Интерлюдия. Семейные разговоры

      В то же время, когда Ша'арнез и Тисс отправились на прогулку в город              Тонкая стальная пластина с узором в виде дракона и атласной белой кисточкой – подарок сына – делала в пальцах Ша'анора уже сотый оборот. Отложив в сторону счетную книгу, временно потерявшую свою закладку, Рендир вздохнул.       – Может, вина?       Пить вино, когда после завтрака прошел час или самое большее полтора, казалось возмутительным, но что-то сказать было нужно. Иначе замолкший шурин этак теперь весь день просидит, глядя в стеллажи со свитками.       Для тех, кто плохо знал Ша'анора со Генэша (а это, по правде, были почти все, кроме семьи и пары близких друзей), тихий и задумчивый лорд показался бы чем-то неестественным, даже болезненным, и, присутствуй сейчас в кабинете кто-то посторонний, он бы точно справился у Ша'анора, хорошо ли тот себя чувствовал…       Но ни Рендир, ни листавшая на диване финансовые отчеты прошлого года Вессара не спрашивали.       – Вина?.. – даже голос, обычно раскатистый и жизнерадостный, утратил свою экспрессию; Ша'анор говорил медленно и негромко. – Я бы выпил чего покрепче… Что было потом?       – Потом нас всех отпустили, – Рендир скупо пожал плечами. – Мы отоспались и днем вышли ко двору. Как ты догадываешься, все обсуждали случившееся.       – Догадываюсь. И о чем говорили?       Ша'анор зажал пластину в ладони на манер стилета и всем телом подался вперед, вынуждая зятя невольно откинуться на спинку стула: притом что по сравнению с его собственным ростом и шириной плеч брат жены был хоть и заметно крупнее, но все-таки не таким гигантом, как в сравнении с матерью или сестрами, находиться возле него без легкого чувства своей ущербности Рендир за годы так и не научился.       – Обо всем от мести эсшайцев до личной вражды или борьбы за пост – все-таки эя Халли был главой разведки, а это опасное и в то же время лакомое место. Однако точных сведений о произошедшем нет.       – Так уж и нет? – густая серая бровь приподнялась, демонстрируя недоверие.       Вессара фыркнула, отвлекаясь от бумаг.       – Нет. И я надеюсь, ты не ожидал, что Рендир подкупит стражу или, упасите Боги, кого-то из дознавателей, чтобы узнать побольше? Смерти на императорском пиру – не драка членов гильдии золотодобытчиков, Ша'анор, тут дело посерьезнее будет. Я не хочу, чтобы мои дети остались без отца.       – Я тоже не хочу. Но сейчас больше вероятность, что отец останется без сына, чем наоборот.       Ша'анор вернул, наконец, закладку на место и посмотрел на сестру. Вессара поджала губы.       – Мне не нравится, куда ты клонишь.       Голос жены звенел сталью предостережения и опаски, и Рендир стиснул пальцы на кожаном переплете, сам едва не вздрогнув оттого, с каким неожиданно громким хлопком закрылась счетная книга.       Самой большой ошибкой в отношении Ша'анора со Генэша было думать, что он глупый. Под весельем, похабностью и легким отношением к жизни, которые вовсе не были притворством, таилась натура, способная посоперничать в проницательности и серьезности с самой Эзганой. А уж в смелости, чтобы говорить вслух некоторые вещи, пусть даже скрывая их в самом сердце поместья, с сыном матриарха в семье не мог сравниться никто.       – Значит, ты понимаешь то же, что и я – убить начальника имперской разведки прямо под носом императора мог только один эльф. Только один, сестра, – Ша'анор поднял вверх палец, словно объяснялся с ребенком, и хмыкнул. – Я начинаю думать, что эсшайцы поторопились соглашаться на мир: без этих договоренностей, когда по дворцовым плитам потечет кровь эя Эйни, они могли бы под шумок оттяпать у Ро'од пару крепостей и перевалов…       – Ша'анор!       Вессара рывком поднялась с дивана, да там и осталась, глядя на брата с крайним недовольством. Рендир потер висок. Разговор из неприятного становился опасным, сердце начинало биться тяжело и неровно в страхе за свою страну и свою кровь – сына, который находился так близко к принцу, что было глупо надеяться, будто Ша'арнеза не заденет лавиной высокой политической борьбы.       «Личный летун Его Высочества, какая честь… провалиться бы ей пропадом!»       Мысль была трусливой, но вины за это Рендир не чувствовал. Он не был таким смелым, как Вессара, и не был таким амбициозным, как Эзгана, – он просто хотел, чтобы у дорогих ему эльфов все было хорошо. Однако прятать голову в скальную трещину в надежде, что беда пройдет и не укусит за задницу, лорд тоже не собирался. Он вообще не умел ни сбегать, ни прятаться…       – Я полечу в Шаинвэд.       В тягостной тишине кабинета слова Ша'анора прозвучали резко, бескомпромиссно. Своим удивлением Рендир опередил жену лишь на миг:       – Зачем? Во дворце ты, помнится, не самый желанный гость, а даже если бы был, тебе никто ничего не расскажет. Во все это вообще не стоит лезть, ситуация слишком шаткая.       – Шаткая? – Ша'анор хохотнул. – Ты до тошноты аккуратен в выражениях, мой вечно вежливый зять. Давайте посмотрим правде в лицо: если Тай эя Эйни сделал столь отчаянный ход, значит, вопрос, когда все полыхнет, – лишь вопрос времени.       – Возможно, ты прав, – Вессара подошла к столу, по две стороны которого расположились лорды, и присела на подлокотник кресла мужа. – И все же я согласна с Рендиром – если ты полезешь в это, то ничего не узнаешь и ничего не добьешься, кроме гнева императора на наши головы. Оставь эту затею.       На мгновение показалось, что черты лица Ша'анора дрогнули и в них проступило нечто странное. Но стоило моргнуть, и на его губах снова плясала усмешка.       – У меня много недостатков, сестра, однако глупость и любовь к политике не в их числе. Я полечу в Шаинвэд только для того, чтобы по возможности защитить племянника и невестку. Ничего больше.       – «Невестку»? «Невестку»?! Ты издеваешься?!       Вспыхнувшая раздражением Вессара буквально свалилась с подлокотника, тут же встав в позу, напоминавшую боевую стойку, и Рендир усмехнулся, сам того не желая. Не то чтобы Ша'анор не умел ловко переводить беседу, скорее бесстыднику просто нравилось наслаждаться эффектом своей прямоты.       Вот и теперь Вессара вмиг забыла про политику и столицу, пока ее брат крайне плохо разыгрывал непонимание.       – Я что, назвал неправильно? Жена сына сестры – это же невестка, да, Рендир?       Хоть он и не мог сдержать улыбки в ответ на улыбку, Рендир поднял руки, сдаваясь заранее, – ему с леди со Генэш еще было жить и жить:       – Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.       – Мудрое решение, – сложив руки на груди, Вессара фыркнула. – А ты перестань нести чушь, брат. Тисс Ша'арнезу не жена!       Услышав это, Ша'анор насмешливо прищурился, став похожим на очень большого и очень довольного горного кота, и Рендир тоже покосился на супругу. Однако продолжения фразы от нее не последовало, и спустя еще пару мгновений Ша'анор примирительно протянул, поднимаясь с кресла:       – Да, конечно, ты права. Ладно, приятно было с вами поболтать, однако Кайза сама себя до Гнезда не сопроводит, мне стоит поторопиться. А вы без меня не скучайте.       – Совершенно точно не будем… Что?       Когда Ша'анор покинул кабинет, вместо подлокотника Вессара присела на край стола лицом к мужу. Рендир приподнял бровь.       – Что «что?»       – Ты странно на меня смотришь. Говори.       – Я просто удивлен. Думал, после того как ты сказала, что Тисс Ша'арнезу не жена, ты добавишь что-то вроде «и никогда ею не станет».       Он не позволил себе улыбнуться, и Вессара, поджав губы, молча отвернулась.       Рендир машинально передвинул пресс для бумаг. Несмотря на откровенно безобразное выступление Фелаэль прошлым вечером, после ужина жена была тише обычного, после короткого разговора с сыном – и того сильнее, и даже ночная ссора молодых почти не вывела ее из себя. Под «почти» он подразумевал, что, узнав от служанки о случившемся, Вессара не пообещала оттаскать Тисс за волосы или выкинуть из Ардзанга, а только обозвала ее «недалекой эсшайской дурой» и еще полудесятком чуть менее литературных эпитетов.       Признаться, от глубокой солидарности с оставленным в одиночестве сыном Рендиру тоже поначалу захотелось обругать девушку не самым приличными словами, но он быстро остыл. В который раз проскользнувшее в речи супруги «эя Вэдтри» напомнило, что юная Тисс не принадлежала их культуре, и вспыхнувшая в груди досада быстро сменилась надеждой – так может, дело было именно в этом? В незнании, в неопытности и простой ошибке, которую на эмоциях совершали порой даже знающие – о, уж им ли с Вессарой не знать!       Он подумал об этом и, конечно, тут же сказал вслух, но все равно был удивлен тем, как быстро злость жены сменилась чем-то задумчивым. И, когда она сообщила, что пойдет к Тисс, Рендир даже не смог возразить, хотя искренне считал, что момент неподходящий…       Узнав позже, что Тисс вернулась в спальню, а их с Ша'арнезом прогулка по городу не отменяется, лорд взял все свои непроизнесенные сомнения назад – о чем бы леди со Генэш ни говорила с леди эя Вэдтри ночью, это явно пошло на пользу.       Им обеим.       – Жизнь и правда странная штука, Рендир, – Вессара задумчиво провела пальцем линию по идеально чистому столу, оставляя едва заметный след. – Я не так себе представляла все это: девушку, которую однажды выберет наш сын, его самого в отношениях и тем более Тисс…       – Она тебе нравится.       – В твоем вопросе как-то маловато вопроса.       – Не придирайся.       Рендир поправил завернувшийся подол ее камзола, и Вессара отвесила легкий щелбан по его ладони.       – А ты не забегай вперед с подобными утверждениями. Скажем, Тисс начинает становиться мне симпатична. Как она говорила тогда за завтраком и как повела себя вчера в каминной… Мне это понравилось. Она умеет и не боится защищать себя, но еще она готова защищать Ша'арнеза. Это чего-то стоит, ты так не думаешь?       Рендир хмыкнул.       – Я думаю, что в этом мире вряд ли найдется еще одна девушка, которая сможет одновременно терпеть Ша'арнеза и делать его счастливым. Так что, если мы не хотим, чтобы наш сын до конца жизни предпочитал ночевку в лесу ночевке в спальне, пора начать воспринимать их с Тисс отношения всерьез.       Вессара вздохнула, запрокидывая голову.       – Я воспринима-аю…       – Правда? Давно ли?       Ироничный вопрос не требовал ответа. Каким счастливым Ша'арнез выглядел рядом с Тисс в Шаинвэде, как весело и свободно он вел себя с ней на пиру – это совсем не походило на его поведение прежде на любом светском приеме рядом с любой благородной леди. И даже сегодня за завтраком, несмотря на размолвку с Тисс и некоторую отстраненность, Ша'арнез все равно казался более довольным жизнью, чем обычно – все это мать, сколь бы ни была придирчива и подозрительна, в своем ребенке не замечать не могла.       «К слову о размолвке…»       Вессара так и не рассказала, о чем говорила с Тисс ночью, однако, обладая богатым семейным опытом и умением понимать жену со взгляда, Рендир догадывался. Тем не менее один нюанс все-таки оставался ему интересен.       – То, что Тисс вчера вернулась в спальню – твоя заслуга?       – Если ты о том, заставила ли я ее это сделать, то ответ нет. Я только кое-что ей объяснила, однако выбор оставался за девочкой, – помедлив и побарабанив пальцами по столу, леди все-таки призналась: – Я рада, что она поступила верно.       – Когда кого-то любишь, стараешься поступать верно, Вессара. По-моему, Ша'арнез и Тисс очень стараются.       – Тебя послушать, так ты поскорее на свадьбе погулять хочешь да с внуками возиться.       Она впервые за утро улыбнулась искренне весело, и Рендир мягко засмеялся.       – А представляешь, какие они будут, а?       – Внуки? Если честно, нет. Ша'арнез с Тисс такие разные…       – Разве?       – Я про внешность, – усмехнувшись, жена тут же скривилась, как будто у нее прострелило зуб. – Впрочем, ты прав, Боги с внешностью. Что выйдет из детей при таком характере родителей – вот это и правда представить страшно. Ардзанг такого не переживет.       – Ты мелко берешь, дорогая. Учитывая характер и положение обоих, я бы начал переживать сразу за Ро'од и Эсшай.       Должная быть легкомысленной шутка сорвалась с губ раньше, чем Рендир сообразил, что вспоминать сегодня о тесной связи сына и леди эя Вэдтри с политикой было не лучшей идеей. Вторя его запоздалым мыслям, Вессара покачала головой. Пенять мужу на неуместность выбора слов она не стала, но легкость пропала из ее глаз, и потому стук в дверь пришелся как нельзя кстати.       – Лорд, вам записка от портного.       Приблизившийся к столу слуга протянул свернутое трубочкой, но даже не перехваченное ниткой послание. Рендир развернул. На сероватой бумаге аккуратным почерком с завитушками было выведено короткое: «Вопрос с тканями по вашему заказу, просим посетить мастерскую в удобный для вас час».       – Ты что-то заказывал?       Заглянувшая в записку Вессара подняла брови. Рендир жестом отпустил слугу.       – Да, я решил немного поднять Фелаэль настроение, подумал, что новое платье придется ей по душе.       – Хорошая мысль. После возвращения она надевает самые дорогие наряды, но они все старые, еще с того времени, как она… пропала.       Заминка Вессары была почти незаметна. В отличие от туалетов дочери, которая теперь, больше не будучи вынуждена играть роль эсшайской горожанки, даже к завтраку выходила, как на смотр императорских невест.       – Пойдешь сейчас?       – Нет, сначала хочу закончить с этими бумагами, – Рендир кивнул на кипу листов, придавленных счетной книгой. – Составишь мне компанию?       Украдкой бросив тоскливый взгляд на документы, Вессара оттолкнулась от края стола.       – Я бы с радостью, но мама звала что-то обсудить. Не хочу заставлять ее ждать.       – Да, конечно.       Лорд понимающе улыбнулся. Терпения жены редко хватало больше чем на пару рабочих часов – конечно, когда дело не касалось чего-то действительно важного. А ежемесячные отчеты с приисков леди со Генэш к важному не относила.       Впрочем, именно на это Рендир сейчас и рассчитывал.       «Ох, Аларина, как же ты не вовремя!»              Таверна их нечастых встреч располагалась возле городских купален. Место было выбрано удачно – достаточно близко от обоих поместий и достаточно посещаемо, чтобы не привлекать к себе внимание хотя бы первые несколько десятков минут.       Столик был, как всегда, в углу, хотя их углы периодически менялись.       – Рендир!       Аларина обняла его порывисто и сильно, как не обнимала уже давно. Рендир тепло обнял ее в ответ.       – Здравствуй, Ал. Ты меня сейчас задушишь.       – Не преувеличивай, – Аларина улыбнулась. – Я так рада тебя видеть! Я слышала, что случилось во дворце.       Рендир сдвинул брови и опустился на слишком жесткий стул.       – Все слышали. Но что-то мне подсказывает, что ты позвала меня не для того, чтобы обсуждать скоропостижную кончину лорда эя Халли. Так что давай ближе к делу, я бы не хотел сегодня задерживаться надолго.       Заняв место напротив него, Аларина положила руки на стол. В уголках ее глаз, подведенных тонкими белыми линиями, залегло недовольство.       – Проблемы в Доме?       – С чего ты взяла?       – Ша'арнез опять привез эту эя Вэдтри…       Рендир усмехнулся, собеседница осеклась. Потом продолжила резко:       – До нас уже дошли слухи о том, что он вышел с ней на балу. А теперь еще, оказывается, притащил в Ардзанг! Почему ты молчишь?       – Думаю, что пора перетряхнуть слуг в поместье и укоротить некоторым языки. И дня не прошло, как мы вернулись, а ты уже обо всем знаешь.       Он не хотел, но это прозвучало укором. Аларина сбавила тон.       – Такого кота в мешке не утаишь, Рен. Виданное ли дело – Ша'арнез с эсшайкой под руку! Мать в ярости!       Лежавшая на бедре ладонь сжалась в кулак. В груди дымом пожарища затлело отвратительное чувство, смешанное из презрения и досады.       – Чья мать?       Голос остался вежлив – и сделался обжигающе-холоден. Аларина сцепила пальцы, словно пыталась удержать себя в руках.       – Наша, Рендир.       Лорд глубоко вдохнул. Выдохнул. Отозвался равнодушно:       – Наша, с позволения сказать, мать давно потеряла право иметь мнение относительно моей жизни или жизни моих детей. Поэтому она может злиться сколько пожелает, пусть только делает это подальше от нас.       С каждым его словом сестра опускала голову все ниже, и Рендир отметил, что у нее подрагивали губы. Не было сомнений – весь неправедный гнев леди со Да'ар от полученных новостей сегодня с утра вылился на ее дочь.       «Ничего нового, впрочем».       – Мама считает, что такой союз может навредить репутации обоих Домов.       – Я даже не хочу уточнять, имела ли она в виду Дом Вэдтри, – поморщился Рендир.       – Полагаю, ты догадываешься, что нет, – Аларина слабо улыбнулась. – Все-таки формально Ша'арнез ее внук…       Лорд прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение отрешиться от мира. Текущий разговор нравился ему едва ли не меньше обсуждения возможного государственного переворота.       – Эта формальность настолько мелкая, что о ней помнит разве что сама леди. Но, если ее так волнует происходящее, можешь передать ей новости из первых рук: Дом Генэш не против отношений Ша'арнеза с Тисс эя Вэдтри. На этом все.       – Сомневаюсь, что мама довольствуется таким ответом.       Аларина наморщила лоб. Ее не находившие покоя руки вертели светящийся кристалл на столе, и Рендир тяжело вздохнул. Боги, дайте ему терпения и сил…       – Ей придется, если она не хочет закопать себя в яму глубже той, в какой уже находится. Леди не стоит забывать, что единственная причина, почему Дом Да'ар еще держится на плаву – это свадебный подарок, который Эзгана со Генэш сделала семье будущего зятя согласно традициям. Те две шахты, в которые наша мать оценила свое согласие на мой брак, сейчас приносят вам почти половину дохода.       – Эти шахты и так принадлежали нашему дому! Генэши украли их когда-то.       От запальчивости сестры стало до колик смешно.       – Украли? Аларина, прошу тебя, не позорься, мы же не о пирожке на лотке говорим. Умение взять, что плохо лежит, и вписать это красивыми вензельками в лист собственности – прекрасный навык большой торговли, который выдохся в роду Да'ар много поколений назад. В отличие от рода Генэш.       – Да, к сожалению, в нашем роду этот навык достался тебе. Ты из брошенного в тебя камня выжмешь воду и бросившему продашь. Причем втридорога.       – Я хотел вести дела, но, как ты знаешь, мать искренне считает, что мужчина не способен сложить два и три просто потому, что он мужчина, – Рендир пожал плечами. – Она даже пыталась мне это доказать, но я так и не понял, как математика и финансы связаны с полом.       – Однако в дела Дома ты лезть все-таки перестал.       – До меня дошло, что от моих попыток ничего не изменится. А раз так, больше не было смысла месяцами жить на хлебе и воде.       Он сказал это просто как факт, без обвинений. Аларина отвела глаза. Ей, единственной дочери деспотичной матери и наследнице угасающего рода, всегда было крайне тяжело находить равновесие между покорностью родителю и защитой младшего брата.       И за это Вессара со Генэш презирала ее до глубины души.       Понимая, что третий за утро семейный разговор вышел совсем не добрым, Рендир встал из-за стола.       – Я люблю своего сына и никому не позволю ему навредить. Поэтому передай, пожалуйста, нашей матери следующее: если она хоть что-то скажет про Ша'арнеза и Тисс в обществе или посмеет чего-то требовать, то на следующее утро проснется не то что без шахт – без кровати под боком. Я знаю по меньшей мере два способа это устроить и уверен, что Эзгана будет в восторге от идеи получить обратно те выработки и новый особнячок в придачу.       Закончив, он не стал дожидаться ответа – невежливо, конечно, но что поделать – и вплоть до выхода чувствовал меж лопаток грустный взгляд. Самому тоже было тоскливо, однако ни о чем из сказанного лорд, как всегда, не жалел.       На обратном пути Рендир все-таки заглянут к портному, где ожидаемо никаких проблем не было, и затем вернулся в поместье.       В кабинете его уже ждала Вессара. Снова заняв место на диване, она перебирала документы и на вошедшего бросила только мимолетный взор.       – Как дела с платьем Фелаэль?       – Все в порядке, будет готово через два дня.       – Хорошо. Чего от тебя хотела Аларина?       Вздохнув, Рендир опустился на диван рядом и откинул голову на спинку. Спросил в потолок:       – Вессара, признайся, ты следишь за мной?       Жена фыркнула.       – Делать мне больше нечего – за мужем по пятам ходить. Я просто знаю почерк твоей сестрицы.       – Вот оно как… Значит, шпионы из нас так себе.       – Это семейное. Так что она хотела?       – Моральной поддержки, которую я не смог ей оказать.       – Какая жалость.       Ни намека на сожаление в ее тоне, конечно, не было. Рендир кивнул на охапку бумаг, белевших на темной обивке.       – Останешься помочь? Или снова бросишь меня на поле этого боя?       Испорченное разговором с сестрой настроение просочилось в голос тихой усталостью. Вессара подвинулась ближе и убрала с его виска зацепившуюся за воротник прядь волос.       – Останусь, конечно, куда ты от меня денешься.       Рендир улыбнулся.