Часть 7. Завершение 1 главы

*** — Итак, что заказал? — Малиновый чизкейк и моти. Эх, была бы моя воля — я бы уже купался в этой нежности десертов. — Ну, мечтать не вредно, — улыбнувшись, сказал Рэн. — А о чём ты мечтаешь? — внезапно спросил Хиро. — Ну... Если так посмотреть, то точно уехать отсюда при первой же возможности. — Да ну? А я-то думал, тебе здесь всегда нравилось. Ты же даже место смерти себе здесь присмотрел. — Хватит мусолить эту тему. Я ведь говорил, что давно пожалел об этой идее. Кстати, мне сегодня такой странный сон снился... Может, фильмов пересмотрел, но во сне я видел свою семью с какими-то монстрами. — Хм... Припоминаю, да, хоррор, но мы его вроде не смотрели. Ты сегодня пойдёшь фильм смотреть? — Думаю, не получится. — Будешь со своим «культом» опять сидеть? — Технически это не является культом. Но меня туда никогда не включали. — Ты не замечал ничего странного? — Было событие, после которого я долго отходил. Мне больно даже вспоминать об этом. — Всё нормально, можешь ничего не говорить. Пойду руки помою. Встав из-за стола, Хиро почувствовал себя неладно. Не обратив на это внимания, он прошел несколько шагов и оказался в уборной. В кромешной темноте Хиро распознал силуэт. Того, кого он точно не хотел бы видеть. Она стояла в той же одежде, вот только в собственных руках держала свою голову. — Элли? Быстро включив свет, Хиро выбежал оттуда. Неужели это снова произошло? Приняв нужные таблетки и вернувшись за стол, он поймал на себе взгляд Рэна. Тот заметил, что выражение лица друга изменилось. — Что-то произошло? — М-м... Нет? Я не знаю. Взяв кусочек чизкейка и положив его в рот, Хиро ощутил сладость на языке. Чувство приторности дарило ему мимолетное ощущение радости. Закончив трапезу, ребята решили провести остаток времени в парке. Однако в их разговоре чувствовалось напряжение. Посмотрев прямо в глаза Хиро, Рэн сказал: — Прошу, доверься мне так же, как я доверился тебе. Хорошо? Это на мгновение привело Хиро в ступор, но он лишь коротко ответил: «Хорошо». С самого детства Рэн был окружён давлением. Окружающие твердили, что всё отлично, и на любые попытки поговорить отвечали одно: «Хорошо учись и будь лучшим человеком». Рэн и не представлял, что это означает. Был ли этот «лучший человек» далёк от него нынешнего? Верит ли он в бога, богат он или беден? После развода родителей само это понятие окончательно выветрилось из его головы. — Ты ведь понимаешь, что тебя здесь все ненавидят? Так чего же ты не спрыгнешь с крыши? — ... — Ну и ну, язык проглотил? Холод в собственных сосудах заставил Рэна поёжиться. Не заставив долго ждать, он ударил одноклассника в щеку. Неутихающая боль в руке от удара дошла до самого плеча. Тишина после столкновения кулака с лицом давила на него. Обидчик не вставал — а значит, больше некому было раздражать Рэна. Некоторое время спустя, когда слухи дошли до администрации школы, родителей Рэна вызвали в кабинет. Как он и предполагал, полное безразличие матери и отца, которые только и делали, что сухо извинялись, выворачивало его наизнанку. Выставив Рэна агрессором, мистер Блэквуд потребовал немедленного наказания. Каждый последующий день проносился как пытка. Едва одни синяки сходили, на их месте появлялись новые. И было неважно, кто их оставлял. Отцу невозможно было угодить, а мать, словно бездушная культистка, почитала одного ей известного «демона», намереваясь стать достойной наследницей своей семьи. Однажды она чуть не выбросила Мири из окна, приняв её за пакет с мусором. Выражение «яблоко от яблони недалеко падает» точно подходило этой женщине. Ведь в прошлом ей уже удалось довести старшего брата Рэна до края. Все сочли его пропавшим без вести, хотя на самом деле его тело давно разлагалось в их подвале. Трупный запах отчётливо доносился оттуда. К ним никто не заходил — их считали странной семейкой. А стоило бы. Самого Рэна преследовало гнусное ощущение того, что за ним следят. Куда бы он ни пошёл, намек на чьё-то присутствие был слишком очевидным. *** — Я понимаю, если ты больше не хочешь общаться со мной. — Мне не важно, что сделали твои родители. Мне важно, что будет с тобой. Ты — это ты, а не они. И мне кристально по барабану, лежит у тебя труп дома или нет. Думаешь, я оставлю человека, которым дорожу? После нескольких секунд молчания Рэн тихо произнес: — Спасибо. — И раз уж я твой ангел-хранитель, я бы отдал всё, чтобы снова спасти тебя. Эти слова навсегда врезались в память Рэна, став единственным стержнем, на котором держалась его жизнь.