Глава 3. Театр укажет путь

      Утро понедельника тянулось вязко, как густая патока. За окном сквозь запотевшее стекло едва пробивались лучи холодного апрельского солнца, и туман лёгкой вуалью окутал всё вокруг. В сером кабинете с жужжащими мониторами и запахом дешёвого кофе, который попивали её коллеги, Ева едва заставляла себя переводить очередную техническую инструкцию. Поток документов тянулся бесконечно, и всё это казалось таким же тусклым, как пасмурный день. Её взгляд скользил по строкам, но они сливались и расплывались перед глазами. Часы на стене тикали равномерно, не давая ей забыться. Ева пыталась сосредоточиться, но голова была тяжела от недостатка сна и монотонности. Каждое слово на экране становилось всё более трудным для восприятия.       Какой бы ни казалась работа в офисе, ей хотелось чего-то большего. Она не знала, откуда именно пришло это ощущение, но оно яростно вырывалось наружу. Верницкая откинулась на спинку кресла, позволив себе короткую паузу для того, чтобы привести мысли в порядок. Вся атмосфера в кабинете казалась бесконечно далёкой и теперь нежеланной.       Звонок стационарного телефона прервал внутренний монолог. Аппарат пискнул так громко, что Ева вздрогнула. Пульс участился, предчувствуя что-то неладное. Она схватила трубку и поднесла к уху.       — Верницкая, зайдите ко мне. — Голос начальницы прозвучал коротко и не терпел возражений.       Ева поправила волосы, быстро сохранила документ и направилась на пятый этаж. Грудь неприятно сдавило: уж слишком строго прозвучал тон Оксаны Анатольевны.       Начальница сидела на своём кресле, не отрываясь от документов, словно не замечала её появления. Она сухо кивнула в сторону кресла напротив.       — Заходи, — произнесла Жукова, чуть поднимая голову, — есть новости.       Она по-прежнему смотрела на бумаги, но её голос был несколько мягче, чем во время звонка. Ожидание в воздухе стало невероятно тяжёлым.       Ева села, не сводя с неё взгляда.       — Миссис Эдвардс связалась со мной ещё в субботу вечером, — продолжила Жукова, не переставая писать. — Ей понравилось, как ты проявила себя, и она настоятельно попросила, чтобы ты отправилась с ними в тур в качестве переводчика. Через два дня вылет в Москву. После этого тебя ждёт поездка в Екатеринбург, Казань, Новосибирск, Хабаровск и Владивосток. Не переживай, это оплачиваемая командировка. Билеты высылаю на твою почту, распечатаешь.       У Евы внутри всё перевернулось, и она на секунду даже забыла, как дышать.       Чужие города, малознакомые люди в лице труппы британцев. Она представила себя посреди этой суеты: гостиницы, перелёты, спектакли в театре, разговоры, где она единственная посредница между двумя языками. От этого становилось тревожно.       — Я… в командировку? — она тихо переспросила.       — Ты, — подтвердила Оксана Анатольевна, и в уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка. — От тебя требуется только профессионализм и дисциплина.       Верницкая кивнула, стараясь держать себя в руках, хотя внутри уже бурлило волнение.       — Спасибо, Оксана Анатольевна, за оказанное доверие! Это большая честь для меня.       Дверь кабинета начальницы закрылась за её спиной мягким щелчком, и коридор снова встретил своей холодной пустотой. Шаги отдавались гулко, будто здание знало о её волнении и решило подчеркнуть его.       Ева вернулась в свой кабинет. Села за стол и уставилась на сохранённый документ на экране. Она положила ладони на стол, пытаясь справиться с дрожью.       Внутри всё перемешалось. Ева представила аэропорты, очереди на посадку… Всё это чужое, и она будет там одна среди иностранцев, которых едва знает. От этого становилось не по себе. И всё же… мысль о том, что Алан будет рядом, действовала как успокоительное. Его фигура в калейдоскопе незнакомых лиц выделялась отчётливо своей добротой и уверенностью. Его спокойный взгляд, бархатный голос и доброжелательность, с которой он отнёсся к ней.       Да, всё это будет непросто. Но присутствие мистера Рикмана вселяло надежду, что всё пройдёт спокойно и в этой суете она не потеряется.       Ева чуть откинулась на спинку кресла, закрыла глаза.       Память тут же оживила субботний вечер: влажный воздух у выхода из ресторана, бархатный голос Алана и мимолётное прикосновение его руки. Она ясно вспомнила, как пальцы едва коснулись её подбородка, когда он поднёс к губам сигарету. Жест был коротким и наверняка случайным. Но тепло его прикосновения до сих пор будто отозвалось где-то под кожей.       Ева поймала себя на том, что прижимала ладонь к лицу. В груди поднялось тревожное чувство.       «Что же это было? Обыкновенная помощь в борьбе с курением? Или…».       Она тут же сама себя одёрнула.       «Глупости. Это же британское воспитание, менталитет. Вдобавок, Алан старше меня. Он просто был добр ко мне. Не больше».       Да, ей придётся отправиться в другие города с малознакомыми людьми. Еву успокаивало осознание ценности такого шанса, несмотря на большой груз ответственности. И теперь, когда она думала о будущем, на губах сама собой появилась лёгкая улыбка.

***

      Следующие два дня пролетели почти незаметно. Вечерами Ева перебирала одежду, аккуратно складывая её в чемодан: строгие блузки для работы, удобные платья и тёплую куртку (на всякий случай).       Чем ближе был вылет, тем сильнее она замечала, что привычная рутина исчезала. Обычные заботы в виде ежедневной дороги в офис и однообразных документов постепенно уходили на задний план. Теперь они казались чужими и ненужными, как старые вещи, забытые в глубине шкафа.       Перед Евой раскрывалась новая глава. Её жизнь, до этого тихая и предсказуемая, начинала звучать по-другому.       Утро среды началось быстро. Чемодан был собран ещё вечером, и теперь оставалось лишь закрыть дверь квартиры и поймать такси.       Машина проезжала сквозь сонные, полупустые улицы Петербурга. Лёгкий туман висел над асфальтом, а редкие прохожие спешили по делам.       Когда впереди показалось здание аэропорта, Ева несколько раз быстро моргнула, сбрасывая остатки сонливости. Такси затормозило. Она расплатилась и вышла из автомобиля, покатив за собой чемодан. Ева вошла в аэропорт и подошла к указанному месту. Она на мгновение остановилась, оглядываясь в поисках знакомых.       Британскую труппу невозможно было не заметить. Несколько актёров в лёгких пальто оживлённо переговаривались на своём языке, смеясь и размахивая руками. Чуть поодаль стояла сосредоточенная Каролина и держала толстую папку в руках.       Ещё дальше, будто немного в стороне от общей суеты, она увидела Алана Рикмана. В руках он держал кожаную сумку и излучал спокойствие. Для него перелёты явно были привычным делом. Алан слушал кого-то из коллег, чуть наклонив голову, но когда Ева вошла в зал, его взгляд скользнул по толпе и на мгновение задержался на девушке.       — Мисс Верницкая! — Каролина заметила её и сразу подошла. — Доброе утро! Радостно видеть вас вовремя. Надеюсь, удалось выспаться перед дорогой?       — Доброе утро, — ответила Ева, крепче сжав ручку чемодана. — Честно говоря, сон был беспокойным.       Миссис Эдвардс улыбнулась по-британски сдержанно с молчаливой поддержкой во взгляде.       — Это нормально. Турне всегда начинается с волнения, даже у тех, кто летает не первый раз. Главное помнить, зачем мы здесь. Ваша работа очень важна для труппы, и они это понимают.       В этот момент к ним уверенным, но неспешным шагом подошёл Алан Рикман.       — Доброе утро, мисс Верницкая, — произнёс он, чуть склонив голову. — Рад снова видеть вас с нами.       — Доброе. Взаимно, мистер Рикман, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Для меня честь сопровождать вашу команду.       — Тогда будем надеяться, что дорога окажется легче, чем спектакли. Турне может быть утомительным, но всегда приносит ощущение новизны. — В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.       Он отошёл к коллегам, оставив после себя ощущение спокойствия, которое, как ни странно, действовало сильнее любых слов поддержки.       Самолёт оказался небольшим Аэробусом с двумя рядами кресел по три места. Еве досталось место у иллюминатора. Рядом села одна из актрис темноволосая девушка по имени Моника, приветливо улыбнувшаяся ей на английский манер. По другую сторону прохода сидел молодой актёр с книгой в руках, и уже через несколько минут между ними завязался оживлённый разговор.       Полёт из Санкт-Петербурга в Москву длился всего полтора часа, но для Евы это время растянулось дольше. За окном облака складывались в серебристые горы. Моника спросила Еву о России, о театральной публике, и та с улыбкой объясняла особенности. Это отвлекало от волнения и делало дорогу лёгкой. Капитан объявил о начале снижения, и самолёт мягко нырнул в облака.       Москва встретила их резким порывом ветра и низким свинцовым небом. На стекле иллюминатора заскользили капли дождя. Выйдя из терминала, Ева вдохнула влажный воздух столицы: шум машин, крики таксистов, спешка мегаполиса. Всё было непривычным. Труппа собралась у выхода. Каролина сверила список и повела всех к заказанному автобусу.       Дорога до гостиницы заняла около часа: за окнами мелькали серые здания, огни рекламных щитов, пробки на широких магистралях. Внутри салона кто-то дремал, кто-то обсуждал предстоящий вечер, а Ева сидела у окна, внимательно вглядываясь в незнакомый город. Автобус привёз их в отель, находящийся в центре Москвы. Высокие потолки, тяжёлые люстры, и ковры на лестницах придавали обстановке торжественный вид. Заселение прошло под чётким контролем Каролины: Еве выделили отдельный номер, как и ей самой, и Алану. Остальные актёры распределились по трое человек в комнате. Коридор ожил голосами и шумом чемоданов. Ева поднялась на свой этаж и, открыв дверь, вошла в номер. Просторная комната с высоким окном, мягкой кроватью и письменным столом показалась ей почти роскошью после квартиры и офиса. Она поставила чемодан у стены и на мгновение прислонилась к двери спиной, впервые за весь день позволяя себе вдохнуть глубже.       «Неужели всё происходит наяву?».