Часть 4

Ночь была тёплой, но ветер всё равно трепал подол пальто.Чёрного. Безупречно сидящего. Наби шла медленно, в её походке было что-то смертельное. Как будто каждый шаг — это вызов. Машина Юри ждала у подъезда. Чёрная, дорогая, слишком блестящая. Водитель вышел, открыл дверь. Она кивнула и села внутрь, не произнеся ни слова. В салоне пахло кожей и приторными духами. Юри улыбнулся, будто встречал долгожданный подарок. — Добрый вечер, — сказал он с нажимом на слово вечер. — Пока он добрый, — спокойно ответила Наби. Он смотрел на неё слишком долго. Слишком нагло. Словно проверял, что именно получит за свою дерзость. — Ты прекрасна. — Это не новость. — Холодная, как лёд. И такая же острая, — он наклонился ближе. — Мне интересно, растает ли ты сегодня. Наби чуть приподняла бровь. — А тебе не приходило в голову, что лёд — это тоже оружие? --- В это время. Штаб Хёнджина. Стук в дверь. Минхо врывается без предупреждения. На лице — тревога, почти паника. — Она поехала! — Кто? — Она, — процедил Минхо. — К Юри. Уже внутри. Хёнджин отшвырнул бумаги с стола. Сынмин включил экран. Трекинг. Чёрная точка. Маршрут. Уже в особняке. — Почему мне никто не сказал раньше?! — Потому что она — Смертельная Бабочка, — мрачно сказал Сынмин. — Она не оставляет следов. Даже у нас был только маячок на пальто. А сейчас… Хёнджин побелел. — Сейчас? — Сигнал исчез. Отключён. Нам остался только внешний периметр. Он подошёл к экрану. Сжал кулак. > Она пошла сама. Без предупреждений. Без страховки. В лапы Юри. — Дай мне прослушку, — бросил он. — Что? — Ты же подключил кого-то из персонала. Где запись?! Сынмин скинул файл. Хёнджин нажал на воспроизвести. Тишина. Затем голоса. > — "Ты прекрасна." — "Это не новость." — "Растает ли ты сегодня?" — "Лёд — это тоже оружие." И в этой секунде внутри Хёнджина что-то сорвалось. Зло, тихое и опасное. — Он тронет её — я его сожгу. Минхо молча смотрел на него. Он никогда не видел, чтобы Хёнджин вот так… терял лицо. > Потому что это не просто девочка. Это — его безумие. --- Особняк Юри. Они вошли в зал. Стол. Вино. Камеры отключены. Юри проводил её взглядом, как охотник на дичь. А она — как ястреб на охотника. — Твоя репутация... почти пугающая, — сказал он. Наби села напротив. — Репутация — это дым. Настоящий огонь ты почувствуешь, только если подойдёшь слишком близко. Он засмеялся. — Мне это нравится. Она взяла бокал, сделала глоток. Смотрела прямо в его глаза. И в этот момент в её ухе щёлкнул крошечный передатчик — сигнал от Хёнджина, что он слышит её. И тогда она слегка улыбнулась. Невесомо. Но достаточно. > Ты следишь, Хёнджин. Ну и смотри. Смотри, как я играю в твою игру. Лучше, чем ты когда-либо мог. Где-то между ядом и надеждой Юри всё ещё говорил. Слова — плавные, липкие. Скользили по воздуху, как дым от дешёвых сигар. А Наби слушала. Но в какой-то момент… перестала понимать, что именно он говорит. Паузы становились длиннее. Слова — тише. Свет — ярче. > Что-то не так. Она моргнула. Один раз. Второй. > Вино? Нет. Вкус нормальный. Почти. Но язык слегка немеет. — Ты сегодня удивительно молчалива, — проговорил Юри, наполняя ей бокал. Она попыталась сказать «хватит», но слова застряли где-то между мыслями и губами. Глаза не слушались. И комната словно начинала плыть. Плавно. Медленно. Как будто она смотрела на мир сквозь стекло с водой. > Чёрт. Это была ловушка. Она поняла слишком поздно. Юри подошёл ближе. Улыбался. — Ты не поверишь, как долго я мечтал о такой ночи. Наби встала. Но ноги подкосились. Она опёрлась о стол, глубоко вдыхая. Сигнал. Передатчик. В ухе — щелчок. > Хёнджин, ты слышишь это? Он должен. Он следит. Он всегда следит. И вдруг она поняла — как сильно ждёт его. Не как союзника. Не как игрока. Не как врага. > Как того, кто вытащит. — Ты не выглядишь уверенно, — шепнул Юри, приближаясь. — Ты не выглядишь живым, — прошептала она. Но голос уже дрожал. Взгляд плыл. Руки сжались в кулаки, но тело подводило. > Не сейчас. Не так. Не перед ним. Она отступила на шаг. Оперлась на стену. Сердце билось часто, неритмично. В груди — страх, злость… и надежда. — Он придёт, — вдруг сказала она тихо. — Кто? — усмехнулся Юри. — Тот, кто тебя сотрёт. Он рассмеялся. Она — почти потеряла сознание. > И в этот момент — один-единственный звук. Мир плыл. Голоса были далекими. Смех Юри — как будто в вате. Каждое движение — как через лёд, через вату, через яд. > Не поддавайся. Не сейчас. Сердце билось так, будто вырывалось наружу. Скоро, ещё немного, и она… потеряет всё. Тело не слушается. Ноги подгибаются. Юри всё ближе. — Тебе просто нужно расслабиться, — шепчет он, наклоняясь, как будто говорит с куклой. > Нет. В голове — только один образ. Он. Хёнджин. Его глаза. Его злость. Его голос, как нож. > Услышь меня. — Он придёт, — повторяет она, почти беззвучно. Юри касается её запястья. Слишком нежно. Слишком не по-настоящему. И в эту секунду — резкий грохот. Дверь. БАХ. Комната содрогается. Юри резко оборачивается. А она… она улыбается. Слабо. Почти бессознательно. > Он пришёл. Он идёт — медленно, точно. В чёрной куртке. В глазах — буря. Хёнджин. Как будто несёт за собой ураган. — Отойди от неё, — тихо. Даже спокойно. Но в этом голосе — пульс смерти. — Ты с ума сошёл? — Юри делает шаг вперёд. — Нет. Но ты сейчас узнаешь, как это выглядит. Комната застыла. И вдруг — Рывок. Юри хватает Наби. Одной рукой — за талию, другой — выхватывает нож. Острый, блестящий, как его улыбка. Он прижимает лезвие к её горлу, и на коже появляется тонкая алая линия. — Назад, — прохрипел он. — Или я порежу её, к чёрту. Хёнджин не сдвинулся. Он смотрел прямо в глаза Юри. Спокойно. Жутко. Холодно. > Он не боится. Наби слабо дёрнулась. Ресницы подрагивали. Тело было безвольным — почти. Но в глазах — жива. Глубоко внутри — огонь. Он не погас. — Дурак, — прошептала она, с трудом выговаривая. — Заткнись, — прошипел Юри. — Я сказал: отойди! — Ошибка, — сказал Хёнджин почти ласково. — Что? — Юри прижал нож сильнее. > Щелчок. Второй пистолет появился в руке Хёнджина из воздуха. Один шаг — и он уже на расстоянии выстрела. — Последний раз повторяю, — его голос стал тише. — Отпусти её. — Или что? — Или ты даже не поймёшь, что уже мёртв. Юри засмеялся. Юри рассмеялся. Громко. Нервно. — Слишком красивый, чтобы быть убийцей, — прошипел он. — Ошибаешься, — ответил Хёнджин. И тогда — всё случилось в один миг. Лезвие дернулось. Вниз. Резкий, быстрый удар — точно под ключицу. Наби вздрогнула. Из горла вырвался глухой стон. Кровь хлынула моментально. > Он ударил её прямо по тату. По той самой — алой бабочке с лезвиями вместо крыльев.