Часть 18. Ее лорд и его леди

      Просыпаться не хотелось категорически. Тисс ощущала себя парящей в сонной дымке, мягкой и теплой, где было хорошо и спокойно – ни тревог, ни забот. Голова пуста, а тело, наоборот, тяжелое, проваливающееся в перину и закутанное в покрывало, будто окруженное со всех сторон пушистыми облаками, и плеча невесомо касался солнечный луч…       Нет, спустя пару мгновений поняла Тисс, не солнце. Нежное прикосновение дарило не оно, а Ша'арнез, который кончиками пальцев рисовал на ее коже хаотичный узор. Сдерживая улыбку, чародейка медленно приоткрыла веки. Она знала, что не увидит лица летуна, лежа щекой на его груди, но он ее увидеть мог. А ей не хотелось пока выдавать, что проснулась. Маленький глупый каприз.       В комнате было по-утреннему тихо и светло, пылинки кружили в воздухе над комодом. Перед глазами Тисс оказались одеяло, накрывавшее Ша'арнеза по пояс, и его рука. В пальцах блестела, ловя солнечные блики, заколка-цветок.       – И заче-ем она тебе?       Заслышав ее голос, Ша'арнез сжал заколку в кулаке, пряча доказательства своего преступления, и Тисс звонко засмеялась. Подняла голову, и летун признался в ответ на ее прищуренный взгляд:       – Незачем. Просто приятно, что ты так часто носишь мой подарок.       Улыбаясь, он убрал за ухо Тисс растрепавшиеся после сна волосы, и она уткнулась носом в его плечо, тая от одного этого жеста. Ша'арнез проявлял заботу и нежность легко и щедро, без смущения, ограничений и условий. И Тисс в равной степени хотела и раствориться в них, и окружить самого лорда таким же теплом…       Пожалуй, момент был вполне подходящим.       – Ша'арнез, ты дотянешься до тумбы? Там должен быть маленький мешочек.       Кивнув, Ша'арнез вернул на место ее заколку и протянул чародейке завязанный бархатный мешочек, который после возвращения со вчерашней прогулки она оставила рядом со своими вещами. Подхватив его, Тисс села, развязала тесемки и, сделав глубокий вдох, выпалила:       – Я… я вчера купила это для тебя. Тай сказал, что по традиции горных эльфов Ро'од женщина дарит подарок мужчине после ночи, проведенной в ее покоях… А это как бы мои покои, и мы тут впервые, обычно я приходила к тебе, и вот…       Воздух в легких закончился, закончилась ее скомканная речь, и Тисс замолкла, желая немедленно провалиться сквозь землю. Глупость сказанного и так была очевидна, а она еще зачем-то приплела принца, и, глядя на удивленное лицо летуна, стало ужасно страшно, что напортачила, оскорбила… Поэтому, перечеркивая собственные слова, Тисс тряхнула волосами и созналась:       – На самом деле нет, вру, дело вовсе не в ваших традициях… Просто я увидела это украшение и сразу подумала о тебе, а моя спальня – всего лишь предлог, и… И вот.       Повисшая тишина, в которой сердце заходилось от болезненного ожидания, продлилась недолго – Ша'арнез расхохотался.       – Это «и вот» окончательное, леди? Теперь я могу говорить?       Нежность и опаска враз притаились, выпуская вперед желание ткнуть этого любителя иронии под ребра, но Тисс только кивнула, тем не менее ощущая, как разжимались цепкие лапы страха. Раз смеялся, значит, не обиделся…       – Спасибо, Тисс, – веселье в голосе Ша'арнеза уступило место тому щемяще-родному, у чего не имелось названия, лишь чувство, и ласковый светлый взгляд был этого чувства продолжением. – Какой бы ни был предлог, какой бы ни был подарок, мне достаточно, что ты думаешь обо мне… Но и за то, что знаешь традиции моего народа, тоже спасибо.       Он протянул руку, и глядя, как украшение наконец перекочевало к летуну, Тисс спросила:       – Тебе нравится?       Ша'арнез поднял ладонь. Тонкая серебряная нить, унизанная некрупным чистым белым жемчугом и кристаллами горного хрусталя, развернулась в его пальцах, и блеснула небольшая заколка-невидимка.       – Очень, – ответил он тихо. – Позволь спросить – почему именно это украшение?       Окончательно ощутив облегчение оттого, что подарок пришелся получателю по душе, Тисс улыбнулась.       – Потому что оно как ты: простое, строгое, при этом красивое… А еще на твоих волосах будет почти незаметным, наверное.       – И не будет обидно, что другие не узнают?       Он чуть прищурился, и Тисс покачала головой. Озвучила то, что скрывалось за теплой усмешкой аметистовых глаз:       – Я буду знать. И ты. Зачем другие?       Согласно кивнув, Ша'арнез вдруг протянул украшение обратно и, прежде чем Тисс успела что-то сказать, улегся на ее колени.       Безмолвная просьба и разрешение, которым было невозможно отказать.       Тонкая заколка скрылась под прядями на виске. Чародейка принялась собирать первую косичку – медленно, почти медитативно, вплетая серебряную нить меж белых локонов. Закончив, закрепила украшение и принялась за вторую косу. Ша'арнез лежал молча, закрыв глаза, дыхание было ровным и глубоким, и можно было подумать, что он спал, но его выдавала едва заметная улыбка.       Когда привычная прическа летуна была завершена, Тисс кончиками пальцев провела по терявшимся в густоте волос жемчужинам и кристаллам. Не зная заранее, и правда будет сложно заметить, разве что на ярком свету…       – Все?       В тоне Ша'арнеза сквозило огорчение. Тисс и самой было жаль, что уютный домашний момент закончился так быстро, и она позволила себе короткий вздох:       – Все… Тебе пора к Таю, да?       – Да, – Ша'арнез открыл глаза и повернулся на спину: – Надо посмотреть, не переоценил ли вчера Его Высочества себя ради знакомства с этим прекрасным городом… Потом проверю драконов. А ты?       – Хотела немного пообщаться с Гриаран. И, если от Их Высочеств не будет иных приказов, зайду в библиотеку. Жемчужная резиденция очень старая, интересно, что тут есть древнего помимо гобеленов и подсвечников.       – Верно-верно, зайди. И в подвалы заглянуть не забудь – глядишь, там какая-нибудь полезная для колдовства тварюшка завалялась.       – Ты говоришь так, словно я потрошу все подряд.       Тисс фыркнула, строя из себя оскорбленную леди, но Ша'арнез не купился. Заметил ехидно и точно:       – А ты думаешь, я не знаю, кто покопался в трупах кикимор, пока никто не видел?       Чувствуя, как горят кончики ушей, Тисс поджала губы и, вставая с постели, под смех летуна без зазрения совести спихнула его с колен. Вот ведь… На той лесной стоянке, где произошло нападение кикимор, трупы тварей не стали ни сжигать, ни закапывать, только оттащили подальше от лагеря, чтобы не воняло. И перед самым рассветом, когда все уставшие после боя крепко спали, чародейка действительно наведалась на эту «свалку», дабы разжиться парой ценных ингредиентов…       Уже влезая в платье, она обернулась через плечо.       – Ну я это сделала, я. Маги обязаны быть прагматичным, а затылочная кость кикиморы – очень дорогой материал, было бы непростительной глупостью оставлять такое гнить в лесу. А вот ты зачем туда ходил?       Ша'арнез затянул пояс штанов и, подумав, не стал брать меч.       – Караульный видел, как ты уходила в ту сторону, донес мне. Я решил проверить… Хотя стоило догадаться и так.       Тисс тихо хмыкнула, в который раз отмечая, как по-разному они смотрели на некоторые вещи. Для чародейки слежка или бой по-прежнему были стрессом, а для летуна – привычными и отточенными действиями. Для нее трупы тюремщиков или Мияфэя, еще недавно живых, выглядели омерзительно; для Ша'арнеза же куда более мерзкими были живые арахнира и кикиморы. А мертвые они его, в отличие от Тисс, уже не интересовали совершенно…       – О чем задумалась?       Он подошел сзади, опустил подбородок на ее макушку, и Тисс улыбнулась ему в зеркале.       – Тебе не понравится.       И можно было уже не смотреть в отражение, чтобы знать, что Ша'арнез закатил глаза.              Библиотека Жемчужной резиденции сильно уступала как дворцовой, так и библиотеке Академии, но все равно впечатляла количеством книг. А еще самим пространством: открытым балконом, колоннами и статуями, зеленью в каменных горшках. Здесь было приятно находиться, утопая в солнечном свете и слыша шум прибоя под отвесными скалами.       Тисс медленно шла вдоль стеллажа, разглядывая корешки фолиантов. История, политика, что-то сильно мудреное о лекарском деле… снова история и опять политические очерки не менее чем двухсотлетней давности. Дальше в рядок, прижавшись друг к другу, стояли будто случайно затесавшиеся сюда сборники сказок. Тисс вытащила один наугад, раскрыла. Со страницы, скаля клыки, на нее глядели полыхающие чернильным огнем глаза дракона.       «Надеюсь, Ша'арнезу не придет идея знакомиться с местным фольклором. Будет сильно огорчен».       – Выбираешь сказку на ночь?       Вздрогнув, Тисс обернулась на голос. В кресле, высокая спинка которого ранее скрывала от нее еще одного посетителя библиотеки, сидел Тай. Вернув книгу на полку, чародейка подошла ближе, склонила голову:       – Ваше Высо…       – Тай.       – Что?..       Она запнулась. Принц вздернул черную бровь и заметил буднично, словно о погоде:       – Друзья не общаются между собой на «вы», Тисс. Ты спасла мне жизнь, в прямом смысле слова мой пробитый бок руками зажимала. Думаю, если не всего, что было до, так этого точно уже достаточно, чтобы отбросить формальности. Отныне наедине никаких «Ваше Высочество».       Растерявшись, Тисс без приглашения опустилась на стоявший рядом низенький диванчик и проворчала:       – Это вы меня так за спасение жизни благодарите? Можно было просто сказать «спасибо», мне бы хватило…       – О, моя благодарность будет куда более весомой, чем пустые слова, в этом можешь не сомневаться, – Тая явно забавляло удивление на ее лице, но улыбка эя Эйни в кои-то веки была действительно доброй. – И насчет друзей и формальностей я вполне серьезен.       – Ша'арнез к вам куда ближе, но все же по имени вас не называет.       – Ша'арнез мой подданный. Ты нет. И вообще, леди, вы смеете идти против приказа?       Он деланно нахмурился, и чародейка непроизвольно хохотнула:       – Ах, так это был приказ… Теперь все ясно, Ваше Вы… Тай.       Тисс прикусила губу. Сколько бы она ни называла принца в своей голове по имени, обращаться к нему так вслух было совершенно чуждо. Поэтому, чтобы убедить саму себя и заодно проверить, не потешался ли над ней наследник ро'одского трона, повторила:       – Хорошо, Тай. Как скажешь.       Судя по довольному кивку, все-таки не потешался.       «Невероятно!»       – Так что, выбираешь что почитать?       Тай покосился на стеллажи, и Тисс неопределенно махнула рукой:       – Просто ознакомляюсь. А вы… ты?       – Отдыхаю после общения с твоим принцем. Здесь тихо и красивый вид – подходящее место.       Спрашивать, о чем они вели разговор с Миарласом, Тисс не решилась, вместо этого оглядела Тая с ног до ушей. Он сидел в кресле вальяжно, не держа осанки, цвет кожи уже вернулся к нормальному, но под глазами все еще лежали тени от плохого сна. Однако более всего неполное выздоровление выдавала одежда – как и во время перелетов черная и плотная, чтобы не было видно ни очертания бинтов, ни проступившей крови, если снова откроется рана.       «А вчера по городу гулял в белом. Конечно, ведь это его цвет, а в обществе не должно показывать и намека на недомогание».       Поймав ее задумчивый взор, Тай опередил ожидаемый вопрос ответом:       – Я в порядке. Еще день-два, и все пройдет.       Тисс улыбнулась слегка виновато:       – Я рада. Прости, что не спросила раньше. За всей суетой как-то не нашлось подходящего времени, да и… Мне показалось, мой интерес был бы неуместным в твоем состоянии.       – Не то чтобы неуместным, скорее лишним. Мне вашего лекаря и короля, а потом и принца с Гриаран в дороге хватило сполна, – Тай поморщился. – Еще одного, кто спросил бы меня о самочувствии, я бы точно прибил… Поэтому спасибо, что не подошла раньше.       Он засмеялся негромко, и Тисс засмеялась тоже. Однако веселье быстро прошло: разговор о ранении увел мысли в тягостное русло.       – Ваше… – под острым взглядом исправилась: – Тай. Ты ничего не вспомнил о ночи, когда на тебя напали? О том, кто это сделал?       – Кто напал? – принц поджал губы. – Это меня как раз волнует меньше всего…       – Как так?       Тисс выдохнула это едва слышно, заметив, как резко, в мельчайших, но отчетливых деталях ожесточилось бледное лицо, как сжалась в кулак до этого спокойно лежавшая на подлокотнике ладонь. И ничуть не удивилась, когда Тай обрубил тихо, но твердо, без права на возражение:       – Закроем тему. Я не хочу сейчас это обсуждать.       Библиотека погрузилась в молчание. Тисс еще раз прошла вдоль рядов книг, отметила на будущее пару интересных томов, затем вернулась на диван. Тай смотрел вдаль, где северо-западный ветер гнал редкие облака, и линия горизонта казалась нечеткой оттого, как были похожи цветом небо и море… И спустя какое-то время нарушил молчание, снова огорошив выбранной темой:       – Скоро ты вернешься в империю, – заметив удивление чародейки, пояснил: – Я знаю о решении Его Величества относительно леди эя Эменлия. Полагаю, ее в Ро'од повезешь именно ты.       Подумав немного, Тисс кивнула.       – Вероятно, да. Это было бы логично.       – А потом?       – Что потом?       – Вот именно, – уголки губ Тая дернулись вверх, но на улыбку это не походило. – Ты привезешь Веллору, состоится свадьба, рано или поздно будет подписан и мирный договор между нашими странами. И что потом, Тисс? Попрощаешься, сядешь на дракона и вернешься в Эсшай?       Спрашивать, к чему он вел, смысла не было, все лежало на поверхности. Сердце гулко и нервно зашлось в груди, а голос принца продолжал бить, словно молот:       – Так и будет, да? Леди эя Вэдтри вернется домой, будет иногда писать письма, все короче и короче, пока наконец в одном из них не сообщит новость о свадьбе. Уверен, Его Величество найдет своей воспитаннице достойного мужа…       – Замолчи.       – …какого-нибудь богатого и благородного эсшайского лорда, – Тай слышал ее, без сомнений, но не замолкал. Говорил складно, но отрывисто, как будто и ему эти слова причиняли боль: – В ответ леди получит поздравление. Такое же короткое и сухое, и, может, заодно новость о свадьбе в Доме Генэш…       – Замолчи!       Тисс вскочила с дивана, сжимая кулаки – по-простому, безо всяких магических пассов, чувствуя, как от напряжения дрожали руки. Мысль, что другая женщина однажды назовет Ша'арнеза мужем, вызывала даже не ревность, а омерзение, а нарисованная чужими словами картина ее собственной сугубо эсшайской свадьбы – тошноту…       – Тисс?       Заметив ее состояние, Тай поднялся, протянул ладонь, словно собирался усадить насильно, и Тисс отмахнулась, не заботясь о том, что нарушала все правила этикета, какие только оставались. В конце концов, она позволила себе кричать на наследника трона – дальше этого падать уже некуда…       – Мы падаем, – сорвалось с губ вслед за мыслями. – Каждый раз, как я наконец убеждаю себя, что мы летим, какой-то демон в глубине моей души подло шепчет, что на самом деле наш полет – всего лишь затянувшееся падение… Я эсшайска, Тай. А Ша'арнез имперец.       – О, ради всех Двенадцати Богов, – принц скривился, возвращаясь в кресло. – Я думал, этот этап стенаний вы должны были давно пройти…       Тисс усмехнулась и тоже опустилась обратно на диван.       – Я не о вражде или личных убеждениях; ты прав, это мы давно прошли. Я о территории… О доме. Мой дом здесь, в Лиарлии, а дом Ша'арнеза в Ардзанге. Скажи, Твое Высочество, как быть с этим?       Вопреки ее ожиданию некоего скорого и ироничного комментария, Тай отозвался негромко и неспешно:       – Ты права, твой дом в Эсшае, а дом Ша'арнеза в империи. Однако тут ключевые слова «твой» и «его». По отдельности. А где будет ваш дом, Тисс? – он посмотрел ей в глаза. – Подумай над вопросом с этой стороны, со стороны совместного будущего, а не отдельного прошлого.       – Представить не можешь, как часто я о нем думаю…       Тисс вздохнула, не став признаваться, что под таким углом на ситуацию действительно не смотрела. В силу привычки и нехватки опыта, из-за постоянной смены мест, будь то дворцы или спальни, которые ей не принадлежали, она не задумывалась о доме как о чем-то по-настоящему постоянном и собственном, а уж тем более общем и… семейном?.. Такие мысли были для чародейки совершенно новыми, словно заклинания, которые только предстояло освоить в полной мере… Однако одно Тисс понимала точно: она не собиралась отдавать в лапы прошлого то, что с таким трудом отвоевала вместе с Нариальмом и Ша'арнезом у вековой истории, предрассудков и вороха приказов и тайн.       «Ни за что».       – Прости, я вспылила…       – Не извиняйся, просто подумай, – повторил Тай. – Я прошу тебя об этом как ваш друг – если не сейчас, то позже подумайте и поговорите. Мне совсем не нравится мысль, что какой-то банальный территориальный вопрос может разрушить все, что есть между вами.       Тисс покачала головой.       – Мне тоже не нравится. Но при службе разным монаршим дворам…       – Служить разным дворам можно по-разному. Какой бы выбор вы с Ша'арнезом ни сделали, уверен, мы с вашим королем договоримся.       Тай неожиданно подмигнул ей, словно они с Аирдалем уже о чем-то договорились, и чародейка почти решилась спросить…       – Однако сначала надо заключить мир. Без него все светлые мечты не будут стоить ровным счетом ничего.       Это прозвучало куда серьезнее и, похоже, напомнило эя Эйни о покушении – его лицо помрачнело. К счастью, отвлекая их обоих от неприятного, в дверях библиотеки возник Ша'арнез. Приблизился, заметил ранее скрытого от него креслом принца и коротко поклонился:       – Ваше Высочество. Ваш с Его Высочеством Миарласом завтрак прошел хорошо?       – Приемлемо, – с долей ворчания отозвался Тай. – Где ты был?       – Проверил драконов.       – Мяса привезли достаточно?       – Да.       Несмотря на утвердительный ответ, голос Ша'арнеза звучал отчетливо раздраженно. Тай свел брови:       – Что-то не так?       – Все в порядке, Ваше Высочество.       Однако поджатые губы летуна говорили об обратном. Взглядом спросив разрешение наследника, Тисс поднялась.       – Ша'арнез? На минуту.       Они отошли к краю балкона, под которым скалы обрывались вниз к берегу крутым склоном, и Тисс просила прямо:       – Что-то случилось?       Она, конечно, не имела в виду нечто серьезное – такое лорд рассказал бы сразу… Ша'арнез тяжело вздохнул.       – Ничего страшного, правда. Просто поведение стражи на берегу в который раз напомнило мне, что здесь, в отличие от Ро'од, драконов все ненавидят и боятся. Нельзя полетать, когда хочется, не рискуя напугать местных или, чего доброго, спровоцировать атаку.       – Твоя драконица скучает?       Тисс и сама чувствовала, что вылазка до Киир'ми после долгого сидения на месте не уняла тоску Нариальма по небу, а только разворошила. Привыкшей к более частым полетам драконице со Генэша наверняка было еще тяжелей.       – Да, капризничает. Места новые, ей интересно, а запрет подниматься с земли непривычен и непонятен, – Ша'арнез бесцельно поправил пояс, не отпуская глазами далекий горизонт. – Ей не объяснить, что эльфы вокруг не те же самые, что по другую сторону гор.       Проследив за его взглядом, Тисс задумалась. В море было множество скалистых рифов. Побольше и поменьше, они рассыпались вдоль береговой линии Эсшая, оставаясь даже не нанесенными на карты. Те, что поближе, зачастую были поросшими растительностью, но все равно незаселенными…       «Мы летели сюда над морем, чтобы не пугать жителей. Может, и на какие-нибудь скалы недалеко принц нас отпустит?»       Пришедшая на ум идея воодушевила. Тисс попросила:       – Подожди меня здесь, хорошо?       Добиться разрешения оказалось на удивление легко. Не выдавая ни личной неприязни, ни неодобрения ее отношениями с имперцем, Миарлас внимательно выслушал Тисс, согласился, что драконам, как лошадям, нужно вольное пространство, и даже сам показал на карте подходящее место. И единственным условием поставил обернуться за ночь, чтобы избежать лишних глаз, с чем чародейка совершенно согласилась…              – Ты чудо.       Тихая, почти по-кошачьи урчащая похвала задела теплым дыханием щеку. Тисс смущенно улыбнулась, когда руки Ша'арнез обняли ее со спины.       – Это было несложно. Всего лишь попросила Его Высочество.       – Мне было отказано.       – Значит, я чуть убедительнее, чем ты, только и всего.       Ша'арнез хмыкнул, и вместе с ним фыркнула его боевая подруга, выныривая из воды.       Драконы, дорвавшись хоть до какой-то свободы, кружили в черноте волн, лавировали меж вздымавшихся из моря скал, сотрясая воздух утробным рычанием, погружались ко дну, хватали там рыбу и, похваставшись добычей, заглатывали огромными пастями. Потом ныряли снова, на этот раз друг под друга, пытаясь поддеть и опрокинуть в простой первобытной игре, и опять начинали заново…       – Им весело.       – Да. Но если ты не собираешься к ним присоединяться, предлагаю забраться повыше. Рано или поздно они вылезут и устроят на этом берегу хаос.       Тащить все снятое с драконьих спин вверх по склону, конечно, не стали. Тисс вообще бы ничего не брала, но Ша'арнез зачем-то прихватил с собой одну сумку. И только наверху скал, когда из мешка появились дрова и фляга с кружками, все стало ясно. Опускаясь на заботливо подстеленный плащ, Тисс вспомнила похожую ситуацию и не удержалась:       – Лорд со Генэш… Костер, вино, плащ – вы словно ухаживаете.       Как и тогда, Ша'арнез отреагировал спокойно, однако теперь уже с заметной теплотой:       – Я ухаживаю, леди. Без «словно».       Огонь загорелся от пары ударов металла о камень, искры взвились в воздух, обдавая жаром и рыжими отблесками. Подсев рядом, Ша'арнез разлил вино и сделал глоток, затем протянул кружку чародейке. Обхватывая обмотанную кожей сталь и мимолетом касаясь пальцев летуна, Тисс заметила тихо:       – Это было необязательно.       – Что?       – Пробовать вино. Я и без того верю, что ты его не отравил.       Смутившись, что она разгадала его поступок, он ничего не ответил. Вместо этого, увидев, как Тисс придвинулась к огню, спросил:       – Тебе холодно?       – Нет. Но все равно буду рада, если ты меня согреешь.       Ша'арнез обнял ее, и чародейка прикрыла глаза. Ночь пахла солью и травой, шуршала плеском воды и была такой умиротворенной… Однако воспоминания об отравлении, тем более после разговора с принцем, все равно возвращали мысли к тому, что произошло в столице. Поборовшись с собой немного, Тисс все-таки заговорила:       – Ша'арнез.       – Да?       – Как думаешь, кто и зачем пытался убить Тая?       Летун пожал плечами.       – Может, те же фанатики, которые пытались убить меня, и по той же причине. А может, кто-то другой… Ненавидящих Ро'од здесь полно, а тех, кому выгодна война, немало по обе стороны. Не стоит забывать и о смерти принцессы – уверен, в глазах некоторых эсшайцев вину империи за это можно смыть только равноценной кровью.       – То есть считаешь, на Тая напал кто-то из наших? – Тисс зажала ладони меж колен и тягостно вздохнула. – Впрочем, зачем я спрашиваю, если сама думаю так же… Плохо. Все очень плохо.       – Не настолько, как могло быть, ведь Его Высочество жив. И вообще, – Ша'арнез тоже вздохнул, – я не для того взял вино, чтобы говорить о подобном. Я хотел, чтобы ты просто расслабилась и… Так. Я сказал что-то неправильное. Что?       Он прервался, почувствовав, как Тисс слегка передернуло, но она поспешила отмахнуться.       – Да нет, ничего…       – Тисс, не надо. Я точно вижу, что что-то в моих словах тебя задело. Что?       Мягкая просьба скрывала под собой стальную уверенность, и стало смешно. Если Тисс просила подождать или что-то сделать, Ша'арнез почти никогда не задавал вопросов. Но сейчас всего лишь из-за одной ее мимолетной реакции проявлял такую настойчивость…       – Ты тут ни при чем. Твои слова просто напомнили мне кое-что… Это глупо, забудь.       – Дело в каком-то мужчине?       Поперхнувшись очередным глотком вина, от неожиданности чародейка не сумела скрыть изумление:       – Как ты?..       – Ты напряглась, когда я сказал про вино и расслабиться. Догадаться было несложно, – мягко пояснил Ша'арнез.       Тисс непроизвольно хмыкнула.       – Такая внимательность и догадливость – это результат матриархального воспитания, драконьего чутья или личное качество?       – Пожалуй, все вместе.       Было очевидно – больше ничего спрашивать он не собирался. Однако Тисс вдруг поняла, что могла и хотела рассказать. Потому что знала: Ша'арнез не осудит и не посмеется, даже если не совсем поймет.       – Это была банальнейшая для магов история на самом деле: юность, Академия, постоянные занятия и постоянное же восполнение сил. Ритуал восполнения сопряжен не только с восстановлением магических запасов, но и с притоком возбуждения… К счастью или сожалению, недостаточно продолжительного, чтобы вывезти на нем одном. Поэтому, когда встретились не очень опытный юноша и совсем неопытная я, юноша предусмотрительно принес вино, – Тисс фыркнула, вспомнив тот вечер, и тут же добавила: – Прости. Сама не знаю, почему я так отреагировала на твои слова, ничего ведь общего…       Ша'арнез покачал головой, призывая не извиняться за подобное, и, чуть помедлив, спросил, но совсем не то, что можно было ожидать:       – Тебе было неприятно?       За искренним, но очень аккуратным интересом едва уловимо звенело что-то, весомо убеждавшее Тисс, что стоит ей сейчас сказать «да», и лорд попросит у нее имя и адрес… Она сильнее прижалась к теплому боку, ответила равнодушно:       – Нет. Но и особо приятно не было тоже. Это был просто небольшой и неинтересный эксперимент.       Следующий вопрос прозвучал еще мягче предыдущего:       – Но ты жалеешь об этом?       – Теперь да.       – Теперь?..       Ша'арнез наклонил голову, чтобы заглянуть Тисс в лицо, и чародейка встретила его взгляд. И, радуясь, что в сумерках и отблесках костра смущение на ее лице было сложно уловить, призналась:       – До встречи с тобой я никогда не задумывалась над этим. А теперь… Если бы у меня был выбор, я бы предпочла, чтобы моим первым мужчиной был ты.       Ша'арнез сглотнул – Тисс видела, как тяжело дернулся его кадык – и произнес ниже, глуше, вызывая у нее мурашки одним тоном:       – Поверь мне, я бы тоже предпочел, чтобы моей первой женщиной была ты, – закрыв глаза, он ткнулся губами в ее висок. – Но для этого нам пришлось бы родиться не только в одной стране, но и в одной культуре.       – У вас это происходит как-то по-особенному?       Она спросила очень осторожно, самой интонацией давая понять, что он мог не отвечать, если не хотел, но Ша'арнез оставленной возможностью для отступления не воспользовался.       – Есть обряд. Именно в том виде, в котором он исполнялся в древности, сейчас ему следуют в основном аристократы, но в целом для всех мужчин из горных эльфов он един… Ты назвала свой первый раз экспериментом. В моем случае подойдет слово «обучение».       – И чему тебя учили?       – Доставлять женщине удовольствие.       Тисс прикусила губу. По ровному голосу было ясно – воодушевления от тех воспоминаний Ша'арнез не испытывал. Это неизбежно замкнуло мысли в круг:       – Тебе было неприятно?       – Нет. Впрочем, в обучении вопрос приятности для ученика не стоит, – он усмехнулся, осознав, как двусмысленно это прозвучало, и совершенно неожиданно поинтересовался: – Тисс, ты веришь в судьбу?       – Допустим…       – Тогда одолжи.       Она отстранилась, пытаясь сообразить, о чем шла речь. Ша'арнез смотрел поверх ее головы… Нет, не поверх.       – Что? Ленту?       Лорд кивнул. Чародейка, хоть все еще ничего не понимала, послушно расплела волосы, высвобождая из прически пурпурную ленту, и протянула летуну. Его пальцы скользнули по атласу, но взгляд остался прикован к лицу Тисс. Вложив ленту обратно в ее ладонь, Ша'арнез неспешно стянул с себя сначала куртку, а потом и рубашку, пересел так, чтобы оказаться на коленях, и протянул руки вперед тыльной стороной запястий вверх:       – Завяжи.       Он просил, но в просьбе клубилась сила приказа – у Тисс не возникло мысли ни отказать, ни спросить. Будто во сне, где все нереально и подернуто неверным светом обманщицы-луны, она на ощупь, не опуская глаз, дважды обернула ленту на темной коже и завязала нетугой узел, чувствуя биение крови на подушечках пальцев – то ли свое, то ли Ша'арнеза… Глубокий бархатный голос перекрыл этот ритм:       – Сегодня я твой. Прошу, позволь делать все, что ты хочешь.       Осознавая услышанное, разум споткнулся:       – Только сегодня?..       Улыбка дала однозначный ответ: за обыкновенными ритуальными словами скрывалась большее. Тисс подалась вперед, мазнула губами по подбородку, скуле, виску и вернулась к шее. Ша'арнез запрокинул голову, отдаваясь ее прикосновениям, и Тисс зажмурилась. Это было сильнее, чем после любого восполнения магии, как будто вместо вина глотнула чистое, неразбавленное желание… Подчиняясь порыву, она мягко толкнула Ша'арнеза назад, перехватила его связанные руки и, нависнув над уже лежавшим, завела их ему за голову, прижимая к шершавой ткани плаща. Наклонилась, поцеловала правое запястье чуть ниже атласной ленты, скользнула, не отрываясь от горькой кожи, по внутренней стороне локтя к плечу по серому шраму, зарылась носом во впадинку над ключицей, где билось эхо сердца, и тут же слегка прикусила…       Тяжелый вздох Ша'арнеза не прорвался сквозь дурман, только сгустил его, и хриплый голос отозвался жаром внизу живота:       – Тисс… ты, кажется, не так поняла смысл…       – Я поняла, что ты сделаешь все, что я захочу, – она поднялась влажными касаниями выше, чувствуя, как под выступающим кадыком дрожал пока не случившийся стон. Выдохнула в приоткрытые губы: – Я хочу, чтобы ты лежал смирно.       Ша'арнез все-таки потянулся к ней, но Тисс увернулась, не давая поцеловать. Вместо этого кончиками пальцев повторила на левой его руке тот же пусть: запястье, локоть, плечо, ключица и дальше ниже по напряженной, вздымающейся от тяжелого дыхания груди – ни на миг не отрывая внимания от лица летуна. Его взгляд был совершенно черным с отражением искр костра, и Тисс казалось, что звездное небо над головой шло кругом от того, что сейчас происходило.       И все же она должна была сказать.       – Ты можешь ее снять, знаешь?       Конечно, он мог. Легко мог стянуть ленту или даже разорвать непрочный атлас…       – Знаю. Не хочу.       …но вместо этого, всегда насмешливый и стойкий, был сейчас покорным ей, ее губам и рукам, и не из-за какого-то обряда, а по собственному желанию.       И за один его стон удовольствия Тисс была готова продать оставшуюся часть души. Потому что Ша'арнез был сумасшествием. Весь он, похожий на какого-то удивительного, совершенно особенного дракона – обузданная сила и гордость, ровно горящий очаг нежности под броней иронии и шелковой кожей…       «Идеальный. Мой».       Ладони скользили по его груди и животу, и Тисс следовала за ними поцелуями везде, куда могла дотянуться, улавливая, как Ша'арнез честно старался не подаваться бедрами вверх в попытке найти хоть какое-то соприкосновение кроме ставшей тесной одежды. Не собираясь мучить, Тисс нырнула рукой под ремень и сразу под белье, нашла его напряженное, слегка уже влажное возбуждение, и следом медленно потянула штаны вниз, очерчивая пальцами и языком тазовую косточку и проступавшие под тонкой кожей венки… Наслаждаясь тем, как Ша'арнез смотрел на ее из-под дрожавших ресниц, дышал сквозь зубы и цеплялся за ленту на своих запястьях, как за спасательный круг.       Или как наверняка хотел вцепиться в ее волосы, но не мог сейчас себе позволить.       Эта возбуждающая картина в сочетании с собственными намерениями совершенно вытесняли из головы Тисс неуверенность и мысли, что опыта в затеянном у нее, мягко говоря, недоставало. Она всего-то и делала это во второй раз, а первый остался в спальне летуна в Лиарлии… Но тогда все было слишком кратко, смазано порывом момента и тем, как быстро и ненавязчиво Ша'арнез вернул их близость в прежнее русло. Теперь же Тисс действовала осознано, с четким воспоминанием о том, что этот мужчина творил с ней на безымянном постоялом дворе… и еще более четким пониманием, что никогда и ни для кого другого она бы подобного не сделала.       Тисс забылась во времени, растянутом до бесконечности, в рваных вздохах и терпком вкусе и почти сбросила ладонь, когда Ша'арнез все-таки коснулся ее затылка – не чтобы надавить, а чтобы, напротив, отвести… Пересиливать себя ради глупого позерства, впрочем, тоже не стала, последовала за его рукой наверх и успела поймать низкий стон первым за эту ночь поцелуем губами к губам, чувствуя под пальцами горячую дрожь…       Чуть позже, вытирая руки протянутым платком, Тисс отвела глаза под насмешливым и при этом каким-то очень бесстыжим взглядом:       – Ну что?..       – Да так, – Ша'арнез наклонился к ней, сообщая на ухо, словно очень личный секрет: – Ты ужасно милая, когда такая жадная, ты знаешь об этом?       – Не знаю, – пытаясь побороть смущение, проворчала чародейка, – насчет милой, но да, я жадная. Очень.       – Очень… До всех?       Она ответила не задумываясь:       – Нет. Только до моего имперского лорда.       Последний звук сорвался к взиравшей на них с неба луне, и над скалами и морем воцарилась тишина. Тисс медленно обернулась, с замершим сердцем соображая, что произнесла вслух…       Ша'арнез смотрел на нее и улыбался.       – Все-таки ты невероятная, Тисс. Невероятная эсшайская…       – Твоя.       Она произнесла это так же, как полминуты назад – спокойно, уверенно, совершенно естественно, и в этот раз, в отличие от схожего разговора в столице, Ша'арнез ее не прервал. Согласился:       – Моя, – и, не запнувшись, собрал все сказанное и сделанное от начала и до этого дня в простое драгоценное признание: – Моя любимая эсшайская леди.       – Мой любимый имперский лорд, – чувствуя, как в уголках глаз начало щипать, Тисс потянулась к нему и выдохнула то сокровенное и откровенное, что давно укрепилось в глубине сердца. – Я люблю тебя, Ша'арнез.       Ша'арнез бережно обнял ее и поцеловал в щеку, стирая губами капли слез:       – Я тоже люблю тебя, Тисс… Но доказывать это буду, позволь, уже в резиденции: там помягче лежать.       Быстро осознав смысл его слов, Тисс ойкнула и с тревогой провела ладонью по обнаженной спине летуна.       – Ша'арнез, проклятье… больно?!       Он засмеялся, перехватывая ее руки.       – Нет, – под взволнованным взглядом заверил: – Честно нет. Но тебя так укладывать не буду, как бы мне ни хотелось отплатить за твое внимание.       Чародейка помотала головой.       – И не нужно. Я сделала это не для того, чтобы ты мне потом за это платил…       Ша'арнез скорбно воздел глаза к небу:       – Остановись, щедрая женщина, не лишай своего мужчину мечты.       Глядя на это привычно-притворное возмущение, Тисс не удержалась от иронии:       – Уложить меня в постель – предел ваших мечтаний, лорд?       Усмехаясь, в своем ответе Ша'арнез умудрился оказаться удивительно серьезно-несерьезным:       – Даже не в первой десятке списка, леди.       – Во-от как… А в этом вашем списке есть совместное купание?       Поднявшись под его заинтересованным взором на ноги, Тисс взялась за застежки костюма. Ша'арнез тут же возник рядом во весь рост.       – Возможно… Тисс, ты серьезно?       Она уже скинула верх и штаны, оставшись в одном белье, и теперь шла к обрыву. Обернулась через плечо:       – Боишься высоты?       Хоть в темноте с полудесятка шагов и не было толком видно, взгляд Ша'арнеза ощущался на коже физически – от икр до бедер, от талии до плеч, распущенных волос и профиля… Что их глаза встретились, Тисс тоже больше почувствовала, чем увидела. Затем услышала смешок:       – Сумасшедшая… И нет, высоты я не боюсь.       Море приняло их с тихим всплеском. На один миг Тисс почти потерялась в бурлящей пузырьками черноте, подняла голову – сквозь толщу воды бледнел лунный диск… Тут же в спину толкнуло теплым и шершавым. Нариальм благодаря их связи знал, что совершенный прыжок для его наездницы был игрой, и ловить ее в полете не стал, но все равно подплыл ближе, и в желтизне глаз таилась готовность рассечь шипастой мордой и волны, и даже скалы, дабы поднять свою эльфийскую сестру на поверхность к воздуху и свету. От наполнившего грудь тепла этой поддержки стало так хорошо, что Тисс чуть не рассмеялась прямо под водой. Улыбнулась и встретила такую же улыбку Ша'арнеза чуть поодаль. Рядом с ним тоже бдела его драконица, и было в этой их зеркальной двойственности что-то еще более интимное, чем в отношениях отдельных дракона и летуна…       На поверхности Тисс обняла Ша'арнеза за шею, всей собой впитывая тепло его тела и чувствуя, как их качали волны, разбегавшиеся от круживших рядом драконов. Лунный свет серебрил море, белые волосы и светлую кожу, играл бликами в каплях на чешуйчатых спинах. До рассвета, к которому они должны были вернуться в резиденцию, оставалась пара часов… И все до последней минуты принадлежали им четверым.