Часть 12. О нерасставаниях

      Лиарлия утопала в солнце, морском бризе и зелени; в неторопливо бегущем времени и плавных движениях и мелодичных голосах эльфов. Тисс глубоко вдыхала все это и чувствовала, как сердце начинало биться ровнее, в такт шелесту неслышного посреди города прибоя. Напряжение, угнездившееся за ребрами после разговора с королем, постепенно отступало, и настроение становилось точно небо над головой – безоблачно-чистым. И даже весьма плотный строй дворцовой стражи, обступавший их четверку полукругом почетного эскорта, ничего не портил. Было непривычно идти в таком сопровождении, но ощущение, что ее окружают свои, эту непривычность сглаживало. Чародейка каждой клеткой души и тела чувствовала, что находилась дома.       «И как давно в мой список «своих» попал Его Высочество, интересно?» – хмыкнула она под нос, глядя в прямую спину ро'одского принца.       Тай эя Эйни шел рядом с Его эсшайским Высочеством и рассматривал архитектуру и быт столицы с живым интересом. Вежливая беседа двух правительственных особ текла неспешно обо всем и ни о чем: Миарлас лоно Эрлитар рассказывал об истории Лиарлии, ее традициях и знаменитых жителях, о королевском дворце и пока еще отдаленном порте…       Тисс почти не прислушивалась к сыну Аирдаля: все, что он говорил, она знала наизусть, и пока ее участие в беседе не требовалось. Чародейка вообще сомневалась, что оно понадобится – вряд ли у формальной фаворитки нашлось бы с имперским принцем больше общих тем, чем у наследника эсшайского престола. Тем не менее, когда Его Высочество Миарлас пригласил Тисс присоединиться к прогулке, она не стала отказываться. Это в любом случае было лучше, чем провести целый день в обществе высокородных придворных, которых интересовало все от рациона ее дракона до цвета исподнего членов семьи эя Эйни.       Один конкретный член этой семьи, шедший впереди, пока выказывал невероятной степени воодушевление всем увиденным, и Тисс была уверена, что любознательность Тая была не только проявлением вежливости.       «Очевидно, сидеть в четырех стенах ему непривычно, – чародейка с наслаждением подставила лицо солнечным лучам. – В Ро'од у него полно дел, время расписано по минутам. А здесь кроме встреч с Его Величеством и советниками заняться нечем. А тратить подобным образом весь день – это же с ума сойти можно… Ничего удивительного, что он захотел выйти в город. Впрочем, корыстных целей по прощупыванию королевской семьи и налаживанию личных связей это не отменяет, конечно… Интересно, лорда эя Нэсса почему с собой не взял? Решил, что наедине с Миарласом быстрее найдет общий язык? Или что консулу лучше следить за своими?..»       Тисс окинула принца еще одним взглядом и подумала, как сильно изменилось ее собственное отношение к Таю за проведенные в империи недели. Сперва он вызывал только раздражение, хотя она и признавала его острый ум и исключительную рациональность. Потом пришли уважение и даже понимание. И уже много позже, во время одной из их долгих вечерних бесед, Тисс впервые увидела в нем… эльфа. Не наследника огромной страны, не сына Фоэльха эя Эйни, не врага и даже не вынужденного союзника в трудной борьбе за мир, а просто эльфа – молодого мужчину, стойко державшегося под тяжестью давивших на него вопросов, решений и серебряного венца, символа последнего ро'одского принца… Тогда она впервые искренне ему посочувствовала.       И, наверное, нечто подобное, вопреки своему праву подчиненного, к Его Высочеству испытывал Доэрлим эя Нэсс. По крайней мере, в королевском дворце консул старался быть как можно тише и прилежно выполнять возложенную им самим на себя обязанность следить за всеми пребывающими в Эсшае имперцами, дабы не допустить проблем.       Но избежать их совсем было бы не под силу и десяти консулам разом.       Тисс чуть повернула голову. Ша'арнез шел рядом с ней на приличествующем расстоянии, смотрел перед собой и ее взгляда не замечал. Был слишком погружен в себя, хмурился и поджимал губы, словно вел какой-то внутренний диалог…       Чародейка тоже хмурилась. Лорд, еще прошлой ночью бывший вполне довольным жизнью, сейчас сделался напряженным и неразговорчивым настолько, что это не походило даже на притворную дистанцию, которую они были вынуждены держать в присутствии посторонних. Тисс пыталась убедить себя, что причиной этого стал утренний инцидент… Но не получалось. Не выходило поверить, что столкновение в коридоре с каким-то мелким аристократом, решившим высказать вековые претензии Эсшая первому попавшемуся имперцу, настолько задело летуна. Она не застала начала, только концовку: весьма резкие слова и поползновения соотечественника вцепиться в куртку со Генэша, и признавала, что сама с удовольствием настучала бы дураку по макушке… Однако все равно не понимала, что могло так сильно испортить Ша'арнезу настроение. Уж кто-кто, а он-то был начисто лишен вины за все, что касалось войны.       «И тут нате вам, – Тисс отвернулась и как раз вовремя, чтобы не споткнуться на неровной каменной мостовой. – Или я все же пришла слишком поздно, и тот засранец успел сказать что-то более обидное? У Ша'арнеза было такое странное выражение лица, когда он на него смотрел… такое…»       Она бы сказала «удивленное», если бы это не звучало как бред. В конце концов, наездник дракона не мог не понимать, что станет объектом неприязни эсшайцев, и удивляться этому было глупо… И тем не менее. Тисс, достаточно хорошо узнавшей не только характер со Генэша, но также его привычки и реакции, все равно казалось, что в момент, когда она вклинилась в разгоравшуюся ссору, летун был предельно удивлен. А остальное пришло уже позже.       Чародейку все это злило: что кто-то задел Ша'арнеза, что он настолько близко это воспринял и что это казалось ей странным… Что лорд категорически свернул попытку разговора кратким и сухим «все в порядке», тоже злило не меньше. А может, даже больше, потому что Тисс уже привыкла, уже внесла в картину своего мира обязательным условием, что они могли обсудить практически все…       «И тут нате вам», – повторяя саму себя, вздохнула она и чуть вздрогнула, когда Миарлас лоно Эрлитар неожиданно остановился. Сбросив отвлеченность, Тисс услышала его слова, сопровождавшиеся широким жестом в сторону длинного извилистого переулка:       – Вы спрашивали о Западном храме, лорд. Если пройдете по этой улице, выйдете на торговую площадь. Оттуда будет виден купол.       Ша'арнез поклонился.       – Я благодарю вас, Ваше Высочество. И еще раз прошу простить меня за то, что отнял ваше время.       «Храм?..»       Тисс вскинула брови, задавая безмолвный вопрос, вот только непонятно кому: Ша'арнез смотрел на Миарласа, Его Высочество – на лорда, Тай же разглядывал витрину соседней лавки. Он внезапной остановкой явно удивлен не был, и теперь стало понятно, как вообще летун оказался в их компании. Фактически случайно, и его целью было вовсе не сопровождение своего принца, а посещение Западного храма – одного из трех в столице, помимо храма в королевском дворце, где был представлен весь круг двенадцати эльфийских Богов.       «Честно говоря, неожиданно, – призналась самой себе Тисс. – Хотя… от него ведь иногда пахнет благовониями. Но я как-то не сопоставляла…»       Ей и правда никогда не приходило в голову, что Ша'арнез мог быть сильно верующим. Это просто не сочеталось с ним в ее представлении…       – За что бы ты ни молился, помолись и за нас, – Тай перевел взгляд с витрины на со Генэша. Темные глаза принца смотрели остро и строго. – За успех нашей миссии и отсутствие проблем.       – Непременно, Ваше Высочество, – еще один поклон, еще один раз холодное шелковое серебро скользнуло по широким плечам, путая в себе теплый солнечный свет, и Ша'арнез напоследок скользнул взором по чародейке. – Леди. Желаю вам хорошей прогулки.       – Спасибо, лорд…       Ее голос наверняка прозвучал несколько растерянно, но, к счастью, эсшайский наследник этого не заметил.       Тай же, словно решив извести Тисс всеми возможными неожиданностями этого дня, приблизился к ней, закрыв тем самым вид на удалявшегося Ша'арнеза:       – Я вижу, дорога стала весьма неровной. Возьмите меня под руку, леди эя Вэдтри. Я не хочу, чтобы вы споткнулись.       «Чтоб ты сам споткнулся», – тут же пожелала она принцу, обхватывая его локоть: отказать на глазах Миарласа и сопровождения было невозможно…       И на следующем шаге чуть действительно не полетела носом в землю, когда услышала:       – Надеюсь, после прогулки вы также составите мне компанию за обедом, леди. Слуги во дворце обещали подготовить прекрасный стол.       «…?!»       Пока в мыслях мелькали все известные ругательства, Тисс подняла голову и заглянула в бледное лицо, на котором радостная улыбка соседствовала со спокойным взглядом. Именно он успокоил чародейку. Нет, определенно, Тай эя Эйни не сошел с ума и не решил с ней пофлиртовать. Причиной его жеста сейчас были лишь вежливость и показушничество перед эсшайцами… Какова была причина приглашения на обед, очевидно, предстояло узнать непосредственно там.       Сообразив все это буквально за пару мгновений и надеясь, что ее короткое замешательство спишут на удивление, Тисс постаралась выглядеть такой же беззаботной, как принц:       – Конечно, Ваше Высочество. Почту за честь.       Судя по легкому кивку, такой ответ Тая полностью удовлетворил.       Остаток прогулки прошел спокойно и даже местами весело: посещение лавки с одеждой, в которой имперскому наследнику подобрали местный наряд, затем никогда не замолкающий порт, полный кораблей, эльфов и товаров… Тисс по мере сил делала то, чего от нее ожидал Миарлас лоно Эрлитар, – развлекала Тая эя Эйни, который, кажется, с этим успешно бы справился и сам. Впрочем, он охотно слушал ее и задавал вопросы, и чародейка прерывалась только тогда, когда разговор принцев заходил в те области, в которые ей соваться уже не следовало…              По возвращении во дворец, едва успев сменить платье и поправить прическу, Тисс услышала стук в дверь. За ней оказался слуга из тех, кто работал в гостевом крыле, – Его Императорское Высочество ожидал леди на обед.       Стол, к ее удивлению, накрыли не в покоях, а на широкой террасе, примыкавшей к посольским помещениям. Сопровождающий отодвинул для нее стул с высокой спинкой точно напротив уже сидевшего Тая, и, опускаясь на место, Тисс почувствовала себя как-то неуютно. Она привыкла, что во время их притворно-романтических ужинов в своем дворце принц отпускал слуг до того, как Тисс приходила, и с напитками и едой они справлялись сами. Поэтому присутствие сейчас сразу нескольких посторонних оказалось неожиданным и отвлекающим фактом.       – Рад, что вы приняли мое приглашение, леди, – Тай сделал короткий жест, и служанка, прежде стоявшая у столика за увитой лозой колонной, подошла к нему с графином вина. – Хотя должен предупредить, что причина этого приглашения вам, вероятно, не понравится.       Чуткий слух чародейки уловил, как принц выделил это «вероятно» – словно намекал, что слова, которые он скоро произнесет, просто-таки обязаны ей не понравиться даже вопреки ее настоящим чувствам.       Догадываясь, что они играли в уже известную игру, Тисс поджала губы и ответила в тон – так же вежливо и сдержанно, при этом чуть озабоченно:       – Вот как, Ваше Высочество? В таком случае, быть может, не стоит озвучивать эту причину вовсе?       Густо-алый напиток наполнил ее бокал. Принц поднял свой, вдохнул аромат с нотками позднего винограда и протянул руку к Тисс в некотором подобии салюта:       – Я хочу выпить это вино за вас, леди эя Вэдтри. За вашу смелость, стойкость и преданность делу и вашей стране. Я восхищаюсь вами.       Голос Тая, против отвратительно-театрального жеста, был полон настоящих, неподдельных эмоций, и Тисс не смогла не ответить на его улыбку – куда менее широкую, чем во время прогулки, но и куда более искреннюю:       – Тогда я пью это вино за вас, Ваше Высочество. За вашу мудрость, уверенность и силу, достойные вашего имени. Я восхищена тем, как в столь трудной ситуации, в какой мы все оказались, вы нашли возможность для поддержания перемирия между Эсшаем и Ро'од. И я вам за это очень благодарна.       Они выпили, потом подождали, пока слуги дольют вино и разложат по тарелкам фаршированных морских ежей. От нечего делать в эту пару минут молчания Тисс рассматривала стол. На нем были три разные закуски, из горячего только одно блюдо, а также немного сладостей и фруктов. Вкупе с выбором места такая скромная сервировка однозначно намекала, что обед, перетекающий в ужин и совместный завтрак, в план принца не входил, и времяпрепровождение предполагалось недолгим.       Взгляд зацепился за бархатную коробочку на краю стола, и Тисс тихо усмехнулась. Вот оно что… Вот, что должно было ей не понравиться.       Заметив ее внимание, Тай тоже чуть усмехнулся, но большего себе не позволил. Спросил участливо:       – Вы рады вернуться домой, леди?       Тисс улыбнулась.       – Да. Я признаю, империя не так страшна, как мы себе это представляли, – от колкости она, конечно, все равно не удержалась. – Но дом есть дом, в нем даже дышится иначе, легче. И я очень скучала по этому свободному дыханию.       – Понимаю. Но неужели нет ничего, что бы вам понравилось в Ро'од? Что заставило бы вас туда вернуться? Чего-то или… кого-то?       Пальцы чародейки замерли, сжали вилку так сильно, что побелели костяшки. Их диалог был фарсом от и до, игрой на публику, коей прямо сейчас являлись двое слуг, которые должны были верить, что под этим «кем-то», упомянутым принцем, скрывался он сам…       Тисс тряхнула головой и заставила голос звучать спокойно и даже слегка насмешливо, будто не уловила двузначности заданного вопроса.       И будто у этого вопроса не было еще более глубокого значения, о котором знали только трое.       – Не думаю, что Его Величество Аирдаль лоно Эрлитар прикажет мне в ближайшем будущем вновь посетить Ро'од. Впрочем, кто знает?.. – она сделала вид, что задумалась. – Торговля, почта или новое посольство – мой дракон может понадобиться в любой момент для связи с вашей столицей. И, если на то будет воля моего короля, я смиренно исполню его приказ.       Тай улыбнулся, коротким наклоном головы показывая, что доволен импровизацией Тисс. Но отозвался сдержанно, с тщательно продуманной осторожностью и тенью облегчения такой едва уловимой, какая подходила только принцу:       – Признаться, я рад это слышать, леди. Ваши слова дают мне надежду, что сказанное мною вы воспримите легче, чем я прежде мог ожидать. Мне было бы невыносимо видеть ваше огорчение в столь солнечный день.       Тисс снова пригубила вино. Оно было очень сладким, и она поймала себя на мысли, что была бы не против, если бы напиток слегка горчил. Совсем немного, только чтобы чувствовался привкус горных трав…       – Огорчение? Вы ни разу меня не огорчили, Ваше Высочество, и, уверена, не сделаете это теперь. Ведь вы всегда были ко мне очень внимательны…       – И я даю слово, что впредь буду внимателен к вам не меньше. Как ваш добрый и верный друг.       – Друг?..       Тисс надеялась, что ее приоткрытый рот, распахнутые глаза и вскинутые брови выглядели хотя бы достаточно достоверным отражением притворного удивления – на благообразность образа она не слишком рассчитывала. Слуха коснулся задушенный «ох!» из-за колонны, где изваяниями по-прежнему стояли (а также, конечно, подсматривали и подслушивали) слуги. Услышавший это Тай закусил губу, чтобы не рассмеяться, и взглядом показал, что драматическая пауза, которую держала Тисс, порядком затянулась. Чародейка неловко кашлянула, скрывая собственный смешок:       – Ах… кхм… да…       Подумала из чистой вредности устроить небольшую сцену, но тут же эту идею отмела и, вернув лицу нормальное выражение, ответила так, как подобало эсшайской аристократке, немного развлекшейся с имперским принцем:       – Конечно, Ваше Высочество. Я все поняла, – и, не давая себе времени передумать, добавила то, что действительно держала за душой в этот момент: – Я бы тоже хотела остаться вашим добрым и верным другом.       Тай улыбнулся, подцепил заранее приготовленную коробочку и протянул Тисс, благо ширина стола позволяла сделать это, почти не перегибаясь:       – В таком случае позвольте сделать вам небольшой прощальный подарок, леди. В благодарность за дни, проведенные рядом, и ваше понимание.       Решив, что играть надо до конца, Тисс подняла крышку. На темном бархате лежало колье, более скромное, нежели подарок за «первую ночь». Что то, что это украшение были очень изысканы, однако совершенно не подходили к стилю Тисс и явно были выбраны настолько формально, насколько были формальны отношения принца и его фаворитки. Это странным образом окончательно успокоило и привело к единственно верному, на взгляд чародейки, решению… Озвучивать которое, впрочем, было пока рановато: оно не предназначалось для чужих ушей.       Поэтому сначала Тисс отделалась учтивой благодарностью:       – Благодарю, Ваше Высочество. У вас прекрасный вкус.       И, захлопнув, отодвинула коробочку на свой край стола.       Очевидно, на этом их спектакль был окончен. Тай подал знак обновить вино и подать жаркое и после властным жестом отправил слуг восвояси. Откинулся на спинку стула, стащил – невиданное дело! – с головы венец и, покрутив в руках, отложил. И обронил задумчиво и весьма меланхолично, глядя куда-то между сладостями и остатками морского ежа:       – Быть может, зря я сказал про дружбу…       – Если не хотели, тогда зачем сказали?       Удивительно, но мысль, что слова о дружбе были пустой формальностью, и даже о ней принц сожалел, задели Тисс сильнее, чем любое выражение, брошенное им с ехидством или издевкой раньше. Все-таки пора было признать – она в какой-то мере привязалась к Таю эя Эйни, родоначальнику и соучастнику безумного плана сделать из эсшайки наездницу дракона…       Хотя идея стать другом ро'одскому наследнику также отзывалась в Тисс волной присущего всем чародеям самолюбия и немного – мыслью о полезности столь высокого знакомства.       «В конце концов, никогда не знаешь, что пригодится. Привычки и мое положение обязывают быть не только искренней, но и практичной», – она слегка передвинула стоявший на столе бокал. Солнечный блик прошел сквозь вино, лег на расшитую скатерть размазанным пятном и вырвал эя Эйни из размышлений.       Он посмотрел на Тисс и покачал головой.       – Я не имел в виду, что не хотел это сказать. Напротив, я сказал именно то, что хотел… Однако теперь думаю, не было ли это слишком необдуманно с моей стороны? Боюсь, положение моего друга принесет вам больше бед, чем положение моей фаворитки.       – Почему?       Тай вздохнул. Казалось, его тяготила эта тема, но в то же время тянуло высказаться.       – Потому что у наследника нет права на дружбу. А у императора тем более. Как думаете, что произойдет, если я открыто назову Ша'арнеза своим другом? – он посмотрел на нее и, не дождавшись ответа, дал его сам, холодно и горько: – Ша'арнез умрет. Может, не завтра и даже не через месяц, но умрет. Поперхнется вином, свернет шею, слезая с кровати, или утонет в дворцовом ручье… О, вы не представляете, как изобретательны аристократы, когда видят кого-то, кто находится ближе к власть держащим, чем они!       Тисс поежилась. Тай продолжил:       – Близость придворных к трону в глазах императорской семьи не может… не должна измеряться личными чувствами. Только ценностью этих придворных и их верностью. Это правило работает для всех, от советников до любовниц. Пока те, кто стоит дальше, знают, что могут в любой момент заменить тех, кто стоит ближе, они грызутся, плетут интриги, подпиливают ножки стульев и проливают вино на платья… – принц сделал глоток из бокала и поморщился, как будто лучший эсшайский напиток внезапно превратился в столовый уксус. – Но стоит им понять, что кто-то впереди них стал незаменим, и вместо ножки стула они подпилят лошадиную упряжь, чтобы всадник свернул себе шею. Вместо того чтобы облить вином, они подмешают в него яд… Быть близко к тому, кто занимает трон, – смертельно опасная игра, леди эя Вэдтри. Из нее нельзя выйти и в ней нельзя победить.       – В таком случае в самой большой опасности вы, Ваше Высочество: ближе вас к тому, кто занимает трон, нет никого.       Кривая усмешка и уставший взгляд сказали Тисс больше, чем могли бы любые слова. Тем не менее Тай все же то ли попытался успокоить ее, то ли просто сказал давно заученное:       – Я единственный наследник Ро'од. Это мой щит в той же степени, как мое проклятье.       Было использование такой формулировки случайным, или за этим крылся намек на Сумрака, чародейка не знала и прямо сейчас совершенно не хотела знать. Так же, как и напоминать принцу о решении его отца жениться в третий раз.       Судорожно пытаясь найти более безопасную и менее печальную тему, Тисс поняла, что теперь, когда слуги ушли, могла поблагодарить Его Высочество по-настоящему.       – Признаться, я не ожидала, что вы решите закончить наши «отношения» столь скоро…       – Я ведь сказал подождать до столицы, – Тай пожал плечами. – Ни мне, ни вам от продолжения этой игры пользы больше нет. Вы дома, и моя защита вам здесь не требуется. Да и обеспечить ее я не смогу при всем желании, это вне моей власти. Поэтому я решил не затягивать.       – И я вам за это очень благодарна. Что до вашего «прощального» подарка, – Тисс коснулась края коробочки. – Надеюсь, вы верно поймете мое намерение, но я собираюсь вернуть, когда смогу сделать это незаметно. И ваш первый подарок тоже.       Как она и надеялась, принц воспринял ее решение спокойно, однако заметил:       – Это – как угодно. А первое оставьте. Вы носили его по крайней мере один день, и, поверьте, фрейлины моей сестры это прекрасно запомнили. Если то колье однажды окажется в нашем дворце на другой шее, начнут болтать, что я забираю подарки обратно. Скверная репутация для наследника, вы согласны?       – Опасаетесь, что очередь ваших потенциальных фавориток поредеет?        Совершенно дурацкая шутка вызвала совместный смех, потом еще несколько не менее глупых замечаний о придворных имперских дамах. Когда пришло время десерта, Тисс придвинула к себе вазочку целиком и на взгляд принца дернула плечом:       – Вы ведь все равно не любите сладкое.       – Не люблю, – согласился Тай.       Он долил себе еще вина, выбрал что-то из фруктов и внезапно усмехнулся. Чародейка не удержалась:       – Что?       – Да так… Просто подумал, что это забавно. Вы первая моя фаворитка, которая знает меня настолько хорошо. И при этом вы же первая, кто не легла со мной в постель.       Тисс ухмыльнулась.       – Кажется, пора взять лист бумаги и написать на нем «Тисс эя Вэдтри – первая женщина, которая…» и дальше по пунктам. Сдается мне, список выйдет знатный.       – Не зазнавайтесь, леди, – принц фыркнул. – Не все пункты из этого списка – ваша заслуга. Хотя согласен, некоторые весьма примечательны.       – Например?       Она думала, он скажет про императора: определенно, не каждая фаворитка наследника «удостаивалась» также внимания его отца, а тем более «приглашения» в спальню. Или самое очевидное – про дракона…       Тай удивил.       – Вы первая женщина на моей памяти, которая смогла вынести Ша'арнеза, – и тут же, покачав головой, он поправил сам себя: – Впрочем, нет – выносят многие, кому это нужно по той или иной причине… А вы смогли принять.       Тисс медленно опустила вилку.       – Откуда вам знать… что я…       Было так странно обсуждать это с кем-то, пусть даже осведомленным об их отношениях, что язык начал заплетаться. Однако Тай ее понял.       – Может, я недостаточно хорошо знаю вас, но я достаточно хорошо знаю Ша'арнеза. Он прекрасно умеет держать лицо и вести себя по-светски, но при этом все равно остается очень искренен.       Тисс машинально кивнула. Да, это она уже видела не раз, и лучшим примером было мероприятие в Ардзанге. Там Ша'арнез не нарушал всеобщей учтивой атмосферы, не говорил грубостей и не рвался набить морду Ильдариму со Нашаду, однако при этом и неприязни к поэту не скрывал.       – Но вы сказали не о нем, а обо мне…       – Да, сказал. Но я понял это, глядя не на вас, а на него. Ша'арнез – зеркало, – видя ее недоумение, принц пояснил: – Он никогда ничего не делает без причины, никогда без причины не относится ни к кому хорошо или плохо. В целом он ко всем изначально равнодушен и аристократически вежлив. У него это семейное, от непрошибаемости его отца даже меня зависть берет.       Тисс попробовала представить кого-то более аристократически непрошибаемого, чем летун Дома Генэш, и поняла, что на такое ее фантазии пока не хватало. Зато, вспомнив вчерашнюю историю у костра, поинтересовалась:       – А его мать?       Тай хохотнул.       – О, родители Ша'арнеза – прекрасный пример того, что противоположности притягиваются… Но возвращаясь к теме. То, как Ша'арнез говорил о вас, почти с самого начала… Было в этом нечто отличное от того, как он говорил о ком бы то ни было за время нашего знакомства. Нечто неуловимое… Вряд ли он сам это замечал. Да и я понял уже после того, как заподозрил ваши отношения и все проанализировал.       Чародейка, только решившая промочить горло, поперхнулась так, что алые капли попали на скатерть. Поспешно вытерев губы и глядя на откровенно ухмылявшегося наследника, спросила, не чувствуя под собой стула:       – И как давно вы… начали подозревать?       – После лесного выезда. Вернее, – улыбка сошла с лица Тая, он тяжело вздохнул, – скорее после того, как ваша служанка сказала мне следующим утром, что вы не ночевали в покоях. Я было подумал на отца, но стража не посмела бы врать. Я узнал только, что вас последний раз видели вечером в Гнезде… Он ведь знает, да?       – Знает что?..       От накатившего страха губы стали плохо слушаться, слова вышли сиплыми. Тисс подозревала – нет, точно понимала, о ком и о чем был задан вопрос, но не призналась бы в этом и под угрозой смерти…       Принцу ее признание не понадобилось – хватило побледневшего лица.       – Значит, знает… Значит, когда потом Ша'арнез попросил меня позволить больше не отчитываться перед отцом лично, я все сопоставил верно…       Умолкнув и скривившись от отвращения, Тай в два глотка прикончил оставшееся в его бокале вино. Чему он был рад меньше: собственной догадливости или тому, что его подчиненному стало известно о домогательствах императора к девушке, чародейка не знала, но очень-очень надеялась, что дело было в первом, а не во втором.       «Он ведь сам сказал: во дворце убивают и за меньшее…»       Еще не додумав эту мысль, Тисс вцепилась в подлокотники и подалась вперед, едва не ложась грудью на стол. Зачастила, не успевая делать вдохи между словами:       – Я не… я не хотела рассказывать. Правда, я бы никогда не посмела… Ша'арнез ни в чем не виноват! Я была не в себе, сама не понимала, что говорила, у меня случилась истерика…       – И, судя по вашему лицу, она сейчас случится во второй раз, – отодвинув подальше от нее опасно накренившуюся вазу с фруктами, Тай усмехнулся: – Леди, уверяю вас – я не собираюсь хоронить тайну безнравственного поведения своего отца столь жестоким способом, какой вы себе представили. Это даже не самая отвратительная тайна моей семьи, какую хранит Дом Генэш, если на то пошло… Я доверяю вам и доверяю Ша'арнезу. И, как бы дико это ни звучало в подобной ситуации, я рад, что вы настолько доверяете ему… А еще что вы так за него переживаете. Это мило.       Наверное, именно это «мило», так неподходящее всегда строгому имперскому наследнику, доконало Тисс. И, еще больше перегнувшись через стол, она прошипела:       – Знаете что, Ваше Высочество… цитируя того, кому я так доверяю: а не пошли бы вы лесом!       Тай на ее выпад ожидаемо расхохотался. Тисс подхватила свой бокал и с не меньшим, чем принц до этого, отвращением сделала большой глоток. Теперь вино и правда горчило, но ничего приятного в этой горечи не было. Прошедший страх оставил после себя тупую пустоту, звенящую в унисон со смехом эя Эйни, и чародейка прошептала то, чего вовсе не ощущала – по крайней мере не в последнее время. Просто запоздалое признание, которое так хотелось выплюнуть в лицо имперцу в первый вечер в его покоях, догнало их сейчас:       – Я вас ненавижу…       – Как же так, леди? Вы ведь только недавно предлагали мне свою дружбу.       Отсмеявшись, принц снова наполнил их бокалы, и Тисс со вздохом исправилась, чувствуя, что на более приемлемое извинение за дважды проявленную вольность ее сейчас просто не хватит:       – Я ненавижу вас по-дружески, Ваше Высочество. Это вас устроит?       – Вполне.       Дальнейший разговор, несмотря на отсутствие взаимных претензий, все-таки не задался, да и вино подходило к концу. Через силу прикончив единственное несчастное пирожное, Тисс попросила позволения уйти. Тай без возражений отпустил, напоследок галантно отодвинув для нее стул.       И, только миновав два этажа, Тисс осознала, что так и оставила подарок Его Высочества на обеденном столе.       «Ну и хорошо, – она вздохнула и остановилась, собирая в кучу притихшие мысли. – А то от нервов выбросила бы в кусты по дороге, а потом слуги бы нашли – вот был бы позор… И завтра надо обязательно нормально извиниться. Все-таки ничего, чтобы так неприлично себя вести, принц мне не сказал и не сделал, даже поддержал… «Мило». Вы только подумайте, какие слова он знает!»       Фыркнув, чародейка поняла, что наконец успокоилась…       А также что прямо к ней через весь коридор направлялась едва знакомая леди с очень воодушевленным лицом.       Застигнутая врасплох и вынужденная исполнять свою обязательную роль в театре под названием «общество», Тисс все же провела некоторое время среди придворных аристократов. Вопросов, как она и ожидала, последовало много, самых разных. Отвечать приходилось уклончиво и осторожно, дабы ненароком не навредить переговорам, а на вопросы о Тае и вовсе отмалчиваться с загадочным видом. Это крайне не нравилось молодым девушкам, уже успевшим поглядеть на принца и вообразившим себе невесть что, но Тисс на уговоры рассказать, каков он в постели, упорно не поддавалась. А про себя очень надеялась, что за ночь, когда слуги отвлекутся от работы и примутся судачить о господах, слух об их с Таем «расставании» разойдется по двору, и с утра все дурочки, желающие поближе узнать ро'одского наследника, пойдут за этим к нему самому.       После ужина крепкое эсшайское общество разбавилось появлением самих имперцев, и всеобщее внимание обратилось к ним и прежде всего к Гриаран с лютней. Бардессу попросили спеть, Тисс – посоветовать песню. На ум тут же пришла баллада, больше всего понравившаяся в сборнике, прихваченном из Малой библиотеки:       – Может быть, «Дикий сад»?       Она посмотрела на Гриаран, та ответила согласным кивком:       – О, это одна из любимых баллад Ее Высочества Лаимир эя Эйни!       Чародейка понятия не имела, было ли это правдой, или бардесса просто придала ее выбору большей значимости, упомянув принцессу. Со всех сторон донеслось «просим! просим!», в воздухе поплыли первые ноты мелодии, затем – первые слова. Тисс оглядела жадно внимавшую творчеству толпу. Лица окружавших эльфов вдруг показались ей нечеткими, музыка – отдаленной…       «Что я здесь делаю? Ведь могу уже уйти. Его все равно здесь нет… И даже не знаю, вернулся ли?»       Она помнила, что сегодня на берегу дежурили Лоддиас и Арру. Значит, Ша'арнез должен был вернуться ночевать во дворец… теоретически. На практике мог и не возвращаться, конечно, тем более после того, что случилось утром. Мог не захотеть оставаться там, где ненавидели его и его дракона…       Там, где оставалась Тисс.       Она ушла так, что никто не заметил.       Сначала подумала пойти сразу в гостевое крыло. Потом решила, что, если спросят, будет выглядеть глупо, придя туда без причины. Особенно учитывая, что дотошный эя Нэсс уже наверняка знал о прошедшем обеде, и провести его, сославшись на визит к принцу, не выйдет. Нет, нужен был хотя бы какой-то предлог…       Помимо искреннего желания увидеть и узнать, что все в порядке.       Предлог нашелся в собственной спальне на столе. Тисс так и не успела вернуть летуну книгу ни на одной из стоянок… Теперь пришлось кстати.       Несмотря на опасения, никто из имперцев ей по пути не встретился. Из эсшайцев, впрочем, тоже, если не считать стражу. Воины, мимо которых она проходила, скользили по Тисс незаинтересованными взглядами, ничего не спрашивали и тем более не останавливали: за некоторыми исключениями, воспитаннице короля было позволено передвигаться по дворцу совершенно свободно в любых направлениях.       Возле нужной двери чародейка замерла прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука, и даже тонкой полоски света не пробивалось. Вариантов было множество: Ша'арнез мог еще не вернуться, уже не вернуться, вернуться, но спать…       Отбросив их все, Тисс постучала.       – Да!       Короткий ответ, из-за толстой двери прозвучавший приглушенно, подсказал сразу несколько вещей: что лорд все-таки вернулся, не спал и не ждал ни ее, ни кого-либо еще, равного по статусу, – иначе открыл бы сам, а не говорил войти, как говорят слугам.       Тисс толкнула дверь.       В комнате действительно оказалось почти темно: одна свеча стояла на прикроватной тумбе, вторая на подоконнике. На нем же в проеме распахнутого окна сидел Ша'арнез. Увидев гостью, летун спрыгнул настолько быстро, что подложенная под спину подушка упала на пол.       – Тисс.       Он наклонил голову, улыбнулся, но остался стоять на месте. Она подошла сама, положила книгу на стол и тоже улыбнулась, отчего-то робея.       – Вот… пришла вернуть. Я все прочитала.       Ша'арнез кивнул, кончиками пальцев провел по краю обложки, аккуратно и почти ласково, и Тисс закусила губу. Как-то уж очень отчетливо вдруг вспомнилось, что в прошлый раз Ша'арнез касался ее еще в империи, на том проклятом постоялом дворе, на котором она почти утонула в собственных сомнениях. Потом были разговоры, объятия и пара поцелуев, да, но и только…       – Понравилось?       – Да… Что?       Тисс вскинулась, сообразив, что он наверняка имел в виду что-то иное…       Ша'арнез повторил вопрос:       – Книга тебе понравилась?       – А, да. Очень, – чувствуя острую необходимость разорвать дистанцию, Тисс обогнула летуна и отошла к дальнему концу окна. – Хотя немного непривычно, у нас о драконах другой фольклор… Ты любишь сидеть на подоконнике. Почему?       – Привычка смотреть с высоты.       Она кивнула, словно это простое признание было ответом на какую-то очень важную загадку. Потом, решив, что ходить вокруг да около не стоит, повернулась и спросила:       – Ты верующий?       Брови Ша'арнеза поднялись в удивлении.       – Нет, с чего ты… А, храм, – он присел на край стола, подхватил книгу и бездумно пролистнул пару страниц. – Нет, я не верующий, Тисс. По крайней мере не больше, чем большинство, а может, даже меньше. Но у меня есть друг… хороший друг. Он вырос при храме.       Другая пара страниц. Мелькнул в темноте желтый хвост заложенной меж листов стрелиции.       – Ты молишься за него?       – Чаще всего да. Он искренне верит в силу молитвы, а мне несложно пару раз в год преклонить колени перед алтарем.       Ша'арнез усмехнулся как-то неловко, и Тисс подумала, что он все-таки лукавил. Глубокий тон и задумчивый вид наводили на мысль, что для лорда молитвы за близкого друга были важны не меньше, чем для того, за кого он их отдавал.       – Где твой друг сейчас?       Еще одно движение, последние страницы, голубой пион… Показалось, руки летуна слегка дрогнули.       – Где-то… – он перелистнул снова, на этот раз в самое начало, и улыбнулся. – Ты внесла дополнение.       Тисс чуть смущенно опустила голову. Конечно, расставаться с цветком, вплетенным в ее волосы его рукой, было немного жаль, но не такое уж это расставание, если подумать…       – В каком смысле… расставание?..       От одного взгляда на побледневшего – посеревшего – Ша'арнеза стало ясно, что что-то из последних мыслей Тисс умудрилась опрометчиво произнести вслух. Она поспешила объясниться:       – Я про цветок. Жаль расставаться с ним, но у тебя он будет в сохранности, – и, глядя на закатившего глаза летуна, на лице которого читалось пожелание леди выражаться четко и ясно сразу, сообщила пришедшуюся к слову главную новость дня: – Хотя еще о расставаниях – сегодня за обедом Его Высочество официально освободил меня от статуса его фаворитки. Я вс…       – Тисс! – Ша'арнез прервал ее неожиданно, резко, почти грубо… и сразу добавил едва узнаваемым от хрипоты, упавшим на несколько тонов голосом: – Не надо. Не надо. Такое. Произносить. Вслух.       В свете двух свечей Тисс видела, как расширены были его зрачки, как тяжело вздымалась от глубокого дыхания грудь… Дистанцию, что она так старательно создала между ними, сама разрушила в один момент, оказавшись вплотную к нему.       Ша'арнез закрыл глаза.       – Почему ты меня остановил?       – Потому что знаю, что ты собиралась сказать, – на высоких скулах проступили желваки от того, как сильно он стискивал зубы. – Не надо, Тисс…       – …Почему?..       Она коснулась ладони, вцепившейся в край стола, скользнула вверх по локтю. Казалось, даже сквозь ткань куртки и рубашки пальцы ощущали горячую кожу…       Тисс не сомневалась: Ша'арнез действительно знал, что она собиралась, что хотела сказать – знал даже раньше нее самой.       «Самые важные слова такие и есть. Трудности они вызывают не своей витиеватостью».       «Верно, самые важные слова нетрудно сформулировать – трудно произнести вслух», – она прислонилась лбом к его лбу и тоже закрыла глаза. Шепот был едва громче треска свечей:       – Скажи, почему с тобой так легко, Ша'арнез? Почему все, что никогда бы не решилась, даже не подумала бы сказать кому-то другому, готова сказать тебе?..       На щеку лег быстрый поцелуй, следующий – под ухом, еще один – у самого краешка рта… Ша'арнез целовал вслепую, почти лихорадочно и как-то отчаянно, и, когда его губы, жаждущие и жадные до прикосновений к ней, наконец нашли ее, Тисс застонала.       Этот поцелуй был глубоким, влажным, искренним и нужным до дрожи в пальцах, которые цеплялись за застежки его куртки. Тисс потянула летуна за собой, впечаталась под его напором в стену, и сильные руки подняли ее легко и привычно, походя вздергивая подол платья до самой талии. Ша'арнез вжался пахом меж ее разведенных ног, застонал глухо и измученно, и у Тисс отказали последние крупицы рассудка.       Окно открыто, и вокруг жилые комнаты – их услышат, точно услышат…       Плевать.       Она в несколько рывков расшнуровала его штаны, он сдвинул ее белье и вошел торопливым толчком, срывая с губ собственное имя.       – Ша'арнез…       – Тисс…       Ша'арнез подхватил ее колено на локоть, припал губами к шее, дыша тяжело и горячо, и подался назад. Медленно, мучительно медленно, превращая движение в обоюдную пытку… Тисс не выдержала первая, дернулась вперед и всхлипнула, когда он вдавил ее в стену всем телом. Она чувствовала, как соприкасались их бедра, как он пульсировал внутри нее…       – Боги… еще.       – Тисс…       – Еще…       Ша'арнез приподнял ее выше, вжался сильнее, до одурения глубоко и правильно, и Тисс зажмурилась, хватая воздух и цепляясь за его плечи. Остатками сознательности подумала, что куртка была сейчас определенно лишняя… как и платье, и рубашка, и все остальное, что они как-то умудрились снять где-то по пути к кровати. Потом были мягкий матрас, шелковая простынь, погасшая от резкого движения свеча… напряженные мышцы под ее руками, ладонь Ша'арнеза на пояснице, когда он просил ее прогнуться сильнее, и его темный взгляд, когда Тисс все-таки опрокинула его на спину и бесстыже смотрела снизу вверх, облизывая губы…              И уже к утру, когда они засыпали, показалось, что она услышала где-то вдалеке сонный и злой, смутно знакомый голос, обещавший по-дружески кого-нибудь казнить.