Клаус Майклсон

      Роскошный особняк семьи Майклсон полнился приглашёнными гостями, а огни -ярко сверкали в ночной тьме. Классическая музыка лилась из его стен, завлекая людей в танцы. Многочисленные пары кружились в зале, разговоры здесь не прекращались ни на секунду. Подолы женских платьев кокетливо шелестели по чёрно-белой плитке, выложенной в шахматном порядке. Создавалось впечатление, что все эти люди — фигуры в игре, а пол — всего лишь доска.       Кэролайн грустно вздохнула, когда в кружащейся толпе разглядела друзей. Казалось, для Елены и Деймона никого вокруг не существовало. Молодожёны обменивались нежными взглядами и милыми улыбками, приправляя всё это мимолётными мягкими поцелуями и касаниями. Девушка смотрела на них с белой завистью, тайно желая подобной любви и страсти.       Ночами ей приходилось лить горькие слёзы, глотая обиду на родителей и собственную беспомощность. Она не понимала, почему они так поступили? На самом деле всё оказалось предельно просто: Никлаус Майклсон — это счастливый билет в лучшую жизнь для семьи Форбс и хорошая партия для единственной дочери.       — Что же Вас так опечалило, Ваша Светлость? — рядом бесшумно появилась младшая сестра графа, за которого её выдали замуж.       На протяжении полугода, в течение которого Кэролайн жила в этом доме, Ребекка Майклсон пыталась наладить дружеские отношения с новоиспечённой женой старшего брата. Девушка постоянно приглашала её на прогулки, пыталась скрашивать одиночество и избавлять от грусти, что так часто охватывала бывшую леди Форбс. Это оказалось весьма затруднительно, но Ребекка и Кэролайн, кажется, смогли найти общий язык и медленно, но верно, шли к статусу подруг.       — Ничего, — девушка натянуто улыбнулась и отвела взгляд от кружащихся в нежном танце четы Сальваторе.       — Они любят друг друга, это правда, — Ребекка пыталась продолжить разговор, чтобы выяснить причину отсутствия настроения у невестки. — Все девочки мечтают выйти замуж за принца на белом коне, Ваша Светлость.       — Вы думаете, я была исключением? — Кэролайн нахмурилась, сжав губы. Ей не хотелось говорить о своём браке, в который её толкнули насильно.       — Разумеется, нет! Я хочу сказать, что уродливое чудовище может оказаться прекрасным принцем, о котором так мечтают девочки, — Ребекка вдруг подошла ближе, осторожно взяла Кэролайн за руку, облачённую в нежно-голубую ткань.       — Ваш брат чудовище, но вряд ли он тот принц, о котором я так мечтала, — девушка аккуратно высвободила свою руку, развернулась и поспешила покинуть это мероприятие. Она не желала здесь находиться, но её обязывал статус присутствовать на подобных вечерах.       Ребекка подавила раздражение и проглотила рвущиеся наружу слова защиты в сторону брата. Да, он не был её любимым старшим братом, но она искренне желала ему счастья и любви. И лишь она смогла разглядеть то самое нежное чувство, теплящееся в груди мужчины, по отношению к своенравной и свободолюбивой леди Форбс.       — Вы просто не старались разглядеть, графиня, — Кэролайн на мгновение остановилась, поражённая словами новоиспечённой родственницы, но затем продолжила движение, упрямо поджав губы.

***

      Больше всего девушка ждала бал-маскарад, который был её любимым с самого детства. Сегодняшний вечер ничего не могло омрачить, даже собственный муж, которого она и не особо жаловала. Но вечер, к сожалению, перестал приносить всякое удовольствие после длительных бесед и танцев с Никлаусом. Запас вежливости исчерпался, поэтому Кэролайн ловко ускользнула из поля зрения, как только «любимый» муж отвлёкся.       Бродя по коридорам особняка, она случайно наткнулась на дверь, которая всегда была заперта. С каждым разом интерес к этой комнате рос, но пока что у девушки не получалось узнать, что там и кому из чета Майклсон принадлежит. Сегодняшний вечер преподнёс ей настоящий сюрприз: дверь оказалась приоткрыта. Тонкая полоска света еле видна в полутьме коридора, поэтому её не сразу можно было заметить.       Оглядевшись по сторонам и, никого не заметив, Кэролайн юркнула за дверь, прикрывая за собой. Тёплый свет, исходящий от лампы на рабочем столе, освещал не так много пространства, но всё же это было лучше, чем ничего. Тяжёлые шторы плотно задёрнуты, свет Луны не проникал в комнату вообще.       Шкафы с самыми разнообразными книгами, кожаный диван и два кресла, камин для уютный вечерних посиделок, несколько картин известных художников и, конечно же, стол из дерева, который привлёк всё внимание. Девушка старалась ступать тихо, чтобы не выдать себя, но длинные юбки платья предательски шуршали.       — Проклятое платье! — шёпотом выругалась Кэролайн.       Это оказался подарок мужа, от которого она не хотела ничего принимать, но проигнорировать этот жест значило бы, что супруга отвергала внимание собственного мужчины. Ей нужно было играть роль послушной и кроткой жены, которая любила своего графа, дабы не бросить тень не только на репутацию собственной семьи, но и на — Майклсонов.       Она надела это прекрасное голубое платье только ради семьи, пусть даже в их глазах некогда любимая дочь оказалась разменной монетой. Корсет, искусно расшитый сверкающими камнями, выгодно подчёркивал женскую грудь. Белоснежные перчатки скрывали нежные руки от чужих прикосновений. Собранные светлые волосы в низкий пучок, открывали вид на декольте, украшенное простым жемчужным ожерельем, доставшееся ей от бабушки.       Кэролайн сдула несколько прядей, лезущих в лицо, и принялась осматривать поверхность стола. Помимо канцелярских принадлежностей и всяких важных бумаг, здесь оказались свёрнутые листы пергамента. Любопытство взяло верх.       — Ого… — девушка выдохнула, не веря собственным глазам.       Руки мелко задрожали, когда она увидела на листе собственное лицо. Следом Кэролайн начала просматривать оставшиеся свёртки, но на каждом находила лишь себя. Аккуратные штрихи карандаша точно передавали эмоции на милом лице графини, но на каждом рисунке отсутствовал характерный блеск в бирюзовых глазах. По губам скользнула грустная улыбка.       Пальцы нежно коснулись пергамента, на котором Кэролайн держала в руках букет полевых цветов и смущённо улыбалась. Она до сих пор не знала личность того, кто подарил их ей, но всё равно сохранила подаренное и приказала слугам поставить растения в вазу и менять воду каждый день.       — Вы были так очаровательны с этими цветами, Моя Светлость, — девушка испуганно вздрогнула и выпустила из рук листок, пойманная с поличным.       — Вы?! — перед ней стоял Никлаус Майклсон, сдерживая довольную улыбку.       Он бесстыдно разглядывал ту, что вторглась в его личное пространство. Взгляд спокойно скользил по наряду, затем на мгновение остановился на руках, облачённых в белую ткань перчаток, затем двинулся дальше и прошёлся по взволнованному лицу.       — А Вы ожидали увидеть кого-то другого, дорогая супруга? — мужчина усмехнулся и двинулся к столу, затем принялся аккуратно собирать собственные рисунки.       Кэролайн промолчала, наблюдая, как Никлаус убирает листы в ящик стола, пряча их от посторонних. Он создавал эти рисунки с мыслью и надеждой, что когда-нибудь осмелится преподнести их в качестве подарка своей жене. Таким образом, он хотел показать, что именно она дорога его чёрствому сердцу.       — Что же Вы забыли в моём кабинете, Моя Светлость? — девушка смутилась и прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь сообразить, как выбраться из этой ловушки, в которую сама себя же и загнала.       — Дверь оказалась приоткрыта, — она легко пожала плечами и попыталась отойти от стола, увеличить расстояние между собой и графом.       — Поэтому Вы решили осмотреться тут как следует, — мужчина, наоборот, сокращал расстояние и уже в следующее мгновение Кэролайн оказалась прижата к столу из красного дерева.       Никлаус по-хозяйски обхватил талию девушки, слегка прижимаясь. Жар мужских ладоней чувствовался сквозь ткань платья, как и тепло его тела. Кэролайн не знала куда деть бегающий взгляд и как выбраться из лап этого чудовища.       — Разве мне нельзя свободно перемещаться по собственному дому? — Кэролайн отбросила вину за свой поступок и вдруг с вызовом посмотрела в глаза мужа. Она старалась не обращать внимания на ничтожное расстояние между их телами и губами.       — Вы хозяйка этого дома, — Никлаус кивнул, широко улыбаясь и обнажая ямочки на щеках.       — Вам можно всё, Моя Светлость, — его голос опустился, взгляд вперился в чуть приоткрытые губы.       — Тогда я хочу развод, — Кэролайн наивно полагала, что он согласится на подобное.       — Увы, но придётся Вам отказать, — мужчина покачал головой, наслаждаясь детской наивностью.       — Значит, можно не всё, — девушка попыталась отстраниться вновь, но Никлаус лишь крепче сжал графиню в своих объятиях. — Чудовище! — вдруг вырвалось из её прелестного рта, пока она пыталась оттолкнуть мужа.       — Красавица…       Но в следующее мгновение произошло то, что Кэролайн совсем не ожидала: поцелуй. Пухлые губы Майклсона обрушились на неё внезапной волной, разрушая остатки самообладания и надежды избавиться от этого несносного мужчины, который, кажется, медленно проникал в её девичье сердце.