Часть 13

Прошло несколько месяцев, и Наби была уже в третьем месяце беременности. Всё, что она когда-то считала нормальным, теперь стало поводом для постоянных жалоб. Изменения в её теле и гормональный фон, похоже, никогда не переставали удивлять её. Хёнджин же начал замечать, что ему всё сложнее было справляться с её «переменами настроения» и бесконечными разговорами о её весе и теле. Каждое утро Наби просыпалась с новым набором вопросов и ощущений. Когда она взглядывала на себя в зеркало, часто начинала жаловаться. — Хёнджин, ты заметил, что у меня снова живот вырос? Я ведь только вчера смотрела, а он был совсем маленьким! Это ненормально! Хёнджин, просыпаясь от её слов, не мог сдержать лёгкую улыбку, хотя внутри уже чувствовал, как его терпение начинает истощаться. — Наби, ты… ты действительно не понимаешь, что это нормально? Ты же беременна, и твое тело изменяется, — говорил он, пытаясь быть спокойным и разумным. Но Наби на всё это всегда отвечала своим характерным раздражённым взглядом. — Да я это знаю! Но я ведь не хочу становиться какой-то… слишком толстой! Это как-то страшно! — её голос срывался на последний фразе, а глаза полны беспокойства. Он вздыхал и с трудом поднимался с кровати, чтобы принести ей чашку воды или завтрак, потому что, как только он что-то делал, Наби тут же начинала искать причины для новых жалоб. — Это не конец света, правда. Ты будешь прекрасно выглядеть, просто поверь мне, — пытался успокоить её Хёнджин. Но Наби не успокаивалась. — Ну, не знаю, не знаю… — она снова бросила взгляд на свой живот. — И я набрала уже два килограмма! Боже, я даже не могу поверить. Что с этим делать? Хёнджин устал, но всегда оставался с улыбкой на лице. Она была такой непредсказуемой и эмоциональной, и хотя всё это его слегка утомляло, он понимал, что это лишь временное состояние, которое рано или поздно пройдет. Проходили дни, и Наби продолжала искать повод для новых разговоров о своём теле. Но это была не просто озабоченность её внешним видом, это было что-то большее. Каждый день она переживала, что что-то с ней не так, что она не готова быть матерью, что не справится. — Хёнджин, ты когда-нибудь думал, что я буду хорошей мамой? — вдруг спросила она его как-то вечером, сидя на диване, поглаживая живот. Хёнджин, который в очередной раз слышал её подобные вопросы, не мог сдержать короткую улыбку. — Да, конечно, Наби. Ты — невероятная. Ты сильная, умная, и ты справишься с этим. Мы все справимся. Я всегда буду рядом. Она повернулась к нему, на лице смешанные чувства, но всё же что-то в её глазах успокоилось. — Ты правда так думаешь? Я вот иногда сомневаюсь, что смогу быть хорошей матерью, и что ребёнок будет счастливо расти… Но даже в такие моменты Хёнджин понимал, что её сомнения — это часть процесса, и они с ней справятся вместе. Он всегда находил, что сказать, чтобы успокоить её, но иногда это требовало от него больше терпения, чем он ожидал. — Ты не одна, — ответил он, проводя рукой по её спине. — Всё будет хорошо. Ты сильная. Это, знаешь, как… как преодоление новых высот. Ты справишься, я уверен. Однако спустя несколько дней её настроение стало ещё более капризным. Теперь это не было просто разговорами о её теле — это было похоже на настоящие перепады настроения, когда Наби внезапно становилась то раздражённой, то слишком сентиментальной. Вечером, когда они сидели на диване, Наби вдруг скривила лицо, её глаза стали полуулыбками-полупечальными. — Хёнджин, я не могу… Я хочу что-то мягкое… Ну знаешь, мягкое, но твёрдое. Ты меня понимаешь? Хёнджин поднял взгляд от книги, которой он читал, и с подозрением посмотрел на неё. — Что? Мягкое, но твёрдое? Ты опять о чём-то странном говоришь. Наби пихнула его локтем, с лёгким насмешливым взглядом. — Ты должен понять! Я имею в виду что-то вроде… ну, мягкое, как подушка, но твёрдое, чтобы поддерживало. Мне это нужно! Хёнджин кивнул, думая, что она имела в виду какое-то средство от её болей, но она была так уверена, что это нечто совсем необычное. — Окей, окей, я понял. Но что именно ты хочешь? — Сходи в магазин! Купи мне мягкое, но твёрдое. Только ты можешь это сделать! Он поднялся с места с усталой улыбкой. — Ты снова хочешь, чтобы я сходил за какими-то странными вещами? Ну, ничего, я справлюсь. Будешь ждать здесь? Наби кивнула, с улыбкой, но уже с лёгким раздражением, потому что её запрос действительно был странным. — Ты скоро? Я жду! И пока Хёнджин собирался выйти, она тихо добавила: — И не забудь, что мне ещё нужно много солёного и много сладкого. И не возвращайся, если забудешь хоть одну вещь! Хёнджин усмехнулся и шагнул к двери. — Да, да, Наби, я всё помню. Ты, наверное, не станешь меня убивать, если я возьму что-то не так? Она ответила ему фальшивым строгим взглядом. — Лучше не рискуй. Хёнджин вышел, посмеиваясь, а Наби снова села на диван, её настроение немного улучшилось, но мысли о том, что её тело не будет прежним, не покидали её. Однако она знала, что всё это — временные трудности. Семейный ужин был в полном разгаре, и атмосфера царила тёплая и уютная. Минхо, Мара, Сынмин, Наби и Хёнджин сидели за столом, наслаждаясь едой и весело беседуя. Смех раздавался по комнате, и все чувствовали себя на своём месте, как будто всё было в порядке. За последние месяцы их жизнь потихоньку вернулась в русло, и хотя Наби всё ещё периодически страдала от перепадов настроения, общая атмосфера была именно той, которая создаёт ощущение домашнего уюта. — Минхо, ты видел, как она на прошлой неделе на мотоцикле водила? — смеясь, сказал Хёнджин, указывая на Мину, который, казалось, только что вспомнил какой-то курьёзный момент. — Не смеши меня, я думал, что мы все на этом мотоцикле закончим! Ты вообще когда-нибудь учил её водить? — ответил Минхо с усмешкой. — Ну да, да, я могу быть агрессивным учителем, — пошутил Хёнджин, подмигнув Наби. Наби только фыркнула, не обращая на шутки особого внимания, и приняла новый кусок пиццы, продолжая жевать с видом задумчивого эксперта. Когда разговор снова пошёл в сторону Мары и её новых покупок, Наби вдруг, неожиданно для всех, сказала: — Хочу понюхать свалку. Все замолчали. Минхо, не скрывая удивления, поднял бровь и чуть не подавился своим напитком. — Что? — выдохнул он. — Ты что, с ума сошла? Наби же, как ни в чём не бывало, продолжала жевать, будто это была самая обычная фраза в мире. — Ну да, свалку. У неё такой запах, знаете, какой-то особенный. Я всегда хотела… ну, понюхать её. Не знаю, почему, но иногда мне кажется, что там есть что-то магическое. Все смотрели на неё с открытыми глазами, как будто она только что объявила, что собирается прыгнуть с крыши ради развлечения. Однако Наби была совершенно спокойна, словно всё это было на самом деле вполне логичным желанием. — Хёнджин, ты что, не замечал? — продолжила она, пожимая плечами. — Понюхать свалку — это почти как вернуться к природе. Она всегда манит! Тишина в комнате продолжалась несколько секунд, пока Сынмин, наконец, не задал неожиданный вопрос: — Хёнджин, как ты до сих пор с ней живёшь? Все повернулись к Сынмину. Минхо сдерживал смех, а Мара накрыла лицо руками, чтобы не показать свою улыбку. Хёнджин же был полностью ошарашен этим вопросом, но ответил с улыбкой на лице, словно эта ситуация была частью их ежедневного ритуала. — Ты же знаешь, Сынмин, я человек терпеливый. Иногда мне кажется, что если я переживу её «желания» и странные высказывания, то могу пережить абсолютно всё, — ответил он с лёгким сарказмом. Наби, не обратив внимания на этот разговор, продолжила поглощать еду, хотя в её глазах уже искрился тот сумасшедший блеск, который они все так хорошо знали. Она была в своём мире, где свалки — это вполне нормальное место для поиска вдохновения. — Ты вообще нас слушаешь? — снова обратился Минхо к Наби, но она, как и всегда, не особо обращала внимание на чужие реплики. — А вы что, разве не понимаете? — сказала она, откинувшись на спинку стула. — Всё это странное, неприятное, иногда отвратительное — вот что на самом деле привлекает. Не знаю, почему, но я всегда чувствовала, что могу найти что-то ценное в самых неожиданных местах. Сынмин посмотрел на Хёнджина с удивлением, пытаясь понять, как он справляется с этим всем. — Ты серьёзно? Ты ей что, вообще не можешь сказать ничего по этому поводу? — спросил он снова, обращаясь к Хёнджину, словно всё это было не более чем абсурдной комедией. Хёнджин, прищурив глаза, весело ответил: — Ты даже не представляешь, как мне иногда хочется сказать ей что-то логичное. Но я всегда… всегда думаю, что лучше оставлю её в покое с её «желаниями». В конце концов, если она не будет понюхать свалки, то, возможно, она придумает что-то ещё более странное! Смех снова прокатился по столу. Даже Наби, казалось, не могла сдержать улыбки, глядя на всех остальных. В такие моменты она осознавала, что её друзья — это именно те люди, с которыми она может быть собой, даже если это значит странные желания или странные мысли. — Ладно, ладно, я не буду настаивать. Просто хочу, чтобы вы понимали, что я не просто так сказала, — добавила она, пожимая плечами, словно это было всё абсолютно нормальным. Минхо, не выдержав, снова начал смеяться, а Мара со смехом посмотрела на Сынмина. — Ты что, на самом деле не знал, что она такая? — спросила Мара, подмигнув Сынмину. — Нет, я не знал, но, видимо, мне нужно привыкать, — ответил тот, обиженно покачав головой. На этом разговор перешёл в очередной тёплый, но хаотичный поток шуток, в котором каждый вносил что-то своё. В эти моменты все чувствовали, что их связь сильна, и ничто, даже странные желания Наби, не может разрушить то, что они построили. Несколько недель спустя, жизнь Наби и Хёнджина шла в привычном ритме. Беременность Наби всё больше начала сказываться на её настроении. К тому же её странные вкусовые предпочтения, такие как желание понюхать свалку или съесть печенье с солью, продолжали вызывать удивление и смех у их друзей. Однако, несмотря на все эти странности, Хёнджин продолжал оставаться рядом с ней, поддерживая её, даже когда она начинала становиться капризной или невыносимой. В тот день Наби проснулась рано и почувствовала, как её живот стал немного тяжелее. Она села на край кровати, слегка ощутив головокружение. Странное ощущение не покидало её. Она решила, что настало время проверить, что происходит. Обычный визит к врачу должен был прояснить всё, но Наби не ожидала, что новости будут настолько неожиданными. Когда она вернулась домой после визита, её лицо было загадочным, а взгляд — немного растерянным. Хёнджин, который как раз сидел за столом и пил кофе, заметил её мрачное выражение лица и сразу понял, что что-то не так. — Всё в порядке? — спросил он, поднимаясь с места и подходя к ней. Наби, не отвечая сразу, села на диван и тихо покачала головой. Она нервно теребила локон волос, пытаясь осмыслить только что услышанное. — Я... я даже не знаю, как это сказать... — начала она, но потом замолчала, пытаясь собраться с мыслями. Хёнджин уселся рядом с ней, ощущая, как его сердце начало биться быстрее. Он наклонился, чтобы заглянуть в её глаза. — Ты что-то хочешь сказать, да? — спросил он, пытаясь не звучать тревожно, хотя в груди у него уже закрались сомнения. Наби повернулась к нему, глубоко вздохнув. Он заметил, как её руки слегка дрожат. — Хёнджин, я... — она замолчала, и её взгляд стал ещё более растерянным. — Мы... у нас не один, а два. Два. Он не сразу понял, что она имеет в виду. В голове мелькнули мысли о том, что она могла бы говорить о чём угодно. Но затем смысл её слов дошёл до него. — Что? — Хёнджин замер, не в силах поверить. — Ты хочешь сказать, что... Наби кивнула, а потом резко перевела взгляд на пол, пытаясь скрыть то, что в какой-то момент стало настоящей шокирующей реальностью. — Да, Хёнджин, я беременна двойней. Два ребёнка. Хёнджин остался сидеть с открытым ртом, как будто её слова не могли пробиться через его сознание. В голове его был лишь один вопрос: «Как?» — Ты уверена? — спросил он, пытаясь найти хоть какое-то объяснение всему произошедшему. — Ты, наверное, ошиблась. Мы же только проверяли, и... Наби снова кивнула, теперь её лицо выражало недоумение и растерянность. — Это странно, я знаю. Я не ожидала. Врач сказала, что это абсолютно нормальный случай, но... два ребёнка. Два! Хёнджин встал с места и начал ходить по комнате, пытаясь собрать свои мысли. Это была не просто новость — это была настоящая буря. — Мы станем родителями двоих. Боже, двоих! — Хёнджин сжал свои виски, чувствуя, как вся информация начинает давить на его сознание. — Это... невероятно. Наби следила за его реакцией, чуть улыбаясь, хотя в её глазах всё ещё было отчуждение. Она не знала, как он отреагирует, и её собственное беспокойство только усиливалось. — Я... я не уверена, что готова к этому, — тихо призналась она. — Я не думаю, что смогу справиться с двумя детьми сразу. Это слишком... Она замолчала, её голос дрожал, и Хёнджин, заметив это, подошёл и положил руку на её плечо. — Мы справимся. Вместе. Как бы трудно ни было, мы справимся с этим. Ты не одна, Наби. Мы будем с тобой. Я буду с тобой. — Его слова звучали так уверенно, что она почувствовала легкость в груди, хотя всё ещё не могла осознать масштаб происходящего. Тот момент, когда реальность снова вошла в их жизнь, был ошеломляющим, но они оба знали, что, несмотря на страхи и сомнения, они не были одиноки в этом. — Ну, если это два ребёнка, — усмехнулся Хёнджин, — то, похоже, мне придётся готовиться к родительской жизни быстрее, чем я ожидал. Но ты не переживай. Мы сделаем это вместе. Я буду с тобой в любой момент. Наби слабо улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом от его слов. Она всё ещё не была готова, но в этот момент понимала, что с Хёнджиным они смогут справиться с любыми трудностями. Тогда Наби оглядела его, и с лёгким смехом произнесла: — Ну, тогда приготовься, дорогой. Двойня — это тебе не шутки. Хёнджин с улыбкой погладил её по плечу. — Я готов. На всё. Прошло пять лет. Время словно пролетело, но в их доме всё оставалось таким же шумным и полным жизни. Наби сидела на кухне, перемешивая что-то на сковородке, когда её внимание привлекли два громких звука. — Мама, мама! — громко позвал маленький мальчишка, который скинул тапочки и с разбегу влетел в кухню. Его следом стремглав влетела девочка, точная копия его в женском обличье, с короткими каштановыми волосами и яркими глазами, полными задора. — Мы нашли мяч, мы нашли мяч! — вскрикнула она, радостно прыгая на месте. Наби не могла не улыбнуться. Это были её дети, её маленькие бунтари — старший сын Ян (он был немного старше своей сестры на 2 минуты) и младшая дочь Минха. Обоим почти исполнилось пять лет, и они были полны энергии, с невероятным запасом шалости и ярким любопытством ко всему, что их окружало. Сразу за детьми вошёл Хёнджин, потирая глаза, словно только что проснулся. Он немного застыл на пороге кухни, наблюдая, как его дети заполняют дом своим шумом. — Это всё ты виноват, — сказала Наби, обращая внимание на Хёнджина. — Ты ведь обещал, что они будут тихими. Ну, хотя бы до обеда. Хёнджин только засмеялся, его лицо наполнилось теплой улыбкой. — Они такие же, как ты, — сказал он, усаживаясь на стул и смотря на своих детей. — Ты же не была примером тишины, когда была маленькой. Наби лишь закатила глаза, но в её сердце было тепло. Это был её дом, её семья, и хотя жизнь порой была бурной и не такой, как она ожидала, всё было именно так, как она и хотела. Дети тем временем, расставив игрушки на кухне, начали спорить, кто первым будет кидать мяч, а кто поймает. Ян, решив отвоевать право на мяч, резко толкнул свою сестрёнку, и та в ответ расплакалась. — Я поймаю! Я поймаю! — с яростью выкрикнула Минха, но уже через секунду её лицо расплылось в улыбке, когда брат её успокоил. Наби не могла не смотреть на них с умилением. С каждым годом дети становились всё более самостоятельными, но всё равно продолжали быть источником бесконечной радости и забот. — Эй, хватит ссориться! — с улыбкой сказал Хёнджин, вставая и направляясь к детям. — Давайте поиграем все вместе. Мяч, говорит, нашли, значит, будем играть всей семьёй. Дети, услышав общее предложение, сразу забыли о ссоре и бросились к нему, обнимая его ногами. Наби, посмотрев на эту сцену, почувствовала, как в её груди разливается невероятное тепло. Прошло столько времени, и несмотря на все трудности, они с Хёнджиным справились. Они действительно стали семьёй. Той семьёй, о которой она даже не смела мечтать пять лет назад. Заглянув в окно, она заметила, как солнечные лучи проникают в дом, освещая уютную кухню. Было тихо, но одновременно мир в её доме был полон энергии, и этот контраст напоминал ей о том, как важны те маленькие моменты счастья. Сколько бы не было трудностей, их маленькие дети, их радость и смех стоили всего. — Я люблю тебя, — прошептал Хёнджин, поворачиваясь к ней, и она уловила в его голосе ту же теплоту, что и в его взгляде. Она не ответила словами. Вместо этого простонаклонила голову, глядя в его глаза и улыбаясь. Она была счастлива. Здесь и сейчас. Дети тем временем, запустив мяч и на пару секунд позабыв обо всём, начали смеяться и кричать друг на друга. Звучал смех, и жизнь шла своим чередом. Конец.