Часть 12

Утро пришло тихо, как будто боялось потревожить их. В комнате пахло кожей, теплом и вчерашней близостью. Хёнджин проснулся первым — редкость — и некоторое время просто лежал, глядя на Наби. Она спала, раскинувшись поперёк кровати, прижав к себе его подушку, а одна нога зачем-то оказалась у него на животе. Он фыркнул и аккуратно дёрнул подушку на себя. — Эй… — пробормотала она, не открывая глаз. — Верни. Это была моя подушка. — Она моя. И нога, между прочим, тоже. У тебя свой комплект. — Моё тело — моё дело, — хрипло отозвалась она, наконец приоткрывая один глаз. — И вообще, ты должен гордиться. Я официально признала тебя подушкой. — Честь, конечно, — усмехнулся он, наклоняясь к её лицу. — Но всё-таки утром я предпочитаю не быть атакованным твоей ногой в печень. — Привыкай, солнышко, — её пальцы лениво коснулись его шеи, затем груди. — Теперь ты не только подушка, но и одеяло, и грелка, и кофеварка, и, возможно, щит от мира. Он не выдержал — рассмеялся и потянул её к себе. Она не сопротивлялась, напротив — обвила его руками, прижимаясь ближе. — Ты забыла ещё одну важную функцию, — прошептал он, скользнув губами по её щеке. — Я ещё и человек, который будет целовать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь ворчать. — Ты уже начал, — заметила она, слегка подаваясь навстречу. — Ещё не всерьёз, — усмехнулся он и поймал её губы, на этот раз по-настоящему. Поцелуй был мягким, неторопливым, и от него у Наби зажглось всё внутри. Она вздохнула, прижимаясь плотнее, и когда поцелуй прервался, её глаза блестели от утреннего света. — Ты правда думаешь, что мы заслужили всё это? — тихо спросила она. — Нет, — честно ответил он. — Но мне плевать. Теперь у нас есть это. И я не отпущу. Она улыбнулась. Та самая, мягкая, немного дерзкая — которую он помнил с первого взгляда. — Хорошо, мистер Подушка. Тогда вставай. У тебя есть десять минут на кофе. Потом я превращусь в адскую принцессу, если не покормят. — Звучит как угроза. — Это была угроза. Они оба рассмеялись. Жизнь не вернулась к идеалу — но у них была эта кровать, этот утренний свет, этот смех и эти касания. Всё настоящее. Всё своё. На кухне было тихо, если не считать шелеста кофемашины и приглушённого шума воды в чайнике. Наби стояла у плиты в той самой рубашке Хёнджина, которую она снова прихватила "временно", а теперь явно не собиралась возвращать. Рубашка свисала до середины бёдер, едва скрывая шорты, и Хёнджин, сидя за столом, с трудом отрывал взгляд. — Ты пялишься, — не оборачиваясь, сказала она, переворачивая блин. — Я восхищаюсь. Это другое. — Это смахивает на извращение, учитывая, что ты смотришь на меня так, будто я не на кухне, а в шоу Victoria’s Secret. — Во-первых, если бы ты была в этом шоу, я бы выломал дверь закулисья, чтобы забрать тебя домой. Во-вторых... — он встал и подошёл, обнял её сзади, скользнув ладонями по талии. — Это ты виновата. Ты ходишь тут в моей рубашке и пахнешь утром и грехом. Как мне работать в таких условиях? — Ты не работаешь, ты пьёшь кофе. — Это тоже форма выживания. Она хмыкнула, но прижалась к нему сильнее, откинувшись к его груди. Его пальцы чуть заметно скользнули под рубашку по обнажённой коже живота — не спеша, лениво, будто просто проверяя, здесь ли она. — Прекрати, — прошептала она, хотя даже не пыталась отстраниться. — Иначе блины сгорят. А если они сгорят, я сожгу всё. — Понятно, — отозвался он, целуя её в шею. — Блинчики дороже страсти. — На данный момент — да. Но если ты сделаешь идеальный кофе, я рассмотрю возможность возобновления страсти после еды. — Сделка заключена. Он отпустил её, но перед этим успел провести пальцем по линии её бедра, оставляя после себя горячую дорожку мурашек. Она выдохнула, но не прокомментировала, только чуть тряхнула головой, улыбаясь. Спустя несколько минут они сидели за столом — с кофе, блинами и чьими-то босыми ногами, переплетёнными под столом. — Это первое нормальное утро за долгое время, — заметила она, глядя в окно. — Это наше утро, — ответил Хёнджин, — и я не хочу, чтобы оно заканчивалось. Она посмотрела на него — и в её взгляде было всё: признание, принятие, любовь. Он потянулся через стол, взял её за руку и просто держал, не говоря больше ни слова. Не нужно было. Они сидели в парке, чуть позже, после завтрака. Лёгкий ветерок поднимал листву, а воздух был свежим и напоённым весной. Наби сидела на лавочке, ноги подтянуты к груди, а рядом, на траве, лежал Хёнджин, развалившийся и смотрящий в небо. Его взгляд был задумчивым, но спокойным. Наби вдруг повернулась к нему и, не говоря ни слова, покачала ногой, касаясь его плеча. — Хёнджин, — она произнесла его имя как-то задумчиво. Он повернулся к ней, приподняв голову, и с улыбкой заглянул в её глаза. — Что-то случилось? Ты так смотришь, будто собираешься задать мне вопрос, на который я не смогу ответить. Она не сразу ответила, как будто сама не знала, зачем задала этот вопрос. Лишь спустя несколько секунд, когда тишина казалась слишком громкой, она выдавила: — Как бы ты назвал нашего первого ребенка? Хёнджин замер. Вопрос был неожиданным, но, как ни странно, не шокировал. Он даже не сразу осознал, что Наби только что перевела их разговор в другую плоскость — туда, где их отношения могут выйти за пределы сегодняшнего дня, за пределы этой весёлой небрежности, которая их объединяла. Он наклонился, поддерживая её взгляд, и чуть приподнялся на локтях, чтобы ответить: — У нас есть выбор? — его улыбка была лёгкой, но в глазах можно было разглядеть и нотки серьёзности. Он знал, что не может просто отшутиться, что это был вопрос с какой-то целью. Наби пожала плечами, немного застенчиво, но с искоркой в глазах. — Ну, я, например, думаю, что это должно быть что-то особенное. Твое имя, например, или... какое-то наше общее. А ты как? Хёнджин подумал, его взгляд слегка потускнел от размышлений. Этот вопрос неожиданно заставил его думать о будущем. О том, что они могут быть вместе не только сейчас, но и через несколько лет, создавая что-то большее, чем просто отношения. — Я думаю, что твое имя идеально подходит, — ответил он. — Но что-то в духе «Ми» или «Ари» тоже было бы круто. Как думаешь? Наби чуть улыбнулась, но её взгляд стал серьёзным. Она не могла скрыть того, что этот разговор касался их обоих, что за каждым словом скрывалась какая-то серьёзная мысль. Возможно, страх. Возможно, любовь. — «Ари»... — произнесла она, как бы пробуя слово на вкус. — Звучит красиво. Мне нравится. Хёнджин приподнялся и осторожно взял её руку в свою. — Мы когда-нибудь действительно поговорим о таком? О будущем, например? Наби задумалась, её пальцы поглаживали его ладонь, не спеша, как бы растягивая этот момент. — Может быть, когда будем готовы, — ответила она. — Но для начала... давай просто наслаждаться тем, что есть. Он не настаивал. Просто взглянул на неё с благодарностью, и они снова погрузились в тишину, чувствуя, как ветер и тепло солнца обвивают их, как если бы мир не знал, что они пережили, и что всё впереди. Наби снова посмотрела в его глаза, и в её взгляде читалась та же уверенность, что и у него: если они пройдут через всё это, то смогут идти куда угодно. И это было всё, что им нужно было знать. Ночь опустилась на город, и они лежали в постели, убаюкивая друг друга в тишине. Месяцы спокойной жизни сделали их отношения лёгкими и непринуждёнными. Они привыкли быть рядом, и каждый момент, проведённый вместе, казался бесценным. Наби, уютно устроившаяся в одеяле, уже начинала поддаваться отдыху, когда Хёнджин, который до этого казался поглощённым своими мыслями, вдруг заговорил. — Я хочу ребёнка. Наби резко повернулась к нему. Она как будто услышала что-то странное, может, ей показалось. — Что? — Она села в кровати, глядя на него с таким выражением лица, как будто он только что предложил выйти на улицу и побороться с медведем. Хёнджин, казалось, был совершенно серьёзен. Он посмотрел на неё, ожидая реакции. — Я сказал, я хочу ребёнка. Ну, знаешь, маленького. Того, кого можно будет обнимать, учить кататься на велосипеде, и потом гордиться, когда он станет успешным. Ты не против? Наби всмотрелась в его лицо, не веря своим ушам. — Ты что, серьёзно? Ты хочешь ребёнка? Ты, который вообще не может решить, что для ужина выбрать — пиццу или пасту, теперь хочешь к себе домой ещё одного человека, которого надо будет кормить и поить? Хёнджин кивнул, как будто это было абсолютно логично. — Ну да. Я думаю, мы готовы. Мы — это ты и я. Мы с тобой уже такие взрослые. Думаю, было бы классно. Наби прыснула. — О, ну да, мы с тобой "взрослые". Ты помнишь, как три месяца назад ты чуть не сгорел на гриле, потому что забыл, что там мясо жарится? Дети требуют больше ответственности, Хёнджин. Ты вообще готов к этому? Он посмотрел на неё с той самой добродушной улыбкой, которая всегда немного выводила её из себя. Она закатила глаза. — Ты хочешь, чтобы я родила ребёнка? Ты серьёзно? Ты что, издеваешься? Я что, теперь должна буду сидеть дома, менять памперсы, а ты будешь кидать мячик и спрашивать, когда малышка научится ползать? Он попытался удержать серьёзное лицо, но внутри, очевидно, что-то распирало его. — Ну да, что-то вроде того. Я уверен, что ты бы отлично справилась с этим. Наби откинулась на подушку, с ужасом вспоминая все картинки, которые она когда-либо видела о детях. Маленькие ручки, ночные крики и бесконечные «я не хочу» — это не было её стихией. — Если ты хочешь ребёнка, тебе, наверное, стоит сам родить, а? Я бы с радостью тебе помогла, если бы у меня был такой талант, но, увы, я не шучу, когда говорю, что не готова ещё к этому. Хёнджин рассмеялся. — Ты так легко с этим справишься. Мы с тобой точно будем отличными родителями. У тебя будет такой смешной малыш — от тебя. — О боже, — Наби громко вздохнула. — Ну ладно, так и быть, если ты так хочешь. Я буду менять памперсы, учить его ходить, разговаривать и читать книги. А ты? Ты будешь научить его всему, как всегда — выбирать, что покушать и в какой ресторан идти на ужин? Он сделал вид, что задумался, и улыбнулся. — Хорошо, я соглашусь. Если ты на самом деле решишься, я буду лучшим отцом. Я обещаю, буду каждый день работать, чтобы ребёнок получал только лучшее. Наби вздохнула, устраиваясь поудобнее в кровати. — Знаешь что? Ты так сильно хочешь детей, что я почти уверена, что ты скоро решишь, что хочешь и кота. Поговори с ним, может, он даст тебе хорошие советы. Хёнджин обнял её и подёргал за волосы. — Я серьёзно, Наби. Мы могли бы стать хорошими родителями. Думаю, это может быть даже весело. Наби фыркнула. — Угу, весело. Я представляю, как ты встаёшь ночью, чтобы покормить ребёнка. Не забудь про фартук, чтобы не испачкать рубашку. Он засмеялся. — Ладно, я буду готовить завтраки и кормить ребёнка, если ты с ним ползёшь и учишь ходить. Согласна? Наби подняла бровь. — Ладно, давай. Ты точно хочешь детей? Пойду куплю тебе книгу «Как стать лучшим папой за 30 дней». Дорогие игрушки у меня для тебя уже есть. Хёнджин весело подмигнул. — Думаю, с таким настроем ты будешь замечательной мамой. К тому же, я на тебя рассчитываю. Ты справишься. Наби перевернулась на бок, отвернувшись от него. — Всё, хватит про детей. А теперь... Слушай, давай лучше поспим, пока я ещё не передумала. Он засмеялся и крепче обнял её, понимая, что в будущем, может, всё-таки сойдутся на более «спокойных» планах. — Ладно, завтра поговорим. Но я всё равно считаю, что нам подойдёт роль родителей. Наби заворочалась в постели и выдала: — Ну тогда кто-то за ребёнком присмотрит. Ты понял? А я в это время буду отдыхать. Скажем, неделю. Как минимум. Он усмехнулся, но молчал, чувствуя, как её слова уносят их в мир фантазий, в котором, возможно, дети когда-нибудь будут в их жизни — но только не завтра. Вечер в доме Хёнджина был наполнен смехом и разговорами. Минхо, Мара, Наби и Хёнджин собрались за ужином, наслаждаясь компанией друг друга. Стол был накрыт, и все, казалось, забыли о повседневных заботах. Наби, однако, чувствовала себя не совсем в своей тарелке. С каждым укусом пищи ей становилось всё хуже. Тошнота накатывала волнами, и она пыталась скрыть своё состояние, чтобы не привлекать внимания. — Наби, ты не ешь, — заметила Мара, глядя на её тарелку. — Ты в порядке? Наби улыбнулась, стараясь выглядеть убедительно. — Всё нормально, просто немного устала, — ответила она, надеясь, что никто не заметит её дискомфорт. Однако её лицо выдавало её состояние. Хёнджин, сидящий рядом, заметил её бледность и обеспокоенно посмотрел на неё. — Ты точно в порядке? — спросил он тихо. Наби кивнула, но её взгляд был отстранённым. Она не хотела обсуждать это сейчас, особенно при всех. Минхо, заметив напряжение, попытался сменить тему. — Как там твоя работа, Наби? — спросил он, надеясь отвлечь её. Наби вздохнула, пытаясь сосредоточиться на разговоре. — Всё нормально, — ответила она, но её голос звучал неубедительно. Ужин продолжался, но Наби едва касалась пищи. Её мысли были заняты другим. Она не могла понять, что с ней происходит. Тошнота, усталость, странные ощущения в теле — всё это было новым и пугающим. После ужина, когда все разошлись по своим делам, Наби осталась одна. Она направилась в ванную, решив, что если симптомы не исчезнут, ей придётся обратиться к врачу. В ванной она сделала тест на беременность. Результат был положительным. Наби стояла, глядя на тест, не веря своим глазам. Это было невозможно. Она не была готова к этому. Её жизнь была стабильной, предсказуемой. А теперь всё изменилось. Она не знала, что делать. Не хотела рассказывать Хёнджину, боясь его реакции. Не была уверена, готова ли она стать матерью. В ту ночь Наби не могла уснуть. Мысли о будущем, о том, как всё изменится, не давали ей покоя. Она знала, что ей предстоит принять важное решение. Но пока она не была готова поделиться этим с кем-либо, даже с Хёнджином. Хёнджин снова стоял у дверного проема, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Он смотрел на Наби, сидящую на подоконнике с чашкой чая в руках. Она не притрагивалась к напитку, взгляд был пустым, уставшим — и это было уже не в первый раз за последние дни. — Наби… — начал он мягко, — я не хочу тебя давить, но ты явно не в порядке. Ты со мной не спишь, не ешь толком, от всех отстранилась. Что происходит? — Всё нормально, — буркнула она, не глядя на него. — Это не «нормально». Я чувствую, что что-то не так. Просто скажи мне. Я не враг тебе, ты же знаешь. Она резко встала, чай плеснулся через край, обжигая пальцы, но она даже не вздрогнула. Лицо — резкое, почти злое. — Ты задолбал, Хёнджин! Он выпрямился, насторожился, но не приблизился. — Что я сделал? — Ты постоянно спрашиваешь! Каждый день одно и то же! «Что с тобой?», «Ты хорошо себя чувствуешь?», «Почему ты не хочешь есть?». Знаешь, что с тобой не так? — Она сделала шаг к нему, и голос её дрогнул. — Ты... не умеешь просто оставить меня в покое! И тут, как выстрел, коротко и резко: — Отъебись от меня, я беременна! Доволен!? Хёнджин замер. На секунду воцарилась мёртвая тишина. Он даже не моргнул. А потом — самый странный, самый искренний, самый... детский смех вырвался из его груди. — Ты... беременна? — переспросил он, будто не верил своим ушам. — Я. Беременна, — процедила она. — Сюрприз. Он сделал шаг к ней, потом второй, и вдруг обнял так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Чёрт возьми, это... Это лучшее, что ты когда-либо кричала на меня, — прошептал он ей в волосы, смеясь сквозь слёзы. — Ты дурак, — фыркнула она, но руки медленно сомкнулись на его спине. — Я вообще-то не хочу детей. — А я хочу, — сказал он, всё ещё держась за неё. — Но больше всего — тебя. И если это значит, что мы теперь втроём… Значит, я стану лучшим отцом в мире. Даже если ты будешь пинать меня всё девять месяцев. Она долго молчала, уткнувшись в его плечо. — Я просто боюсь, — прошептала она наконец. — Я не знаю, как быть мамой. — А я не знаю, как быть папой, — ответил он. — Но, Наби… если уж кто и справится — то мы. На следующее утро, когда вся комната была залита мягким светом, Хёнджин и Наби сидели на кухне, собираясь пригласить своих близких. Наби всё ещё была немного в замешательстве, но, несмотря на это, они решили, что пришло время поговорить. Вечерний ужин с друзьями будет идеальной возможностью поделиться новостью. — Ты уверен, что хочешь, чтобы они знали? — спросила она, слегка поднимая бровь, пока накрывала на стол. Хёнджин улыбнулся, подойдя к ней, чтобы помочь расставить посуду. — Конечно. Они наши друзья, Наби. Нам не нужно скрывать это. Особенно от Мары. Она вздохнула, но согласилась. В конце концов, они же все были как семья. Наби вытерла руки о полотенце, посмотрела на Хёнджина и слегка покачала головой. — Ты знаешь, что я совсем не готова к тому, чтобы быть матерью. Он в ответ лишь поднял брови, сдвинув стул, и пододвинул его к столу. — Мы оба не готовы. Но мы не одиноки в этом. У нас есть друг друга. Когда друзья пришли, атмосфера была напряжённой, но это была та лёгкая и уютная напряжённость, которая всегда царила среди них. Мара, Минхо и Сынмин вошли в дом и, как всегда, начали обсуждать свои дела и немного шутить. Минхо тут же пошёл к холодильнику, открыл его, достал бутылку с водой и встал у стола, не подозревая, что сегодня будет сюрприз. — Чё так тихо? — спросил Сынмин, садясь на стул рядом с Хёнджином. Наби с улыбкой на лице подала каждому по тарелке с ужином. — Всё в порядке, — ответила она, но в её голосе звучала лёгкая тревога. — Да, да, не переживай, — добавил Хёнджин, кидая взгляд на Наби, ободряя её. Скоро все расселись за столом, и Наби всё-таки решилась. Она посмотрела на Хёнджина, и он коротко кивнул. Время пришло. — Ну что, ребята, — начала она, когда все закончили накладывать себе еду. — У нас есть новости. Не знаю, как лучше начать… Все замолкли. Мара остановилась, пытаясь понять, что происходит, а Минхо, как всегда, был в своей стихии. — Ты что, опять решила прыгнуть с крыши? Или может, у тебя новая татуировка? — пошутил он. Наби закатила глаза и слегка поджала губы. — Нет, не это, — она коротко перевела взгляд на Хёнджина, который уже сидел, ожидая её слов. — Хёнджин и я ждём ребёнка. Эти слова повисли в воздухе. Весь стол замер. Минхо, наклонённый к тарелке, почти забыл, что держит ложку в руках, а Мара, в это время жующая печенье, внезапно застыла. Печенье выпало у неё из рук и с глухим стуком упало на пол. Она отшатнулась, глаза округлились от удивления. — Ты… что? — Мара не могла поверить своим ушам. — Это... шутка? Наби молча кивнула, её взгляд был немного беспокойным, но в тоже время почти решительным. — Нет, не шутка. Мы действительно ждём ребёнка. Сынмин, который сидел, покачивая головой, вдруг встряхнулся и с удивлением произнёс: — Что..? Ребёнок? Но от кого? Слова, произнесённые с полной недоумённостью, сразу привели всех в замешательство. Все столпились, и через секунду Минхо резко повернулся, посмотрел на Сынмина и, не сдерживая смеха, хлопнул его по затылку. — Ты что, тупой? От кого ещё? От Хёнджина, конечно, — усмехнулся он, стараясь сдержать смех. Все в этот момент захохотали, и Сынмин, хоть и обиженно поморщился, тоже не смог сдержать улыбки. Мара, осознавая всю абсурдность момента, присоединилась к смеху, несмотря на своё недоумение. — Я... Я не могу! — хихикала Мара. — Как это? Как ты… как вы это сделали? И когда?! Наби пожала плечами, её лицо не выражало паники, но в глазах была странная смесь удивления и лёгкого страха. — Мы не планировали, — сказала она с лёгкой усмешкой, — но вот так получилось. Минхо, который теперь расслабился, пошёл к столу и подлил себе ещё воды. — Это безумие, — сказал он. — Я думал, вы будете оба вечно молодыми и свободными. А тут… бам! Ребёнок! — Мы все не вечные, — ответил Хёнджин, с улыбкой поглаживая Наби по руке. — Но это не значит, что мы не будем счастливы. Когда смех наконец утих, все трое задумались. — Так что, — продолжила Мара, — мы тебя поздравляем, правда. Это круто! Но мне кажется, что теперь тебе точно не сбежать. Ты станешь мамой, Наби. Наби вздохнула, но на её лице появилась лёгкая улыбка, которая сразу рассеяла напряжение. — Я, наверное, ещё не готова, — призналась она. — Но постараюсь не подвести. Минхо вернулся на своё место и подмигнул Хёнджину. — Так, раз уж новость такая важная… Наби, ты уже подумала, какое имя выберешь? Я могу помочь с этим — если хотите, я устрою вам вечеринку по случаю имени. Все снова рассмеялись, но теперь смех был более расслабленным и искренним. Откуда-то из угла кухни доносился звук плескания воды, когда кто-то помыл руки. — Чёрт, — сказала Наби, потянувшись за бокалом. — Думаю, нам ещё много предстоит. Но, может быть, это не так страшно, как я думала. И в этот момент, когда все снова вернулись к ужину, стало ясно: их жизнь меняется. Но, возможно, это было только начало их самого важного при ключения.