало еженедельного утреннего собрания у директора. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Твердой походкой отправилась узнавать, чем ей предстояло заниматься на этой неделе. Так как она пришла в числе последних, удачные места вдали от «главного раздражителя» были заняты и ей пришлось устроиться прямо напротив Тоджи. При виде ее натянутой улыбки он не смог сдержать усмешки, от чего шрам в уголке его губ слегка растянулся. Кана сразу перевела свой взгляд на директора, который даже утром имел идеальный и максимально собранный вид. – Коллеги, у нас прекрасное событие на этой неделе. «D1 Corporation» получили предложение от «Paramount Pictures» о сотрудничестве. Компания сейчас занимается съемками фильма про уличные гонки и дрифт-культуру. Для наиболее яркого представления фильма перед фанатами они хотят снять несколько сцен с настоящими профессиональными гонщиками. Нас выбрали для этого. После слов директора Кана вцепилась в свой рабочий блокнот до побеления пальцев. Дальнейшие слова Нанами могли многое изменить ее в планах на неделю. – Уже завтра утром мы отправляемся в Лос-Анджелес для съемок. Конечно, туда едет Фушигуро как главная звезда, я и Кана, которая поможет мне с документами. Идзити необходимо остаться в офисе, чтобы контролировать работу. – Нанами сделал паузу. – Кана, если у вас есть возражения или проблемы, из-за которых вы не сможете поехать, то можем обсудить после собрания. Кана замерла на секунду, все взгляды в кабинете устремились на нее. Эта поездка совпала с годовщиной смерти родителей, но она не могла отказаться из-за своей сентиментальности. Работа остается работой, никому не нужны ее страдания. – Нет, конечно, у меня нет проблем или возражения. Я поеду. – Быстро протараторила она. Нанами только коротко кивнул в ответ, одним взглядом выражая одобрение ее поступку. – Завтра у нас вылет в десять утра. Перелет будет длиться десять часов. Из-за разницы во времени мы окажемся на месте в четыре утра. Первый день съемок в среду. Мы будем там примерно пять дней, чтобы отснять весь необходимый материал. Идзити контролирует работу офиса. При возникновении срочных вопросов я буду доступен по телефону и в почте. Если других тем для обсуждений нет, то можем расходиться. Сразу после слов директора в кабинете послышался тихий шепот сотрудников. Кто-то завидовал им, кто-то радовался, что командировки удалось избежать. Кана задумчиво покусывала свою нижнюю губу. Идзити, как всегда, начал что-то суетливо уточнять про порядок работы в офисе без директора. Все слушали это уже не так внимательно. Кана погрузилась в свои мысли, рассуждая, что было бы хуже: остаться дома в годовщину смерти родителей или уехать как можно дальше. Там хотя бы не будет никаких напоминаний о них, возможно, так день пройдет проще. Ее главная цель сдержать себя и не разрыдаться перед всеми прямо на съемках. Также Кана получила шанс провести очень много времени рядом с Нанами, не только в рабочей обстановке. Это тоже вызвало кучу мыслей. Она уже представляла себе, как они сидят в ресторане вдвоем с видом на океан. Возможно, там будут места с живой музыкой, шум волн и свежий запах океана. После пары бокалов вина она попросит своего вежливого директора потанцевать с ней под медленную романтичную музыку. Как бы случайно прислоняясь к нему всем телом в каком-нибудь тонком шелковом платье. Вдруг кто-то сжал ее плечо, резко вырывая из мира фантазий, заставляя вздрогнуть. Горячее дыхание опалило щеку. Ей даже не нужно было оборачиваться. Только один человек в офисе мог позволить себе такое поведение с ней. – Твой взгляд полный обожания как у собаки из приюта. Даже мне уже жаль тебя, – шепнул ей на ухо Тоджи. Кана тут же одним движением убрала его руку со своего плеча и отстранилась подальше. Он стоял над ней с его привычным ехидным выражением лица. Злость и раздражение быстро вспыхнули в ней. Желание нанести вред Тоджи и невозможность этого заставляло ее сильнее сжимать блокнот в руках. Она кинула взгляд на Нанами. Он вместе с бухгалтером был увлечен бумагами. Большая часть коллег уже покидало кабинет. Твердо решив держать себя в руках, Кана последовала за ними, стараясь не сталкиваться с Тоджи. Их прошлая стычка закончилась для нее приятно физически, но мучительно морально. Конечно, она хотела снова поддаться этому соблазну, но более здравомыслящая часть сознания не позволяла. В выходные ее посещали мысли о том, как бы изменилось ее поведение, будь на месте Тоджи Нанами. Она вспомнила все моменты, когда ей удавалось оставаться наедине с ним. Все эти мгновения имели ауру вежливой заботы, но никакого огня или страсти. Даже нотка флирта отсутствовала. Пришлось принять жестокую правду. Если командировка их не сблизит, то пора смириться с поражением. Также оставался другой важный вопрос, который появлялся в сознании словно надоедливая муха. Что если ее тело не будет так реагировать на Нанами? Когда и если  он ответит ей взаимностью. Раньше она не пробовала строить отношения с настолько сдержанными мужчинами. Что если она навсегда испорчена токсичными, но яркими отношениями прошлого? В спокойной обстановке с надежным партером начнет скучать и сама все разрушит? Остается два пути. Смириться и терпеть или бросаться с головой в новые мимолетные страсти, которые принесут боль, разочарование. Тоджи шел рядом всю дорогу, не давая ей сбежать и читал ее внутренний монолог по выражению лица. Когда они наконец остались одни в коридоре около дверей ее кабинета, Кана не смогла сдержаться. Ее злость на себя нашла выход. – Что такое, Тоджи, завидуешь? Ведь на тебя так и собака из приюта не посмотрит. Их взгляды встретились, она впервые уловила настоящее раздражение на его лице. Тоджи прижал ее к двери кабинета, наклонился, чтобы ответить. Кана сразу почувствовала уже знакомый аромат его туалетной воды. Нервное напряжение прошлось по всему телу, сбивая ритм сердца и дыхание. Она замерла, они не спускали с друг друга глаз. В этот момент ее впервые посетила мысль о том, какие у него красивые глаза. С этим шрамом в уголках губ и ехидной ухмылкой он был долбанным совершенством. Буквально олицетворяя все ее мечты об идеальном мужчине. Но его характер - это набор составляющих, которых Кана хотела бы избежать. Он выводил ее, провоцировал, оскорблял, а она всё равно не могла контролировать себя, как только Тоджи оказывался рядом. Тоджи профессиональный искуситель от дьявола. – Несколько дней назад ты скулила на моих пальцах и твой взгляд был намного лучше, чем тот, который ты бросаешь на него, – он говорил тихо, и его голос звучал как рычание. – Еще немного, Тоджи, и я подумаю, что ты ревнуешь? – теперь пришло ее время ухмыляться. Он наклонился еще ближе, проведя носом по ее щеке. Кана чувствовала, что снова теряет контроль, и резко отдернула голову назад, ударяясь затылком. Тоджи не смог сдержать ухмылку, понимая, почему она так дергается. – Дракончик, мне кажется или я слышу надежду в этом вопросе? Тебе бы хотелось этого? – его глаза внимательно разглядывали каждую черточку ее лица. Он улыбнулся. – Ответ написан у тебя на лбу. – Странно, что там не написано, как ты меня достал! – она ответила резко и громко, тут же отдернула себя, ведь их могут услышать. – Да, я скулила на твоих пальцах, но каждый гребаный раз перед этим ты меня провоцировал! Ты не можешь пережить мысль, что кто-то выбрал не тебя. Они смотрели друг другу в глаза так пристально, что остальной мир ушел на второй план. Каждый хотел увидеть немые ответы на свои вопросы. – Ты права, я не люблю делиться своими игрушками. Тем более такими интересными, как ты. – Тоджи провел кончиками пальцев по ее щеке, наслаждаясь злым взглядом. – Не ври хотя бы себе. Ты уже давно выбрала не его, иначе бы не позволила мне прикоснуться к тебе. Необходимость провоцировать тебя пропадает с каждым днем. Скоро ты прибежишь сама и не раз. Ее глаза лихорадочно бегали по его лицу, она не желала принимать правду, которую он озвучил. Тоджи отступил назад и расслабленной походкой направился в сторону выхода из офиса. Кана начала приходить в себя, глядя ему вслед. Место удара на затылке пульсировало тупой болью. Она потерла его рукой, пытаясь уменьшить неприятные ощущения. Внутреннее предчувствие подсказывало: поездка в Лос-Анджелес будет не из простых. Кана зашла в свой кабинет, положила блокнот на стол. Она замерла на месте с взглядом в никуда, погрузившись в свои размышления. Насколько прав был Тоджи? Сможет ли она после того, как поддалась страсти с ним, пытаться построить что-то с Нанами? Что подумает Нанами, если узнает про это? Кажется, бесполезная и глупая игра привела к краху все ее старания за прошлые недели. Обвинение и негодование пытались вырваться из внутренних оков ее разума и уничтожить остатки самолюбия и самооценки. Она не хотела принимать сейчас какие-то решения. Поездка все еще оставалась последним рубежом. Если Нанами все же проявит себя, то она расскажет правду сама. Потом примет любое его решение. Ею хорошо усвоен урок «За свои поступки надо отвечать». Кана вдохнула и провела рукой по волосам, портя укладку. В обед Сёко заметила душевные терзания подруги и осторожно уточнила. – Ты так и грызешь себя за тот день? – Сёко отложила вилку, которой набирала пасту и вопросительно посмотрела. Кана замешкалась на несколько мгновений. – Почему у меня такое чувство, что я предала Нанами? Хотя мы просто коллеги друг для друга. Кана подцепила палочками спринг-ролл и отправила его в рот, смешно набив щеки как хомяк. Сёко засмеялась и откинулась на спину стула. – Потому что в твоей голове у вас уже трое детей и счастливые годы брака, – она поймала взгляд Каны, которая дожевывала свой обед. – Прекрати себя морально уничтожать. Да, ты повеселилась с Тоджи. Посмотрим правде в глаза. Ты не первая и не последняя, кто развлекается с ним только на уровне тела. Нанами для тебя пока просто начальник в офисе. Он не сделал ничего, чтобы как-то проявить свой интерес, который у него, несомненно, есть, судя по его мимолетным взглядам на сегодняшнем собрании. Кана удивленно посмотрела не подругу. – Да, ты даже не заметила! – со смехом подметила Сёко. – Надо было меньше переглядываться с Тоджи и фыркать. Кана наконец-то закончила жевать и смогла ответить. – Я не виновата, что он меня так сильно раздражает! Любое его движение – это акт насилия над моими нервными клетками. Невозможно расслабиться даже на секунду - он тут же оказывается рядом и вставляет свои «нужные» комментарии. – Она яростно жестикулировала при рассказе. Сёко громко засмеялась. – Вы просто два подростка в пубертате! Кана недовольно цокнула и посмотрела на подругу таким взглядом, будто пытаясь донести: она ни при чем и виноват только Фушигуро. Остаток дня в офисе пролетел мгновенно. Нанами зашел после обеда и настоял, чтобы она ушла пораньше. Давая ей шанс спокойно собрать вещи в поездку. Кана слегка улыбнулась, наконец-то уголки его губ дрогнули в легком ответе. Ей было приятно от его заботы, хоть и формальной. Но сегодня, вместо того, чтобы использовать шанс пообщаться с директором подольше, Кана зарылась в бумаги, делая вид, что сильно занята. Теперь при виде его у нее появлялось чувство упущенного шанса. Словно кто-то забрался к ней в грудную клетку и царапал внутренности когтями, вызывая панику и желание срочно что-то сделать. Она останавливала это, уверяя себя, что еще ничего не решено. Тоджи просто хочет испортить ее настрой и жизнь своим ядом. Собрать чемодан за пару часов оказалось непростой задачей. Как обычно на недельную командировку требовался весь гардероб. Погода в середине сентября в Лос-Анджелесе не сильно отличалась от Токио. В чемодан отправился небольшой микс из вещей в старом и новом стиле, четыре пары обуви для разных случаев. На сайте с погодой осадки не были указаны и Кана помолилась всем богам, чтобы прогноз оказался верным. Естественно, перед важной поездкой Кана не смогла выспаться полноценно. Она просыпалась каждый час и судорожно проверяла, не проспала ли самолет. В пять утра ей это окончательно надоело и было принято решение прекратить эти пытки. После долгого горячего душа она не торопясь приготовила завтрак и выпила кофе. Спустя два часа вновь проверила наличие всех необходимых вещей и заказала такси до аэропорта. Их перелет будет слишком долгим, поэтому Кана решила отбросить попытки быть красивой для Нанами даже в дороге. Она надела черный топ поверх, любимую серую толстовку с драконом на груди и мягкие свободные джинсы. Пришлось отказаться и от косметики, только увлажняющий крем. Перед выходом из дома она оглядела себя в отражение зеркала. Со светлыми волосами и в толстовке она начала напоминать подростка. Хорошо, что синяки под глазами и отпечаток усталости на лице выдавал истинный возраст. Еще раз оглядев квартиру и все выключатели, она надела свои черные кеды. Кана с трудом вытащила в коридор тяжелый чемодан, кое-как перекидывая его через высокий порог. Дыхание сбилось, она поняла, какой ошибкой было оставить волосы распущенными. Прежде чем закрыть дверь, суетливо схватила с комода в коридоре резинку. Убрала волосы в низкий хвост, поправляя пряди у лица руками. Покатив чемодан к дверцам лифта, она услышала этот знакомый шум пластиковых колес и не смогла сдержать улыбку. Наконец-то сквозь недосып начало проявляться чувство предвкушения от поездки. Таксист ехал неторопливо, может сказывалось утро и его недосып, но Кану такая езда выводила из себя. Чтобы не зацикливаться на этом, она отвлекалась, листая смешные видео на YouTube. Дорога заняла почти час, только в восемь она оказалась перед дверьми аэропорта Нарита. С ее последнего полета прошло больше года. Воспоминания об обстановке этого места померкли. Знакомые запахи, суета и шум вызывали чувство предвкушения от скорой поездки. От недосыпа ее глаза покраснели, а яркий свет усугублял. В висках начали проявляться первые намеки на боль, ее настигала мигрень. Кана остановилась в углу, подальше от толпы, после прохождения досмотра и начала рыться в своей сумочке, чтобы найти таблетки. Как всегда, в нужный момент ничего не проходило как по маслу, ей оставалось стиснуть зубы от злости. Гнев подбирался все ближе. Она рылась в сумке и понимала. Ее выдержки хватит еще на пару мгновений, дальше в порыве ярости все содержимое полетит на пол. Но сегодня судьба сжалилась и таблетки нашлись раньше, чем закончилось терпение. Купив воды из автомата, она быстро запила таблетку и отправилась к стойкам регистрации. Ей повезло, нужная стойка регистрации «H4» оказалась близко к ее местоположению. Через пару минут Кана встала в очередь. Пока цепочка из людей медленно уменьшалась, Кана достала из сумки загранпаспорт и распечатанное разрешение на поездку «ESTA». Очередь двигалась медленно и она не могла больше терпеть раздражающую сухость в глазах, которую дополнительно ухудшал яркий свет. Потерев виски руками, Кана решилась достать свои капли, которые вчера предусмотрительно положила в аптечку чемодана. Она опустилась на корточки и немного расстегнула молнию. Ей хотелось отделаться малой кровью, но рука едва проникала внутрь, а аптечка была слишком пухлая, чтобы пролезть в узкую щелку. Недовольно цокнув, Кана полностью расстегнула и разложила чемодан прямо на полу. Хорошо, что внутри два отдельных отсека на молниях. Было бы максимально неловко искать среди лифчиков и трусов аптечку под любопытные взгляды людей вокруг, которые от скуки разглядывали друг друга. Внезапно ее резко толкнули вперед, так что она еле устояла на корточках. Слегка опираясь ладонью на бортик чемодана, она выровняла свое положение. Резким коротким вздохом она попыталась выразить свое недовольство, чтобы успокоиться. Медленно повернув голову, Кана гневно посмотрела в сторону нарушителя ее границ. Перед ней предстал ее «любимчик» Тоджи, который даже не заметил, что потревожил девушку своим чемоданом. Он держал его за ручку на вытянутой руке от себя и смотрел в телефон, не прерываясь. Подождав пару мгновений, Кана не смогла больше терпеть и выразила свое недовольство. – Фушигуро, ты слепой? – сквозь зубы, но довольно громко уточнила она. Он лениво оторвался от экрана смартфона и заинтересованно посмотрел в сторону источника звука. Увидев ее на корточках перед открытым чемоданом, Тоджи не смог сдержать свою фирменную ухмылку. – Ты что-то сказала, Дракончик? – лениво протянул он. Кана резко встала и подошла к нему ближе, гнев ярко проявлялся в выражении ее лица. – Я спросила тебя. Ты слепой? – вновь сквозь зубы прошипела она. Несколько человек в очереди с интересом наблюдали за их стычкой. Кана видела это и поэтому планировала сдержать себя, чтобы не устроить тут их очередную сцену. – Дракончик, ты расстроилась, что я не сразу тебя заметил? Но в этом наряде ты сама на себя не похожа, словно тебе шестнадцать лет. Он окинул ее образ еще раз, разглядывая более внимательно и явно наслаждаясь ситуацией. В его синих глазах появились уже знакомые ей искорки веселья. Кана сжала зубы сильнее, чтобы не выругаться. Его тяга вызывать у нее негативные эмоции и наслаждаться этим – явно весомый повод для обращения к психологу. Тоджи подметил дракона на ее толстовке, и уголки губ дрогнули почти в улыбке. Кана подошла ближе, врываясь в его личное пространство. Она почувствовала знакомый запах, который навевал самые «жаркие» воспоминания. Он был абсолютно не против их сближения и наклонил голову. Из-за разницы в росте ей приходилось смотреть на него снизу вверх. Они ощущали дыхание друг друга, но каждый реагировал по-своему. Кана упрямо поджала губы и положила свою ладонь поверх его руки, которой он держал ручку чемодана. Приложив усилия, она отодвинула чемодан на несколько десятков сантиметров назад, подальше от нее. – Я расстроилась, что ты тут, Тоджи, – недовольно бросила она и вернулась к своему раскрытому чемодану, продолжая поиски капель. – Тебе еще весь полет расстраиваться, – как бы между делом буркнул Тоджи. Кана достала аптечку и продолжала рыться. Его слова не сразу воспроизвели нужный эффект, но потом ее брови сдвинулись и она растеряно на него посмотрела. – В каком смысле? – ее взгляд выдавал замешательство. – Я знаю, что тебе не вызвали отдельный самолет. К сожалению, – последнее она добавила чуть тише. Тоджи снова уткнулся в телефон, но даже так она видела его самодовольное выражение лица. Через несколько секунд до нее начал доходить истинный смысл его фразы. – Ты что, купил мне место рядом?! – ее глаза бегали по его лицу, пытаясь увидеть ответ раньше, чем он скажет. – Но я видела билеты, мы с Нанами летим в эконом-классе, а ты в бизнесе. Его ухмылка стала только шире. – Я договорился, чтобы мы все летели в бизнесе. Кана бросила аптечку обратно в чемодан и снова поднялась с корточек, уперев руки в боки. Вся ее поза выдавала недовольство и напряжение. Правда, это напряжение было не только от гнева, но и от кое-чего более интересного. – Твоя забота тронула мое сердце, – ехидничала она. – Надеюсь, я сижу у окна рядом с Нанами? Тоджи забавляла ее реакция, он лениво размял шею и зевнул, специально растягивая время. Ее дыхание становилось все более частым и рванным от нетерпения. – Ты сидишь у окна, Дракончик. – Он снова расслабленно огляделся вокруг, наслаждаясь ее нервозом. – Рядом со мной. Кана что-то недовольно буркнула себе под нос, явно проклятия в его сторону. Ее руки сжались в кулаки. Она снова перевела фокус внимания на аптечку, стараясь отдалиться от него и новой информации, чтобы не накинуться и побить прямо тут. Достав наконец-то капли для глаз, она крепко сжала бутылек в своих руках, пытаясь выместить на нем свой гнев. Эта поездка будет для нее тяжелой.