Часть 1

Когда им было по шестнадцать, мечты об идеальной жизни ещё не касались реальности. — Когда у меня будет свой Mercedes, я поставлю его прямо у дома, — Наби стряхнула пепел с сигареты, скосив взгляд на Мара, которая уже сидела на бордюре в новой белой куртке и ярких кроссах. — И буду ездить по ночному городу, как королева. — А я буду рисовать твой «Мерс» на холсте, — Мара улыбнулась, но в её глазах было что-то тревожное. Она не так сильно верила в эти мечты, хотя и не подавляла их. — Мечты сбудутся, если будешь работать, — Наби щурила глаза, её взгляд был холодным, как лезвие ножа. Она всегда была этой безжалостной, чёткой, хоть и снаружи такой хрупкой. Как роза, которая, несмотря на свою красоту, может убить одним уколом. — А ты правда думаешь, что мы сможем стать частью этого мира? — Мара поджала губы, в её взгляде промелькнула тревога. Она всё ещё сомневалась в криминальной жизни, в которой оказалась по воле случая. — Мы уже часть его, — ответила Наби, отпивая из бутылки. — Ты — айтишница, я — королева на байке и с пистолетом. Всё, что нам осталось — это выйти из тени. Прошло семь лет. Наби ехала на своём чёрном Мерседесе, не обращая внимания на сверкающие огни города. Это был её мир. Она была одной из тех, кого не осмеливались тронуть — ни слова, ни взгляда. В её жизни всегда был чёткий порядок: работа в тени, власть, оружие — и никто не мог понять её настоящую сущность. Внешне она выглядела как нежный цветок, но её взгляд мог убить, если нужно. Чистая роза с острыми шипами. В её жизни не было места слабости, и она это знала. У неё был байк — страсть, которая оставалась единственным источником свободного полёта. На обочине её поджидала Мара, белая BMW, к которой она подошла с лёгкой улыбкой. В руках — планшет. В её мире, полном компьютеров и цифр, Мара была незаменимым звеном. Но это не мешало ей быть милой, хрупкой, как девушка с обложки глянцевого журнала. — Ты опять со своим планшетом, — Наби высунула руку из окна, поправив чёрные очки. — У меня есть работа, — Мара села рядом, вздохнув. — Но я всё равно так по тебе скучала. Наби улыбнулась уголками губ, обнажив белые зубы. Всё, что она делала — всегда было с чувством опасности и власти. Для неё такие моменты — редкость. — Давай, — Наби кивнула в сторону дороги. — Едем. Что на сегодня? — Вижу, ты не собираешься отдыхать. Ну что ж, — Мара включила планшет, и экран загорелся яркими цифрами и кодами. — Один из наших людей сидит на крупной сделке с мафией. Нужно заняться разведкой. — Ты знаешь, я на это не согласна, — Наби вновь вытянула сигарету, зажгла её и выдохнула дым в окно. — Ты не против, если я немного развлекусь с ними? — Ты всегда так говоришь. И в конце концов все заканчивается кровью, — Мара пожала плечами, но её взгляд был серьёзным. — Ты же знаешь, — Наби взглянула на неё из-за очков, — иногда ради этого стоит рисковать. Сделка была организована идеально — до мельчайших деталей. Как и всегда. Минхо сидел в белоснежной кожаной куртке, его взгляд был холодным, как лёд. Его волосы немного растрепаны, как будто он только что снял шлем, но в его глазах не было ни одной искры рассеянности. Всё, что он чувствовал, было скрыто за стеной спокойствия, которую он выстроил за годы в мире, где слабость — это преступление. Он знал, что жизнь не даёт вторых шансов, а за каждым шагом скрывается ошибка, которая может стоить всего. В отличие от его партнёра, Хёнджин был гораздо более живым. Он сидел в тени, почти незаметно, но его энергия чувствовалась в воздухе, как будто он готов был разорвать тишину в любой момент. Чёрная куртка, чёрные джинсы, и пистолет в кобуре — он был копией Наби, лишь в мужской версии. Этот взгляд, эта самоуверенность и сила — всё это создавали атмосферу угрозы. Он мог бы быть частью того же мира, в который погружалась Наби. Они были такими похожими — внешне и внутренне. Всё, что было у Наби, было и у него, только он выбрал другую дорогу. Такую же опасную, но с большим количеством вопросов. Они сидели напротив друг друга в роскошном номере отеля. За окнами, будто по заказу, шёл дождь. Атмосфера была почти кинематографичной — зеркала, стеклянные стены, мягкий свет от ламп, отражающийся в каждой детали. — Мы знали, что когда-то придём к этому, — Минхо произнёс эти слова, не смотря на Хёнджина. Он знал, что его друг всё равно не даст слабину. — Правда? — Хёнджин усмехнулся, взглянув на него. — Ты ведь всё так же не веришь в любовь, как и я, Минхо. Мы оба. Но… честно, разве ты не устал? — Устал? — Минхо повернулся к нему. — Ты же сам мне когда-то сказал, что всё, что нам нужно — это деньги и власть. Я не устал. — И ты не собираешься измениться? — Нет. Мы все меняемся, но только не снаружи. Мы выбираем, кем быть. А я выбираю быть сильным. Хёнджин откинулся на спинку стула, его взгляд стал более серьёзным. В этом моменте между ними повисло молчание, где не было ни утверждений, ни вопросов. Они оба были в одинаковых цепях — цепях, которые они сами надели, но каждый держал свою роль. Наби и Мара прибыли на встречу. В это время Хёнджин и Минхо находились в другом конце зала, не обращая внимания на мир вокруг. Но когда Наби вошла, её присутствие сразу же заметили все — она была как вихрь, который не оставляет ничего на своём пути. Мара, наоборот, вела себя более сдержанно, скользя взглядом по помещениям. Хёнджин не мог оторвать взгляд от неё. Он видел её издалека, но в этом взгляде было что-то такое, что сразу привлекло его внимание. Это было не просто его восприятие. Он уже знал её — и знал, что она так же опасна, как и он сам. Её фигура, её ход, её аура… Всё говорило о том, что она не такая, как другие. Минхо не спешил к ним подходить, но его взгляд был такой же остриё, как и у Наби. Он знал, что она — это не тот человек, с которым можно просто поговорить. Мара, возможно, окажется проще, но сама Наби была тем, что лежало между тенью и светом. Обстановка накалялась. Минхо и Хёнджин переглянулись — как будто каждый из них думал: она не отступит. Взгляды были острыми, движения точными, но в воздухе витало больше, чем просто напряжение между сторонами. — Эта сделка не идёт по нашему сценарию, — сказала Наби, глядя прямо на Минхо. — И не по нашему, — парировал он, шагнув ближе. — Но знаешь, что хуже всего? Мы оба это понимаем, но всё равно не отступим. — Отступление — не в моих правилах. — Тогда придётся говорить на другом языке. — Что вы делаете?.. — тихо прошептала Мара, стоя чуть позади. Её пальцы вцепились в планшет, как в спасательный круг. Но в следующую секунду всё рухнуло. Первый удар был молнией. Второй — бурей. Мара резко отпрянула, но Наби схватила её за запястье и прошипела: — В машину. Сейчас же. Не спорь. — Но... — В машину. Сейчас же. Голос Наби был не просто командой — это был приказ, от которого не было спасения. Мару бросило в дрожь, но она кивнула и метнулась прочь. Кроссовки тихо заскользили по мраморному полу. Она почти не дышала. Дверь за ней захлопнулась, и в помещении остались только трое. Мгновение — и всё стало другим. Как будто вокруг погас свет, а в центре остались только те, кто никогда не умеет проигрывать. Хёнджин двинулся первым. Резкий шаг — и кулак пошёл прямо в сторону Наби. Она увернулась, отступив на полшага вбок, и в тот же момент перехватила его руку, закрутив её вверх. Он, как по инерции, развернулся и попытался ударить ногой — но она схватила его за плечо и с силой впечатала в стену. — Ты хорошо дерёшься, — прохрипел он, с усмешкой. — Я не дерусь. Я защищаю то, что моё. Он снова рванулся, на этот раз действуя хитро: сделал ложный выпад вправо, но удар нанёс левой — прямо в живот. Наби слегка согнулась, выдохнув, но мгновенно отскочила назад, прижав руку к боку. Минхо всё это время стоял в стороне, наблюдая. Но как только понял, что Хёнджин начинает терять контроль, он двинулся вперёд. Его стиль был другим — выверенным, хладнокровным. Ни одного лишнего движения. — Остынь, — сказал он, приближаясь, но в его голосе не было доброжелательности. — Это не бой. Это война характеров. — И что? — Наби не отводила взгляда. — Думаешь, ты сильнее? Он не ответил. Просто рванулся вперёд. Его удар был прямым — в подбородок. Но она пригнулась, скользнула под его рукой и с разворота ударила ногой в грудь. Минхо отшатнулся, выдохнув. Падать не стал — удержался. Быстро. Чётко. Почти не показав слабость. Сзади снова приблизился Хёнджин, на этот раз — со злостью. Он схватил её за плечи и попытался завалить, но Наби, используя его вес против него, перевернулась и повалила его на пол. Звук удара тела о кафель отозвался эхом. На секунду она села сверху, прижав его локтем к горлу. — Не нужно было лезть в то что по праву принадлежит мне, — прошипела она. Минхо подоспел — выдернул Наби за плечо, и они снова столкнулись лицом к лицу. В этот раз без слов. Он ударил — она заблокировала. Он замахнулся снова — она врезала кулаком под рёбра. Он схватил её за руку — она ударила коленом. Всё было быстро, почти красиво. Если бы это не было таким опасным. Кровь. Она почувствовала привкус металла — у себя или у него, было неважно. Это стало частью ритма. Минхо отступил. Он дышал тяжело. Губа рассечена. Секунда — и он поймал её взгляд. Что-то в этом взгляде заставило его остановиться. В ней было что-то дикое, и в то же время — невыносимо живое. Такое, что пробирало до костей. Он вытер кровь с губы. — Ты точно не из тех, кого можно просто забыть. Наби выпрямилась. Пистолет она даже не доставала. Её оружием было тело. Гнев. И глаза, в которых отражалась пульсирующая сила. — А ты — из тех, кто считает себя умным, но не понимает, что проиграл в ту секунду, как решил сразиться со мной. Из-за двери раздался звук сигнализации — Мара звала её, боясь, что всё зашло слишком далеко. Наби ещё секунду стояла перед ними. Она могла бы добить. Но не стала. Она уже победила. Развернувшись, она пошла к выходу, бросив на ходу: — Следующий раз — будет по-настоящему. Утром у парней Утро пахло кофе, перегретым металлом и остатками вчерашней крови. Минхо сидел на подоконнике, закинув одну ногу на подлокотник кресла. Его белая футболка была чуть в крови — с чужой губы, не его. Он лениво ел кусок пиццы, прихлёбывая колу. — Хёнджин, ты будто призрак, — сказал он, усмехаясь. — Пятый раз пытаешься выкурить одну и ту же сигарету. Она тебя не полюбит за это, поверь. Хёнджин сидел в углу комнаты, на полу. Его локти упирались в колени, пальцы нервно теребили зажигалку. — Она не такая, — тихо сказал он. — Это ты не такой, когда рядом она. — Смешно. — А мне нравится. Приятно наконец увидеть, как ты немного… человечный. Хёнджин метнул в него пепельницу — не попал. Минхо рассмеялся. Настояще, звонко, почти по-детски. Он был совсем не тем, кем казался на встрече. Он не играл в опасного — просто не показывал свою настоящую сторону никому. Только Хёнджин знал, что под всеми этими слоями из точности и хладнокровия жил тот, кто мог смеяться до слёз над мемами, петь в душе и мечтать об отпуске в Исландии. Он допил колу, встал и начал собираться. — Куда ты? — буркнул Хёнджин. — Увидеть кое-кого. — Вон ту девчонку? — Ммм... может быть, — протянул Минхо, с хитрой полуулыбкой. — Она не такая, как я ожидал. Такая мягкая, почти эфемерная. Но я вижу в ней силу. Ту, которую она сама боится показать. — Ты вляпаешься, — сказал Хёнджин. — А ты — уже вляпался. Они переглянулись. Один — с ухмылкой. Второй — с тенью в глазах. Мара сидела в белом BMW, пальцы скользили по экрану планшета. Она снова рисовала. Обрывки лица, силуэты, сцены. На одном из холстов — смазанный портрет Наби в боевой стойке. На другом — глаза. Мужские. Чьи — она не знала. Или не хотела знать. В окно кто-то постучал. Она резко вздрогнула, сердце заколотилось. На улице стоял Минхо. Без угрозы, без официоза. В спортивной кофте, с капюшоном и — мягкой, немного неловкой улыбкой. — Эй. Надеюсь, ты не подумала, что я пришёл угрожать тебе. — Тогда зачем ты пришёл? — осторожно, почти шёпотом. — Хочу узнать, как ты. После вчерашнего. Она долго молчала. А потом — впервые за всё утро — улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Как будто впервые с войны кто-то принёс ей мир. — Я в порядке. А ты? — Всё отлично. Только вот никак не могу понять... — Что? — Ты правда такая милая, или это гениальная маскировка? Мара улыбнулась — сначала робко, как будто не была уверена, можно ли ему доверять даже на сантиметр. А потом мягко, почти искренне. — Может, и то и другое. Она опустила планшет, экран медленно погас. Минхо обошёл машину и открыл дверь пассажира без лишних слов, сел внутрь. Не как гость — как будто был здесь раньше. Уютно, как будто машина — это не средство, а дом. — Ты не возражаешь? — Если честно... немного, — сказала она, но не прогнала его. — Но мне интересно, зачем ты действительно пришёл. — А ты не поверила, что я просто волновался? — Серьёзно? Ты — из тех, кто врывается в драку без раздумий и после этого приходит сюда как не в чем не бывало, — её взгляд стал острее, но всё ещё тёплым. — Волнение — не твой стиль. Минхо засмеялся. Громко. И это снова было искренне. — Окей, ты меня раскусила. Он немного замолчал, потом добавил: — Мне... показалось, что ты не отсюда. Из этого мира. Ты будто случайно сюда попала. Мара опустила глаза, поглаживая ногтем край экрана. — Иногда мне тоже так кажется. Но я уже внутри. Слишком глубоко. — Ты — художница, да? — Откуда знаешь? — У тебя руки. Тонкие, с краской под ногтями. И... ты видишь людей насквозь. — А ты? — Я — наблюдатель. Люблю слушать. Хотя обычно никто не говорит со мной честно. Она перевела на него взгляд. — Я тоже. Тишина. Никакой музыки. Только улица и два человека, которые вдруг ощутили, как легко быть собой рядом с другим. Минхо потянулся вперёд — и коснулся планшета. — Можно? — Смотри. Только не смейся. Он пролистал рисунки: байк, силуэт Наби в движении, пара рук, почти касающихся друг друга, затем... его глаза. Его же, без всяких сомнений. Он замер. — Ты рисовала... меня? — Я рисую то, что застревает в голове, — прошептала она. Он посмотрел на неё. Внимательно. Медленно. — Тогда мне придётся остаться. Чтобы ты могла дорисовать остальное.