Часть 15. Слишком серьезно и слишком честно

      Несмотря на относительную четкость мыслей, голова снова была тяжелой, но на этот раз подарка в виде подушки Боги для нее пожалели. Тисс чувствовала во рту металлический вкус и капли на подбородке: может, кровь шла носом, а может, она просто прикусила губу – не разобрать. Тело ощущалось чужим, но было ясно – она сидела. Неудобно и жестко, ощутимо заваливаясь вперед, но почему-то не падала, и что-то опять давило на ребра, и ныли плечи…       «Угадаю с одного раза – я связана».       Нерадостное предположение отозвалось дергающей болью в шее, кругами под закрытыми веками и шумом в ушах. Из-за него чародейка не сразу поняла, что слышала голоса. Они доносились приглушенно и очень отрывочно, но их точно было два.       – …анная…ра…фе…! Что…ы…во…ла! – у мужчины был средний тембр и много недовольства.       – …лала……бы…жна, – женский голос оказался довольно низким и злым.       – Нет!…дел…а………рин…эта…       – Сука!       «Ого, – Тисс, не в силах больше терпеть мерзкий привкус во рту, сплюнула, по ощущению попав на свои же колени. – Это там обо мне?»       Следующую фразу женщины расслышать не удалось. Зато горестный мужской вздох прозвучал как будто прямо над ухом.       – …велик…боги………учше…эсша…бя…били………лем!       Превозмогая неприятные ощущения, Тисс наконец подняла голову, открыла глаза и огляделась. Ее окружала небольшая скромно обставленная комнатка: узкая кровать, шкаф, стол у окна, стул… один. На втором, очевидно, сидела сама связанная чародейка. И прямо напротив нее заманчивая, но недостижимая цель – дверь, за которой вскоре раздался шум шагов, и приблизившийся женский голос строго и властно вопросил:       – Куда ты?       Мужчина, в отличие от своей собеседницы, явно понимал, что теперь пленница могла слышать их лучше, и отозвался слишком тихо, чтобы Тисс разобрала хоть слово из его длинного ответа. Затем снова послышались шаги – очевидно, незнакомец спускался по лестнице…       А после Тисс неудачно повернула голову, и болезненный укол в затылок опять лишил ее сознания.              В себя она пришла, пожалуй, довольно скоро и не очень приятно – от едкого запаха соли под носом. Дернувшись от забивавшей дыхание мерзости и открыв глаза, Тисс живо вспомнила, что была связана и в плену… Но на сей раз при ее пробуждении похититель оказался перед ней.       Вернее, похитительница.       Чтобы узнать эту горную эльфийку, пришлось приложить усилие: ее глаза больше не были подведены неоправданно густо, прическа благообразной горожанки превратилась в распущенные по плечам локоны, исчез фартук… Но все же это была она – торговка из кожевенной мастерской, с которой Тисс не далее как два дня назад пересеклась взглядом возле таверны.       «А торговка ли?..»       Чародейка присмотрелась к девушке внимательнее. Красивая, очень красивая и статная, всем своим видом вопиюще дисгармонировавшая с одеждой простолюдинки, она казалась смутно знакомой. Как будто Тисс уже видела ее прежде.       Или не ее?              Ты видела наш семейный потрет в имении.              Ты мне когда-нибудь врал?              Глаза Ша'арнеза были печальными, и в них, словно стылая вода, стояла вина.              Да. Один раз.              Как ее звали?              – Фелаэль…       Губы произнесли это сами, и строгие черты горной эльфийки застыли в удивлении, безмолвно и наверняка против ее же воли подтверждая вырвавшееся у Тисс осознание. Расширенные аметистовые глаза, знакомые до боли, с подозрением и ненавистью впились в лицо эсшайки, которая не знала, что сделать – то ли истерично расхохотаться, то ли по возвращении придушить Ша'арнеза голыми руками…       «Будь осторожна, прошу тебя. Если пойдешь за пределы дворца, пусть с тобой будет стража».       Сказанные им прошлой ночью слова резко приобрели иной смысл. Тисс скривилась.       «Знал! Знал, что сестра здесь, и подозревал, что она может сделать! Однако…»       Однако поднимавшееся внутри праведное возмущение бесцеремонно прихлопнула память, дорисовавшая полную картину того непростого разговора на лесной стоянке: прямой вопрос, прямой ответ и – спокойное и важное объяснение: «Я солгал, потому что наш разговор коснулся тайны, хранить которую мне приказано императором и главой моего Дома».       «Неужели это хоть когда-нибудь кончится?..»       Их с похитительницей молчание между тем затягивалось: похоже, Тисс умудрилась перехватить инициативу в неначатом разговоре, хотя даже не собиралась. От этого, не подумав должным образом, она саркастично озвучила первое, что подвернулось:       – Надо сказать, для мертвой ты прекрасно выглядишь. И даже эсшайское платье тебе к лицу.       В следующее мгновение голова чуть не оторвалась от хлесткой пощечины, и стул, к которому Тисс была привязана, опасно накренился. Вероятно, он бы вообще упал, и она вместе с ним, но Фелаэль не позволила, рывком вернув в изначальное положение. Ростом леди не так уж много уступала брату…       «Да и силушкой Боги не обделили, к сожалению».       Вот теперь у нее на губах точно выступила кровь, и Тисс сплюнула снова, удачно попав на юбку имперки. В душе поднималась знакомая злость.       Фелаэль усмехнулась.       – Для шлюхи семьи Эйни ты чрезмерно строптива.       Мерзкое, а главное, незаслуженное оскорбление в мгновение ока превратило тлеющую драконью ярость в пожар, Тисс вспомнила, что она, вообще-то, чародейка! Но попытка применить магию принесла очередное неприятное осознание – пальцы онемели не просто так. Ладони за спиной были смотаны столь туго, что о сложении знаков не могло быть и речи.       «Ой-ой…»       Подтащив второй стул так, чтоб оказаться между пленницей и дверью, Фелаэль села, закинула ногу на ногу и неприятно улыбнулась в ответ на уязвленный шок на лице Тисс.       – Я уже пытала и убивала эсшайских магов, леди эя Вэдтри. Невелика наука. Могу повторить в любой момент.       Тисс сделала судорожный вдох. Затаенная злость начинала сжигать изнутри, и это было плохо, но хотя бы помогало бороться со страхом. А страха было много, она чувствовала себя совершенно беспомощной… Однако показывать этого не собиралась, покуда хватит сил.       – Можешь попробовать. Только в качестве последнего желания не забудь попросить короля Аирдаля, чтобы твою голову положили в корзинку к голове Ша'арнеза. Вот получится натюрморт – вашей бабке на радость.       «Что ты творишь, леди, что творишь?!»       Тисс прикусила язык. Рука у Фелаэль была тяжелой – чародейка поняла это с одной пощечины и получать вторую совсем не хотела.       Но подорвавшаяся с места взбешенная девушка ограничилась ядом в голосе:       – Зачем ты это сделала? Чего ты добиваешься?       – Что из того, что я сделала в своей жизни, зачем?       На этот раз оплеуху ей все-таки отвесили – для равновесия мироздания с левой руки, и Тисс мрачно подумала, что в очереди за сарказмом старшая внучка Эзганы при рождении не стояла.       «Интересно, она такая в маму? Или в папу? Или вообще в бабку? – представив подобное, Тисс поежилась. – Если в бабку, то мне проще удавиться сейчас: узнав о нас с Ша'арнезом, Эзгана и меня, и его раскатает в алмазную пыль».       – Не дерзи, ты не в том положении! Повторяю: зачем ты это сделала с моим братом?! Тебе приказал король? Или это твоя личная инициатива?       Очередное едкое уточнение Тисс успела удержать при себе и постаралась сформулировать мысли повежливее, хотя получалось плохо:       – Фелаэль, видят Боги, я бы очень хотела тебе соврать, но не могу, потому что не понимаю, о чем речь.       Горная эльфийка брезгливо поморщилась и снова села.       – Строптивость – хорошее качество для женщины, но не в сочетании с глупостью… Зачем ты подставила моего брата? Какой вам в этом прок? Он всего лишь наездник дракона, его жизнь ничего не стоит в вопросе войны.       Осознав, в чем было дело, Тисс вздохнула. Что ж, слабоумной из них двоих являлась точно не она.       – В вопросе мира, Фелаэль. Мы прекращаем войну и заключаем мир – это на случай, если ты не в курсе. Что до Ша'арнеза, то я его не подставляла. Никто не подставлял. То, что он в тюрьме – глупая случайность… Хотя уверена, принц или кто-то от него должен был тебе об этом рассказать.       Фелаэль поджала губы, и чародейка поняла, что была права.       «Конечно, ты в курсе всей ситуации. Не только и не столько потому что ты сестра, сколько потому что нужно найти служанку. Как там сказал Тай: «Ее ищут и ваши, и наши»… то есть эсшайские стражи и имперские шпионы. То есть в том числе ты со своим невидимым подельником… И куда он подался, интересно?»       – Ты не веришь Его Высочеству?       – Я верю, что женщины умеют пудрить мозги мужчинам, будь эти мужчины хоть сто раз принцами.       – Скажи это в лицо Таю. Уверена, услышишь о себе много нового.       Что-то в ее замечании заставило Фелаэль напрячься. Опасаясь, что леди снова вознамерится применить силу для вразумления «глупой эсшайки», Тисс решилась разыграть главную карту. Тщательно подбирая слова, тон и выражение лица – дабы ее ни в коем случае не обвинили в несуществующем притворстве! – она попыталась объяснить:       – Фелаэль, я понимаю, ты переживаешь за брата. И Ша'арнезу действительно желали зла… смерти, но кто – пока неясно. Могу сказать точно – это не инициатива короля. И не моя. Я бы и раньше не опустилась до подобного, а уж при наших с Ша'арнезом нынешних отношениях – ни за что на свете. То, что яд из его вина достался мне – случайность, но я благодарна за нее Богам.       Имперка дернула уголком рта не то насмешливо, не то презрительно. Протянула, почти передразнивая:       – При ва-аших отношениях, говоришь? И какие такие отношения тебя связывают с моим братом?       – Личные и очень близкие.       – Ну надо же, первая эшайская летунья трахается с лучшим имперским летуном! Вот это новость!       Фелаэль захохотала, и Тисс со злости едва не обозвала ее дурой вслух. Кое-как сдержалась, процедила сквозь зубы:       – Ты очень узко понимаешь слово «близость».       – Как, по всей видимости, и многие другие слова.       Впуская в комнату новый голос, дверь распахнулась как от пинка, стукнув в спинку стула Фелаэль, однако лицезреть распластавшуюся на полу горную эльфийку Тисс было не суждено: извернувшись с ловкостью кошки, та оказалась на ногах, а сразу после – в глубоком поклоне.       – Ваше Императорское Высочество…       – Что в приказе «не делать глупостей» вам было непонятно, леди со Генэш?!       Тисс ухмыльнулась, ощущая саднившую губу. Мелочно и недостойно эсшайки, но видеть злого на ее мучительницу Тая эя Эйни было приятно. Встретив его темный взгляд, чародейка повела связанными плечами:       – Рада вас видеть, Ваше Высочество. Простите, вставать не буду. Опять.       Угадать, что выражала ответная улыбка принца – веселье или бешенство, – было невозможно. Тай развязал ее сам, поддержал, пока она не встала более-менее ровно, и настойчиво подтолкнул в сторону двери:       – Леди, окажите милость – подождите меня внизу.       Хоть и было жутко интересно, что произойдет в комнате дальше, Тисс подчинилась. И, спускаясь по крутой лестнице с опорой на перила, горько подумала, что Веллора оказалась права: с живыми и правда было сложнее, чем с мертвыми.       «А с некоторыми гораздо сложнее».       Честно говоря, она думала послать Тая к демонам и уйти, может, даже сразу позвать городскую стражу… Однако шанса ни на первое, ни на второе ей не дали – стоило попасть в гостиную, как Тисс встретила четвертого участника этой затянувшейся трагикомедии.       «Та-ак, а жизнь-то становится все интереснее!»       Эльф оказался знаком ей так же мимолетно, как и «торговка» – тот самый аристократ, с которым недавно повздорил Ша'арнез…       Или не повздорил, очевидно.       Заметив ее появление, мужчина улыбнулся и кивнул на стоявший на столе кувшин:       – Здесь есть вода. Думаю, вы бы хотели умыться.       В его улыбке не было ни удивления, ни ненависти, ни похабства; впрочем, сочувствия тоже бы не нашлось. И, судя по голосу, это был именно тот неизвестный, с которым раньше спорила Фелаэль.       «Что-то тесно стало в столице от имперских шпионов».       Взгляд Тисс невольно скользнул к двери из комнаты. Она была слегка приоткрыта…       Мужчина усмехнулся громко, просто-таки показательно, тем самым давая понять, что разгадал ее намерения, и предупредил с иронией, но строго:       – Не стоит, леди эя Вэдтри. Сколь быстро вы бы ни бегали и ни складывали знаки, ножи я метаю всяко быстрей. А ваша спина достаточно широкая, чтобы я не промахнулся.       Хорошо понимая, что в нынешнем состоянии тягаться с летающим оружием ей было не по силам, Тисс сделала вид, что ни о чем таком и не помышляла. Подошла к столу, спокойно приняла протянутый платок и смочила водой. И все же заметила едко:       – Бить в спину женщине? Думаю, леди наверху бы этого не оценила.       Мужчина засмеялся звонко, чисто и непростительно заразительно.       – О, она вообще редко ценит то, что я делаю.       Оттерев с лица кровь, Тисс опустилась на продавленный диванчик у окна, и эльф занял место напротив на подлокотнике кресла. Он был широк в плечах и поясе и не очень высок – по сравнению с Ша'арнезом ниже на полголовы по меньшей мере. Угольно-черные волосы, собранные в аккуратный хвост, теплые карие глаза, шрам на подбородке, скользивший по краю челюсти к мочке уха, и опрятная одежда из добротной, но не очень дорогой ткани… Мужчина производил приятное впечатление мелкого эсшайского дворянина.       Но это впечатление было несомненно обманчивым.       – Как вас зовут?       – Арман.       Тисс хмыкнула. Даже понимая, что он не назовет ни настоящего имени, ни того, под которым его знали в Лиарлии, она все равно не ожидала, что получит хоть какой-то ответ. Уточнила скорее в шутку, чем всерьез:       – Арман эя…?       – Эя Эйни, – он снова засмеялся, глядя на то, как вытянулось лицо Тисс, и подмигнул. – В конце концов, именно благодаря милости императора я получил возможность служить своей стране.       – Шпионить, – поправила чародейка.       Арман пожал плечами.       – А вы не шпионили в Ро'од? Увы, не всем повезло оставаться честными даже на войне. Я сын пьяницы и шлюхи, так какой с меня спрос? Шпионаж, воровство или подлог, пытки или убийство – я способен на многое, если есть приказ и необходимость. Хотя, впрочем, и не на все.       – Тем не менее вы привели принца и, таким образом, освободили меня.       Тисс уже решила эту загадку в своей голове, и собеседник подтвердил:       – Верно. Однако не обольщайтесь, леди, здесь нет ничего личного. Я сделал это потому, что ваше похищение явно подпадает под понятие глупости, которые Его Высочество запретил нам делать. Я верю, что вы ни в чем не виноваты.       – Ваше доверие Его Высочеству похвально. Вашей напарнице бы поучиться.       Арман развел руками.       – Фел слишком вспыльчива и мстительна, как все женщины ее Дома. И слишком любит брата.       «В детстве я звал ее Фел».       – Вы давно знакомы.       В ее голосе было многовато утверждения для того, чтобы счесть это вопросом, и мужчина промолчал. Может, не имел права, а может, и не хотел говорить.       Наступившая тишина враз сделала гостиную неуютной, и чародейка поспешила снова ее нарушить:       – Вы сказали, что ради приказа и необходимости способны на многое, но не на все. Например?       Выбранная тема была едва ли безопаснее прочих, и Тисс ожидала, что Арман не ответит. Но он отозвался без раздумий:       – Никогда не трогаю детей.       – А женщин?       – Смотря что вы подразумеваете. Женщина для меня – мужчина в платье, так что убить или пытать могу без терзаний. Но на иное насилие не пойду никогда, будь у меня хоть сотня приказов. Хотя мне и не надо: в том, что касается соблазнения, я учился у лучших.       Арман снова блеснул улыбкой. Тисс нервно хохотнула.       – Это вы меня так сейчас соблазняете?       – Нет. Встреться мы с вами при других обстоятельствах, я бы подумал над таким вариантом: вы красивая женщина, к тому же эсшайка, близкая к королю… Весьма заманчивая цель, надо признаться. Но мы встретились сейчас, и теперь вы для меня… – он задумался, кажется, искренне, подбирая подходящее слово. – Скажем, отныне вы моя сестра. Может, однажды мне придется убить вас во имя Ро'од, а может, я стану дядюшкой ваших детей – кто знает? Однако я точно никогда не предложу вам ничего предосудительнее бокала вина и пары пошлых семейных историй.       «Интересно, о какой семье речь?» – вдруг подумала Тисс. То, что этот мужчина был знаком с Домом Генэш, сомнениям не подлежало. Но насколько близко?       «Похоже, достаточно, чтобы называть сестру Ша'арнеза детским именем».       – Арман, позвольте вопрос.       Он иронично вздернул густые брови, словно напоминая, что она уже задала массу вопросов, и все же кивнул.       – Почему вы устроили ссору с Ша'арнезом во дворце?       – Потому что, слава Богам, заметил вас раньше, чем вы заметили нас. Согласитесь, для вас выглядело бы странно, если бы эсшайский лорд болтал с имперским, как старый знакомый. Равно как было бы странно, если бы я внезапно развернулся и ушел при вашем появлении. Пришлось выкручиваться так, чтобы вы ничего не заподозрили, и маленький конфликт – всегда хорошая идея.       – Понятно…       – Ша'арнез не ожидал меня увидеть. В тот момент он вообще не знал, что мы с Фелаэль в Лиарлии.       Удивленная тем, что неожиданно получила ответ на сомнения, которые копошились в ее душе, чародейка качнула головой.       – Зачем вы мне это говорите?       – Затем, чтобы вы знали.       Это не было сказано прямо, но во фразах и пристальном, будто бы подернутом грустью взгляде Армана сквозило признание – он, в отличие от Фелаэль, об отношениях лорда со Генэша с эсшайской леди знал заранее. И последними словами пытался… сгладить тот острый угол, о который Тисс с Ша'арнезом теперь были вынуждены споткнуться?..       Она не успела обдумать это предположение и тем более уточнить: наверху хлопнула дверь, и вскоре в гостиную явился Тай. Принц коротко оповестил шпиона:       – Фелаэль тебе все расскажет, – и затем обратился к эя Вэдтри: – Леди, я провожу вас до дворца.       Это не было ни вопросом, ни предложением, в тоне наследника империи звучала сталь, и препираться Тисс не стала.       На улице почти ничего не изменилось: все так же светило солнце, разве что больше склонившись к западу, все так же проходили по своим делам жители. Повернув за угол, чародейка привалилась спиной к теплой каменной стене и, запрокинув затылок, уставилась в слепящую небесную синь. Тай остановился рядом, вздохнул тихо, и Тисс почему-то подумала, что он сейчас извинится…       – Мы вышли на след служанки. Тисс, дайте нам один день. Мы найдем девушку, и после, когда стража придет в этот дом, Фелаэль сдастся без сопротивления. Слово принца Ро'од.       «Эя Эйни…»       – Неужели? Хотела бы я на это посмотреть.       Вялый смешок застрял в горле, оцарапав. На самом деле она не хотела. Ничего не хотела…       – Я понимаю, что вы доложите королю о произошедшем – надеяться и тем более просить об ином было бы непростительно глупо. Устроить же Фелаэль побег трудновыполнимо в нынешних условиях… К тому же она скорее умрет, чем сбежит, не попытавшись помочь брату.       – Она уже попыталась. Как думаете, Ша'арнез оценит выбранный способ?       Тисс сама не понимала, почему это прозвенело так напряженно, зачем она вообще такое спросила. Неужели ей было необходимо, чтобы принц ответил «нет»? Неужели она сомневалась в летуне?..       – Я прошу лишь дать маленькую отсрочку. Не ради спасения Фелаэль, но ради спасения Ша'арнеза.       Тай звучал почти непреклонно, но именно почти – где-то очень глубоко в его голосе скрывались усталость и печаль. Чародейка скрывала их куда хуже.       – Вы же знаете, что делают со шпионами, Ваше Высочество? Не вы ли едва не казнили Олл?       – Та служанка была не шпионкой, а предательницей. Леди со Генэш – нет. К тому же она аристократка, а у нас перемирие …       Невежливо перебивая венценосную особу, Тисс истерически засмеялась.       – Ах вот оно что! Лелеете надежду, что мой король поступит с ней так же, как вы и ваш император поступили с Веллорой? Но эти чаши весов не равны ни по статусу, ни по времени, Ваше Высочество. Сколько Веллора пробыла в империи и сколько уже в Лиарлии Фелаэль? Год, два, десять? Ша'арнез сказал, она… погибла давно.       – В данный момент я лелею надежду, что мне не придется сопровождать соболезнованиями в Ардзанг два тела сразу.       Проигнорировав остальные ее вопросы, Тай ответил на первый. И, помедлив, добавил:       – Что до леди со Генэш, то она и ее бабка знали, на что соглашались много лет назад – разведчики редко возвращаются домой при головах. Я сделаю все возможное, дабы этот инцидент ограничился высылкой… и может, некоторой небольшой уступкой с лично моей стороны или стороны Дома. Однако, если Его Величество Аирдаль лоно Эрлитар примет окончательное решение о казни, я не поставлю на кон целый мир ради одной жизни. Никогда.       Это прозвучало сухо и противно, будто сломанным пером подводили карябающую бумагу черту. Тисс оттолкнулась от стены и побрела вперед. Спустя два или три шага Тай нагнал, подстроился, и несколько улиц они миновали в подавленном отчуждении. Чародейке казалось, что ее окружал водяной пузырь, через который дома и прохожие выглядели подернутыми рябью, и не доносились звуки, и только каким-то неведомым чудом ей все еще удавалось делать в этом пузыре редкие вдохи…       Каждый раз с замиранием сердца ожидая, что очередной станет последним.       Когда сквозь густую зелень проступили белые колонны дворца, Тай прервал их молчание.       – Вы жалеете?       – О чем?       – …Вы поняли.       Тисс обхватила себя руками. Конечно, она поняла…       – Что изменится от моих сожалений, Ваше Высочество? Останется меньше шрамов, или они будут меньше болеть?       Принц был прав – она должна рассказать все королю. И она расскажет королю. Сдаст имперских шпионов, вхожих во дворец… Сдаст родную сестру любимого мужчины, которую до этого дня считала мертвой с его же слов. И, если Его Величество прикажет, даже придет смотреть на казнь, на то, как жизнь погаснет в аметистовых глазах, которые у Фелаэль с Ша'арнезом были так похожи…       По щеке скользнула ледяная слеза, Тисс вытерла ее рукавом. В душе бушевал ураган злости, но сейчас она принадлежала не Нариальму, а ей самой. Тисс злилась на всех: на Тая, на имперскую дуру, на ее брата и на себя – она ведь знала, помнила, они ведь столько раз говорили, что носили у сердца не принадлежавшие им секреты! И все же теперь, когда очередная тайна грозила их раздавить, словно драконья лапа, чародейка чувствовала себя нелогично преданной.       Не Ша'арнезом, а миром вокруг них.       – А что этот… Арман?       Тай пожал плечами.       – Уверен, ваша стража приложит все усилия, чтобы его найти.       «Но не найдет», – ясно читалось за произнесенным.       Но волноваться еще и об этом у Тисс уже не было сил.       Под ноги выскочили ступеньки длинной дворцовой лестницы. Не давая чародейке подняться, Тай преградил путь.       – Итак, леди, ваш ответ?       Тисс вздохнула. Так и не застывшие весы колебались, как маятник перед носом, доводя до тошноты…       – Сутки, Ваше Высочество. И не минутой больше.       И, обогнув наследника, она направилась прямиком в крыло короля.              Коридоры гостевой части дворца были пусты и будто бы сумрачнее обычного, и Тисс сама себе казалась тенью, ускользавшей от света факелов, когда преодолевала один поворот за другим. Короткая лестница вверх, арка… спальня Его Высочества, кабинет…       Следующая дверь.       И два стражника подле нее.       На появившуюся перед ними слегка запыхавшуюся чародейку они уставились одинаково недоуменно: точно не ожидали ее увидеть, даже невзирая на то, что ей личным приказом Его Величества было позволено сюда входить.       Только ей, Таю, самому королю и его сыну. Всем прочим, даже консулу эя Нэссу, навещать выпущенного под комнатный арест Ша'арнеза запретили.       Проигнорировав стражей и их удивление, Тисс вошла без стука.       Сегодня, не в пример первому вечеру, когда она здесь оказалась, комната была освещена достаточно ярко. Ша'арнез сидел на краю кровати спиной к двери и смотрел в окно. На шум он повел головой – не чтобы увидеть вошедшего, а только обозначая реакцию, и Тисс поспешила дать знать о себе:       – Это я.       Услышав ее голос, Ша'арнез не отозвался и даже не обернулся. Тисс прошла к столу, поставила принесенную с собой шкатулку и посмотрела на летуна. Он по-прежнему глядел за стекло, как будто вид там интересовал его во много раз больше девушки рядом, и выражение слегка прикрытых глаз было нечитаемым. Чародейка отметила грязную рубашку и валявшуюся на полу, словно тряпка, куртку…       – Ты еще не переоделся?       – Нет.       Тисс осмотрелась. В нише возле платяного шкафа стояли таз и большой кувшин, над которым поднимался пар.       – Тебе принесли воду.       – Да.       Отрывистые слова звучали непривычно сухо, и Ша'арнез по-прежнему на нее не смотрел. Сидел, как каменное изваяние, с прямой спиной, и грудь почти не поднималась от дыхания.       – У тебя что-то болит?       Вопрос был однозначно глупый – конечно, у него должно было много чего болеть! – и Тисс задала его не с целью узнать, а чтобы добиться хоть какой-то реакции. И она ее получила – Ша'арнез наконец повернулся и усмехнулся. Эта усмешка оказалась резкой, неприятно искривившей красивые благородные черты… Чародейка нахмурилась.       – Ша'арнез, ты что, злишься?       Пришедшее на ум подозрение было неожиданным, но, кажется, верным, хотя и вызывало удивление – Тисс думала, что к этому времени такой опытный летун уже должен был справиться с чувствами, которые передавались ему от драконицы, тем более утром она была вполне жизнерадостна.       «Или же дело не в ней, а в моем «знакомстве» с Фелаэль? – мгновением позже сообразила Тисс. – Тай ведь наверняка уже рассказал ему о случившемся».       Эта мысль обдала плечи холодом, и надежда, что они как-то смогут не затронуть острую тему хотя бы этим вечером, померкла.       Хотя был ли вообще шанс, что у них получится избежать подобного?..       Ша'арнез поморщился и встал, выдергивая рубашку из штанов. Отозвался опять коротко и сухо:       – Я устал, хочу умыться и спать. Позволишь?       Тисс отметила, что прямо на ее вопрос летун не ответил, и, оттягивая неизбежное, кивнула.       – Да, конечно, я помогу…       – С чем?       Он будто и правда не понимал. Она терпеливо пояснила:       – С умыванием.       Ша'арнез дернул головой.       – Сам справлюсь, не немощный.       То, как категорично он отвергал ее помощь, задело. Или это она невольно задела его?       – Почему ты против? Если дело в матриархате…       – Оставь в покое мой матриархат, Тисс, он здесь ни при чем. Я…       Ша'арнез запнулся, и его лицо наконец в полной мере отразило настоящие эмоции: печаль и боль. И ответ прозвучал тише, но искреннее:       – Я не хочу, чтобы ты помогала мне из чувства вины. Благодаря этому я и так на свободе, и остальное… тем более подобное – уже чересчур.       Тисс вцепилась пальцами в край стола. Внутренний голос злорадно захохотал, наслаждаясь тем, как его обладательницу загоняли в угол, но вслух ей удалось выдавить наигранно-небрежное:       – О чем ты?       Слишком наигранное и слишком небрежное, мгновенно вызвавшее отвращение к самой себе.       Ша'арнез стащил рубашку, отшвырнул к куртке и посмотрел на чародейку прямо, вынуждая ответить на этот взгляд и не рассматривать синяки на его ребрах. По глазам летуна Тисс видела – он ни капли не поверил в ее попытку удивления. Тем не менее подыграл, пусть и так же фальшиво:       – Хорошо, леди, если желаете, давайте представим, что я идиот. Тогда я сделаю вид, что ничего не понимаю, и спрошу: что ты такого сказала королю, что меня выпустили меньше чем через пару часов после вашего разговора?       Чувствуя, что еще чуть-чуть, и она не выдержит такого пристального зрительного контакта, Тисс задрала подбородок и отчеканила, пытаясь придать уверенности своему ответу:       – Правду. Я сказала правду.       – Зачем?       – Чтобы тебя выпустили.       – Тогда почему не рассказала эту правду вчера?       Его горький смешок упал на совесть тяжелым грузом, и Тисс все-таки отвернулась. Ша'арнез всегда понимал ее без слов, и было слишком глупо надеяться, что в этот раз будет иначе. Нет, он наверняка все понял даже прежде, чем она сюда пришла… И теперь озвучивал ей в лицо ее же постыдную истину:       – Ты рассказала Его Величеству о нас не ради моей свободы. Ты сделала это, чтобы меня освободили, и ты тем самым загладила передо мной вину за то, что завтра доложишь о моей сестре. Я прав, Тисс?       Слышать его огорчение и… обиду было невыносимо. Мечущийся в растерянности взгляд упал на принесенную шкатулку. Чародейка кивнула на нее:       – Здесь бинты и мазь, – и добавила, как будто это не было очевидно: – Для тебя.       – Спасибо, – Ша'арнез помедлил и спросил отчетливо тоскливо: – Это надо понимать так, что теперь ты уйдешь?       Тисс сжала зубы до того сильно, что заломило виски. Ей хотелось кричать, смести эту самую шкатулку со стола, может, даже отвесить со Генэшу пощечину, которая не досталась его сестре… Ей хотелось так многого.       Но только не уйти. Нет.       «Боги, как же мы влипли…»       Минуты тишины срывались в вечность в унисон шелесту деревьев за окном, затирали – или выделяли еще больше? – отзвучавший угловатый разговор. Испытывая необходимость занять себя, Тисс подняла с пола куртку и рубашку, перекинула через спинку стула. Опершись на нее, больше почувствовала, чем услышала, как Ша'арнез подошел и остановился сзади – достаточно далеко, чтобы не прикасаться и не давить, но достаточно близко, чтобы эта близость была ощутима. Уставший глубокий голос коснулся волосы и души:       – Не надо так, Тисс, пожалуйста. Я не ребенок, я знаю, что такое долг и верность – я ведь рассказал Его Высочеству о навыках леди эя Эменлия, зная о ваших близких отношениях…       – Подруга и сестра – это не одно и то же, Ша'арнез. Ты хоть представляешь, что могут сделать с Фелаэль?       Не в силах больше скрывать раздиравший ее конфликт, Тисс развернулась и оказалась с летуном лицом к лицу. Ша'арнез выглядел печальным и озабоченным, но как будто смирившимся. Ни ненависти, ни презрения к девушке перед собой он явно не испытывал.       – Представляю. Но она сама довела до того, что случится завтра, ты в этом не виновата ни перед ней, ни передо мной. И оправдываться за верный выбор подобным образом… Это подло, Тисс. Если ты хотела извиниться, не стоило делать это так.       Тисс опустила голову и уткнулась лбом в его плечо. Она понимала, что поступила паршиво, выкупив свободу Ша'арнеза их тайной не ради торжества справедливости или них самих, а чтобы только заткнуть пасть съедавшей изнутри вине. Она понимала это, даже идя к королю… Но в тот момент просто не смогла себя остановить, заставить обдумать последствия и как к ее единоличному решению отнесется сам Ша'арнез.       И какой дешевой станет для лорда его собственная жизнь, предложенная в утешение за жизнь сестры.       – Прости меня, – теперь Тисс не могла сказать ничего, кроме этого. – Я поступила неправильно, я понимаю. Я не хотела тебя обидеть или оскорбить… Но ты прав, я действительно рассказала королю о нас из-за чувства вины… хотя даже скорее перед самой собой, чем перед тобой: я думала, что почувствую себя лучше, если ты хотя бы будешь на свободе…       Сработало ли, Ша'арнез не спросил, все и так было очевидно. И утешать, что все в полном порядке, не стал тоже, за что Тисс была ему благодарна: в тисках давивших на них проблем и вынужденных тайн фальшь еще и в отношениях, даже в мелочах, сделала бы ситуацию совсем отвратительной. Он указал ей на ошибку, и она признавала ее – если подумать, не в первый ведь раз подобное случалось между ними?       Хотя возросший масштаб событий и последствий откровенно пугал.       Заканчивая исповедь, она повторила:       – Прости, что так поступила. И прости, что нарушила свое обещание.       Ша'арнез вздохнул.       – Прощаю, Тисс. Но… обещание? О чем речь?       Его голос сделался крайне удивленным, и Тисс кивнула. Было даже странно, что всегда внимательный летун о таком забыл.       – Я ведь обещала, что, если приму какое-то решение о нас, ты узнаешь первым, помнишь? Но я открыла нашу тайну королю, даже тебя не предупредив… Хотя и ты рассказал о нас этому Арману, так что мы квиты.       – Ничего я ему не рассказывал, просто он слишком умный. Хотя насчет квиты я бы поспорил – я тебе подобного обещания не давал.       Осознав, что он прав, Тисс недовольно зашипела, и Ша'арнез показательно усмехнулся. Его ладонь скользнула вдоль ее спины, не касаясь, и чародейка не удержалась от вопроса:       – Ты все еще злишься на меня?       – Нет.       – Тогда почему ты меня не обнимаешь?       Смешок Ша'арнеза опалил кончик уха:       – Потому что я все еще грязный. И тебе бы тоже не стоило ко мне прижиматься.       Сказав это, он отступил назад, и Тисс подумала, что смех смехом, но Ша'арнез был прав: после двух дней в темнице ему действительно было необходимо привести себя в порядок. И на этот раз она обозначила свои намерения не утверждением, а вопросом:       – Да, помыться тебе и правда пора. Я могу помочь?       Ша'арнез прищурился, безмолвно уточняя, и Тисс покачала головой.       – Это я предлагаю не из чувства вины, Ша'арнез. Точно нет.       Следующий час они провели в молчании под плеск воды о медные стенки таза, и Тисс задумалась, был ли запрет лорду выходить из комнаты даже в купальню, которая в гостевом крыле располагалась всего-то этажом ниже, простой предосторожностью или попыткой унизить имперцев?.. Независимо от причины, Ша'арнеза наложенные на него ограничения, похоже, не очень волновали. Привыкший к войне, перелетам и неожиданным стоянкам, он бывал вынужден мыться в условиях похуже дворцовых покоев с теплой водой, и, в сущности, ему даже не понадобилась помощь Тисс, кроме как с волосами – промыть такую густую копну, длиной не сильно уступавшую длине волос чародейки, в одиночку оказалось затруднительно.       Когда с умыванием было покончено, Тисс указала на уже приготовленный гребень в руках летуна:       – Позволишь?       Он кивнул с улыбкой.       Они расположились на кровати: Ша'арнез на краю, Тисс за его спиной, по которой капли стекали, впитываясь в пояс свободных штанов, и тяжелые от воды спутанные пряди легли в ее ладонь ощущением уюта. Осторожно начиная с кончиков, она поерзала, усаживаясь удобнее, и Ша'арнез хмыкнул.       – Спрашивай.       – Что?       – То, что хочешь спросить.       Не сразу сообразив, о чем речь, она смутилась – очевидно, ее возню он принял за нетерпение засыпать вопросами… Хотя Тисс даже не собиралась их задавать: она ведь тоже знала, что такое верность и долг.       – Как будто, если я спрошу, ты расскажешь.       – Расскажу. Его Высочество дал позволение.       – С чего бы? – поразилась Тисс.       Ша'арнез фыркнул.       – А что теперь скрывать? Фелаэль ты уже видела, так что здесь тайны больше нет. А ничего, что касается ее «работы», я тебе не открою даже при желании, потому как просто не знаю. Да и не очень-то хочу: уверен, там слишком много грязи.       Это признание невольно напомнило Тисс о словах Армана: «Не всем повезло оставаться честными даже на войне». Говорил ли имперский шпион в тот момент именно о Ша'арнезе, или это было лишь общее рассуждение? Или все вместе?..       Хотя, если уж задумываться о сказанном когда-либо, начинать стоило с другого.       – Ты сказал, твоя сестра умерла, – это все равно прозвучало с долей претензии, хоть Тисс и очень постаралась смягчить тон, понимая, что любые обвинения тут безосновательны. – Это не так, это я уже поняла. Но в остальном – что из сказанного тобой у водопада было правдой, а что нет?       – Все было правдой, Тисс. Все, кроме того, что я говорил о сестре в прошедшем времени.       Не ожидав такого ответа, она нечаянно дернула зацепившийся за спутанные волосы гребень, и Ша'арнеза повело в сторону за ее движением. Спохватившись, Тисс постаралась быть аккуратнее:       – Извини… Как это? Нет, я понимаю, ты сказал, что Фелаэль погибла, потому что тебе так приказали. Получается, свадьба не состоялась, потому что вам тоже так приказали?       – Нет. Свадьба не состоялась, потому что моя сестра погибла.       Ша'арнез сказал это и умолк, и Тисс, уже открыв было рот, тут же его закрыла. Она очень четко понимала: получивший разрешение принца и уже знавший, что интересует ее, летун сейчас не вытягивал из нее вопросы, а собирался с духом. Выбирал, что мог и что хотел поведать из явно непростой и длинной истории…       Тисс почти закончила расчесывать его волосы, когда Ша'арнез заговорил.       – Фелаэль служила в приграничном гарнизоне, была командиром небольшого рейдового отряда. Они проводили вылазки на эсшайскую сторону, часто довольно далеко: следили за передвижением войск, перехватывали депеши, подрывали доставку провианта, ловили «языков» из таких же эсшайских отрядов… Однажды благодаря паре очередных пленных была получена важная информация – в ваш форпост, находившийся на другой стороне перевала, из столицы направлено несколько боевых магов. Такое подкрепление могло поколебать чашу весов в той местности, склонить ее на вашу сторону… Командир гарнизона приказал Фелаэль перехватить магов до форпоста.       – Очевидно, наши чародеи не сдались без боя? – тихо заметила Тисс.       Ша'арнез пожал плечами.       – Полагаю, они бы так и сделали, если бы вообще там оказались. Но магов не было – была засада. Видно, рейды нашего отряда сильно надоели командиру вашего форпоста, и он решил достать их во что бы то ни стало.       – То есть пленный с важной информацией был подставным?       – Да. Не было никакой подмоги из столицы, не было никаких чародеев… Только хорошо спланированный и осуществленный обман: распространенная среди своих же воинов дезинформация, пара ложных писем, фальшивое воодушевление на вашей стороне… – Ша'арнез скривился. – В общем, молодцы, разыграли прекрасно. Отряд Фелаэль попался. Как она рассказала потом, шансов у них практически не было, эсшайцы проделали все быстро и четко: солдат перебили, нескольких, включая сестру, взяли в плен. С них сняли доспехи, нацепили на ваших убитых, потом тела свалили кучей и подожгли с помощью какой-то магической дряни. Когда наши в конце концов нашли это место, опознать кого-либо там было уже невозможно. По количеству тел и… общим очертаниям весь отряд признали погибшим.       Тисс тяжело сглотнула. И эсшайцы, и ро'одцы, несмотря на не прекращающиеся столетиями бои и тысячи погибших, по-прежнему старались забирать тела своих для последующих похорон. Поэтому, если количество обезображенных и расово не отличавшихся трупов на месте засады совпадало с численностью имперского отряда, не было ничего удивительного, что их командир купился на последний штрих эсшайского плана…       – Что было потом?       – Потом?.. Мы получили письмо с соболезнованиями и вещи Фелаэль, оставшиеся в расположении гарнизона. Потом были пустой гроб, похороны, замкнутая мама… – дыхание прервалось, Ша'арнез сжал кулаки. Признался сквозь зубы: – Я тогда ненавидел всех: эсшайцев за то, что убили; сестру за то, что умерла… ее командира, нашу бабку, ублюдочного со Нашада, себя…       – Когда выяснилось, что Фелаэль жива?       – Через несколько месяцев. К гарнизону пришло подкрепление, наши солдаты все-таки пересилили ваших, взяли форпост… нашли Фелаэль. Из тех, кого тогда схватили, в живых осталась она одна.       От того, чтобы спросить, почему леди не убили за такой срок, Тисс остановило буквально одно мгновение. Один удар понявшего все сердца.       «О Боги…»       Да, война не знала жалости, часто не знала и чести. Но от догадки, чем сестре Ша'арнеза пришлось платить за свою жизнь в эсшайском плену, чародейку по-настоящему затошнило. Это было мерзко сверх всякой меры, и она уже жалела, что спросила, что вообще не ушла к демонам в самом начале… Начиная задыхаться, Тисс навалилась грудью на спину летуна, обхватила его руками и уткнулась лицом в шею. Губы тут же ощутили, как под тонкой горькой кожей бился заполошный пульс, разгоняя по напряженному телу давнюю боль. И слов, чтобы ее унять, у Тисс не было – сказать, что имперцы наверняка творили на войне не меньшие гнусности, в голову даже не пришло.       Пару минут спустя она почувствовала, как Ша'арнез постепенно расслабился, но спрашивать больше ничего не стала. Еще немного погодя, он продолжил сам:       – Когда пришла весть о том, что Фелаэль жива, бабка приказала это скрыть: опасалась, что сестру назовут перебежчицей и предательницей после того, как она выжила в плену. Ее вернули домой тайно, и, пока она выздоравливала, бабушка написала императору. Заверяла в верности семьи трону и все такое… А Его Величество решил воспользоваться ситуацией.       – Ну еще бы. Благородная леди с прекрасным образованием и боевым опытом – о таком шпионе можно только мечтать. И для всех она мертва, никакую сказку для общества и придумывать не придется.       – Верно. После выздоровления Фелаэль отбыла в Шаинвэд. А затем… Затем она исчезла. Мы знаем только, что жива, изредка приходят знаки. В остальном, где сестра и чем занимается, не имеем ни малейшего понятия. Хотя, может, бабка и знает… Но у нее такие тайны не выведать, проще гору с места сдвинуть, – Ша'арнез накрыл ладонью пальцы Тисс, касавшиеся его груди, и с невеселым смехом подвел итог: – Ну вот как-то так… вся история.       Благодарить за подобную откровенность было кощунством. Вместо этого Тисс оставила на щеке летуна мягкий долгий поцелуй, и он повернул голову, но не для того, чтобы ответить, а чтобы посмотреть в глаза. И сказал то, чего она совершенно не ожидала в этот момент:       – Спасибо, Тисс.       От растерянности чародейка даже подалась назад.       – Спасибо? За что?       – За то, что ты рядом.       Тисс закусила губу. Она ярко, хотя и смазанно представляла, что перенесла Фелаэль и ее семья в то время… и что им, возможно, придется перенести снова после того, как эя Вэдтри исполнит свой долг перед Эсшаем. Тисс понимала, что Ша'арнез прав: ее вины здесь не было ни капли, напротив – это она чуть не стала жертвой вспыльчивости его сестры. Но на сердце, несмотря на всю логику, было по-прежнему тяжело.       – Если бы меня не было рядом, все в твоей жизни было бы намного проще…       Встретив ее взгляд, Ша'арнез слегка прищурился: он точно уловил и в глубине синих глаз, и в тоне Тисс неуверенность и то, как все внутри нее восставало против высказанной разумной мысли. Спокойно согласился:       – Да, друг без друга нам было бы, несомненно, проще, – и тут же озвучил куда более важное: – Но было бы лучше, Тисс?       – Нет.       Она выдохнула это тихо, но совершенно уверенно. Без этого мужчины, без этого невыносимого, саркастичного, понимающего, надежного и нежного имперца ей было бы проще, понятнее, даже, быть может, безопаснее… Но точно не лучше.       И Ша'арнез так же уверенно вторил ей:       – Нет… Это сделала сестра?       От резкой смены темы с возвышенного на приземленное Тисс не сразу ощутила аккуратное прикосновение к уголку губ. Дернула плечами, желая скрыть правду, но под вопросительным взглядом сдалась:       – Да.       – Ясно. При случае оторву ей руки.       Это прозвучало с достаточной долей серьезности, чтобы Тисс помотала головой.       – Не надо, иначе она меня точно убьет… Лучше скажи: тот голубой пион в книге ведь от нее? Почему она прислала именно его?       – Потому что Фелаэль любит пионы. А таким особенным цветом, вероятно, хотела дать знать, где находится.       – Умно. Но, получается, ты все-таки мне тогда соврал – сказал, что цветок не имеет отношения к политике.       Ша'арнез отобрал у нее уже давно не нужный гребень, прицельным броском отправил на стол и развел руками.       – Разве что неосознанно. Для меня это подарок сестры, а не шпионки.       Тисс кивнула, принимая ответ, и не смогла не обратить внимание на маленькую деталь:       – Ты говорил, что в детстве звал ее Фел. Но сейчас ее так называет напарник, а не ты.       – Он любит ее бесить. И не только ее… Но об этой наглой рыжей морде мы говорить не будем, – Ша'арнез поднял ладонь и улыбнулся, увидев, как чародейка недовольно надула губы. – На это мне разрешения не давали.       Понимая, что здесь откровенность Ша'арнеза обрывает очередной приказ, Тисс с ответной улыбкой приложила свою ладонь к его, в который раз отмечая, как ей нравился контраст их кожи.       – Ладно, не будем, займемся более полезными делами.       – Например?       Хоть и хотелось поерничать в ответ, Тисс все-таки не забыла, зачем сюда пришла. Встав с кровати, она вернулась на нее с содержимым шкатулки и категорично, невзирая на недовольный взгляд летуна, попросила:       – Убери волосы.       Обработка ссадин и синяков, оставленных эсшайскими тюремщиками, заняла еще какое-то время, после чего Ша'арнез отобрал у нее почти пустую склянку и, так же категорично заколов волосы Тисс наверх, растер остатки мази по ее нывшей шее и плечам. Ощущая сильные, но аккуратные и правильные движения, Тисс не удержалась:       – Ты делаешь это очень мастерски.       – Отец научил.       – Он ведь не лекарь.       Ша'арнез засмеялся низким, грудным смехом.       – Нет. Но он муж.       Тисс повернула голову, отмечая, что напряженные мышцы и правда заметно расслабились, и лукаво улыбнулась.       – А меня научишь?       – Может как-нибудь.       После того как они со смешками покончили со всем необходимым, чародейка вымыла руки, собрала шкатулку и повернулась к Ша'арнезу спиной:       – Поможешь?       – Кхм… Тисс, я, по правде, очень устал. Да и ты тоже…       В голосе летуна так заметно проступило смущение, что Тисс тут же залилась краской и обернулась. Засмеялась сквозь свою и его неловкость:       – Боги, Ша'арнез, я всего лишь попросила помочь снять платье! Ты о чем подумал?       – О том, зачем ты это просишь. Рискну опозориться в твоих глазах, – он улыбнулся чуть виновато, – но я на подобные физические подвиги сейчас неспособен.       – Нет, я вовсе не это имела в виду…       – Тогда что?       Ша'арнез наклонил голову к плечу, и Тисс затихла, огорошенная неожиданным осознанием – а ведь, кроме как для занятий любовью, они друг друга прежде никогда не раздевали… Да и не ложились в постель, если не считать ночи ее истерики в Шаинвэде, когда все вышло слишком спонтанно. Но сейчас Тисс действительно не думала ни о чем подобном: знала, что Ша'арнез хотел спать, и сама тоже очень хотела, и ее просьба была лишь странным, неосознанным порывом, не имевшим со страстью ничего общего. Порывом, который теперь казался слишком… слишком…       – Тисс?       Она вскинула голову, когда Ша'арнез шагнул ближе. Хотелось что-то сказать, как-то объяснить… Что? Как? Как Тисс могла объяснить, что не хотела этим вечером ничего, кроме как просто заснуть в его объятиях? Это звучало слишком… нагло? смело?       Нет.       Слишком серьезно. И слишком честно.       Ша'арнез смотрел на нее не отрываясь. Тисс была уверена: он все понимал. И она теперь все понимала тоже. Оставалось только произнести вслух.       – Я хочу просто остаться, Ша'арнез. Хочу просто заснуть с тобой вместе.       Простая истина отзвучала, отозвалась глубоко и сильно. Рука Ша'арнеза легла на талию.       – Повернись.       В темноте потушенных свечей бледная полоска под входной дверью казалась порталом в иной мир. Там существовали их страны, монархи, политика, проблемы и стоявшая за створками стража, наверняка уже сообразившая, что эсшайская леди не выйдет из «темницы» имперского лорда по меньшей мере до утра.       Здесь же, под плотным одеялом, были только они двое. Строгий, божественно красивый профиль горного эльфа на фоне звезд, и прикованный к нему внимательный взгляд Тисс. Ее пальцы, путавшиеся в белых волосах у виска, и легкая, едва различимая улыбка Ша'арнеза. Его ладонь на ее спине, и ее щека на резко выступавшей ключице…       И общие, одни на двоих ночь и покой.