Мосты

В окне отражались уже привычные лучи ночного города. Шум дорогих автомобилей, неоновые вывески эксклюзивных ресторанов. Всё это уже давно приелось Рану Хайтани, впилось в его кости и ходит за ним по пятам, постепенно окутывая в этот мир. Уже много лет он находился в нем, без возможности выйти. Единственной разницей оказался только легкий цветочный шлейф, постепенно перебивавший привычную вишневую дымку. Айна Ханаоки совсем не умела быть под стать Хайтани. Она умела чувствовать, сопереживать, заботиться. Умела бояться, ощущать тревогу и морщиться при виде крови. Айна не терпела этого мира. Не терпела его мира, и это было её главное отличие от Арисы. Кавасаки была своей. Была той, кто понимал его внутренний мир, умел читать по глазам и без слов уходить. Когда Ханаоки трусливо проходилась по коридорам к логову убийц, Ариса была одной из них. Когда Айна была той, кто останавливал его от нажатия на курок, Кавасаки была той, кто сделает это быстрее него. Это понимание и контроль душили. Стискивали руки на шее, перекрывая воздух. Хайтани хотел другого. Ран хотел играть в игру, где победителем будет только он. Задавать свои правила, изменять их и подстраивать под себя. Ощущать, как жертва пытается убежать, скрыться и спрятаться. Именно это он нашёл в Айне. То, что давно хотел попробовать, ощутить и, возможно, понять. Хоть и знал, что это невозможно. В воздухе летал привычный запах табака. Он преследовал его постоянно. Даже сейчас, когда рядом с окном, обопершись на подоконник, стояла не Ариса, а Айна, перенявшая его вредные привычки. Пытаясь совладать со стрессом, она сильно стискивала фильтр, немного подрагивая рукой. Взгляд её был устремлён на людей, что в откровенных нарядах расхаживали по улицам. Её лицо поморщилось от понимания, чем они занимаются, ещё хуже стало от осознания, что она теперь такая же. — Когда же всё пошло не так, — проговорила она себе под нос, прикуривая в очередной раз. Ханаоки всегда совала нос не в свои дела. Если раньше это ей и сходило с рук, то после встречи с Хайтани она оказалась в самом худшем своём кошмаре. Ей было тошно рядом с ним, она его ненавидела. Он отобрал у неё всё, что можно: время, пространство, жизнь. Она больше не принадлежала сама себе. Теперь она являлась полностью и безоговорочно собственностью Рана Хайтани. Везде и постоянно за ней следили. За каждым её шагом тщательно наблюдали и оценивали. По телу пробегали мурашки от осознания, что даже сейчас она может быть под чьим-то прицелом. Под её прицелом. Самым худшим, казалось, было то, что она к этому начинает привыкать. — У тебя руки дрожат, — послышался томный голос сзади неё. Айна рефлекторно обернулась в то же мгновение, встретившись с лицом Рана. Тот, никак не отреагировав, перевёл взгляд на недокуренную сигарету. Пробегаясь пальцами по руке девушки, он прикрыл её ладонь своей, аккуратно забирая дозу никотина в свои пальцы и поднося её к губам. Ханаоки осталась стоять на месте, наблюдая, как он выдыхает дым вверх. Карие глаза пробежались по его лицу. Она его ненавидела, до побелевших костяшек и скрипа зубов, но с каждым взглядом в лиловые глаза что-то невозвратно менялось. Ощущалось странным биением сердца, узлом в горле, невозможностью пошевелиться. Это было чем-то невероятным, из ряда вон выходящим. Тем, что никак не могло с ней произойти. Этого не должно быть, этого не должно существовать. Из потока мыслей её вывел пристальный взгляд, сосредоточившийся на ней, и невольно выгнутая бровь. — Неважно, — мимолётом бросила она и развернулась опять к окну. Начав бегать глазами Айна попыталась найти что-то, за что могла бы зацепиться взглядом. Сосредоточиться не удавалось, когда мягкие губы прикасались к её плечу. Хотелось вырваться, хотелось закричать и оттолкнуть его прочь. Ханаоки прикусила губу и огляделась. Она была в его квартире, в его комнате, в его руках. Сделает хоть одно лишнее движение — и лишится жизни. — Мне здесь не нравится, зачем ты меня сюда привозишь? — взглотнув, спросила девушка. Горячее дыхание опалило её шею. — Не нравится? куплю новую квартиру, — прошептал он, устремив взгляд туда, куда и она. — Дело не в этом. — В чём тогда? Ханаоки повернула голову в его сторону, опуская взгляд в пол. Ран проследил за её выражением лица, легко прикоснувшись к её щеке пальцами. — Ты совсем не понимаешь, чего хочешь, — проговорил Хайтани. — Но я знаю. — Нет, ты не знаешь, — резко отрезала Айна. Ран лишь мимолётно улыбнулся тому, как она пыталась себя отстоять. Он положил руку на её талию, переворачивая её к себе и притягивая поближе так, что почти касался её губ. Ханаоки ощутила, как подоконник нещадно впивается в её спину, но не сдвинулась с места, упрямо смотря прямо на него. — Это всё зашло уже слишком далеко. Я не буду твоей игрушкой, как Кавасаки. Айна подумала, что она спятила, когда послышался тихий смех, больше похожий на насмешку. Она непонимающе всматривалась в парня, пытаясь найти ответы раньше, чем он сможет их от неё спрятать. — Кавасаки не моя игрушка, милая, — тихо ответил тот, заправляя её волосы за ухо. — Лучше бы тебе вообще не сталкиваться с ней. — С того момента, как ты меня привёл в Бонтен, я уже у неё на прицеле. — Она узнала о тебе намного раньше. Хайтани говорил ровно, она не смела сомневаться в его словах. Они были убедительнее любых доказательств. Возможно, это был эффект страха, который она ощутила, заметив проблеск жестокости в его взгляде. — Кого я должна в этом винить? — приподняв голову, спросила Ханаоки. — Разве это сейчас важно? Хайтани приблизился настолько, что Айна уже не могла отвернуться. Горячее касание пробежалось по её талии, аккуратно задирая одежду вверх. Ран коснулся губами щеки, на что Ханаоки невольно прикрыла глаза. Второй рукой он нежно, немного стиснув, прикоснулся к её шее, проводя пальцем по скуле. Оторвавшись всего на секунду от её лица, он заглянул глубоко в её зрачки. Всего секунды ему хватило, чтобы впиться в её губы мёртвой хваткой, ни на минуту не отпуская из своих рук.

***

Сквозь тусклый свет лампы были видны летающие пылинки. На углах, казалось, ползали, забирая с собой добычу, пауки, а стены, покрытые плесенью, издавали медленный яд. Кавасаки стояла ровно. Её совсем не волновал частый кашель своей жертвы, которая в лучшем случае проживёт ещё несколько дней. Лицо её было холодным, бесстрастным, почти каменным, что противоречило ужасающей гримасе парня. Его ногти были выдраны, несколько костей сломаны. На лице виднелись красные следы ножа, вдоль и поперёк. Кожа была пропалена. Около разместившихся на ногах шрамов виднелись и укусы мелких грызунов. Вид его был до невозможности жалким и потрёпанным. Этого следовало ожидать после нескольких часов пыток с Риндо Хайтани. Кавасаки легко улыбнулась своим мыслям, предвкушая ещё несколько минут хорошей игры, пока его душа окончательно не покинет тело. — Начнём с начала, — Ариса покрутила в руках пистолет. — Откуда вы получали информацию о Бонтене? Жертва молчала. Раны от вырванных зубов всё ещё кровоточили, а взгляд был устремлён куда-то далеко. Кавасаки осталась стоять на месте, на этот раз подняв пистолет, направив прямо в его голову. Спустя несколько минут не последовало никакой реакции. Девушка хмыкнула про себя, не отрывая взгляда. — Ты можешь прикидываться мёртвым, делать вид, что не дышишь и не реагируешь. Но тебя настолько заморили голодом, что сквозь кожу видно, как пульсируют вены. Жертва продолжала молчать. Мужчина не хотел сдаваться до самой смерти, безжалостно храня молчание. — Так вот, какие искусные лжецы ошиваются на окраинах, — проговорила Ариса, тяжело вздохнув. — У меня есть одна знакомая оттуда, работала раньше в захудалом баре. Обыкновенная девочка-брюнетка, но стерва ещё та. Ариса прищурила глаза. Всего одна эмоция, одно движение зрачков, один почти незаметный вдох после нескольких минут допроса. — Оказывается, не все вы такие верные своей банде, — проговорила Кавасаки, подняв уголки губ. — Ведь она уже давно как делит кровать с одним из наших рядов. Всего одно движение. — Или она не из вашей шайки? Тогда что вы за группировка, которую обвела обыкновенная девчонка. Всего один признак жизни. — Айна была очень рада сдать вас с потрохами, чтобы раздвинуть ноги перед Хайтани. Вы ведь несколько месяцев собирали ту каплю информации о них? Послышался скрип зубов. Затем, Кавасаки выстрелила. Пуля пришлась в ногу, почти проходя её насквозь. Мужчина отчаянно закричал, пытаясь унять боль от нового ранения. Сжимая кулаки до впившихся ногтей, он бил ими по полу, пытаясь отвлечь одну боль на другую. — Шлюха, — прошипел он между стонами боли. — Я её убью, задушу эту суку и кину собакам. Ариса убрала пистолет за спину. Вернув себе холодное лицо, она медленно подошла к жертве. Опустившись на колено, она рывком обернула его лицо к себе, больно сжимая. — Ты уже вряд ли сможешь, но вот я могу. Мужчина посмотрел ей в глаза. Пускай её лицо и было непроницаемым, но глаза — в них читалось оно. Безумие. Оно желало мести, желало мучений, долгих пыток и трупного запаха. Оно хотело вырваться наружу, наконец-то выйти на свободу и взять верх над чувствами. Обрести крылья и стать сильнее, поглотить и контролировать, иметь власть над ней. Он увидел в зелёных глазах то, что Ариса все годы подавляла. Пыталась игнорировать и не воспринимать всерьёз. Он увидел жажду крови. Мужчину это не испугало. Казалось, он знал, что скоро умрёт. Перед глазами пронеслись те несколько его близких товарищей, которые с самого детства были ему ближе семьи. Которые, как и он, были выкинуты на окраины без возможности вернуться назад. Все они уже мертвы из-за неё. Из-за Айны Ханаоки. — Что ты хочешь взамен? — спросил он, уже чувствуя, как в глазах постепенно начинает темнеть. — Скажи мне, — проговорила она почти шёпотом. — Кто за вами стоит? Мужчина ощутил сильную слабость, не имея больше сил держать себя руками, и рухнул на пол, отчаянно пытаясь держаться в сознании. — Ми… Его глаза закатились, а тело окончательно разлеглось на полу. Пульс уже не бился, а дыхание безвозвратно исчезло. Ариса медленно встала. Достав пистолет, которым раньше прострелила ему ногу, и направила его на лицо. Без лишних слов она несколько раз нажала на курок. Кровь брызнула на стену рядом. От того, что раньше могли опознать, больше ничего не осталось, превращаясь в кровавое месиво. Кавасаки тяжело вздохнула, поворачиваясь к выходу. Уходя, она оставила за собой подтверждение выполненой работы.

***

Кавасаки аккуратно поддевала перчатки, снимая их и бросая на стол, где перед этим положила одолженный у Какуче пистолет. Разминая кисти, она рассмотрелась на другие модели в его коллекции. Дробовики, автоматы, снайперские винтовки, карманные пистолеты. Несколько видов холодного оружия: ножи, кинжалы, катаны. Если долго смотреть, разбегались глаза. — Ещё что-то нужно? — проговорил грубый голос Какуче. — Пользуешься всем? — поинтересовалась Ариса. — Я — нет, только теми, к которым привык. — Интересно, — протянула она. — Наверное, сюда часто приходит Риндо. Он случаем не брал отсюда что-то наподобие кинжала? Такое, чем можно было бы разрезать кожу на лице. — Тебе зачем? Хитто подозрительно всмотрелся в лицо Кавасаки, надеясь, что оно может дать какие-то скрытые ответы, которые девушка никогда бы не проговорила вслух. — Да так. Он знает толк в оружии, хотела для себя что-то символическое купить. — Он заходит сюда без приглашения, — всё ещё с долей подозрения ответил Какуче. — Если он и брал какой-то, то я об этом не знаю, спроси у него. Ариса потянулась над столом, чтобы взять оружие, лежащее на самом дальнем краю. Повертев его в руках и рассмотрев поближе, она направила его перед собой, попадая прямо в сердце Какуче. — Знаешь, меня давно интересовал один вопрос, — начала девушка, улыбнувшись, когда заметила, что Хитто даже не дрогнул. — Почему ты тогда закрыл собой Курокаву? — Тебя всю жизнь кидали от одного лидера к другому. Ты может и умеешь читать людей, их следующие шаги и слабые места, но не следовать за ними. — Почему ты решил, что я не могу быть преданной? — Ты не можешь быть преданной даже самой себе, — поставил он перед фактом. — Смогла бы пожертвовать собой ради Манджиро? — Конечно. — Врёшь, — отрезал Какуче. — Ты бы этого не сделала. — А ты тот, кто знает всё на свете? — спокойно продолжала Ариса. — Не одна ты можешь видеть истинное нутро людей. Кавасаки проследила за тем, как медленно он приближался. Его движения были тяжёлыми, но уверенными. Всего мгновения ему хватило, чтобы выбить пистолет из рук и перехватить запястья, заключая в тяжёлую хватку. Ариса не сопротивлялась, лишь немного поморщилась от ощутимой и ноющей боли. — Ты мне не доверяешь? — приподняв голову, спросила девушка. — Я никому не доверяю, — ответил Какуче, подходя поближе. — Но тебе — особенно. — Ты меня боишься? Девушка приподняла бровь, смотря на Хитто с вызовом. Тот же оставался холодным, невозмутимым. Рука на её запястьях сжалась ещё сильнее, потом точно останутся синяки. Какуче поднял раньше выбитый из её рук пистолет. — Кто ты такая, чтобы я тебя боялся? Он приставил пистолет к её виску. Секунды тянулись минутами, а сердце начало бешено биться. Кавасаки ждала этого. Она не вырывалась из хватки, не пыталась переубедить или остановить. Пристальный взгляд не отрывался от него. — Давай же, — спустя полминуты проговорила Кавасаки. — Стреляй. Какуче медлил, наверное ожидая, что она всё же начнёт сопротивляться, но этого не случалось. Холодный металл ближе прижался к виску. Рука крепче вцепилась в рукоятку, готовясь нажать на курок. И снова раздался выстрел. Казалось, рядом всё так же падает дождь. Всё её тело перестало болеть, а шум исчез. Как и тогда, ничего не изменилось. Ариса открыла глаза. Какуче стоял перед ней, только на этот раз повернутый к двери. Его челюсть была сильно сжата, как и кулаки на спущенных вниз руках. — Как интересно, — проговорил стоящий у двери силуэт. Кавасаки проследила взглядом к дверному косяку, об который, опершись и спрятав пистолет за спиной, стоял Харучиё. Его тело было расслабленным, почти падающим, поэтому девушка перевела взгляд на его глаза. Расширенные зрачки. — Оставишь нас двоих? — спросил Сейшу у Арисы, не отрываясь от Какуче. Девушка вернула взгляд на откинутый в сторону пистолет с прогнутым посередине металлом от пришедшей пули. Рядом с ним лежала аккуратно прикреплённая к столу винтовка. И вправду, ничего не изменилось. Не дожидаясь, пока терпение Харучиё иссякнет, она направилась к выходу, проходя мимо мужчины. Тот перехватил её руку, заставляя остановиться. Приблизившись ближе к уху, он прошептал: — С тобой потом поговорим. Откинув её руку, он остался стоять на месте. Ариса же быстро скрылась из виду, оставляя их двоих за «личным разговором».

***

Повернув ключами два раза, двери квартиры наконец-то открылись. Девушка прошла внутрь, попутно снимая с себя верхнюю одежду. От количества скуренных сигарет она уже давно должна была подохнуть, но этого никак не случалось. Вместо этого с каждым разом никотина не хватало всё больше. Ломка была нестерпимой. Кавасаки начала проверять все карманы, рассматривать гостиную и проверять все шуфляды шкафчиков. Ранее оставленной дома пачки нигде не было. Кавасаки прошла к своей комнате, рассматривая все полки. Ничего так и не найдя, она отправилась на кухню. Подходя поближе к стенной перегородке, она заметила слабый свет барных ламп. Затаив дыхание, Ариса начала подкрадываться всё ближе и ближе. На столе стоял стакан крепкого алкоголя, рядом с ним открытая бутылка. Чья-то рука потянулась к нему, притягивая к себе. Девушка подняла взгляд на мужчину, сидящего к ней спиной. Рука инстинктивно потянулась к пистолету, забыв, что она минуту назад его выкинула на диван вместе с курткой. Подтянув к себе ногу, она вытянула спрятанный внутри кинжал, который, пользуясь замешательством, позаимствовала у Хитто. Спустя секунду этот кинжал уже находился на уровне шеи Рана Хайтани. Тот, как ни в чём не бывало, продолжил пить. — В гости без приглашения не ходят, — проговорила Ариса у него за спиной. — Мне оно не нужно, — ответил Хайтани, поставив стакан на столешницу. — Раньше я приглашения не спрашивал. — Ты весь пропитан её запахом, хватило же смелости прийти сюда. Ран легко поднял руку, прикасаясь к её ладони, что держала кинжал. Её руки дрожали, а сердце сильно билось, отдавая каждым ударом в голову. Оторвавшись от ладони, он вытянул из кармана пачку сигарет, передавая её девушке. — Ты такие не куришь, — холодно ответила ему Ариса. — Это её? Хайтани ничего не ответил. Он знал, как нужно действовать рядом с ней. Знал, на что нужно нажать, чтобы она поддалась искушению. Что надо сказать, чтобы она начала верить каждому его слову. Он умел манипулировать ею. Именно поэтому он зажёг одну из двадцати штук в пачке. Прислоняя к губам, сделал затяжку, затем выдыхая её в воздух. Кавасаки держалась из последних сил. Её крутило, дурманило и бросало в жар. Ей нужен был никотин, нужен был до беспамятства, до самой последней здравой мысли. Она не сдержалась. Захотев вырвать из его рук сигарету, она была поймана с поличным. Хайтани зажал её руку. Сделав очередную затяжку, он рывком притянул её к себе. Прикасаясь к её обкусанным сухим губам, он выпустил в них дым. На секунду Кавасаки забыла обо всём. Казалось, что не хватало ей вовсе не злосчастного никотина, а его. Не хватало того, как он нежно держал её за предплечья, нежно поглаживая, пока она утопала в его поцелуях. Ран Хайтани был зависимостью, которую она никогда не смогла бы побороть. Если уже и начнёт, то уже никогда не сможет остановиться. Он как яд проникал в каждые клетки её тела, тёк по венам, перемешиваясь с её кровью, и заставлял медленно умирать. Ариса была не против. Оторвавшись от поцелуя, она посмотрела в его глаза, смотрящие на неё пристально, так, как ни на кого больше. Взяв её ладонь, он поднёс её к своим губам. — Даже годы заточения не смогут выбить из меня то желание, которое я испытываю к тебе. Кавасаки смотрела на него сверху вниз, совсем не собираясь верить его лживым словам, но сладким, будто мёд. — Мне стоит посадить тебя на цепь? — почти шёпотом спросила Ариса. — Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, куколка. Я полностью в твоей власти. В голове девушки появилась мысль. Жгучая, обжигающая и нуждающаяся в ответе. Ариса провела кончиками пальцев по его щеке и, поддев лицо, приподняла его вверх, поближе к ней. Вдруг ей стало до невозможности смешно. Она не знала, чему этому было причиной — возможно, предвкушению уже известного ей ответа или тому, что она вообще об этом спрашивает. — Хайтани, — помедлила она, всматриваясь в его ожидание вопроса. — Ты умрёшь за меня? В его глазах ощутился холодок, давно скрытая решимость и серьёзность. Он притянул её поближе, обхватывая талию с двух сторон руками. — Разве моя жизнь чего-то стоит без тебя? — ответил он. — Кавасаки, всё, что меня окружает, — это пыль по сравнению с тобой. Никто не может дать мне того, что даёшь ты. Ариса, слушая его, невольно улыбнулась. Это всё было сплошной ложью. Всё, до единого слова, было блефом, как и сам Ран Хайтани. — Тогда сделай для меня кое-что, — приблизившись к его уху, проговорила Ариса. — Что угодно. Кавасаки ощутила ликование, власть, возможность подчинения и оторваться от этого уже не могла. Она должна была воспользоваться этим. Она должна была воспользоваться зависимостью Хайтани. — Убей Айну Ханаоки, — прошептала она. — Убей её для меня. — Всё, что пожелаешь, куколка.