Твои глаза.

Дневник Су Прошла неделя с того сумасшедшего ночного побега. Всё это время мы с Сухёком переписывались — почти каждый день, почти без остановки. Честно? Я уже могу с уверенностью сказать, что влюбилась в него. Кто бы мог подумать… Я же считала его типичным альфа-самцом, который ходит, будто весь мир ему должен. А оказалось — он сложнее, глубже и, чёрт возьми, интереснее, чем я думала. Очередной понедельник. Сегодня в школу нас везёт Сухёк, поэтому, открывая дверь, я даже не удивляюсь, увидев его. — Доброе утро, моя Белоснежка, — с лёгкой ухмылкой говорит он, и… я реально таю. Белоснежка. Как он вообще до такого додумался? — Это тебе, — и протягивает букет. Лилии. Свежие, вкусно пахнущие. — Вау… это очень мило. Спасибо тебе большое, — я на автомате приподнимаюсь и целую его в щёку. Стоп… Что я вообще делаю? Газ в пол, тормоз в отпуске. — Я быстро поставлю их в воду, и мы сможем ехать, — буркнула, стараясь скрыть смущение, и скрылась в квартире. Уже в машине: — Приветик, принцесса Су, — с улыбкой тянет Ханыль с заднего сиденья. На удивление бодрый с утра. — Привет, Ханыль, — я улыбаюсь в ответ, поправляя волосы. — Ты прикинь, твой “принц” с утра гуглил, какие цветы ты любишь. Ещё и мою маму спрашивал. Кажется, наш волк потерял клыки. Уже не охотник, а романтик. — Так, всё, заткнись, — отрезает Сухёк и отворачивается к окну, пряча лёгкое покраснение на щеках. О боже. Сухёк смущается. И он чертовски милый, когда делает это. В школу мы приехали чуть раньше, чем обычно. Сухёк припарковался у ворот, и пока я с Ханылем выбиралась из машины, он выскочил и открыл мне дверь, как в каком-нибудь дорамном клипе. Ну всё, он явно что-то задумал. Или просто решил добить меня своим обаянием окончательно. — Миледи, ваша школа, — сказал с едва заметным поклоном. — Если ты ещё раз так сделаешь, мне придётся жениться на тебе, — фыркнула я, проходя мимо. И зачем я это сказала? Он рассмеялся, и чёрт, этот звук был самым приятным за всё утро. Мы с Ханылем пошли внутрь, а Сухёк остался у машины — у него работа. Он провожал меня взглядом, и я это чувствовала всем телом. Даже не оглядываясь, знала: он смотрит. А я иду и улыбаюсь как дурочка. На первой перемене я сидела у окна, уткнувшись в тетрадь, но думала не о математике. — Земля вызывает принцессу, — Ханыль ткнул меня ручкой в бок. — Ты вся сияешь. Прямо как в дораме, где главная героиня влюбилась. — Прекрати, — прошипела я, пытаясь скрыть улыбку. — Просто хорошее утро, ясно? — Ага, “просто”. Сухёк тебя так смотрел, будто уже ментально вас в ЗАГС записал. — Ты бесишь. — Я знаю, и ты меня обожаешь, — самодовольно ответил он и пошёл за ланчем. Я осталась у окна и всё-таки достала телефон. Сообщение от него уже ждало: parksu: “Ты сегодня особенно красивая. И нет, это не лилии виноваты. Это ты.” Я закусила губу и долго смотрела на экран, прежде чем ответить: suueny: “Ты слишком милый для бармена, не находишь?” Он не ответил сразу. Но когда ответ пришёл, я еле сдержалась от смеха. parksu: “А ты слишком красивая для обычной школы. Побегаем после уроков?” Побегаем. Он снова зовёт меня на свою байкерскую романтику. И, кажется, мне это начинает нравиться. Школа закончилась быстрее, чем обычно. Вроде те же шесть уроков, но я почти ничего не запомнила. Всё потому, что мысли были не на доске, а у него. У Сухёка. Он обещал “побегать” — и я с самого утра знала, что это значит: байк, ветер в волосах и этот его фирменный, немного хищный, но добрый взгляд. У ворот он уже ждал. Прислонившись к байку, в черной кожанке, он выглядел как вырезанный из глянцевого журнала. Только не идеальный, а живой. Теплый. Мой. — Ты, кажется, обещал побегать, — сказала я, подходя ближе, поправляя волосы. — Я вообще-то надеялся, что ты забудешь. А то вдруг устанешь, принцесса. — Он подмигнул. — Но раз уж ты настаиваешь… Он протянул мне шлем, я села за него, обняв крепко за талию. Уже через минуту мы мчались сквозь город. Улицы сливались в одно пятно, и всё, что имело значение — это тепло его спины и ветер, шумящий в ушах. Мы приехали на небольшую смотровую площадку. Город внизу пульсировал огнями, как будто дышал. — Красиво, — сказала я, глядя на огни. — И тихо. — Ты тоже красивая. Особенно, когда вот так смотришь, — сказал он, вставая рядом. Я повернулась, чтобы что-то съязвить, но он уже смотрел на меня с такой серьёзностью, что все слова исчезли. — Я не особо хорош в романтике, Су. — Он сделал шаг ближе. — Но за последние недели я понял, что не хочу, чтобы ты просто “была где-то рядом”. Я хочу, чтобы ты была со мной. — Это… признание? — Я попыталась сохранить иронию, но голос предательски дрогнул. — Это не признание. Это предложение, — сказал он, взяв мою руку. — Давай встречаться. Без игр. Просто я и ты. Я смотрела на него, на его теплые пальцы, на глаза, в которых было столько искренности… и вдруг поняла — да, я готова. — Только если ты пообещаешь всегда приносить мне лилии. — Я ухмыльнулась. — Сделка. А ты пообещай, что всегда будешь называть меня “чушпаном”. Я рассмеялась, а он осторожно наклонился ко мне. Поцелуй был не резким, не диким — мягким, глубоким и очень настоящим. Вот она — весна. И начало чего-то большего. 2021-04-14 Последние дни были похожи на тёплый весенний сон. Мы теперь вместе. Это звучит немного дико даже для меня самой, но… приятно дико. Сухёк — мой парень. Мой. Кто бы мог подумать. Он всё такой же — спокойный, уверенный, с этой своей слегка ленивой улыбкой, от которой внутри будто всё плавится. Только теперь он чаще рядом. Чаще касается моей руки. Чаще смотрит так, будто я единственная, кого он вообще видит. А ещё он начал фотографировать меня. Нет, не так. Он начал постоянно фотографировать меня. Причём, делает это украдкой — когда я смеюсь, когда читаю, когда засыпаю у него на плече, когда ем лапшу и чихаю от перца. — Ты серьёзно? — смеюсь, увидев, как он прячет телефон за камерой, думая, что я не замечу. — Опять? — Я просто документирую жизнь своей девушки, — отвечает он с самым наглым видом. — На случай, если забудешь, какая ты красивая. — Ты безбожно влюблён, Пак Сухёк. — Безбожно, — легко соглашается он и щёлкает ещё одно фото, на котором я, конечно же, закатываю глаза. Но я улыбаюсь. Потому что быть его — приятно. Потому что он любит даже мои самые странные выражения лица. Потому что он рядом. Вот так теперь проходили наши будни: Среда. Мы сидим у него в комнате. Я делаю домашку, он разбирает фото на ноуте. В наушниках у него — джаз, у меня — попса. — Сухёк, у тебя есть синоним к слову «исчезнуть»? — Я исчезаю, когда ты злишься. Подойдёт? — Нет, но спасибо за предупреждение. Он смеётся и кидает в меня подушкой. Четверг. — Почему ты каждый раз кладёшь мне жвачку в рюкзак? — Чтобы ты не кусалась, когда нервничаешь. — Это забота или пассивная агрессия? — Это любовь, глупышка. Пятница. Мы валяемся на полу, смотрим старый дораму. — У тебя же фотосессия завтра, — напоминаю. — Ага, но если я завтра не проснусь, знай: это потому, что ты слишком удобно обнимаешься. — Не сваливай на меня свою лень, фотограф. Суббота. Он снимает меня на плёночную камеру. На улице — солнце, я в его толстовке. — Смотри сюда… теперь не смотри… теперь рассмейся. — У тебя фетиш на мои эмоции? — У меня фетиш на тебя, целиком. Воскресенье. Он приносит мне завтрак в постель — блинчики и апельсиновый сок. — Мой завтрак или ты? — спрашивает он, заглядывая в глаза. — Сначала блинчики, потом ты. — Разумно.