Часть 17. Дни и ночи

      Рассвет был серым и медленным. А может, Тисс так только казалось после чудовищно темной длинной ночи?.. Потерев лицо, она сильнее укуталась в плед и прислонилась виском к жесткому обрамлению спинки кресла. В ответ на это кровь гулко толкнулась под тонкой кожей, провоцируя очередной приступ боли. Тисс перевела взгляд на постель.       На ней в свете камина и свечей, в тенях подушек и балдахина Тай эя Эйни был бледен, тих и почти умиротворен. Он больше не стонал, дышал неглубоко, но ровно, и заострившиеся черты лица делали его похожим на хищную птицу.       «Подбитую хищную птицу», – с горечью подумала Тисс.       Видеть таким всегда стойкого и целеустремленного принца было до боли странно. Чародейка не сомневалась – сам Тай предпочел бы, чтобы Тисс и не видела его в подобном положении. Но он лежал без сознания, и выбор пришлось делать ей.       Она не могла оставить его одного.       Не смогла бы и раньше, потому что Тай эя Эйни был тем, кому суждено ковать мир между их странами, и не надо было иметь ум великого стратега, чтобы понимать: гибель наследника Ро'од неизбежно вела к угнетению Эсшая. Один только долг перед своим королем и народом задержал бы леди у постели этого имперца…       Однако сейчас дело было не только в долге. Просто самым невероятным образом Тай стал для Тисс другом. Старшим братом, которого она никогда не хотела и еще до конца не знала, но которого ей подарили – или все-таки свалили на голову? – эльфийские Боги. Как такого бросишь?       «А ведь когда-то я искренне желала вам смерти, Ваше Высочество, – Тисс усмехнулась робкому лучу солнца, кравшемуся по одеялу к белому лицу. – Но вы теперь, пожалуйста, не умирайте. Если умрете вы – умрет мир. И Ша'арнез… Не смейте».       Она была уверена – Тай боролся. Такие, как он, всегда борются до последнего, предлагая сыграть в кости самой смерти в надежде не на пустое чудо, а на то, что за время броска кубиков успеют найти выход. Но сама чародейка ощущала давящее бессилие. Ожидание, опять молчаливое ожидание черной ночью у постели эя Эйни, когда от нее ничего не зависело… В прошлый раз именно принц пришел с рассветом и спас ее от своего отца.       «А кто теперь спасет самого принца?»       Невольно подумалось: если бы не отравление Тисс и арест Ша'арнеза, если бы не глупость Фелаэль со Генэш, то, может, Тай бы не устал так сильно? Услышал бы чужое приближение за спиной, успел бы среагировать на угрозу?..       «Пустое, все пустое. Уже неважно, почему он не смог себя защитить. Важно, чтобы выжил».       В дверь тихо постучали. Тисс вскинулась: лекарь ночью входил без стука…       – Здравствуй, – прикрыв за собой, Веллора огляделась.       – Здравствуй.       – …Доброе утро, леди.       Сиплый голос с кровати, поприветствовавший их словно в продолжение самой обыкновенной светской беседы, заставил Тисс ахнуть, а Веллору вздрогнуть так сильно, что чародейка была готова поклясться – эя Эменлия чуть не выпрыгнула из собственного платья. Уголок губ принца пополз вверх в намеке на усмешку, и именно эта живая и привычная его реакция убедила Тисс, что ей все-таки не мерещилось.       – Слава Богам, Ваше Высочество, вы очнулись! Мы немедленно сообщим Его Величеству…       – Позже, – Тай поморщился. – Будьте так любезны, воды.       Может, в отсутствии Веллоры он бы и позволил Тисс себя напоить, но ронять достоинство перед сестрой эсшайской королевы было для ро'одского наследника непозволительно. Обхватившие кубок ладони были вспотевшими и все еще слегка дрожали, однако мимо воды не пролилось ни капли.       И даже общая слабость не помешала Таю в течение следующих нескольких минут вызвать в Тисс желание придушить его подушкой.       «Эя Эйни. Как есть эя Эйни».              Воздух на берегу на контрасте с натопленной, пропахшей потом и лекарственными настоями комнатой был чист, как и небо над головой. Оно манило Нариальма, но ответить на драконье желание подняться ввысь Тисс сейчас не могла. Пришлось ограничиться похлопыванием по шее и чувством вины, что за всеми кошмарными событиями, следовавшими одно за другим, у них не находилось времени ни полетать, ни искупаться.       – Прости, Нариальм. Я не забыла о тебе, ты не думай… Просто сегодня очень тяжелый день. Опять.       Дракон фыркнул и отвернулся, явно демонстрируя обиду, и Тисс вздохнула. Еще один пункт в список ее неуменьшающихся дел…       В отличие от бодрого, хотя и расстроенного Нариальма, драконица Ша'арнеза спала и на чародейку никак не отреагировала, даже когда Тисс с ходу повисла на шее летуна. Он обнял ее в ответ, и взволнованный шепот коснулся уха:       – Тисс, что случилось? Ты дрожишь.       Тисс прижалась к нему сильнее.       Она не могла объяснить, что еще час назад жизнь Ша'арнеза и всех имперских летунов в Эсшае висела на волоске. Что не очнись принц, и на этом берегу снова пролилось бы отравленное вино и кровь… В те долгие мгновения, пока прошедшей ночью король раздумывал над вариантами, чародейке отчетливо вспомнилось, как Ша'арнез сказал в камере: «Я в первый раз жалею, что я наездник дракона и что поклялся отдать жизнь за семью Эйни. У меня даже на смерть нет собственного права». И вчера Тисс сполна ощутила на себе всю безвыходность положения, когда безграничная верность своему правителю лишает возможности и говорить, и бежать, и даже умереть. Ведь отдай Аирдаль страшный приказ, и единственное, что было бы позволено эя Вэдтри – это скорбеть, тайно и молча. Траур – и тот не смогла бы надеть, ведь эсшайская леди имперскому лорду никто: не жена и даже не невеста…       – Нам нужно во дворец, – она отстранилась, усилием воли прогоняя подступившие слезы и пережитый страх. – Немедленно. У нас катастрофа… Я объясню по дороге.       Ша'арнез молча кивнул, и, уже идя к повозке, Тисс порадовалась, что остальные наездники знали об их отношениях – увидев приехавшую чародейку, они тактично удалились, оставляя их наедине. Не пришлось ни перед кем разыгрывать фальшивое спокойствие.       За время поездки во дворец Ша'арнез поменялся в лице столько раз, что, пожалуй, выбрал запас эмоциональности на месяцы вперед. И, похоже, понял, что смерть снова обошла его стороной: не сказал ни слова, не задал ни одного вопроса, но до самых дворцовых ворот держал ладонь Тисс, мягко поглаживая запястье большим пальцем. И ей безумно, позорно хотелось остаться в этом моменте, где не было никого, кроме них…       О чем Тай говорил с со Генэшем за закрытыми дверями, Тисс не знала и узнать не стремилась. Зато представление, разыгранное для консулов летуном и, внезапно, Гриаран, лицезрела во всей красе. Недовольная физиономия Доэрлима эя Нэсса, как главное украшение этого спектакля, даже могла бы ее насмешить… В каком-то другом случае. Сейчас же Тисс была слишком сконцентрированной и в то же время уставшей, чтобы отвлекаться на глупости.       Спустя немного вынужденной праздной беседы и пару часов неспокойного сна она снова оказалась в спальном штабе ро'одского принца. Тай был все еще бледен, но уже деятелен чрезмерно, если судить по морщинке меж бровей Ша'арнеза. Однако новость о поспешном отбытии из столицы летуна не удивила и даже не взволновала. И, когда Тисс все-таки решилась уточнить напрямую, как Тай собрался справляться с раной в дороге, Ша'арнез с улыбкой воздел глаза к потолку, словно говоря, что чародейка сильно недооценивала предусмотрительность и упертость эя Эйни.       Как оказалось спустя еще полчаса, она недооценила и предусмотрительность лоно Эрлитар.              Тисс сжимала запястья Веллоры до следов от пальцев, как будто боялась, что подруга просто растворится в воздухе – или по меньшей мере сползет на пол по колонне, к которой прислонялась. Смесь ароматов жасмина, вереска, лаванды и розы, что еще недавно была так приятна, теперь душила обеих леди. В горле Тисс стоял ком.       – Веллора…       Эя Эменлия сделала один судорожный вздох, второй, третий… Четвертый вышел уже ровнее, пятый – совершенно спокойным. Она взяла себя в руки, и Тисс убрала свои. Спросила глупое, но искренне заботливое:       – Как ты?       – В порядке.       Тисс с отчаянием помотала головой. Быть аристократом значило от рождения быть должным своей семье и короне и платить этот долг по первому требованию. Служить Эсшаю значило быть готовым отдать за страну и жизнь, и судьбу, и любые мечты. Сама эя Вэдтри стала фрейлиной, потому что ей так приказали. Стала наездницей дракона, потому что так было нужно. Стала бы любовницей Тая эя Эйни, если бы он пожелал этого в первую ночь, и стерпела бы отвратительное унижение в спальне его отца, если бы действительно не осталось иного выбора…       Но стать женой Фоэльха?! Такое Тисс не могло присниться и в самом кошмарном сне. По сравнению с этим быть разорванной Сумраком казалось более милосердным.       – Это несправедливо.       – Это разумно. Такой брак может принести выгоду Эсшаю… Впрочем, пока император не объявил о своем согласии, все еще не решено.       В голосе Веллоры сквозило сомнение в собственных словах, и Тисс недоставало легкомысленности, чтобы поддержать эту оброненную каплю надежды. Тем не менее она попыталась сострить:       – Ты подкупила служанку, конфликтовала с эя Нэссом, соревновалась с местным лордом в стрельбе, да и в целом не слывешь покладистой леди. И это еще никто не знает об эя Нантале… На месте императора я бы отказалась от подобного предложения.       Лучница скупо усмехнулась.       – Кто знает, может, летун Нанталей окажется не единственным имперцем, которого мне придется отравить.       Представлять мертвого Фоэльха было приятно, и чародейка даже улыбнулась, но Веллора, напротив, сделалась серьезной. Помедлив, проронила:       – Тисс, насчет того, что я сказала ночью… о том, чтобы убить наездников на берегу…       – Не надо, – резко оборвала Тисс. Она больше не хотела об этом вспоминать. – И ты, и Его Величество рассуждали так, как были должны, тебе не за что объясняться. К счастью, ничего не случилось.       Принимая ее решение не развивать тему, Веллора кивнула. И все же призналась:       – Я очень рада, что Тай очнулся.       Они вместе вышли из беседки и миновали две садовые арки, когда навстречу выступил уже набивший за ночь и утро оскомину страж, Ганвэ. Он сообщил, что лорд со Генэш ждал Тисс в Звездном зале. Встречу с Ша'арнезом можно было немного отложить, но Веллора явно больше хотела остаться одна, чем обсуждать с кем-либо приказ короля. Поэтому, попрощавшись до завтра, Тисс только проводила подругу взглядом.       Звездным залом поэтично называлось круглое помещение на втором этаже здания королевской навигационной службы. Расположенное в восточной части дворца ближе к воротам, оно было увенчано куполом и башенками разной высоты. Здесь прокладывались морские и речные пути, высчитывались приливы и отливы, хранились записи эсшайских экспедиций, побед и поражений и велся учет судов. Как и многие дети, выросшие в столице, Тисс когда-то посещала это место для ознакомления. И, конечно, больше всего была впечатлена невероятной красоты росписью купола в Звездном зале, точно отображавшей карту ночного неба.       Судя по тому, что Ша'арнеза Тисс застала с поднятым к потолку лицом, летуну работа эсшайских мастеров тоже пришлась по вкусу.       – Лорд.       – Леди.       В здании навигационной службы никогда не бывало пусто. А на втором этаже даже уединиться было негде: по кругу зала стояли шкафы и столы, за которыми работали эльфы, и не имелось ни одной перегородки.       Тисс нахмурилась.       – Странный выбор места со стороны Его Величества…       – Полагаю, ваш король желает избежать возможности кражи или копирования, – Ша'арнез равнодушно пожал плечами. – Хотя позаимствовать карту, которая подойдет нам более всего, он позволил.       Им любезно выделили небольшой стол, полдесятка свитков, пару книг и чистые листы. И только один стул, как у всех прочих рабочих мест, невзирая на то, что гостей было двое. Стул, конечно, достался чародейке – было сложно представить, чтобы Ша'арнез ей не уступил, и Тисс не отказалась даже в шутку: сказывалась бессонная ночь и беготня.       А еще было нечто незаметно-интимное в том, как рослому эльфу приходилось наклоняться, чтобы заглянуть в записи, отчего Тисс касались белые волосы и запах трав.       Они провели за картами почти два часа. Ша'арнез рассматривал путь до Киир'ми по суше и морю придирчиво, разве что без увеличительного стекла. Особое внимание обратил на схему ветров, попросил прогноз погоды на неделю и поморщился.       – Судя по обычным в это время года воздушным потокам на местности, перелет будет тяжелым.       Лететь предстояло над морем: поселений вдоль берега было слишком много. Лето близилось к концу, погода менялась, а значит, и ветер становился более капризным. Тисс понимала, что это значило – придется прилагать усилия для соблюдения курса, и их будет болтать.       – Его Высочество выдержит?       – Куда денется? На ходу не сойдет.       Ша'арнез говорил бодро, не желая и мельком выдавать слабости своего принца, и Тисс согласно хмыкнула. И то верно, вариантов у эя Эйни все равно не было.       Закончив с картами, они вышли на улицу уже на закате и почти простились, когда Ша'арнез задержал Тисс, коснувшись ее локтя.       – Завтра Фелаэль улетает.       – А?..       Смысл сказанного дошел не сразу. Летун пояснил:       – По приказу Его Высочества завтра Лоддиас отбывает в Шаинвэд с дипломатической почтой. Фелаэль улетает вместе с ним.       – О. Ясно. А… я забыла отдать тебе письмо.       Это прозвучало так нелепо, что чародейка смутилась. Он тут говорил о сестре, которая чудом избежала казни, а она о чем?!       Хотя ведь правда, вчера Тисс вернулась уже затемно, и пересекать город почти насквозь, дабы только отдать Ша'арнезу конверт, показалось расточительством времени. Решила отложить встречу на утро… А утром ехать на берег пришлось уже вовсе не из личных побуждений, и письмо, оставленное в сумке, забылось.       – Как рано они улетают?       – До нас. Так что весьма рано.       Тисс кивнула. Конечно, ро'одскую шпионку хотели отправить прочь до того, как на берег ступят два принца…       – Хорошо. Я приеду сразу после завтрака.       Ша'арнез переложил свиток с картой из руки в руку.       – В этом нет необходимости. Я могу сейчас подождать, пока ты…       – Нет, – Тисс тряхнула головой. – Во-первых, все равно будет нужно готовиться к полету. А во-вторых, мне есть что сказать твоей сестре.       Летун свел брови, затем со вздохом кивнул.       – У меня только одна просьба – держитесь подальше от Нариальма. Драконы вспыльчивы, а твой контроль пока все еще недостаточен. Если сестра что-то выкинет… – он поджал губы. – Скажем так: чем дальше вы с ней будете от твоего дракона, тем безопаснее для всех.       Тисс непроизвольно поежилась. Давая ей этот совет, Ша'арнез даже не представлял, насколько был прав. Он просто не знал, с какой скоростью совсем недавно в пасти Нариальма исчез придурочный эя Нанталь… А вот сама чародейка прекрасно помнила. И понимала – подобное произошедшему на Площадке в Шаинвэде не должно было повториться больше никогда и ни за что.       – Конечно, не волнуйся. Все пройдет спокойно.       Судя по взглядам, они оба в это не слишком верили.

*

      Ша'арнез прощаться с сестрой не стал. Письмо, что привезла Тисс, он вручил Лоддиасу и после скрылся по другую сторону своей драконицы, как будто больше на этом морском берегу его ничего не касалось.       Фелаэль в сопровождении двух напряженных стражей стояла в стороне, пока лорд эя Ксилоама заканчивал последние приготовления к полету, и на подошедшую Тисс посмотрела с неприкрытой неприязнью.       – Пришла пожелать мне спокойного неба?       Она даже привычное напутствие летунов умудрилась произнести с едкостью, как будто считала, что эсшайка не заслужила и его. Тисс поморщилась. Еще недавно у нее было много идей, что сказать леди со Генэш при случае. Но две тяжелые ночи, не менее тяжелый день между ними и сегодняшнее утро, отравленное подслушанным разговором Веллоры с Миарласом, знатно попортили воодушевление. Настроения на выяснение отношений больше не было.       Однако глотать чужую злобу молча Тисс все равно не собиралась. Поэтому отозвалась ровно, лишь с намеком на усмешку:       – Я бы с удовольствием пожелала ливень и град тебе за шиворот, но, увы, тогда в них попадет и Лоддиас. А его мне жалко. Так что да, я пожелаю тебе спокойного неба. Лишь бы ты поскорее убралась.       – О, не сомневайся, я с радостью свалю из вашей эсшайской дыры.       Фелаэль нарывалась – это было очевидно по ее вскинутому подбородку и запалу в голосе. Ничего существенного сделать она не могла, рядом бдела стража, поэтому пыталась хотя бы гордо оставить за собой последнее слово.       И в отсутствии Ша'арнеза Тисс позволила себе нацелиться именно на гордость его сестры.       – Право, Фелаэль, я знаю тебя всего пару часов, а уже рада за со Нашада. Боги уберегли его оттого, чтобы стать твоим мужем. Вот же повезло.       Это была наглая ложь – никакая неприязнь к горной эльфийке не отменяла в глазах Тисс низости поступка поэта. Но, как она и предполагала, удар попал в цель: дочь одного из самых влиятельных Домов империи не могло не задеть мнение, что брак с ней для какого-либо мужчины был наказанием, а не благом. Тем более если этим мужчиной был изменник-Ильдарим.       – Да что ты обо мне знаешь?!       Удивительно, но против сжатых кулаков и стиснутых зубов в голосе Фелаэль отчетливо промелькнула тоска. Это не заставило Тисс пожалеть о сказанном, однако продолжила она мягче, понимая, что теперь поднимала тему, для леди куда более болезненную:       – Я знаю, что ты заплатила своей честью за жизнь. Мне жаль.       Вот это уже было правдой. Но в ответ на нее Фелаэль неожиданно засмеялась.       – Оставь свою жалость, Тисс, она тебе самой еще пригодится. Моя честь не измеряется количеством мужчин, с которыми я спала, – только количеством тех, которых я убила. А таких было куда больше, чем жалких эсшайцев на форпосте, которые считали меня сломленной и годной лишь на то, чтобы скрашивать их ночи. Впрочем, чему удивляться? – она фыркнула. – Мужчины, как я уже сказала, по большей части слишком предсказуемы и управляемы, и ваш командир не был исключением. Даже жаль, что перед смертью он не успел узнать, что его помощник понравился мне куда больше.       Против воли Тисс хохотнула. Может, Фелаэль и храбрилась, говоря о прошлом, тем не менее чародейка поняла, что недооценила леди. Иная культура и иное отношение к некоторым вопросам делали ее в собственной истории не безвольной жертвой, а женщиной, которая нашла выход… И это, несмотря ни на что, заслуживало уважения.       Закончивший сборы Лоддиас помахал им рукой. Стражники переступили с ноги на ногу: по долгу службы они были обязаны довести арестованную до самого ее «транспорта», однако приближаться к дракону боялись. Воспользовавшись их заминкой, Фелаэль шагнула к Тисс.       – Послушай меня, эя Вэдтри. Не знаю, что ты задумала и зачем тебе сдался Ша'арнез, но учти – если брат опять пострадает из-за тебя, клянусь, я вернусь сюда и отправлю тебя во тьму к твоему героическому отцу.       Угроза, а скорее обещание звучало весьма серьезно, но Тисс тронуло мало. Она пожала плечами.       – Не трудись, мы с твоим братом разберемся без твоей помощи.       – Оставь Ша'арнеза в покое. Не я, так наша бабка оторвет тебе голову, если с ним что-то случится!       – Фелаэль, ты повторяешься, это скучно. Лезь в седло, не заставляй Лоддиаса ждать. И передавай своей бабке от меня поклон. Уверена, когда ты явишься домой, леди будет что с тобой обсудить и кроме наших с Ша'арнезом отношений.       Макать заносчивую горную эльфийку в ее шпионский провал и смотреть, как она сжимала посеревшие губы в тонкую линию, оказалось очень даже приятно. Тисс не сдержала едкой ухмылки. Ответить на это Фелаэль было нечем, да и некогда: стражники между тем, чтобы быть съеденными страшным чудищем, и тем, чтобы нарушить приказ короля, наконец выбрали меньшее из зол и обступили имперку с двух сторон.       И спустя десяток минут дракон Лоддиаса превратился в едва различимую точку на фоне облаков.       Ни Арру, ни Кинэльмир, хотя удивление на их лицах было написано большими буквами, приставать к Тисс и Ша'арнезу с вопросами не стали, и должные лететь в Киир'ми наездники занялись собственной подготовкой к отбытию. Нариальм, от скуки вырывший в песке знатных размеров яму, нетерпеливо вертелся, отчего затягивать ремни упряжи было сложнее обычного, но Тисс на него не ругалась. Более того, радуя крылатого брата, прямо с рук скормила ему прихваченные с дворцовой кухни куски сыра. Предвкушение дракона передавалось летунье, и хотелось уже поскорей оторваться от полной проблем земли и оказаться в небе, где все было понятно и просто…

*

      Жемчужная резиденция встретила тишиной и покоем. Большинство слуг смотритель, получивший весть о скором прибытии принцев, отослал, оставив лишь необходимый минимум для комфорта высоких гостей, а потому приветствовал их лично. Ступая на лестницу, укрытую потертым, но еще сохранившим узор ковром, немолодой эльф сообщил:       – Ваши Высочества, лорд, леди. Ваши комнаты уже готовы.       – Для всех?       Опешив от неожиданности, смотритель едва не споткнулся на верхней ступени и, низко поклонившись, поспешил заверить задавшего вопроса эсшайского наследника:       – Конечно, Ваше Высочество, нам заранее сообщили количество гостей. Мы все подготовили в лучшем виде…       Миарлас, на правах хозяина шедший впереди, усмехнулся и покосился сначала на летунов, а затем на Тая. Протянул нарочито благодушно:       – Не сомневаюсь. Просто жаль, вам не сообщили, что можно готовить на одну комнату меньше.       Намек принца был тонок, но вместе с тем очевиден. Тисс с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться, и поймала взгляд Ша'арнеза. Лорд остался практически бесстрастен, позволив себе лишь сжать зубы, – очевидно, даже подобные фразы в отношении леди он считал неприемлемыми, но открыто выражать недовольство сыну короля не смел.       Гриаран распахнула глаза в удивлении – настоящем или нет, было непонятно. Веллора покачала головой. Тай пожал одним плечом и тоже усмехнулся:       – Надеюсь, лишняя комната окажется рядом с моей. После дороги я желаю отдохнуть в тишине.       Миарлас, если и огорчился такой реакции, этого никак не показал. Слова эя Эйни качнули маятник от осуждения к одобрению, и больше над ситуацией эсшайский принц был не властен: позориться из чистой вредности было для него совершенно недопустимым.       Тихо-тихо хмыкнув, Ша'арнез повернулся к Тисс. По прищуру его глаз и приподнятой брови чародейка поняла, что решение оставалось за ней… Она улыбнулась ему и Таю.       – Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Уверена, моя комната находится от вашей достаточно далеко, и мы с лордом со Генэшем не будем вам мешать.       – Премного благодарен, леди.       Ее временные покои, ставшие внезапно их, оказались не только на другом этаже, нежели подготовленные для принцев, но даже на другом конце коридора от спален Веллоры и Гриаран. Только зайдя внутрь, Тисс повалилась на кровать: долгие перелеты все еще напрягали спину и шею, и какое-то время просто наблюдала, как Ша'арнез развешивал и раскладывал их походные пожитки: свою сменную куртку, пару ее платьев и еще один летунский костюм, белье и принадлежности для умывания. Он делал это совершенно обыденно и замешкался лишь раз, чтобы спросить, куда поставить сундучок с магическими компонентами.       И сердце Тисс сжималось от нежности, потому что происходящее было для нее таким новым и все же таким желанным.              Один из старейших портов Эсшая, Киир'ми, в отличии от столицы, после заката был особенно ярок и шумен. Городской рынок пестрел гирляндами фонариков и флажков, одеждами покупателей и товарами продавцов, развлечениями всех мастей. Процессия с двумя принцами во главе не терялась в этом разнообразии, но вписывалась в него. Их Высочества беседовали точно как на прогулке в Лиарлии: немного об истории места и традициях, немного о политике, иногда о чем-то совсем отвлеченном. То ли желая подразнить Миарласа – того, кто больше остальных был далек от походной жизни, то ли из искреннего любопытства Тай предложил перекусить уличной едой. Ему, конечно, не отказали, и Тисс не сдержала улыбку, глядя, как принцам пришлось прилаживать изящество и манеры к такой простой трапезе.       Потом им на пути попалась ювелирная лавка, предсказуемо вызвавшая очередной имперский интерес. Тисс не собиралась там ничего покупать, поэтому, пока наследники и бардесса отправились оценивать эсшайские украшения, а Ша'арнез вежливо составлял компанию леди эя Эменлия снаружи, сама заглянула в здание напротив. Она прекрасно осознавала: никакой подарок не облегчит ношу Веллоры, если Фоэльх эя Эйни примет предложение короля Аирдаля и сделает леди своей невестой… И все же хотелось порадовать подругу хоть такой мелочью.       Выбирая платье, Тисс позволила себе не торопиться, однако, когда закончила, на улице по-прежнему были только летун и лучница. Заметив ее возвращение, Веллора кивнула на ювелирную лавку:       – Может, все-таки зайдем? Они так долго не выходят, что мне уже интересно, что там за диковинные товары.       С прибавлением их троих в помещении сразу стало теснее. Тай и Миарлас беседовали с продавцом у основного прилавка, на котором поверх черного бархата красовались ожерелья. Гриаран в стороне вертела в руках серьги, Веллора от скуки присоединилась к ней.       Тисс обратилась к Ша'арнезу:       – Ты ничего не хочешь выбрать для семьи?       – Нет, – он усмехнулся. – Побесить бабку или сестру я могу способами и подешевле.       Похихикав, чародейка все же решила осмотреться. Под стеклом лежали украшения самого разного вида: серьги, тонкие женские кольца и массивные мужские перстни, броши. Тисс ради приличия примерила одну подвеску, вернула и, расправляя немного сбившуюся ткань, зацепилась взглядом за изделие на краю прилавка…       – Леди, вы что-то выбрали?       Обслуживший принцев торговец появился рядом, и Тисс украдкой оглянулась проверить – не смотрел ли Ша'арнез? Нет, он был занят разговором с Таем.       – Да. Вот это.       Продавец удивился ее выбору: у него были представлены украшения и побогаче, но наседать с советами не посмел. Отсчитав монеты, Тисс быстро убрала покупку в кармашек на поясе и улыбнулась. Возможно, это было глупо, но в том, что касалось летуна, она привыкла поддаваться порывам. Тем более и повод стараниями Их Высочеств тоже подвернулся…       После ювелирной лавки были уличные менестрели, неожиданная встреча с аристократами и продолжение прогулки, и в Жемчужную резиденцию они вернулись далеко за полночь. У Тисс слипались глаза, но она все-таки дождалась Ша'арнеза, помогавшего Таю вместо слуг, и заснула в тот же миг, когда, задув последнюю свечу, он забрался к ней под одеяло.