Часть 9. Родной берег

      Ливень закончился, но сумрачно-серое небо висело низко, почти задевая тяжелыми тучами горные пики, и в блеклом пятне за пеленой с трудом угадывалось солнце. Тисс, как и другие летуны, чувствовала: дождь скользнул вдоль побережья на юго-запад, точно по их пути к Лиарлии. Потому сниматься со стоянки было бесполезно – если, конечно, они не хотели вымокнуть сильнее нынешнего и, не приведите Боги, попасть в грозу. Оставалось ждать.       Тишина леса, нарушаемая треском костров и шелестом запоздало падавших капель, убаюкивала. Притулившись у огня, где Олл с охами и ахами развешивала сушиться намокшие вещи, Тисс водила тонкой палочкой по влажной земле – рисовала глифы. Один за другим выводила по памяти всякие-разные заклинания, сосредоточившись на том, чтобы каждая черта получалась безукоризненно ровной. Это занимало руки и мысли и убивало время вынужденного безделья.       Веллоры рядом не было: с одобрения Его Высочества эсшайская лучница ушла к болоту проверить следы кикимор, прихватив в помощники своего вчерашнего собеседника и маявшего от скуки лорда Арру. Тисс волновалась за нее, но вместе с тем радовалась, что хоть ненадолго избавилась от докучливого внимания подруги. Веллора явно взялась за то, чтобы поправить пошатнувшийся, по ее мнению, взгляд на мир леди эя Вэдтри, и все утро нудела над ухом о глупости продолжения близкой связи с имперским наследником на эсшайской земле. Тисс вяло отмахивалась, мысленно посылая на голову Тая все известные и неизвестные проклятия. Благодаря ему после вчерашнего причин для нотаций стало в разы больше: принц мало того, что проводил Тисс до шатра, так вдобавок пожелал спокойной ночи «любимой фаворитке» так громко, что у еще не спавшей Веллоры просто не было шанса не услышать.       «Любимая фаворитка», – тихо фыркнула себе под нос Тисс, с особой тщательностью выписывая глифы «полога тишины» – заклинания, позволявшего на краткое время накрыть себя или кого-то другого куполом, не пропускавшим звук ни внутрь, ни изнутри. Пока такая магия была ей не по силам… А жаль.       На только что вычерченные линии упала тень. Тисс подняла голову. Черноволосый воин, имени которого она не знала за ненадобностью, поклонился.       – Леди эя Вэдтри. Его Высочество просит вас пройти к нему.       Чародейка обернулась к большому шатру. Сидевший перед входом принц смотрел на нее столь радостно, что в этом чувствовался явный подвох…       Тот не заставил себя ждать и минуты – рядом с посыльным поравнялась еще одна фигура, тут же окатившая вопросительным взглядом сначала эсшайку, а потом имперца. Который, чтоб его перекусали все арахниры мира, повторил:       – Его Высочество желает вас видеть, леди эя Вэдтри.       Веллору перекосило так сильно, что теперь она сама могла бы сойти за кикимору.       Тисс подавила горестный вздох. Подумала даже сказать, что наследнику ничего не мешало смотреть со своего места, пусть любуется сколько влезет… Однако испытывать на прочность венценосные нервы все же не стала.       Тай встретил ее у своего костра легким наклоном головы и улыбкой. Было совершенно очевидно, что сцена злости Веллоры доставила ему, как зачинщику и зрителю, немалое удовольствие.       Следуя приглашающему жесту, Тисс опустилась на бревно рядом и не удержалась, чтобы не сказать:       – Знать не знала, что вы такой мелкий пакостник, Ваше Высочество. Не стыдно?       – Стыд и Дом Эйни – вещи несовместимые.       Тисс закусила губу, чтобы не рассмеяться. Обронивший эти слова Ша'арнез лежал на расстеленном плаще по другую сторону костра, подложив ладони под голову, и безмятежно наблюдал за тем, как тучи лениво ползли на юг.       – На себя-то давно в зеркало глядел? Да если твоя бабка узнает, что я, наследник империи Ро'од, покрываю ее внука и свою фаворитку, которые лобызаются за моей спиной, она со мной не расплатится.       Совсем недалеко дежурили воины, и где-то рядом бродил консул эя Нэсс, поэтому Тай говорил негромко. От этого насмешка и строгость его голоса проступали четче.       – Боги с вами, Ваше Высочество. Свои долги я всегда плачу сам.       Принц закатил глаза.       – Клянусь, когда отец приказал тебе взяться за обучение, я знал, что этим все кончится…       Ша'арнез скептически поднял брови.       – Неужели?       – Хорошо, сначала я думал, что вы поубиваете друг друга. Но потом точно знал… И, кстати, вы подкинули мне большую проблему.       Тай посмотрел на чародейку так серьезно, что, будь она менее внимательной, купилась бы, не заметив веселых искр в его глазах. Но она заметила. Ответила в тон:       – Какую?       – Я всегда думал, что буду сочувствовать женщине, которая свяжется с этим невыносимым мужчиной… Но вы сами оказались настолько невыносимы, леди, что теперь я просто не знаю, кого из вас двоих мне жаль больше!       Он тихо засмеялся, и Тисс и Ша'арнез фыркнули одновременно.

~ <> ~

      Вчера, когда Тай, взъерошенный и мокрый от ночной росы, вылез из кустов, прервав их с Ша'арнезом объятия, она сперва понадеялась, что они успели отстраниться вовремя, и принц ничего не заметил.       Но едкое замечание «получше места не нашли, да?» эту надежду уничтожило, и тело сковал страх. Да, они не были близки в том смысле, о каком думали почти все окружающие, и Тисс была совершенно уверена, что они с Таем взаимно не испытывали друг к другу никаких чувств, кроме разве что приятельских…       И все же она по-прежнему была его официальной фавориткой, а Ша'арнез – близким соратником из тех, кого, не дави на него бремя власти, Тай мог бы открыто назвать другом. И потому Тисс стало очень не по себе. Было слишком сложно предугадать действия принца. Как он отреагирует на то, что увидел? Будет уязвлен, что женщина, которой он однажды предложил разделить с ним постель, не только отказалась, но и вовсе предпочла не его? Посчитает произошедшее, вопреки отсутствию чувств, предательством? Разозлится, что они все скрыли?.. У нее было слишком много вариантов, один хуже другого.       Однако спустя пять минут, глядя на то, как Его Императорское Высочество хохотал до истерических всхлипов, с подвыванием утыкаясь в плечо Ша'арнеза, Тисс поняла, что все обошлось.       Ну почти.       На обратном пути до лагеря Тай с присущей всем эя Эйни театральностью прочитал им длинную нотацию. Ее суть сводилась к тому, что обнародование правды об отношениях Тисс с принцем и лордом прямо сейчас выставит в дурном свете всех троих, а потому все должно скрыть по меньшей мере до прилета в столицу.       Спорить с этим было бы и глупо, и невозможно: он был совершенно прав.       На этом они ночью и распрощались.

~ <> ~

      Подбросив еще веток в чадивший от сырых дров костер, Тай позвал:       – Ша'арнез.       – Да?       – Мы сможем вылететь завтра? Небо все затянуто.       Тисс глубоко вдохнула влажный воздух. Она еще чувствовала отголоски опередившей их грозы, но с каждым часом все слабее. Это, однако, не давало уверенности, что они не нагонят непогоду, учитывая скорость полета драконов.       Похоже, сделать точный прогноз Ша'арнез тоже затруднялся, ответил в такт мыслям чародейки:       – Завтра – пожалуй… Однако на утро я бы не рассчитывал. С севера идет новый дождь, но, судя по ветру, все-таки пройдет мимо. А вот тот, что ушел нам вперед… – лорд сел, запрокинул голову, задумчиво глядя в небесную хмарь. – Сложно. Я предлагаю сниматься около полудня.       – Тогда перелет выйдет совсем короткий.       Ша'арнез кивнул.       – На это и рассчитываю. Даже если гроза пройдет дальше вдоль побережья, мы отпустим ее достаточно, чтобы она рассеялась до следующего дня.       – Хорошо, как скажешь.       Принц с тихим вздохом отряхнул с пальцев прилипшую труху. Задержки пути его, конечно, не радовали, но мнению и чутью своего летуна он доверял безоговорочно.       Так и не выглянувшее из-за туч солнце медленно катилось к закату. Отвязавшись от ставшего меланхоличным Тая и проводив взглядом ушедшего к своей драконице Ша'арнеза, Тисс вернулась к эсшайскому костру.       Гревшаяся возле огня Веллора сразу наседать с нравоучениями не стала. Кратко рассказала, что во время вылазки они нашли много следов кикимор, но ни на одну тварь не наткнулись, и неожиданно посетовала, что нельзя окружить лагерь драконами как крепостной стеной. Тисс представила себе подобное – особенно Нариальма, утыкающегося мордой в хвост золоторогому дракону Лоддиаса – и искренне рассмеялась.       – Ох, Веллора, тогда бы я боялась уже не кикимор.       – Драконы не ладят между собой?       Тисс прикусила язык. Пусть она только недавно получила браслет, и многие ощущения по-прежнему были в новинку, но нежелание раскрывать тайны, связанные с ее драконом, уже укоренилось в сердце – не вытащишь. И не объяснишь: то, что летуны просто чувствовали, а другие имперцы давно приняли как особенность характера наездников, сестре эсшайской королевы было совершенно чуждо.       Поэтому слова пришлось подбирать аккуратно – так, чтобы объяснить, но не открыться, не обидеть и не дать повода спросить что-то еще:       – Драконы… большие. А тут мало места.       Веллора осмотрела лагерь, как будто оценивала соотношение размеров, и кивнула.       – Да, ты права, им было бы здесь тесно. Да и деревьев повалили бы немало.       Лучница усмехнулась, и Тисс облегченно улыбнулась. Она не совсем то имела в виду, конечно, но это было неважно. Главное, ее ответ оказался удовлетворительным.       В отличие от последовавшего за ним вопроса.       – Чего от тебя хотел Тай?       Тисс закатила глаза.       – Право слово, Веллора, тебе еще не надоело?..       – Нет, – подруга теперь смотрела на нее пристально, с прищуром. – Ты вчера сказала, что пошла отдавать плащ…       – Я отдала, – чародейка ответила кристально чистым честным взглядом.       Эя Эменлия фыркнула.       – Да, точно, ты вернулась без плаща. Зато с принцем.       – Мы… – она чуть было не сказала «столкнулись в лесу», но успела себя одернуть. – Мы немного заговорились. Его Высочеству не спалось, он хотел пройтись и предложил проводить меня. Отказывать было бы невежливо.       Судя по выражению лица, которое странно сочетало насмешку и огорчение, Веллора хотела что-то сказать, наверняка хлесткое и едкое… Однако на удивление промолчала.       Тисс тоже не желала продолжать бедовый разговор и тем более не хотела стать мишенью еще чьего-нибудь безделья – преувеличенно трагичные взгляды слонявшейся по лагерю Гриаран были слишком красноречивыми. А потому, оставляя Веллору наедине с костром, скрылась в шатре.       Здесь было слегка душно и сыро, но главное – тихо и спокойно.       Скинув сапоги, Тисс растянулась на кровати. Настроение было паршивым, хотелось отвлечься, занять себя чем-то несложным… Она потянулась к вощеной сумке. В непромокаемом мешке, кроме бытовых мелочей вроде запасного гребня, пары вышитых платков и резной склянки с особым женским снадобьем, на самом дне лежали две тонкие книги.       Одну Тисс позаимствовала в дворцовой библиотеке. Скромный, по меркам других, томик стихов Гриаран приглянулся и знакомым именем, и небольшим весом, и кражей это чародейка не считала: собиралась вернуть бардессе до ее возвращения в империю.       Тогда же она взяла и «Шаинвэдский цикл» со Нашада… Но после того, что рассказал у водопада Ша'арнез, вернула на полку, так и не начав. Сколь бы ни были великолепны ранние баллады поэта, никакого желания оценить его гений больше не возникало.       Второй книгой в сумке были драконьи сказки. Тисс с улыбкой провела ладонью по потертой обложке. За всеми хлопотами она так и не успела сдвинуться дальше первой страницы, и ту открыла лишь для того, чтобы аккуратно заложить вынутый из волос цветок, название которого наконец вспомнила – клематис. Он все еще источал едва уловимый аромат, напоминая о ночи, проведенной в покоях Ша'арнеза, и чародейка позволила себе залюбоваться белыми лепестками, прежде чем перейти к чтению.       Спустя три короткие волшебные истории она подумала, что это ужасно странно.       В Эсшае тоже были сказки с участием драконов, Тисс читала их в детстве. В них крылатые звери были изображены чудовищами с отвратительными кожистыми крыльями и оскаленными мордами. Монстрами, которые дотла выжигали поля и города, убивали сотню воинов за раз и погребали под своими тушами шпили королевского дворца, похищая какую-нибудь очередную принцессу…       В ро'одских все было иначе. Здесь драконы были могучими повелителями неба, верными соратниками и защитниками. Они помогали, спасали, даже по-своему любили и дружили между собой. Казались великими и манящими.       – Да уж, читай я такие сказки в детстве, тоже захотела бы себе дракона, – признала Тисс вслух, обращаясь к залетевшей в шатер пестрой бабочке.       Бабочка, конечно, ничего не ответила.       Чародейка перелистнула страницу и замерла.       Меж тонких листов лежал цветок. Желто-рыжие острые лепестки уже почти высохли и чуть потускнели, но по-прежнему радовали глаз.       Тисс почувствовала, как уголки губ повела вверх совершенно глупая счастливая улыбка – наверное, такая же глупая и счастливая, какой была сама леди эя Вэдтри, протягивая лорду со Генэшу сорванную стрелицию. То был мимолетный порыв; мысль, принесенная ветром и превращенная в действие, и тогда она даже представить не могла, что летун сохранит ее неожиданный маленький подарок.       «И ведь ты знал, что я его тут увижу, да?..»       Ну конечно, он знал, а как иначе!       Тисс тихо засмеялась, теперь понимая, отчего взгляд Ша'арнеза, предлагавшего ей книгу, был таким загадочным. Тут же захотелось подорваться с места, побежать и обнять, поцеловать, не слушая притворно грозный шепот о том, что их могли заметить…       Увы, их действительно могли заметить и теперь даже вернее, чем прежде: опасаясь кикимор, Тай приказал выставить двойной дозор. Да и узнавшие о назначенном отбытии летуны наверняка уже принялись таскать к драконам все, что можно, дабы завтра собраться вовремя.       Тисс подумала, что стоило бы присоединиться к ним или, по крайней мере, проведать Нариальма. Она с самого утра прислушивалась к себе и к нему, но не ощущала больше ни тревоги, ни смятения, и по отголоскам чувств могла сказать, что в этот момент ее дракон спал.       Решая, начинать сборы сейчас или все-таки оставить на утро, Тисс аккуратно поправила стрелицию и перевернула страницу, вглядываясь уже не в текст, а в картинки. Они предваряли и завершали каждую сказку: тут дракон парил над густым лесом, здесь припадал на передние лапы, склоняя морду перед эльфом, а там уже двое крылатых существ кружили меж облаков… Рисунки были небольшими и простыми, даже схематичными, но чрезвычайно милыми, и рассматривать их оказалось одно удовольствие. Чародейка почти долистала до самого конца, когда почувствовала что-то, скрытое меж последних страниц.       Это снова оказался цветок. Заложенный дополнительными пергаментными листами, высохший и уже слегка осыпавшийся, он все же хранил некое очарование. Наверное, потому что это был крупный голубой пион…       Тисс почувствовала, как все внутри похолодело.       «Быть не может».       По позвоночнику поползла ледяная дрожь, и всполошенные мысли сами собой метнулись в Ардзанг, в таверну, куда они заходили с Гриаран. У хозяйки того места было украшение с голубой жемчужиной. А голубой жемчуг добывали только в Эсшае.       И голубые пионы – тоже.       Все было просто: причиной редкого цвета жемчужин были моллюски, обитавшие лишь у родных эя Вэдтри берегов. Их же толченый панцирь охочие до денег столичные торговцы мешали с особыми кореньями, разводили в воде и добавляли в удобрения, дабы придать изначально белым бутонам непривычный оттенок. Потому и голубой жемчуг, и скрывавшие его раковины, и неестественно-голубые цветы никак не могли оказаться в империи…       Разве что путем той контрабанды, о которой они с Веллорой пытались узнать.       «Быть не может…»       Тисс отказывалась верить в то, что Ша'арнез, лучший летун Ро'од и приближенный принца, мог иметь отношение к такой мерзости. Она была даже готова поверить, что ошиблась в цвете лежавшего перед ней пиона, пусть он и был вполне еще четким…       Приближенный принца.       Если вспомнить их с Веллорой рассуждения, они сошлись на том, что Фоэльху должно было быть известно о контрабанде. А что знал правитель, наверняка знал и его единственный наследник. Возможно, эя Эйни смотрели на это сквозь пальцы; может, брали долю. Но в любом случае столь прибыльная теневая торговая кампания была невозможна без покровительства или даже участия весьма высокопоставленных лиц с обеих сторон. А Дом Генэш был богат, влиятелен и близок к императорской семье…       «Дом Генэш богат и влиятелен, это правда. Однако свое богатство они сделали не на войне, и это известно всем».       Тисс захлопнула книгу, едва не поломав хрупкий цветок – в последний момент сдержала себя. И, убрав томик на дно сумки, вышла из шатра.       Ша'арнез нашелся возле реки, где разговаривал с Лоддиасом. О чем шла беседа, узнать оказалось не суждено: при виде чародейки второй летун вежливо поздоровался и сразу так же вежливо откланялся, сославшись на дела.       Лорд, глядя ему вслед, ухмыльнулся.       – Кажется, он и правда опасается лишиться ноги…       – Правильно опасается, – буркнула Тисс. – Хотя избегать меня вовсе не обязательно. Я уже не злюсь.       – Это называется тактическим отступлением, – Ша'арнез насмешливо прищурился. – Вчерашняя ночная смена уже разболтала, как вы с Таем вышли из леса, и он довел тебя до шатра, так что Лоддиас искренне считает, что наказание принца имело личный подтекст.       – Гадость.       Летун не стал уточнять, что она имела в виду. Ничего не говоря, он направился под деревья, вынуждая следовать за ним, и какое-то время они провели в молчании. Узкая неровная дорожка позволяла идти бок о бок, но не оставляла лишнего пространства, и ладонь Ша'арнеза то и дело касалась ладони Тисс. Он не брал ее за руку, не продлевал прикосновения – просто, подстроив под нее свой широкий шаг, обжигал этими короткими мазками кожи о кожу. И это вызывало в душе какой-то особенный трепет.       Когда за толстыми стволами показалась поляна и бок его драконицы, лорд прервал тишину.       – Ты меня искала?       – Да.       – Что-то случилось?       – Нет… наверное, – Тисс остановилась, подняла глаза. – Ша'арнез, я хочу спросить.       – Конечно. О чем?       Он был совершенно спокоен.       А она нет.       Но действительно, о чем она собиралась спрашивать? Как цветок, без сомнений выращенный в Эсшае, попал к ардзангскому лорду? Почему Ша'арнез его хранил? Мог ли небезразличный ей мужчина быть связан с контрабандой ценных материалов из ее страны?       «Нет».       Нет?       Мог ли цветок оказаться всего лишь случайностью, о природе которой летун сам ничего не знал?..       «Книга для него важна. Значит, и пион, сохраненный в ней, тоже. Книга – подарок матери, очевидно, из детства. Не древность, просто затертая, но пион явно ей не ровесник. Впрочем, точно много старше стрелиции, уже частично осыпался… От кого он? Мужчин можно откинуть сразу, это было бы странно. От бабки? Вряд ли, не тот у леди характер – цветы внуку дарить. Другая женщина?..»       Сбивая ее суматошные мысли, Ша'арнез вздохнул:       – Тисс, еще немного твоего молчания, и мне станет дурно. Лучше спроси, чего бы ни хотела.       Тисс сжала кулаки. Он был прав: молчать нельзя. Иначе ее новые сомнения опять изведут их обоих.       – Я сегодня начала читать книгу, что ты мне дал, – она заговорила осторожно, как будто этим ступала на тонкий лед, – и увидела в ней два засушенных цветка…       На лицо лорда набежала тень слишком явная, чтобы пропустить. Оттого и от колотившегося сердца чародейка запнулась, прежде чем наконец спросить:       – Откуда другой цветок? Голубой пион.       Тисс кожей ощутила, как после ее слов воздух стал густым и липким, и почти пожалела, что вообще подняла эту тему. Но только почти.       «Нет, как говорится, все выяснять лучше на берегу».       Ша'арнез повел плечами, устремляя взгляд поверх ее макушки, и, словно почувствовав сгустившееся напряжение, его драконица зашевелилась. Повернула морду, переложила хвост, едва разминувшись с корявым деревом, и снова замерла. Казалось, она прислушивалась к разговору.        Летун помедлил с ответом еще немного.       – Я не знаю, о чем ты сейчас думаешь, Тисс, но догадываюсь, что о чем-то нехорошем… Я знаю, что голубых пионов в природе не бывает. Знаю, что их выращивают только в Эсшае… И понимаю, что просто так такой цветок не должен был бы оказаться у меня. Но это подарок. Дорогой лично мне и не имеющий отношения к политике или войне.       – Подарок? От кого?       Это любопытство было, конечно, очень невежливым. Но она не успела себя сдержать.       Ша'арнез покачал головой.       – Я не могу сказать. Я не хочу тебе врать, поэтому лучше не буду ничего говорить.       Тисс прислонилась спиной к шершавому стволу. Голова шла кругом.       Часть ее испытывала облегчение и советовала закончить непростую беседу на этой условно-положительной ноте… Другая часть подкидывала новые вопросы. Кто мог подарить лорду такой необычный для империи и дорогой подарок? Причем, как он сам признал, дорогой не только в пересчете на золотые монеты… И почему он не мог объясниться с ней до конца?       «Сказал «не могу». Не «не хочу» – «не могу»… И не хочет врать…»       Пройдя половину пути, поворачивать назад было уже глупо. Тисс заглянула Ша'арнезу в глаза.       – Ша'арнез, скажи… А ты вообще мне когда-нибудь врал?       – Комплименты считаются? – летун не улыбнулся собственной шутке. И настоящий ответ последовал тут же, удивительно противореча прямому и честному взгляду: – Да. Один раз. И, опережая твои следующие вопросы, скажу: я солгал, потому что наш разговор коснулся тайны, хранить которую мне приказано императором и главой моего Дома.       Тисс уставилась в землю. Она не могла не отметить, что он назвал Эзгану не бабушкой, а именно главой Дома. Значит, все и правда было серьезно. И, раз упоминался император, дело наверняка касалось Эсшая…       Но Ша'арнез сказал, что цветок к политике отношения не имел. Значило ли это, что эти два момента не были связаны между собой? Возможно, да. Возможно, нет. Угадать, какую такую тайну задела одна из множества их непростых бесед, не зная ничего конкретного, чародейка не могла. А спрашивать было и бессмысленно, и нечестно. Ведь она тоже хранила немало секретов, начиная с темы ночного разговора принцессы Фэнуэль и заканчивая собственным интересом к проклятой черной торговле. О сумеречной твари императорского дворца она предпочла не вспоминать вовсе и вместо этого подумала с грустью: «Вот бы все поскорее закончилось. Сил нет».       Истолковав ее молчание по-своему, Ша'арнез придвинулся, мягко коснулся подбородка, и Тисс подняла голову. Взгляд аметистовых глаз был встревоженным.       – Тисс, я тебя обидел?       Она слегка улыбнулась.       – Как ни странно, нет.       – Как ни странно?..       Тисс пожала плечами.       – Я не люблю ложь. Да никто, наверное, не любит. Но у каждого из нас есть то, что мы храним не по собственному желанию, а вынужденно. У меня тоже есть.       Ша'арнез очертил большим пальцем контур ее скулы.       – И ты мне тоже врала? – вопрос прозвучал спокойно, не с обвинением, а скорее с легкой усмешкой.       – Хм, я бы не назвала это именно так… Но есть вещи, о которых я молчу, потому что так нужно или потому что мне тоже так приказали. Поэтому я тебя понимаю. Просто, – Тисс закрыла глаза, отдаваясь его прикосновениям, – скажи, что ты не замешан ни в чем, что могло бы меня действительно обидеть.       – И ты поверишь, если я просто скажу?       Он прислонился лбом к ее лбу, смешивая два дыхания в одно.       – Если ты скажешь, поверю.       Ей показалось, что Ша'арнез улыбнулся.       – Я не замешан ни в чем дурном, подлом или способном навредить тебе или твоей стране. И никогда не буду. Клянусь.       Принимая сказанное, Тисс привстала и коснулась поцелуем уголка его рта. Легко, невесомо, наслаждаясь простыми, но такими важными ощущениями: близостью, теплом и вкусом чуть обветренных губ.       – Сдержите свою клятву, лорд. И мне больше ничего не будет нужно.       – Совсем ничего?..       Шепот осел на тонкой коже ее шеи под самым ухом, жарко и хрипло. Пальцы запутались в белых волосах, тело само подалось вперед…       – Вы совсем обалдели. И это еще мягко говоря.       От неожиданно раздавшегося рядом чужого голоса Тисс дернулась, больно впечатываясь лопатками в дерево, и едва не упала. Успевший ее придержать Ша'арнез с раздражением выдохнул сквозь зубы:       – Ваше Высочество, а не пошли бы вы… лесом?       Тай неодобрительно свел брови, но вопиющую вольность лорда все же проигнорировал. Отозвался ехидно:       – Я этим как раз и занимался – шел к тебе. А тут… Ни стыда, ни совести. Я будто вчера вашим драконам говорил про осторожность, а не вам.       Замечание принца было совершенно справедливым, Тисс не могла этого не признать. При этом сам Тай выглядел больше смущенным, чем рассерженным, и у чародейки вдруг возникло странное чувство, похожее на то, что она испытала у водопада.       «У меня не было братьев…»       Успокоившийся Ша'арнез тоже явно успел оценить возможные последствия их порыва и, сложив руки на груди, коротко поклонился.       – Вы правы, Ваше Высочество, мы недопустимо забылись. Прошу прощения. И за свои слова тоже. Зачем вы меня искали?       Тай набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул. Одернул край плаща, огляделся. Ша'арнез терпеливо ждал. Тисс молчала. Наконец, поправив пояс, принц поморщился:       – Вы сбили меня с мысли.       Чародейка чудом не расхохоталась. И, решив, что самая пора улизнуть, пока наследник не обвинил их в чем-то похуже своей забывчивости, произнесла с настолько серьезным выражением лица, насколько смогла в этот момент:       – Ваше Высочество, если позволите, меня ждет мой дракон.              Несмотря на то что сказанное было прежде всего предлогом отделаться от принца, Тисс не соврала – она действительно отправилась проведать Нариальма и даже притащила к нему поближе кое-какие пожитки из тех, что уже вряд ли могли понадобиться. Потом перекинулась парой слов с Кинэльмир и была поймана в капкан изнывавшей от безделья Гриаран, которой в почти сугубо мужском и совершенно занятом обществе явно не хватало вдохновения, эстетики и внимания. Сбежать от бардессы не получилось, пришлось выслушать ее сетования, изображая вежливое сочувствие, и за этими хождениями и разговорами на лес незаметно опустилась ночь.       Во влажной духоте шатра сон был как неспокойное море. Он то накатывал, укрывая с головой, и тогда Тисс проваливалась в темноту, в которой мелькали чудные образы; то отступал, и она резко выныривала из видений, слыша в висках колотившееся сердце. Несмотря на теплую погоду, ее начало знобить, и она пожалела, что вернула Ша'арнезу плащ. В конце концов, измяв бока, чародейка улеглась на спину и принялась считать барашков, исчезающих в пасти Нариальма. И, кажется, на сотом или двухсотом ей все-таки удалось нормально заснуть…       Чтобы вскоре быть безжалостно вырванной из этого сна криками и звоном стали.       – Веллора?..       Тисс повернулась на кровати так резко, что чуть не свалилась, и постаралась разглядеть соседку по шатру заспанными глазами. Та уже была на ногах, натягивала тетиву на луке, и через полотняные стенки мелькали рыжие отсветы.       Услышав ее голос, Веллора обернулась. Тисс села.       – Веллора, что за шум?!       – Подозреваю, кикиморы все-таки решили попробовать нас на зуб, – голос эя Эменлия звучал совершенно спокойно. – Дозорные подняли тревогу. Окажешь помощь?       Не говоря ни слова, чародейка подхватила пояс с магическими компонентами.       Снаружи оказалось светлее, чем она ожидала: зажгли заранее приготовленные костры по периметру, и теперь в их ярких бликах метались уродливые болотно-зеленые тени и кучковались воины, прикрывавшие друг другу спины.       Следуя за Веллорой, Тисс на ходу выхватила взглядом Ша'арнеза. Он на пару с Таем расправился с подобравшейся слишком близко тварью и теперь оглядывался, оценивая обстановку. Заметив чародейку, кивнул, и на плотно сжатых губах обозначилась улыбка.       Тисс улыбнулась в ответ и, не целясь, швырнула веером золотых стрел в темноту под деревьями, лишь чуть отстав от настоящего выстрела Веллоры. Темнота тонко взвизгнула и кинулась на них, и на этот раз помощь эсшайской лучнице не потребовалась. Кикимора, рухнувшая им под ноги, похрипела немного и затихла.       И следом тишина опустилась на весь лагерь.       По-прежнему держа пальцы в начальном положении знака, Тисс осмотрелась. Кажется, скоротечный бой и правда был окончен. В свете костров кроме той твари, что убили они, она насчитала еще три… нет, четыре трупа кикимор. Больше лежавших на земле тел не наблюдалось, и это несказанно радовало.       Уже убрав оружие, Тай спокойно и четко отдавал приказы какому-то воину и Доэрлиму эя Нэссу, высунувшемуся из главного шатра – туда, по всей видимости, в начале переполоха согнали всех, кто не мог защищать себя.       Ша'арнез с ожидаемым выражением отвращения оттирал с клинка болотную муть. Почувствовав взгляд Тисс, на ее усмешку он закатил глаза и рукой указал сначала на их с Веллорой добычу, а потом на свой пояс. Вопросительно поднял брови и беззвучно засмеялся, когда чародейка воздела глаза к небу в ответ.       Вот еще, не будет леди снимать компоненты с трупов при всех.       Ламик эя Гуджан, показавшийся из шатра следом за консулом, закрывал нос от запаха тины, витавшего теперь над стоянкой. И, словно решив поиздеваться над человеком, подошедший ближе Лоддиас пихнул особо увитый водорослями труп мыском сапога.       – Какая мерзопакость, – поморщился летун. – Но они хотя бы вроде неядовитые…       – Нет, лорд, – отозвалась Веллора, глядя на него с некоторым удивлением. – Впрочем, пробовать все равно не советую.       Лоддиас фыркнул, и Тисс подумала, что совет Веллоры явно запоздал.       – У нас потерь нет, Ваше Высочество, – Ша'арнез, быстро пересчитавший всех с высоты своего роста и поговоривший с командиром, докладывал, пока воины таскали мертвые туши подальше от лагеря. – Легко ранены четверо. Ничего серьезного.       Тай кивнул, тут же уточнил:       – Кто-то из летунов ранен?       Ша'арнез обратил взор на Тисс, дождался, пока она помотает головой, и ответил:       – Нет. Напавших тварей было пять.       – Шесть, – поправил Лоддиас с недовольством. – Одну мой дракон сожрал на подходе. Проклятье, лучше бы сжег…       – Не лучше, – оборвал его принц. – Учитывая площадь поражения, вместе с кикиморой ваш дракон сжег бы и пару гектаров эсшайского леса. Как бы вы объяснили это королю, лорд?       Глядя на резко побледневшего летуна, Тисс даже стало его жаль. А потом стало жаль смотревшего на него Арру, на лице которого читалась готовность убивать. Конечно, ведь он только вчера выторговал у товарища возможность вернуться домой, если в Эсшае понадобится остаться более чем одному дракону… Теперь же шансы Арру улететь вместо Лоддиаса, уже дважды навлекшего на себя недовольство принца, стремились к нулю.       От этих мыслей и переглядок летунов Тисс стало смешно и тепло, и еще смешнее, когда Ша'арнез, как и она, заметивший происходящее, украдкой показал кулак обоим благородным лордам. Как будто повеяло чем-то родным в сыром ночном лесу…       До рассвета оставалась пара часов.

*

      Назавтра новый дождь не пришел, задолго до них свернув в сторону, и драконы поднялись в небо в полдень, как было запланировано.       И к середине третьего дня в разрывах пушистых облаков Тисс наконец разглядела белые башни королевского дворца и длинный берег главной эсшайской гавани.       Дом.