Глава 2. Джентльмен из Англии

      Суббота.       Стрелки настенных часов указывали на обеденное время. Ева медленно потянулась в постели, всё же решившись открыть глаза. Несколько секунд она лежала, глядя в потолок, и пыталась разложить в голове всё, что ждёт её этим днём. В груди ощущалась тяжесть и напряжение, похожее на дрожь, которую ощущаешь перед экзаменом или первым публичным выступлением.       За окном Петербург по-прежнему лениво дышал апрельской сыростью. Коварный и цепкий ветер гулял между домов и пробирался под одежду прохожих, заставляя их сутулиться и торопиться. Небо было свинцовым как внутренняя сторона старой ложки. Комната была наполовину освещена этим рассеянным и серым светом. Он ложился на всё одинаково: на подоконник, на складки одеяла, на щиколотки, выглядывающие из-под него.       Ева скинула с себя одеяло и босыми ступнями коснулась холодного линолеума. Контрастный душ, как и всегда, помог взбодриться. Она стояла под струями воды, позволяя ледяным каплям стекать по позвоночнику, смывая остатки сна. Потом по телу пошла горячая вода, согревая кожу. В теле ощущалось одновременно приятное и болезненное покалывание.       После душа она укуталась в махровый халат, села на край кровати с чашкой латте без сахара и открыла ноутбук. Вчера после работы она скачала материалы, присланные Оксаной Анатольевной: сценарий пьесы Шекспира «Антоний и Клеопатра», краткое описание сцен и имена действующих актёров. Верницкая уже была ознакомлена с содержимым письма, сейчас же просто освежала память: пролистала текст, подчёркивая для себя сложные фразы и слова, которые могли бы вызвать затруднение в устном переводе. Девушка сделала для себя важные пометки в блокноте, который вскоре оказался сумочке.       Взглянув на время, Ева стала собираться. Перед зеркалом она уложила волосы и надела строгое чёрное платье, которое подчеркивало все её преимущества. Получился изящный и строгий образ.       Стоило выйти из подъезда, как ветер без промедления ударил в лицо. Воздух был плотным и пронизывающим, как тонкий слой холодной влаги, проникающий сквозь рукава и под воротник. Подол пальто затрепетал, волосы последовали тому же примеру, а на коже выступила мелкая дрожь.       До Александринского театра Ева добиралась на метро с пересадкой. Несмотря на выходной, вагоны были полными: кто-то ехал на рынок, кто-то на учёбу. Погруженная в своих мыслях Ева стояла, держась за поручень. В наушниках играла песня «Frühling in Paris» из нового альбома «Liebe ist für alle da» от любимой группы «Rammstein» — она помогала обрести сосредоточенность и настроиться на спокойствие.              Когда Верницкая вышла на нужной станции и поднялась по эскалатору, её вновь окутал городской шум. Возле театра толпились туристы, мимо пронеслась экскурсия, а на углу мужчина в тёмной куртке играл на гитаре. Здание театра возвышалось, как старинный королевский замок. Она на мгновение задержала шаг, вдохнув влажный воздух и глядя на фасад.       «Всё будет хорошо. Я справлюсь».       Всё вокруг выглядело так, словно время здесь текло медленнее. Просторный коридор с гулким эхом встретил Еву. Навстречу ей вышла хрупкая девушка. Её русые волосы были аккуратно убраны в хвост. На красном кардигане закреплён бейдж с надписью «Администратор Анастасия».       — Вы Ева Эдуардовна? — обратилась к ней администраторша.       — Да, всё верно.       — Пожалуйста, пройдёмте за мной. — Девушка повернулась и быстро зашагала вперёд.       Ева шла следом, ощущая, как сердце начинало биться чуть быстрее. Всё внутри сжалось в предвкушении, как перед входом в другую реальность. И, действительно, мир для неё будто изменился, стоило им свернуть за угол.       — Вот здесь у нас техническая комната. Вам сюда, — проговорила Анастасия и толкнула дверь с табличкой «Служебное помещение».       Комната на первый взгляд показалась небольшой, с низким потолком, металлическими стеллажами вдоль стен и старым деревянным столом у окна. Но если пройти дальше, то дальше можно заметить как потолок расширялся. Вдали находилась гримёрка, раздевалка и сам выход на сцену. Здесь всё дышало театром: бежевые ширмы, реквизит, аккуратно сложенные костюмы на вешалках.       Воздух был насыщен пылью, древесиной и запахом старых костюмов. Здесь уже хлопотали несколько членов труппы, ассистенты, бегал осветитель. В углу сидела костюмерша с иглой в руках, поправляя манжеты костюма. Двое мужчин у стены обсуждали свет: один жестикулировал, другой вяло кивал, поглядывая на часы. Кто-то из актёров стоял возле ростового зеркала и, держа в руках сценарий, прогонял свою речь. А кто-то общался между собой, изредка посмеиваясь. Ева сняла и повесила своё пальто на вешалку.       За спиной раздался поставленный женский голос с британским акцентом.       — Мисс Верницкая?       Она обернулась. Перед ней стояла высокая женщина лет пятидесяти, с идеальной осанкой, собранными в пучок светлыми волосами и строгим лицом. Её бежевый костюм-двойка сидел на ней безупречно, словно сошёл с модных страниц делового лондонского журнала.       — Здравствуйте. Да, это я, — ответила она на английском, стараясь говорить чётко.       — Добрый день. Меня зовут Каролина Эдвардс, координатор тура. Мы благодарны, что вы смогли присоединиться к нам.       — Взаимно. Спасибо, что пригласили. Театр всегда выигрывает работе в сером офисе.       Женщина не обратила внимание на иронию и продолжила:       — Скоро подтянется ещё один человек. Репетиция начнётся через несколько минут. Вы нам можете понадобиться в любой момент для коммуникации с местными работниками. Так что далеко не отходите.       — Хорошо, миссис Эдвардс.       Каролина отошла в сторону и обратилась к одному из членов труппы. Ева осталась стоять у стены, стараясь никому не мешать. Она бегло оглядела окружающих, зафиксировав в памяти, кто где и чем занят. Вдруг кто-то обратится к ней в ближайшие минуты. В груди разливалось пылающее волнение, проникая в каждую жилку.       — Добрый день. — Из-за входной двери зазвучал тёплый, бархатистый голос.       В помещении появился высокий мужчина. Он шёл легко, с чуть замедленной походкой, подобно человеку, привыкшему двигаться в ритме собственных мыслей. Его движения были плавными, словно он парил над комнатой. Тёмно-серая водолазка плотно облегала плечи и подтянутую грудь. Незнакомец нёс свое пальто на локтевом сгибе, а кисть свободной руки была спрятана в кармане песочных брюк. Каролина появилась мгновенно, как призванная этим манящим голосом.       — Алан, здравствуйте. Вы как раз вовремя. Я должна вас познакомить с одним человеком, — произнесла координатор и подозвала к себе переводчицу.       Он вытащил правую руку из кармана и запустил пальцы в волосы, поправляя. Они были мягкие, чуть волнистые, с живым тёмно-пшеничным оттенком. В висках проявлялась лёгкая седина, что намекало о приблизительном возрасте мужчины. Его изучающий взгляд невинно скользнул по девушке, которая приблизилась к ним.       — Познакомьтесь, это Ева Верницкая. Наша переводчица. Сегодня она наш проводник к сердцам зрителей, — представила координатор. — Мисс, это Алан Рикман. Он исполнит роль Марка Антония.       Высокий лоб и чёткая линия скул придавали облику аристократичную собранность. Но когда он улыбался, теплота разбавляла образ. Она обратила внимание на его красивый нос с заметной горбинкой. Ева и Алан учтиво склонили головы перед друг другом.       — Хотя мне не стоило представлять мистера Рикмана. Вы наверняка его знали.       — Никак нет, миссис Эдвардс, — смутилась девушка.       Каролина не прокомментировала это и перевела свой взгляд на мужчину в ожидании его реакции. В зелёных глазах с тёплым янтарным отливом промелькнуло удивление. Оглядев переводчицу, Алан приподнял левую бровь и улыбнулся. В уголках его глаз собрались мелкие морщинки.       Нет, для него это не было ударом по самолюбию. Напротив, он испытал некоторое облегчение.       — Рад знакомству, мисс Верницкая. — Его бархатный голос вновь коснулся воздуха. — Приходилось ли вам раньше работать в театре?       — Нет, но судьба дала мне шанс вырваться из привычной рутины.       Тем временем миссис Эдвардс отвлеклась на другие дела, оставив их наедине. Досюда доходили голоса, шаги и суетливое шуршание. Алан склонил голову набок, и в его взгляде появился неподдельный интерес.       — А как проходят ваши дни?       — Я работаю в офисе. Занимаюсь переводами разного рода технических инструкций. В общем, никакой прозы.       — Не думали уйти в театр? Мне кажется, у вас подходящий типаж и хорошая дикция.       Ева чуть прикусила нижнюю губу, возможно, из-за смущения или от удовольствия его высказывания. От актёра приятно пахло древесным парфюмом с верхними нотками цитруса. Она внимательнее посмотрела на мистера Рикмана. Мужчина стоял с лёгкой сутулостью. Он не смотрел на неё так пристально, но его добрый взгляд согревал ей душу. Девушка не задумывалась, почему с ним так спокойно.       — Нам пора, — негромко сказала координатор, снова появившись рядом. — Мистер Рикман, — обратилась она к актёру, — переодевайтесь и присоединяйтесь к репетиции.       Повесив пальто на вешалку, Алан отправился в раздевалку. Миссис Эдвардс посмотрела на переводчицу и произнесла:       — И вы, мисс, тоже поприсутствуете. Уверена, может понадобиться ваша помощь.       Зал театра поглотил Еву своим прекрасным антуражем и атмосферой. Она стояла в проходе между вторым и третьим рядом, прижимая к груди блокнот с пометками. На сцене, освещённой резким светом софитов, Алан Рикман читал монолог своего героя. Его низкий и бархатистый голос заполнял пространство, будто физическая субстанция. Ева чувствовала его вибрацию где-то под рёбрами.       — Мисс переводчик! — прошептал кто-то сзади. К ней подбежал ассистент, задыхаясь. — Русские осветители не поняли, нужна особая декорация в одной из сцен. Объясните им, пожалуйста.       Девушка кивнула и переместилась за кулисы, где группа техников в засаленных комбинезонах спорила между собой.       — Господа, вы не так поняли, — начала она, чувствуя, как голос дрожит от адреналина. — Нужен красный фильтр на фонарь и дым. Чтобы создать ощущение надвигающейся гибели.       — Совсем не понимают? — раздался голос за её спиной. Алан стоял в двух шагах, поправляя манжет. В свете рабочей лампы его глаза казались светлее.       — Да. Именно. — Ева сглотнула.       — Мужики, пожалуйста, — попросил их актёр на ломаном русском, — сделать хорошо.       Он кивнул им и исчез так же бесшумно, как появился. Но этого мимолётного участия хватило, чтобы осветители закивали, зашевелились и сделали то, что от них требовалось. Ева удивленно похлопала ресницами, не ожидав такого приёма.       К вечеру, когда началось выступление, театр наполнился до отказа. Ева слово за словом переводила пьесу из-за кулис. Из её уст вырывался не просто текст, предложения витали и передавали всё, что пыталась донести труппа до Питерского зрителя.       Декорации, костюмы и игра актёров завораживали. Алан в доспехах превратился в другого человека. В образе Марка Антония он был особенно хорош. Его походка стала тяжелее, голос приобрёл металлические нотки. В завершении, когда актёры склонились перед зрителем, держась за руки, занавес опустился под гром оваций.       За кулисами царила праздничная суета: труппа веселилась, оживленно беседовала и шутила, а технический персонал спешил убрать декорации.       — Мисс Верницкая, — обратилась к ней Каролина, — благодарю вас за сегодняшнюю работу. Вы позволили Шекспиру говорить через ваши уста. Обычно переводчики стараются что-то улучшать. Но вы передали всё, что хотел великий Уильям.       — Рада стараться, миссис Эдвардс.       — Труппа сейчас собирается отужинать в ресторане на Невском. Присоединяйтесь.       — Спасибо большое за приглашение. Хорошо, я буду с вами, вдруг и там понадобится переводчик. Труппа же не будет молча тыкать пальцем в меню, — рассмеялась Ева.       — Отлично. Трансфер прибудет через пятнадцать минут. Собирайтесь.

***

      Ресторан встретил их мягким светом хрустальных люстр, отражённым в тёмных деревянных панелях стен. Столы, накрытые белоснежными скатертями, утопали в полумраке, а за высокими стульями с бархатной обивкой уже рассаживались актёры.       Британцы занимали два стола. За одним сидела половина актёров и пара ассистентов, а за вторым остальная часть игравших, с ними сидели Ева и координатор. Переводчица расположилась между миссис Эдвардс и женщиной, сыгравшей Клеопатру. Напротив них сидел Алан Рикман. Его пальцы лениво обхватили ножку бокала с красным вином, а взгляд, скользнув по залу, на мгновение задержался на Еве.       — Мисс Верницкая, — начал он, слегка наклоняясь вперёд. — Вы сегодня не просто переводили Шекспира, а возродили его дух. Я рад, что мы поработали в такой обстановке. — Рикман перевёл взгляд на своих коллег. — Давайте поднимем наши бокалы за прекрасную леди! Без неё у нас бы ничего не получилось!       Свинцовая хрусталь зазвенела, разбавляя голоса. Вино заиграло рубиновыми бликами. Ева пригубила свой бокал, чувствуя, как тёплая сладость разливалась по горлу. Кто-то из актёров начал рассказывать давнюю историю о провале на сцене.       — А у вас бывали такие моменты? — вдруг поинтересовался Алан, обращаясь к Еве. — Когда всё идёт не по плану, а вы оборачиваете всё в свою пользу, и выходит лучше, чем можно было ожидать?       — Однажды я выступала на конференции, и сломался микрофон. Мне пришлось кричать в зале на сотню человек, — усмехнулась она. — После этого случая мне выписали премию на работе.       — Вы очень находчивы, — прокомментировала одна из актрис.       Через некоторое время весь этот шум стал давить на виски. Ева почувствовала, как в груди заструилось знакомое напряжение, будто под кожей зашевелились мелкие иголки.       «Слишком много эмоций за этот день. Сейчас бы сигарету».       Она неосознанно сжала салфетку в кулаке, пока пальцы дрожали.       — Извините, — пробормотала Ева, отодвигая стул.       Каролина, только что смеявшаяся над чьей-то шуткой, повернула голову:       — Всё в порядке?       — Да, просто хочу немного подышать.       Она почти выбежала на улицу, жадно вдыхая прохладный ветер. Петербург встретил её спокойствием. К позднему вечеру погода стала более доброжелательной. Ева встала под уличным фонарем, отдающим свет на влажный асфальт. Дрожащие руки сами достали пачку из кармана пальто, которое она накинула на выходе из здания. Некоторое время девушка просто рассматривала её, проводя пальцем по поверхности. Мелкие пупырышки, сделанные для дизайна, приятно соприкасались с кожей подушечки большого пальца.       Верницкая открыла пачку и поднесла к носу, вдыхая запах забивки, который заполнял пространство вместе с сигаретами. Сладковато-терпкий и такой манящий запах ударил в ноздри.       Табаком эту дрянь нельзя назвать, увы.       Вспоминая, что дала обещание себе и коллеге, внутри тела прошла волна. Тело не хотело помнить об этом. Лёгкие судорожно сжимались, требуя дыма, а на языке стоял призрачный вкус никотина, который так хотелось посмаковать ещё раз.       Пальцы дрожали, когда она с усилием запихнула пачку обратно в карман пальто. Выбросить её окончательно пока не могла. Эта маленькая коробочка стала своеобразным талисманом, последним рубежом между ней и срывом. Взгляд автоматически опустился на собственные лакированные чёрные сапоги. И в тот же миг Ева заметила тень, медленно приближающуюся по влажному тротуару. Янтарный свет фонаря выхватил из темноты знакомый силуэт.       — Прохладно сегодня. — За её спиной раздался бархатный голос. — Мисс, вы вся дрожите. Не замерзли?       Алан осторожно дотронулся до её плеча и внимательно посмотрел в карие глаза. Лёгкое прикосновение заставило её вздрогнуть. Подняв глаза, она встретилась взглядом с актёром. Его зелёные глаза в этот момент казались почти золотистыми в отблесках уличного света. В них читалось осознание происходящего.       — Вот оно что… — протянул Алан, догадываясь. — Я узнаю это выражение лица. Понял ещё в ресторане. Вы бросаете курить?       — Как… Как вы узнали?       — Раньше сам курил… Не раз были попытки прекратить. И наконец, в восемьдесят девятом году я смог расстаться с этой привычкой. Это было настоящим испытанием и стало триумфом моей силы воли. Хотите совет, мисс Верницкая?       — Да, с удовольствием, сэр.       Алан улыбнулся и вежливо попросил, протягивая руку:       — Можно мне пачку?       Ева вытащила пачку сигарет из кармана и протянула Рикману, с интересом наблюдая, что будет дальше. Он медленно достал одну сигарету и на мгновение задержал её у носа, втягивая знакомый терпкий аромат, а затем с едва слышным щелчком разломил пополам.       — Позволите? — Голос звучал мягко, но в то же время требовательно.       Ева кивнула, завороженно наблюдая, как он подносил половинку к её губам. Бумага оказалась на языке, а костяшка его тёплой руки соприкоснулась с её подбородком. Она почувствовала, как по щекам разливался лёгкий румянец.       — Теперь жуйте, — проинструктировал мужчина.       С сомнением помедлив, Ева всё-таки осмелилась. Но сжав челюсти всего пару раз, она сразу выплюнула горькую массу. Алан тихо рассмеялся.       — Так и знал, что вы сплюнете. Попробуйте ещё раз, но пожуйте хотя бы пятнадцать секунд. — Он вновь положил ей в рот половинку и проследил, чтобы девушка не избавилась от неё сразу.       На этот раз Ева проявила настойчивость, заставляя себя продолжать. Она прожевала даже дольше, чем было сказано. Вкус был отвратительным: горьким, едким и совершенно не таким, каким запомнился в процессе курения. Через тридцать две секунды (она мысленно вела отсчёт) оставшаяся половинка полетела в урну.       — Видите?       Рикман улыбнулся и достал сухую салфетку из маленькой упаковки, которую вынул из кармана пальто. Ева с благодарностью вытерла рот и тут же отправила туда мятную жвачку.       — Ваш мозг уже не обманешь. Он знает правду, что это просто ядовитые опилки в бумажке.       Алан бережно закрыл пачку и вернул её обладательнице.       — Теперь у вас есть секретное оружие, — продолжил он с тёплыми нотками иронии. — В следующий раз, когда руки сами потянутся за сигаретой, вспомните этот вкус. Не тот, что так привычен и любимым, а настоящий.       — Спасибо, мистер Рикман. Это очень дельный совет. — В ответ на благодарность мужчина всего лишь улыбнулся.       Внезапно тяжёлая капля упала на тыльную сторону её ладони, затем ещё одна. Тёмное небо, до этого лишь изредка гремевшее, наконец разверзлось настоящим ливнем. Дождь застучал по тротуару, поторапливая их укрыться.       — Кажется, небеса решили поставить точку в нашем эксперименте, — пошутил он, подняв воротник пальто.       Они почти синхронно повернулись к ресторану. Алан на шаг опередил её, и Ева невольно отметила, как естественно выглядела джентльменская привычка придерживать дверь. Его жилистая рука с видными суставами обхватила металлическую ручку.       — Прошу Вас, мисс Верницкая. — Он слегка склонил голову, и свет из зала выхватил из темноты седые пряди у висков.       Ева переступила порог, и тёплый воздух обволок её, как уютное одеяло. В этот момент она заметила, что дрожь в руках прекратилась. Актёр последовал за ней. Дверь мягко закрылась за ними, оставив непогоду снаружи. В ресторане их встретили возгласы. Кто-то даже успел пошутить о их «романтическом побеге», но Каролина Эдвардс жестко пресекла эти шутки. Ева слегка улыбнулась, обвела взглядом стол, вернулась на своё место. Рядом всё тот же бокал красного полусладкого и недоеденный тирамису. Она украдкой взглянула на Алана, когда тот снова сел напротив её. В его слегка прищуренных глазах она прочитала молчаливую поддержку.