Часть 9

Утро. Легкие лучи солнца проникали в комнату, мягко касаясь их лиц и создавая вокруг ощущение тепла и уюта. В тишине, которая была так непривычно громкой, Хёнджин первым открыл глаза. Мир был в тени спокойствия, как будто все вокруг замерло. Он лежал с закрытыми глазами несколько секунд, наслаждаясь моментом и ощущая лёгкую тяжесть её тела рядом. Она была такой близкой, что почти ощущалась её дыхание на коже, а её рука лежала на его груди, крепко, но не навязчиво. Он медленно повернул голову в её сторону, стараясь не разбудить. Она спала спокойно, лицо слегка расслабленное, почти безмятежное. Его взгляд задержался на её губах, и он не смог удержаться от того, чтобы не провести пальцем по её щеке. С каждым его движением она мягко прижималась к нему, и он чувствовал, как её дыхание становилось чуть более ритмичным, чуть более глубоким. Этот момент был их, только их, и даже мысли о внешнем мире не могли разрушить эту хрупкую гармонию. Хёнджин чуть приподнялся на локте, чтобы взглянуть на неё получше. Тёмные волосы, которые развеивались по подушке, её невидимые, но ощутимые движения в ответ на его присутствие. Он почувствовал, как его сердце вдруг забилось быстрее, не из-за спешки или тревоги, а от какого-то лёгкого волнения, которое он не мог объяснить. Это было похоже на нечто знакомое и в то же время неизведанное. Он наклонился немного ближе, чувствуя запах её кожи, который с каждым мгновением становился всё более захватывающим. Не мог не заметить, как её губы почти на миллиметры приблизились к его, и сдерживать это желание больше не было сил. Пальцы Хёнджина, как будто сами собой, нашли её ладонь и осторожно сжали. Она вздрогнула и слегка приоткрыла глаза, но не сразу проснулась, а просто замерла, не двигаясь. Он едва заметно улыбнулся, и на секунду время опять замерло. В его взгляде было что-то такое, что заставляло её чувствовать себя в безопасности, как никогда раньше. — Доброе утро, — прошептал он, не пытаясь поднять голос, будто боясь, что его слова нарушат этот хрупкий момент. Она открыла глаза полностью и встретила его взгляд. В его глазах она увидела ту же бесконечную привязанность, которая до сих пор удивляла её, но теперь она уже не боялась её. Не боялась того, что их объединяло. — Доброе утро, — её голос был мягким, слегка хриплым от сна, но в нём звучала та же тепло, что и в его, как будто их мир был разделён только ими. Он провёл пальцем по её шее, его прикосновение было таким лёгким, что она вздохнула и, не говоря ни слова, прижалась к нему. Хёнджин мягко поцеловал её в лоб и, закрыв глаза, снова утонул в её близости, чувствуя, как тепло их тел становится единым. Этот момент, их утро, казалось, могло длиться вечно, и оба не хотели его прерывать. Наби прижалась к нему крепче, зарываясь лицом в его шею, и выдохнула так, словно пыталась остановить само время. Хёнджин тихо засмеялся, обняв её за талию и прижимая к себе, пока их тела всё ещё были переплетены в ленивой утренней неге. — Я думал, ты скажешь что-то вроде «вставай, пора спасать мир», — пробормотал он, его голос всё ещё немного хриплый от сна. — Тсс… мир подождёт, — отозвалась она, лениво проводя пальцами по его груди. — Ты думаешь, я проснулась ради мира? Он поймал её ладонь и поднёс к губам, поцеловал запястье — так нежно, что она вздрогнула. — Значит, всё же ради меня? — Он поднял бровь, прищурившись. — Может быть, — пробурчала она, но в её голосе слышалась лёгкая улыбка. — Не зазнавайся. У тебя было много преимуществ. Например... ты тёплый. Хёнджин прижал её к себе сильнее, наклонился и прошептал в её ухо: — А ты дико сексуальна, когда сонная. Она фыркнула, но не отстранилась. Наоборот, медленно провела пальцами по его щеке, потом вниз — к шее, к ключице. Её движения были ленивыми, тягучими, будто бы она не хотела отпускать ни себя, ни его. — Ты вообще понимаешь, что это было? — спросила она вдруг, почти шёпотом, будто боялась разрушить момент. Он посмотрел ей в глаза. Без тени шутки. — Это было... правильно, — сказал он. — До черта правильно. Я бы хотел, чтобы каждое утро начиналось именно так. Она не ответила сразу. Только уткнулась в его грудь и выдохнула, позволяя себе расслабиться. Он чувствовал, как её дыхание касается его кожи, как её ноги сплетаются с его. Всё было настолько естественным, будто они всегда были такими. Минуты тянулись. Ни один из них не спешил вставать. — Мне кажется, мы должны встать, — пробормотала она, не шевелясь. — Почему? — Потому что я голодна. И потому что если ты продолжишь вот так держать меня, я забуду, как ходить. Он рассмеялся, перекатываясь на спину, увлекая её за собой. Она оказалась сверху, опираясь руками о его грудь, волосы падая на его лицо. Он провёл пальцами по её спине — медленно, с наслаждением, задерживаясь в самых чувствительных точках. — Ну, если ты забыла, как ходить… я могу понести, — прошептал он, скользнув ладонями к её бёдрам. — Эй, — Наби, улыбаясь, прижалась ближе, её губы почти касались его. — У нас будет хоть одна утренняя рутина без того, чтобы ты снова начал? — Нет, — отрезал он, поцеловав её быстро, но с обещанием, что этот поцелуй не последний. — Но я готов купить тебе завтрак, если ты всё-таки решишь встать. Она закатила глаза, но в них светилось то самое чувство — опасное, тёплое, настоящее. — Только потому, что ты обещал кофе, — сказала она и медленно слезла с него, всё ещё чувствуя его руки на своей талии. Хёнджин смотрел ей вслед, как она идёт к ванной, лишь в его рубашке, и прикусил губу. — Этот вид тоже должен идти с предупреждением, — пробормотал он себе под нос, прежде чем подняться и последовать за ней. Завтрак ещё только предстоял, но утро у них уже вышло с привкусом счастья. На кухне пахло кофе и поджаренными тостами. Наби стояла у плиты в его рубашке, слишком длинной для неё, чтобы быть приличной, и как раз настолько, чтобы Хёнджин не мог отвести взгляд. Он сидел на стуле, опершись локтями о стол, наблюдая за ней с тем ленивым выражением лица, когда человек не спешит ничего менять — потому что всё идеально. — Это несправедливо, — сказал он наконец. — Я тут с ума схожу, а ты просто жаришь яйца. — А ты думал, я начну танцевать на столе в твоей футболке? — она обернулась, подмигнув. — Хотя… если ты сделаешь мне идеальный латте, я подумаю. Он встал без слов, подошёл сзади, обнял за талию, прижался носом к её плечу. — Ты не знаешь, на что нарываешься, — шепнул он, чуть касаясь губами её кожи. Она тихо рассмеялась и откинулась к нему. — Если ты сейчас начнёшь, яйца сгорят. — И что? Пусть. У нас есть другие горячие блюда. Она резко повернулась, но он уже отступил, включая кофемашину. — Ты сегодня особенно флиртлив, — заметила она, качая головой, но в голосе её слышалась нежность. — Утро такое. Я проснулся рядом с тобой. Меня не винить. Он подал ей чашку, и их пальцы соприкоснулись — всего на секунду, но этого хватило. Она задержала взгляд на его лице, и на миг в комнате стало снова тихо, как раньше — до кофе, до еды, до мира. — Если каждое утро будет таким… — начала она, но в этот момент где-то в комнате зазвонил телефон. Хёнджин напрягся. Он медленно поставил кружку на стол и шагнул к гостиной, где осталась его куртка. Наби не двигалась. Она чувствовала, как момент начинает ломаться. — Кто там? — спросила она тихо, почти не надеясь на ответ. Он посмотрел на экран. Телефон мигал знакомым номером, и в его взгляде мелькнуло то, что она знала слишком хорошо: работа. Мир снаружи снова напоминал о себе. Хёнджин уже поднял трубку, но через мгновение его лицо изменилось — удивление, затем лёгкая настороженность. — Минхо? Наби чуть нахмурилась. Её рука замерла над сковородой. Он не говорил с Минхо вслух последние дни, не с тех пор, как всё начало завязываться в узлы. — Да, я… Подожди, — Хёнджин бросил взгляд на кухню, на Наби, будто взвешивая, стоит ли уходить в другую комнату. Но потом остался, повернувшись спиной к ней. — Что случилось? Минхо говорил быстро. Настолько быстро, что Хёнджин начал нахмуриваться с каждым словом. Его тело напряглось, словно что-то внутри уже почувствовало — это не просто проверка, не дружеский звонок. Это было что-то серьёзное. — Что значит “она пропала”? — Хёнджин спросил резко, почти зло. — Где вы были в последний раз? Наби поставила тарелки на стол, медленно, стараясь не мешать, но каждое его слово било по ней. Она поняла: это касается их. Снова. Он замолчал, слушая, затем коротко: — Я приеду. Да, возьми координаты. Не звони больше никому. Понял? До связи. Он сбросил вызов, и на мгновение в комнате воцарилась оглушающая тишина. Хёнджин не поворачивался к ней. Его спина казалась слишком прямой. Слишком жёсткой. — Что случилось? — тихо спросила Наби, уже зная, что ответ ей не понравится. Он медленно обернулся. В его глазах не было ни игры, ни флирта. Только холодная сосредоточенность. Он снова стал тем, кто действует, а не чувствует. — Мара. Она пропала прошлой ночью. Минхо говорит, что дверь была открыта. В квартире беспорядок. И никакой записки. Наби сжала зубы, её сердце провалилось в живот. Утро — их утро — только что исчезло, словно его и не было. Осталась только комната, пахнущая кофе, и слишком знакомое чувство — тревога. — Мы едем? — спросила она, и в её голосе не было сомнений. Хёнджин кивнул, коротко. — Быстро. Через двадцать минут выезжаем. Никаких ещё слов. Всё было сказано молча. Наби исчезла в спальне, бросая рубашку на пол. А он остался стоять, глядя в окно. Утреннее солнце больше не грело.