Часть 11. И звезды свидетели их

      – Вернешься со мной во дворец?       – Нет.       Слова сорвались с губ раньше, чем она сама их осознала. На лице Веллоры проступило сожаление, и Тисс аккуратно коснулась ее локтя.       – Извини, Веллора. Дело не в тебе…       – Разве?       Сестра королевы усмехнулась, впрочем, заметно горько. Чародейка покачала головой.       – Действительно не в тебе. Я понимаю, почему ты поступила так, как поступила: нельзя было допустить ни малейшего шанса, что тот, кто подслушал ваш с Фэнуэль разговор, мог в дальнейшем донести о нем принцу или императору. Я понимаю…       Тисс запнулась, ощущая невысказанные слова как застрявший в горле осколок стекла, и тяжело сглотнула. Понимание было, в этом она не лгала… Однако кроме него была еще и правда. Эта правда давила на сердце, царапала изнутри, но никак не могла выйти наружу. Скрывать что-то, касавшееся ситуации, от Веллоры и тем более от короля казалось глупостью, вот только…       «Только лорд эя Нанталь не был тем, кто слышал ваш разговор. Это была я. Из-за меня умер ни в чем не повинный эльф, и мой дракон лишился наездника».       У нее не получалось сказать это вслух. И потому вместо всей правды приходилось говорить лишь ее малую часть.       – Сегодня было слишком много всего. Я хочу побыть вне дворца. Пожалуйста, пойми меня и не обижайся.       Веллора тихо вздохнула и отвернулась, окидывая взором берег, где виднелись могучие силуэты драконов и яркий костерок, у которого сидели три фигуры.       Тисс непроизвольно хмыкнула. Даже отсюда она видела, кого недоставало у огня.       «Ушел? Нет, не мог: по приказу принца летуны будут оставаться у драконов сутками по парам, и сейчас как раз черед Ша'арнеза и Кинэльмир. Значит, пошел к драконице?..»       – Их общество тебе теперь ближе, чем наше?       Меланхоличный голос отвлек Тисс. Она пожала плечами и призналась:       – Прямо сейчас мне здесь спокойнее. Никто ничего не требует, не приказывает…       – И не скрывает, – закончила за нее подруга.       Чародейка усмехнулась.       «Ах, Веллора, если бы ты знала, сколько тайн скрывается именно здесь. Сколько их скрываю я…»       Но это говорить вслух она точно не собиралась.       Поняв, что настаивать бесполезно, Веллора выдавила из себя улыбку.       – Тогда я поеду, пожалуй… Спокойной ночи, Тисс.       – Спокойной ночи.       Над головой висела луна. Огромная, ослепительно-белая, лишь по самому краю закрытая тенью, она словно из последних сил держалась, чтобы не соскользнуть в море, и серебрила воду от берега до горизонта широкой дорожкой. Засмотревшись на ночное светило, уже в самом низу мыса Тисс оступилась на шатких камнях. Чувствуя, что опоры больше нет, выставила перед собой руки и даже успела подумать, что здесь совсем невысоко и песок, а значит, она не ушибется сильно…       Вместо песка нос уткнулся в кожаную куртку. Ша'арнез поймал Тисс и, убедившись, что она стоит ровно, тут же отступил на шаг.       – Ты в порядке?       Выражение его лица было озабоченным, но выражение глаз скрывала темнота: летун стоял спиной к луне. По все еще поднятым ладоням, только что упиравшимся в его грудь, лизнуло морским бризом, показавшимся неожиданно холодным, и Тисс поспешно опустила руки и сцепила пальцы, чуть нервно разминая их, как будто собиралась применить магию.       – Вроде… Ты что, подслушивал?       Она пыталась пошутить, однако Ша'арнез шутку не поддержал.       – Нет. Если не уезжаешь, предлагаю вернуться к костру.       Чародейка молча кивнула, чувствуя, как в душе заворочалось отвратительное разочарование. Сбегая из дворца сюда, она жаждала увидеть не только Нариальма. К своему дракону летунью вели злость и ярость, но скрытые под ними обида и слезы вели ее к теплу и надежной нежности Ша'арнеза…       Который этим вечером оказался неожиданно более равнодушным, чем едва знакомые Лоддиас и Арру.       Эти двое, увидев вернувшуюся Тисс, не стали ничего спрашивать: очевидно, посчитали неуместным узнавать, кто и зачем приезжал к леди из дворца в такое время после драконьего переполоха. Вместо вопросов Лоддиас протянул ей наполненную горячим вином кружку:       – Возьмите, Тисс, пока не кончилось. Не знаю, понравилось ли вам, но, уверяю, это лучше того, что варят на стоянках некоторые из нас.       Его красноречивый взгляд на севшего рядом горного эльфа вызвал у Тисс улыбку, у Ша'арнеза – короткий смешок, а у Арру – искренний хохот.       – Это уж точно. Нашему Ша'арнезу меда на всех жалко, он мешает вино с травами, – эя Гинналь зачерпнул из котелка еще густого напитка и с преувеличенным наслаждением сделал глоток. – Или вернее травы с вином. Пить невозможно, горечь несусветная. Вдобавок я каждый раз боюсь, что ты что-то перепутал, положил не те листочки, и я просто окочурюсь к утру.       – Знаешь, Арру, я никогда об этом не думал, пока ты не сказал, – со Генэш прищурился. – Но идея определенно хорошая… Я припасу на будущее.       – Вот как, значит? – летун выпрямился, почти удачно разыгрывая обиду – его выдавали дрожащие уголки губ и веселый голос. – Я разочарован. Я оскорблен в лучших чувствах! И требую компенсации!       – Ну вот когда найдешь в себе хоть какие-то лучшие чувства, тогда и приходи, – фыркнул Ша'арнез. – Я компенсирую тебе все, что захочешь.       – А потом догонишь и компенсируешь еще раз, чтоб наверняка? Нет уж, спасибо.       После того как все отсмеялись и разлили остатки вина, беседа свернула на кулинарные умения наездников, затем – на застолья и праздники. Лоддиасу припомнили очередную любовную историю, разнообразия ради на чьих-то похоронах. Арру рассказал, как в разгар пятидесятой годовщины свадьбы родителей, отмечаемой с особым размахом, был выдернут срочным приказом императора и вынужден лететь через полстраны вусмерть пьяным. Потом, явно о чем-то вспомнив, он неожиданно обронил:       – Ша'арнез, а ты, помнится, как-то обещал рассказать, как познакомились твои родители. Это вроде тоже было на празднике, да?       – Разве обещал?       Ша'арнез закатил глаза, и Кинэльмир кивнула:       – Обещал, обещал, не увиливай! Рассказывай.       Хмыкнув, лорд пригубил вина, осматривая сидящих у костра. Его взгляд задержался на Тисс, и ей показалось, что Ша'арнез улыбнулся за краем кружки… Хотя это могло быть просто игрой света в изломанных прибрежных тенях.       Как бы то ни было, отпираться он больше не стал.       – Это не то чтобы длинная и очень интересная история… Мои родители познакомились на празднике летнего солнцестояния. У нас это один из самых важных праздников, если исключить государственные, – судя по всему, это пояснение было сделано специально для чародейки, потому как остальные кивнули. – Весь Ардзанг гулял, было далеко за полночь, мои родители случайно оказались в одной таверне, оба уже не вполне трезвые… Какой-то не очень вежливый и очень неумный посетитель сказал маме что-то обидное, и она решила огреть его пивной кружкой по голове. Но промахнулась.       Лоддиас хмыкнул:       – Не попала?       Ша'арнез усмехнулся в ответ:       – Попала, но не по обидчику, а по его соседу.       – О-о-о, это был лорд, так?       – Так, и не смейся, Кинэльмир, это вовсе не смешно. Мама его тем ударом чуть к предкам не отправила.       – Вот это был бы конфуз – угробить будущего мужа.       Ужасно серьезный, даже трагичный голос Арру стал последней каплей, и ночь взорвалась хохотом. Тисс, хоть и очень пыталась сдержаться, тоже согнулась пополам, представив подобное знакомство.       Когда волна смеха прошла, продолжение Ша'арнез уместил в одно предложение:       – В общем, маме пришлось оказывать помощь, извиняться и все такое… И как-то закрутилось.       – Да уж, забавная история, – вопреки сказанному, Кинэльмир посерьезнела. – Прости за вопрос, но, если верно помню, Дома ведь не ладили друг с другом?       – Ну почему же «не ладили», – спокойно отозвался Ша'арнез. – Они и сейчас не ладят. Я за всю жизнь кроме пары приветствий в обществе от матери отца ничего не слышал. Она ни его, ни нас знать не хочет.       – Так история про площадь и эшафот – это не… – Лоддиас запнулся, получив заметный тычок в бок от Арру, и потупил глаза. – Кхм, прости, Ша'арнез, я не хотел… кажется, я сегодня говорю много лишнего.       Летун уткнулся взглядом в песок, неловко вертя в руках давно опустевшую кружку, и Кинэльмир вздохнула.       – Сегодня? Да ты вообще слишком много болтаешь, Лоддиас. А главное, все невпопад. Даже Тисс уже успела в этом убедиться, хотя знакома с тобой всего ничего.       Игнорируя леди эя Вальд и ставшего откровенно несчастным лорда эя Ксилоаму, Тисс повернула голову. Что бы ни значили оборванные слова Лоддиаса, Ша'арнез на них никак не отреагировал. Он не выглядел ни разозленным, ни обиженным, и чародейка подумала, что, может, позже смогла бы узнать у него, о чем шла речь? Что-то про эшафот – это звучало так странно и страшно…       – Ну, кажется, мы засиделись, – верно уловив, что настроение веселой беседы кануло без следа, Арру встал и отряхнул песок со штанов. – Я, конечно, люблю своего дракона и вас тоже почти люблю, но раз уж я вынужден сидеть на земле, то предпочел бы спать в постели, а не в спальном мешке. Сегодня не моя смена, так что я во дворец. И ты, Лоддиас тоже. Давай поднимайся. Оставим раненных твоими словами мыслить тебе жестокую месть.       Последняя шутка все же немного развеяла сгустившуюся атмосферу, и с отправившимися во дворец лордами оставшиеся на берегу попрощались совершенно по-дружески.       Кинэльмир потянулась.       – А вы, Тисс? Останетесь ночевать тут?       Чародейка пожала плечами. Она как-то не задумывалась об этом. Возвращаться во дворец ей по-прежнему не слишком хотелось, но и оставаться на берегу казалось не очень уместным. Все-таки они теперь в Эсшае, и она эсшайка. Что подумают свои и чужие, если леди будет сбегать из дома, едва только сюда вернувшись?..       – Как далеко тянется береговая линия?       Совершенно неожиданный вопрос Ша'арнеза заставил голос Тисс звучать неуверенно, несмотря на то что эти места она знала наизусть:       – Хм, весьма далеко… Теоретически можно даже дойти до порта, хотя придется потрудиться: в море врезаются несколько мысов, помимо того, который здесь…       – Составите мне компанию в прогулке?       – Сейчас?!       Глядя на протянутую ей руку, Тисс растерялась. Ша'арнез кивнул.       – Да. Если вы не слишком устали, конечно. Его Высочество просил кое о чем с вами поговорить, и я не хотел бы откладывать, – и, бросив быстрый взгляд на Кинэльмир, он добавил с оттенком вежливого извинения: – Надеюсь, ты не обидишься, что я тебя бросаю?       Эя Вальд покачала головой.       – О, нисколько. С меня на сегодня и так достаточно мужского общества. Тем более приказы принца не должны ждать. А, очевидно, это что-то действительно важное, раз ты тащишь Тисс на прогулку в ночь.       – Да. Очень важное. Леди?       Последнее однозначно относилось к ней, и Тисс едва не поежилась оттого, как формально-сухо это было произнесено, пусть причина, несомненно, и крылась в присутствии рядом постороннего.       – Конечно, лорд, приказы Его Высочества действительно не должны ждать, – она вложила пальцы в его ладонь и, все-таки приняв решение, обернулась к летунье. – Доброй ночи, Кинэльмир.       – Доброй ночи, Тисс.              Идти по песку было тяжело: мешали каблуки и широкий подол платья, и подставленный локоть Ша'арнеза оказался как нельзя кстати. Они в молчании миновали мыс и отдаленный лагерь дежуривших эсшайцев – то ли почетный караул летунов, то ли конвой их драконов, – прошли дальше… Много дальше, пока очертания крылатых чудищ и огоньки костров не поблекли в ночной черноте.       Теперь их единственными ориентирами были только звезды, рассыпанные по небосклону.       – Ну, что ж… – не в силах больше выносить тишину, Тисс прервала ее первой. – О пытках мы поговорили, о размножении драконов тоже… О чем еще таком важном Его Высочество приказал поведать мне как можно скорее?       Она остановилась, и Ша'арнез остановился тоже, оглядел пустынный берег внимательно и придирчиво…       А затем шагнул к Тисс, укрывая собой от мира.       – Прости меня.       Его губы коснулись ее виска, скулы, щеки, и Тисс подалась ближе, желая раствориться в этих теплых объятиях, таких нужных и долгожданных.       – Простить? За что?       – За то, что выбрал неудачный момент поговорить о пытках, – горький смешок Ша'арнеза запутался в ее волосах. – Дурная была затея. Я думал, расскажу, раз уж пришлось к слову, а потом мы поговорим о том, что у тебя стряслось… Но слишком поздно понял, что нас все равно видно от костра. Поэтому вышло глупо.       Лорд смотрел на нее прямо, не пряча глаза, и в отливавшей темным ультрамарином аметистовой радужке плескались участие, волнение и досада…       Чародейка дернула летуна за кончики косичек:       – А сказать было нельзя? «Тисс, я за тебя переживаю, но здесь неподходящее место для разговора, поэтому отложим на потом»… Хотя бы так нельзя было, а?       – Количество неподходящих мест в наших отношениях начинает меня… Ай! – Ша'арнез притворно охнул, когда она дернула посильнее, и вздохнул: – Каюсь, сглупил. Прости меня.       Тисс вздохнула с ним в унисон.       – Прощаю… И ты тоже прости.       – А я-то за что?       – За то, что я все чаще забываюсь…       Конечно, при всех он не мог начать расспрашивать у нее, что произошло, не мог выказать участие больше, чем остальные, – это неизбежно выдало бы их. И было так глупо обижаться на Ша'арнеза за то, что он, в отличие от нее, действовал разумно и осторожно… Ведь Тисс никогда не сомневалась, что он переживал за нее, никогда! И сегодня тоже не сомневалась. Просто истерзанная душа, в которой еще клубились драконья злость и жажда расправы, слишком забылась и поставила собственные желания выше их чести и банального здравого смысла…       – Не знаю, станет ли тебе легче, если я скажу, что мне потребовалось огромное количество сил, чтобы не обнять тебя прямо там?       Тисс улыбнулась.       – Станет. Стало. И спасибо, что не позволяешь нам делать глупости.       Ша'арнез слегка наклонил голову.       – Всегда к вашим услугам, леди.       От этой фразы, вроде бы шутливой, но скрывавшей в себе так много, у Тисс екнуло в груди, и облегчение и благодарность, которые она испытывала, как-то сами собой, совершенно естественно превратились в действие.       В поцелуй.       После ее долгого молчания, после признания на лесной стоянке, после того как лапы их драконов коснулись новой земли, этот поцелуй был таким, какими были сейчас сами они, – неспешным, нежным и чувственным, ни капли не игривым и предельно искренним. Сладко-горьким от медового вина, произнесенных слов и тишины…       – Так и, – Ша'арнез напоследок слегка прикусил ее губу, – что случилось, Тисс? Почему ты пришла сюда в таком состоянии? Кто тебя так разозлил? Леди эя Эменлия?       – И все-таки ты подслушивал?       Мысль, что он мог узнать о том, как Веллора отравила эя Нанталя, окатила холодной волной. Как бы чародейка ни доверяла Ша'арнезу, она ни на миг не забывала, что за его спиной довлела тень принца Тая, которому лорд был предан так же, как Тисс была предана королю Аирдалю…       Но летун развеял ее страх, сам о нем не зная:       – Нет, конечно. Просто видел, кто приехал, и подумал, что леди вряд ли сорвалась бы сюда ночью, чтобы спросить тебя о погоде на завтра. Вы повздорили?       – Едва ли это можно так назвать. Скажем, мне открылась одна тайна… или скорее, ответ на один мучивший меня вопрос.       – И этот ответ тебе не понравился.       Ладонь Ша'арнеза замерла меж ее лопаток отпечатком тепла и защиты. Тисс поморщилась.       – Кажется, у меня в жизни теперь сплошь такие вопросы, ответы на которые мне не понравятся, какими бы эти ответы ни были.       Ша'арнез ничего не сказал – говорить тут было нечего – и, когда она выскользнула из его объятий, хмыкнул:       – Что ты собралась делать?       Уже скинув туфли, Тисс подхватила подол платья и обернулась.       – А на что похоже? Хочу зайти в море. Ты со мной?              Берег тянулся бесконечной лентой – в темноте было не разглядеть следующего мыса, к которому они медленно приближались. Теплая вода приятно омывала ноги, будто извиняясь за уже остывший влажный песок. Ночь была тихой, и эту тишину нарушали только шелест волн и два негромких голоса.       – Ты любишь море?       – Меньше, чем горы.       – И меньше, чем небо? – Тисс повернула голову, как раз чтобы заметить улыбку Ша'арнеза, и засмеялась. – Как предсказуемо!       – Плохо? – он посмотрел на нее сверху вниз. – Что я такой предсказуемый?       – Нет. И ты не предсказуемый, ты надежный. Это другое, – она вгляделась в небесную черноту. – Наездники ведь должны хорошо ориентироваться по звездам, да?       – Если хотят летать ночью. А тех, кто не хочет, я еще не встречал, – Ша'арнез прочертил указательным пальцем ломаную линию меж белых точек: – Парус. Чаша. Ниже к горизонту Странник… Совсем как у нас.       – Да, звезды везде одинаковые, это не новость уже сколько тысяч лет.       Она усмехнулась, но летун покачал головой.       – Зависит откуда смотреть. Небо Ардзанга и небо более северного по сравнению с ним Шаинвэда все же отличаются: созвездия повернуты несколько иначе, иначе двигаются… А здесь небо совсем как дома.       Ша'арнез улыбнулся, и Тисс улыбнулась вместе с ним.       Разум подсказывал, что у схожести звездного купола над Лиарлией и Ардзангом была простая причина – одинаковая широта… Но сердце говорило разуму умолкнуть и не портить момент.       Ша'арнез накрыл ладонью ее ладонь, покоившуюся на его локте.       – Какое твое любимое?       – Любимое созвездие? – чародейка задумалась. – Пожалуй, Ворон. А твое? Хотя стой, я угадаю – Дракон.       Ее смех отстал от его смеха лишь на миг, и пришлось констатировать:       – Нет, все-таки ты предсказуемый. Иногда.       – Но это, по-твоему, неплохо… Тисс. Что это?       Ша'арнез, в один миг сделавшийся очень серьезным, обхватил ее подбородок, разворачивая левой щекой к себе.       Тисс закусила губу.       Вот проклятье…       – Что там, размазался макияж?..       – Да, именно, – светлые брови сошлись на переносице, и взгляд летуна стал острым и почти жестоким. – Макияж, которым ты замазала синяк. Кто это сделал?       – Тот, с кого ты не спросишь.       Она отступила назад, и он не стал удерживать. Логичное предположение вышло мрачным и бессильным:       – Король?..       – Королева. И она права, – Тисс отвернулась к морю. – Мне было приказано хранить и оберегать принцессу… Но Фэнуэль умерла, а я этого даже не заметила. Я не справилась.       Ночной ветерок вдруг показался обжигающе-ледяным, и чародейка поежилась. На плечи тут же легли теплые ладони, скользнули вниз по рукам, разгоняя застывшую кровь, и Ша'арнез сомкнул объятия на ее животе, прижимая спиной к своей груди.       Его слова прозвучали весомо и твердо:       – Никто не справился, Тисс. Ваши и наши воины, консулы, фрейлины, летуны, личная служанка и даже Его Высочество – мы все не справились с тем, чтобы защитить принцессу. Мы не заметили убийцу среди нас. Если ты считаешь себя виноватой, тогда обвиняй и остальных.       – Это неправильно…       – По крайней мере правильнее, чем взваливать все на себя одну, – и, вздохнув, он мягко поцеловал ее скулу ниже синяка. – Тисс, я знаю, что тебя тяготит много больше того, что ты мне рассказываешь. И я не прошу объяснять: ты права, у нас обоих есть тайны, которые принадлежат не нам. Я прошу тебя только не топить саму себя. Ты не убивала принцессу. А значит, есть кто-то, кто виновен в ее смерти в сотню раз больше, чем ты. Лучше думай об этом.       Голос Ша'арнеза, как шорох прибоя, обволакивал и успокаивал. Тисс прошептала:       – Думать об убийце? Или о мести ему?       – Бабка говорит, что после отмщения становится легче… Хотя не знаю, применимо ли тут слово «месть». Справедливость подойдет лучше, пожалуй.       Что-то в том, как это было сказано, заставило вспомнить о…       – Твой Дом смог отомстить за твою сестру?       – Побойся Богов, Тисс, какая месть на войне?.. Впрочем, всех тех, кто перебил ее отряд, действительно убили. Но это была просто очередная стычка, в которой победили имперцы.       Он произнес это спокойно, как незначительный факт.       А Тисс поняла, что до сих пор не знала имени погибшей девушки.       – Как ее звали?       – …Фелаэль. В детстве я звал ее Фел.       Прежде чем ответить, Ша'арнез заметно помедлил, и чародейка, развернувшись в его руках, заглянула ему в глаза. Они были печальными, и в них, словно стылая вода, стояла вина.       «…есть кто-то, кто виновен в ее смерти в сотню раз больше, чем ты…»       «Как много ты знаешь о том, о чем говоришь, мой лорд?» – подумала с горечью Тисс.       А Ша'арнез привлек ее ближе к себе и опустил подбородок на макушку.       – Королева – мать, которая потеряла дочь и хочет выместить свою боль на ком угодно, кого можно хоть в чем-то обвинить… Это пройдет. Боль всегда проходит.       Тисс закрыла глаза. Она знала – или, по крайней мере, верила – что Ша'арнез был прав, и рано или поздно должны были закончиться и гнев Ее Величества, и тайны, и многовековая вражда двух государств. И первая эсшайская летунья не имела права ждать этих великих дней, отсиживаясь в укромном уголке, – она сама должна была идти к ним, делая все, что в ее силах…       «Но еще минуту, – пообещала себе Тисс, прижимаясь щекой к широкой груди рядом с серебряной фибулой. – Еще пять минут…»       Они простояли в объятиях куда дольше пяти минут. И, только когда Странник коснулся горизонта нижней звездой, вспомнили, что пора возвращаться.       – Ты будешь во дворце утром?       Мыс, за которым дежурили эсшайские воины и чуть дальше которого спали драконы, уже был совсем рядом. Тисс надела туфли и поправила платье.       – Да, Арру и Лоддиас нас сменят, и я приеду, – Ша'арнез усмехнулся. – Повезло, что мы прилетели в Эсшай летом. Зимой ночевать на берегу было бы неприятно.       – Уверена, и сейчас никому не приятно оставлять благородных лордов и леди спать на песке. Но иначе слишком велик риск, что кто-то полезет к драконам, – Тисс остановилась, не доходя десятка шагов до пологого подъема, и, привстав, оставила быстрый поцелуй на его губах. – Спокойной ночи, Ша'арнез.       – Спокойной ночи, Тисс. До завтра.