Часть 1. О том, что важно

      С начала «праздника» прошли едва ли три четверти часа, большую часть из которых заняла речь Его Величества, а Тисс уже начинала нервничать.       «Чтоб вы себе шею свернули на этих ступеньках», – от души пожелала она закутанному в бархат и стоявшему на возвышении императору, хотя со сказанным им ранее была по большей части согласна. Все же, несмотря на крайней степени омерзение, которое в ней вызывал Фоэльх как мужчина, Тисс уважала его как правителя. Совсем чуть-чуть, конечно, но и этого было достаточно, чтобы склонить голову в ответ на невыносимо высокопарное пожелание укрепления мира между Эсшаем и Ро'од. С каждым днем Тисс все больше уверялась в мысли, что и император, и принц эя Эйни были искренни в своем стремлении к этому миру, и потому тревога отнюдь не за решение правителей терзала сейчас ее сердце.       Вечер неумолимо приближался к своей бальной части.       Как любая аристократка, Тисс умела танцевать, хотя практики на ее годы выпало немного: все же она готовилась стать боевой чародейкой и отправиться на войну, а не просиживать задницу в королевском дворце. Однако все положенные леди танцы знала прекрасно, а некоторые даже особенно любила. И благодаря назойливой Лаимир знала также, что немалая часть официальных танцев была для Эсшая и Ро'од общей – если не полностью, то хотя бы в основных движениях. Это ли не еще один повод вспомнить о единых истоках эльфов, воевавших столько веков?..       Это для Тисс было только поводом лишнего раздражения в данный момент. Ведь раз танцы ей знакомы, повода отказаться не будет…       «Чтоб и вы себе шею свернули, Ваше Высочество», – вздохнула Тисс, исподлобья глядя на стоявшего по левую руку от отца наследника и с трудом сдерживаясь, чтобы не смять в пальцах юбку.       Вопреки вчерашнему тонкому намеку императора – или, вернее, как раз благодаря ему, – чародейка категорически отказалась от попыток служанок одеть ее на это мероприятие как в подарок Фоэльха, так и в любое иное платье имперского кроя. Ну уж нет, она разве не представительница эсшайского посольства? Она имела право подчеркнуть это, сегодня уж точно, даже если ради этого пришлось надеть платье с чужого плеча!..       Удовлетворения от собственного демонстративного жеста Тисс, однако, не испытывала. Оставив после должного приветствия вежливые расшаркивания Веллоре и лорду эя Квинтарго, она в конце концов притулилась у мраморных перил, образовывавших по периметру зала подобие внутреннего балкончика в тени колонн, рассеянно наблюдая из этого убежища за мешаниной ярких нарядов и сосредоточенных лиц.       Ро'одские и эсшайские аристократы кучковались по залу небольшими группами и усиленно избегали друг друга, передвигаясь по выложенному замысловатой мозаикой полу. Скованность и неприязнь обеих сторон витали в воздухе, сдерживаемые и в равной степени усугубляемые пристальными взорами эя Эйни с высоты ступеней и императорской власти.       Тисс цепляла отдельные фрагменты карикатурного действа.       Лорд эя Нанталь (Тисс стало даже смешно оттого, что она до сих пор не знала имен ни убитого летуна, ни его мстительного брата), в окружении аристократов явно помельче, вытягивал шею, словно силился отыскать кого-то в толпе. Возможно даже эя Вэдтри, однако облегчать ему эту задачу она сама точно не собиралась.       Его кузина ожидаемо обнаружилась в стайке пестро наряженных спутниц принцессы. Тисс могла бы вспомнить их всех, даже человеческую девушку, чье имя вызывало наибольшие трудности, но зачем?.. Судя по взглядам украдкой и улыбкам, основной темой обсуждения фрейлин стали эсшайские лорды, и Тисс порадовалась, что успела улизнуть от внимания Лаимир раньше, чем ее затянули в этот водоворот.       Эсшайские лорды в количестве пяти, стоявшие спиной к чародейке в дюжине шагов, были незнакомы, зато их разговор был слышен вполне отчетливо. Они обсуждали чрезмерную претенциозность императора, слухи о проклятии дома Эйни и, что ничуть не удивило Тисс, ее саму в разных ипостасях: фрейлины убитой принцессы, первой эсшайской летуньи и, конечно, любовницы принца Тая. Вопреки ожиданию, они даже не опустились до скабрезностей – по всей видимости, несколько стычек с лордом Аргомином и лично Веллорой на этот счет поумерили общий пыл. Зато все как один выражали недовольство тем, что их высокородная леди будет этим вечером приложением к имперскому наследнику.       Тисс вздохнула и снова обратила внимание на столбом стоявшего подле отца Тая. Их вялый диалог длился с того момента, как закончилась череда формальных приветствий правителя со стороны ро'одской аристократии, и Тисс с покорной обреченностью ждала, когда император, наконец, отпустит сына от себя. Она абсолютно четко осознавала, что была обречена танцевать с принцем весь вечер – это по меньшей мере три обязательных для него танца, если Боги будут милостивы, и Тай не потащит ее на необязательные тоже, просто чтобы поддержать их легенду.       Тисс не хотела танцевать.       Или, если все же быть честной с самой собой до конца, она не хотела танцевать с принцем…       Взгляд в который уже раз скользнул по залу в затаенной надежде отыскать широкий разворот плеч и волосы цвета серебра, но тщетно. Она видела лорда со Генэша только в самом начале, когда, стоя на полшага позади леди Эзганы, он приветствовал императора от лица своего Дома. А потом летун будто исчез, и чародейка даже думала, а не покинул ли он зал вовсе?..       Ответ пришел неожиданно с движением воздуха, принесшим легкий запах благовоний и горных трав, и спустя вздох Ша'арнез встал слева от нее. Тисс повернула голову. Лорд был в том же, в чем посещал приснопамятные чтения в Ардзанге, не поменялось ничего – в том числе и ее подарок на его груди. Тисс говорила себе, что не должна обращать на это столь пристальное внимание, ведь это был всего лишь жест вежливости и благодарности тому, кто приложил усилий во имя мира их государств немногим меньше нее самой… Однако сердце предательски екало каждый раз, когда она замечала серебряный цветок на куртке летуна. Ша'арнез носил его, почти не снимая, хотя никаких других украшений у со Генэша Тисс не замечала, и ей мелочно хотелось думать, что это что-то значило.       Ей в принципе хотелось думать о нем. И она думала. Не как об имперце, не как о лорде или наезднике дракона – просто как о мужчине, который был рядом… Иногда даже тогда, когда этого ситуацией совсем не требовалось.       Ша'арнез продолжал ее учить, только теперь по утрам они встречались на одном из балконов дворца, чтобы дойти до Гнезда вместе. Ей было по пути от своих покоев, ему – Тисс не знала. Просто однажды она торопилась, а он, очевидно, опаздывал, и они столкнулись там. Он ничего не спросил, она только сказала «рада вас видеть», но на следующее утро со Генэш ждал ее на балконе в то же время, облокотившись о резные мраморные перила на левый локоть.       Сейчас он стоял так же, чуть склонив голову к плечу, и Тисс почувствовала, как щеки заливает краска смущения. Сколько она так смотрела на него молча?.. Боги, может быть все же не слишком долго?..       Заметил ее чрезмерно пристальное внимание к себе Ша'арнез или нет, он тактично не показал. Поздоровался привычно вежливо:       – Добрый вечер, леди.       Тисс откликнулась в тон:       – Добрый вечер, лорд, – и добавила, не успев перехватить себя: – Я думала, вы ушли после приветствия императору.       Белая бровь вздернулась вверх.       – Это было бы чудовищно невежливо. С чего вы так решили?       Чародейка прикусила язык, неловко отводя глаза. Привычка говорить прямо искоренялась тяжело и в основном в общении с семьей эя Эйни во имя эсшайской дипломатии. С со Генэшем же она слов обычно не подбирала: наперед знала, что он либо поймет, либо примет извинения, если Тисс, сама того не желая, перейдет черту…       «А может, мы уже ее перешли?..» – мелькнуло в мыслях оборванное.       – Тисс?..       Голос летуна вывел девушку из раздумий. Лорд ждал ответ.       По-прежнему глядя перед собой, Тисс пожала плечами, чувствуя, как в груди сжимался тяжелый холодный комок. Ша'арнез, против его крайней склонности к сарказму и ехидству, стойко ассоциировался у нее со спокойствием, уверенностью и, пожалуй, безопасностью, и прямо сейчас это выводило Тисс из себя. Прямо сейчас ей было бы легче, если бы этот мужчина был не таким, если бы можно было его за что-нибудь ненавидеть или презирать, или если бы он просто-напросто отверг, однозначно и категорично, все ее дурацкие знаки внимания, которые она даже не могла толком контролировать, настолько импульсивно они случались, стоило им оказаться рядом…       По собственному опыту Тисс уже знала, что прыгать со скалы легче, чем бесконечно смотреть в бездонную пропасть. А они с Ша'арнезом, казалось, стояли на самом краю, который грозил осыпаться от любого неверного движения. Неумолимо приближались к обрыву, все усложняя и усложняя, но никто так и не решался ни отойти назад, ни прыгнуть…       – Просто подумала, вот и все.       Тисс замолчала, в возникшей неловкой паузе отмечая, что в зале начала звучать мелодия. Пока слишком тихая и неторопливая для танцев, она давила на эсшайку не хуже занесенного топора палача.       Наверно, это отразилось на ее лице, потому что со Генэш неожиданно спросил:       – У вас дурное настроение, леди. В чем причина?       – Неважно.       – Скажите. Мне важно.       Тисс хотела было повернуться, посмотреть на него, но в последний момент остановила сама себя, сделав вид, что осматривала зал. Вцепилась в холодные перила и отозвалась невпопад, но интуитивно зная, что была права:       – А вы ведь тоже не в духе, лорд. Не хотите поделиться вашей причиной?       – Зачем?       – Допустим, мне тоже важно.       На этот раз она все-таки обернулась, вскинула подбородок, будто бросая вызов, и Ша'арнез отвел глаза на несколько мгновений, но головы не опустил. Скользнул взглядом поверх толпы и снова вернулся к ней.       – Допустим… или все же важно?       Она не ответила, и со Генэш усмехнулся. Однако, когда заговорил, привычной усмешки в его тоне не звучало:       – Хорошо, если вы так хотите, давайте обменяемся нашими причинами. Итак, леди?..       Тисс могла бы придумать что угодно. Могла сослаться на то, что устала, что ей не нравится сам вечер или что ее туфли жмут…       Внимательный взгляд не оставил на ложь никаких душевных сил. Сказала честно:       – Я не хочу танцевать с принцем, – и сразу, стремясь не дать ему отпустить какой-нибудь неуместный в ее внутреннем мироощущении комментарий, выпалила: – Теперь вы, лорд.       – Я тоже не хочу, чтобы вы танцевали с принцем.       Тисс замерла.       Ша'арнез вздохнул. И как-то неожиданно, без предупреждения, без объявления войны – или безоговорочной капитуляции? – в аметистовых глазах проступили тоска и боль.       – Я не хочу, чтобы вы танцевали с принцем. Меня безмерно раздражает, что все этого ждут… Вы будете танцевать с принцем. А я бы хотел, чтобы вы танцевали со мной.       Каждое слово он говорил тихо и четко и смотрел на нее, смотрел, смотрел… И Тисс, отчетливо понимая, что они все-таки прыгнули, с трудом, будто против гудевшего в ушах воздуха, выдохнула в ответ:       – Я бы тоже хотела, чтобы вы танцевали со мной.       Падение в бездну чужих глаз казалось бесконечным, их же взгляд – самым надежным из якорей. Это длилось сколько-то мгновений…       А потом Ша'арнез откинулся спиной на перила и запрокинул голову, устремляя взор в резной потолок. От смены положения его волосы легли с плеч на спину, и Тисс неудержимо захотелось подставить ладони под этот водопад лунного света. Подумалось мельком, как прекрасно в ее мыслях сочеталось его серебро с ее иссиня-черным…       – Пригласите Его Высочество на танец.       – Что?!       Показалось, она ослышалась. Вновь вскинула голову, уже готовая возмущаться и обижаться… И наткнулась на улыбку, мягкую и теплую. Видя ее замешательство, Ша'арнез пояснил:       – Император не зря все еще держит Тая подле себя – даже принцу ускользнуть от него было бы невежливо. Так что проявите инициативу, Тисс, когда начнется музыка, пойдите к ним и пригласите на танец первой. Иначе, когда их разговор будет окончен, император успеет быстрее, и до конца вечера вам придется танцевать с ним. Думаю, остаться в его обществе вы хотите еще меньше, чем в обществе принца.       Тисс покачала головой, не сдержав усмешки.       – Вы как-то резко стали выражаться куда более открыто, лорд. Раньше в том, что касалось подобного, говорили намеками.       – Мы можем вернуться к тому, что было раньше, леди, – несмотря на морщинку, залегшую между бровей, Ша'арнез говорил спокойно. – Пока еще можем.       Тисс тоже нахмурилась. Ее ладонь соскользнула с мраморных перил, почти сразу натолкнувшись на ладонь со Генэша. Его рука, если подумать, была очень близко к ее бедру, скрытому юбкой эсшайского платья… И теперь эта юбка скрывала чуть больше, чем прежде, укрывая их прикосновение от нечаянных взглядов.       – Разве можем? – рассеянно отозвалась она.       Ша'арнез невесомо провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.       – Если пожелает леди.       – Такой ответ – это воспитание?       – В какой-то мере. Но прежде всего нежелание быть в ваших глазах таким же, как император или принц.       Тисс прикрыла глаза. Захотелось прямо здесь и сейчас пересечь невидимую черту, уткнуться в надежное плечо, сильнее ощутить ненавязчивый горьковатый запах… Все, что она могла себе позволить – переплести их пальцы, давая безмолвный ответ.       – Значит, пригласить принца… А если император перехватит?       Ша'арнез покачал головой.       – Действия Его Величества по отношению к вам – не более чем способ вывести из себя и вас, и Тая. Но он не станет унижать наследника прилюдно из-за такого пустяка.       Тисс хмыкнула.       – То есть я, по вашему мнению, пустяк?       Уголки губ летуна дрогнули в сдерживаемой улыбке.       – По мнению императора. Не хотелось бы задевать ваше женское самолюбие, Тисс, но вы ему неинтересны.       Чародейка закатила глаза, чувствуя, как отлегло на душе.       – Право, лорд, не знаю, как переживу такое огорчение.       – Уверен, леди, как-нибудь да переживете.       Он все-таки улыбнулся, и Тисс улыбнулась в ответ, ощущая, как отлегло еще раз. Только сейчас она поняла, что подспудно до ужаса боялась, что, если они с Ша'арнезом все-таки сделают еще один шаг навстречу, потеряется привычная манера общения… А ей не хотелось ничего терять.       Приближаться к эя Эйни тоже, но Тисс понимала, что со Генэш прав. Сегодня она могла только успеть выбрать меньшее из зол.       Словно услышав ее мысли, музыка зазвучала громче, и чародейка вздохнула.       Ша'арнез тоже вздохнул, оттолкнулся от перил и коротким взмахом руки сделал приглашающий жест – не к себе, но в сторону императорского возвышения. Произнес без капли издевки:       – Думайте, что делаете это ради Эсшая, леди.       Тисс оправила слегка заложившийся подол платья, взглянула на летуна снизу вверх и молча кивнула.       И когда Тай эя Эйни, немало удивленный ее поступком, вывел чародейку в центр зала, она заставила себя улыбнуться имперскому наследнику.       «Ради Эсшая, – повторила себе Тисс. И добавила то, что не было озвучено, но читалось в глазах Ша'арнеза слишком отчетливо пару минут назад: – И ради нас».