Глава 1

      Затянутое облачной пеленой небо достоверно отражало настроение чародейки. До рассвета оставалось не более четырех часов, скоро пробьет вторая стража, а Тисс так и не сомкнула глаз. Ночь тянулась вязко и беззвучно, единственное развлечение – считать трещины на потолке, которых, может, и не было. Всё здесь было ей чуждым, даже воздух. Тисс, ни много ни мало, выброшенная на сушу рыба.       Тем не менее, как для чужеземки ей отваливали неприличное количество излишнего внимания. Да от кого – самого императора. Мысли заволакивали отголоски минувшего дня, Тисс могла сравнить их с падением со скалы – полная безысходность и беспомощность.       Воспоминания пробирали до костей, а от накрывавшего её одеяла бросало то в жар, то в холод…       Королевские сады Эсшая ничем не уступали природным пейзажам, ведь над ними трудились лучшие садовники из лучших. Чего там только не было: выложенные из дорогой плитки тропинки, резные фонтаны и самые разномастные заморские растения, в том числе идущие на изготовление зелий.       Воспитываясь во дворце с малых лет, помимо библиотеки Тисс любила сад не меньше: как минимум потому, что там она могла совмещать учебу, как максимум – место столь умиротворенное, что силилось излечить любые душевные раны.       Не признать, что и ро'одские достопримечательности умели произвести впечатление, значит быть лицемером. Площадь дворов императора Фоэльха даже несколько превосходила эсшайские достояния, в окружении которых Тисс выросла и которыми привыкла восхищаться. Лунная эльфийка и сейчас вполне могла бы насладиться пешей прогулкой на неприлично свежем для Ро'ода воздухе…       Если бы её не омрачал вышагивающий рядом император.       Рядом с ним Тисс не без усилий следовала заученным правилам этикета: держать осанку, сохранять элегантность и легкость движений, следить за выражением лица, а красным по белому – не сметь сквернословить. Одно неверно слетевшее с языка слово, и Тисс бы поплатись за несдержанность головой. К счастью, кое-как ей удавалось обуздать непокорство, пусть и не без внутренней борьбы с гордостью, которую император бесстыдно задевал своими замечаниями.       Когда утром Брунга сообщила, что император изъявил желание, чтобы Тисс сопроводила его на прогулке, та чуть не завыла от безнадёги. Возникла детская мысль списать нежелание идти на плохое самочувствие или назначенные на сегодня важные занятия по налаживанию связи с драконом. Ведь так и было: лорд Ша'арнез вчера распрощался с ней до завтра, и Тисс толком не спала, пребывая в томительном предвкушении. Отчего именно – встречи с наставником или драконом – она пока не решила, но одно не исключает другого.       Тисс делает значительные успехи, совершенно не хотелось пропускать ни дня, чтобы потом не пришлось наверстывать. А император взял и испоганил всё одним приказом: сместить все планы и развлечь его своим обществом. Его слово – закон, и ещё никогда ранее Тисс не боролась с желанием что-то нарушить. На благо себе и на зло этому высокомерному…       — Как вы находите наши сады?       Но любые желания Тисс не имели веса против хотений правителя великой империи Ро'од.       — Поистине прелестны, Ваше Величество, — сделав так, чтобы при ответе зубы не скрежетали, миролюбиво-сдержанно отозвалась Тисс.       — Ваша красота тоже вызывает во мне куда больший восторг, чем эта непримечательная зелень. Не предполагал, что она способна померкнуть на чьем-либо фоне.       «Через нос, Тисс, дыши через нос», повторяла девушка, как будто читала мантру.       — Вы очень щедры на похвалу, император.       — Щедр для тех, кто её заслуживает, милая леди эя Вэдтри.       Тошнота – вот всё то, что Тисс испытывала рядом с ним. Словно мерзкие склизкие щупальца обвивают тело, а сила их столь велика, что не пошевелиться. В случае с Тисс физически её ничего не удерживало, да и язык никто узлом не завязывал. Только вот последствия попытки отбелить свою честь станут для неё бесповоротными. И останется Тисс гнить где-нибудь в братской могиле, зато с отвоеванным достоинством.       Некоторое время царило молчание, пока Тисс взвешивала, стоит ли ей ответить или покорно склонить голову, принимая слова императора за истину. Он решил за неё, небрежно бросив:       — Вы снова в серьгах.       Косвенный укор за то, что не взяла на заметку его предпочтительную любовь к украшениям, подчеркивающим зону декольте.       — В сегодняшних сборах я целиком доверилась служанке. По видимости, она собирала меня на основе своих вкусов.       — Раз уж вы даже служанкам позволяете делать выбор за вас, почему же так противитесь угодить мне?       Смысл его слов пронзил так глубоко, что Тисс впервые зримо утратила контроль над собственными эмоциями. Казалось бы – сущий пустяк, но если император сочтет её действия за протест, хуже того – проявление дерзости, ей несдобровать. Тисс не просто казнят, её, в лучшем случае, на кол посадят. А перед этим хорошенько отыграются – на что фантазии хватит.       Встрепенувшись, Тисс порывисто взглянула на мужчину, готовая распинаться в оправданиях.       — Ваше Императорское Величество, я ведь…       — Знаете, что меня очень тяготит, леди эя Вэдтри? — сложив руки за спиной, он пошел в наступление, заставляя эльфийку пятиться. — Повторять. Очень и очень много повторять… Больше одного раза.       Тисс упирается лопатками в шершавый столб дерева, а Фоэльх эя Эйни останавливается напротив. Вот она и попалась в ловушку, а император ведь и бровью не повёл: Тисс толкало его влияние, действующее как невидимая сила, которой невозможно противиться. В руках великого императора Фоэльха эя Эйни любой станет марионеткой.       — Воистину, эсшайские женщины строптивы, и это даже будоражит, — стоящий совсем близко мужчина склоняется ближе, опаляя ухо горячим дыханием. Его вкрадчивый голос, вместе с тем, не звучит привлекательно, а исключительно отталкивающе, как зачитывающий приговор. — Возвращает во времена молодости, когда каждая хотела быть завоеванной подобно соседним государствам: грубо и бескомпромиссно.       Тисс пытается сглотнуть, но слюна встаёт поперек горла, грозясь повлечь за собой остатки вчерашнего ужина. Они в саду совсем одни, а даже сунься сюда кто, прервать самого императора не посмели бы. Тисс некому помочь: никто не встанет на её защиту, и роскошью воспротивиться самой она не располагает.       Девушка едва удерживает чуть не вырвавшийся всхлип, когда Фоэльх кладет ладонь ей на талию. Кажется, что в том месте ткань разъедает, как от ядреного отвара, мучительно медленно подбираясь к коже. Дыхание мужчины уже на подбородке, но Тисс ненавязчиво отворачивается: не слишком резко, чтобы правитель не воспринял это как очередное непослушание. Пальцы до боли вжимаются в кору.       — Всего лишь хотел дать вам дружественное напоминание, что и моё благосклонное терпение имеет границы, — когда его пальцы убирают рыжую прядь с лица, Тисс вынуждена сдерживаться вновь: на этот раз чтобы не зажмуриться. — Даже для такой завидной красавицы, как вы.       Сердце стучало уже где-то в горле, пока запуганное сознание пыталось предугадать его дальнейшие действия. Тисс так растеряна, что мысли не вяжутся воедино, выходит сплошная неразбериха. Ещё и корсет сдавливает ребра непривычно сильно, что вот-вот потеряешь сознание. Оставаться рядом с этим змеем незащищенной совершенно не хотелось.       — Мой император! — возникший из ниоткуда подручный опустился в низком поклоне, каясь. Его голос звучал для Тисс слаще мёда: она была готова по меньшей мере расцеловать несчастного, что не побоялся обрушить на себя гнев императора и вмешался, каковы бы не были причины.       — В чём дело? — недовольно отреагировал Фоэльх, отстраняясь. Тисс незаметно выдохнула со вселенским облегчением, но всё ещё боялась лишний раз дернуться. Может, император вообще забудет, что она здесь?       — Приношу глубочайшие извинения, что потревожил вас во время…       — Я понял, ближе к делу!       — Послы, мой император, — на одном дыхании отчеканил послание слуга. — Уже ожидают вас в зале переговоров.       — Понял, иду, — неохотно отозвался мужчина, но так быстро уходить не спешил. В последний раз вынудил Тисс посмотреть на него, повернув к себе за подбородок. — Мне прискорбно оставлять вас на самой приятной ноте, леди эя Вэдтри, но, уверяю, впереди нас ожидает неумеренное количество поводов свидеться вновь…       — Уверена, это и рядом не стоит по важности напряженных обязанностей, лежащих на ваших ответственных плечах, император, — добавив голосу опоры, Тисс с усилием вернула себе возможность не просто внятно изъясняться, но и быть в состоянии это делать.       Фоэльх эя Эйни с чего-то вдруг усмехнулся, отчего Тисс сразу подумалось: не к добру. Интуиция не подвела, ведь император вновь наклонился ближе, чтобы шепнуть ей на ухо последнее сообщение:       — А я уверен, что вы недурственно умеете это напряжение снимать, — и, отстраняясь, император без сомнений специально провел кончиками пальцев по шее Тисс, напоследок зацепив край платья декольте.       Фоэльх с подручным наконец уходят, а Тисс потребовалась минута, не меньше, чтобы прийти в себя и победить болезненный спазм в горле.

***

      Из сада Тисс отправилась прямиком на площадку, где, по предварительным данным, должен был находиться Ша'арнез, и не ошиблась. С безмятежностью на лице мужчина похлопывал свою верную дракониху по шее, что-то приговаривая. Пусть это и невозможно, громадное существо выглядело довольным.       Добиралась Тисс в полном забвении и даже сейчас не до конца вернулась в реальный мир, поэтому приветствие лорда со Генэша больше прочитала по губам, нежели услышала лично. Попыталась правдоподобно улыбнуться с коронным дружелюбием. Вроде бы получилось и, оставив формальные беседы, летуны перешли к делу.       Ша'арнез оперативно ввел Тисс в курс дела сегодняшнего занятия: к великому сожалению эльфийки, на полеты сегодня она могла не расчитывать, ведь вместо этого ей предстояло закрепить некоторые азы экипировки. Было это очень некстати, ведь путешествие по облакам, вероятно, помогло бы Тисс быстрее прийти в чувства и выпустить пар.       «Твоя компания сейчас пришлась бы очень к стати», пронеслось в её мыслях, стоило мимолетно коснуться браслета на руке, оставленного падшим в бою летуном.       Как бы там ни было, дракониха лорда со Генэша приняла ученицу весьма радушно, хотя у Тисс были сомнения на этот счёт, стоило мужчине сообщить, что в качестве практики сойдет и его верная соратница.       — В теории про сёдла и ремни вы осведомлены, забираться и слезать тоже пробовали, но все эти знания весьма поверхностны, — добросовестно проводил урок Ша'арнез, которого Тисс слушала вполуха. — Чтобы иметь больше преимуществ, как летунья, вам ещё предстоит натренировать свою мобильность. А для этого, как вы уже могли догадаться, придется повозиться с ремнями и отчетливо помнить, какой из них за что отвечает.       — Угу, да, — худо-бедно отзывалась Тисс, чтобы лорд не решил, будто она ленится или вовсе уснула.       Началась практическая часть, большую часть из которой Тисс элементарно повторяла за со Генэшем и даже не пыталась запомнить хоть что-то. Смысл, если в голове полная каша, и всё, что влетает в одно ухо, тотчас вылетает из второго?       — Утро не задалось? — расценив настроение Тисс по-своему, доброжелательно интересуется Ша'арнез. В другой раз девушка бы обязательно оценила его попытку разбавить гнетущую атмосферу непроизвольной беседой, но по незнанию лорд попал в самую сердцевину.       — Можно выразиться и так, — пробурчала Тисс, дергая за ремешок ремня, затягивая.       — И тем не менее выглядите чарующе. Пожалуй, одно из ваших лучших платьев.       «О да, ваш император тоже оценил его по достоинству…»       Сердце зашлось в ускоренном ритме: то ли от комплимента, то ли от дурных, совсем ещё свежих воспоминаний.       Порывисто вздохнув, Тисс натянуто улыбнулась, но взглянуть на лорда так и не осмелилась.       — Благодарю, Ша'арнез, мне льстят ваши слова.       Удивительно, но мужчина, судя по всему, так и не учуял подвоха. Немного погодя оповестил, что ненадолго отлучится в Гнездо, но скоро вернется. Наказал Тисс продолжать практиковаться.       Тисс очень нравилось учиться драконьей науке, правда, но сконцентрироваться, хоть убейте, никак не выходило. С момента, как ушел Ша'арнез, тишина стала давить сильнее. Эльфийке казалось, что, если так продолжится дальше, она потихоньку сойдет с ума. А собеседник рядом был только один.       Продвинувшись чуть левее, поближе к морде дракона, Тисс погладила её по жесткой, но гладкой коже. Приятное касание к непривычной материи, не вызывающее никакого отторжения: словно Тисс с детства привыкала к этому, касалась драконов и играла с ними вместо деревянных кукол.       — Ты очень похожа на своего хозяина, знаешь об этом? — обратилась к драконихе Тисс без надежды получить хоть какую-то толику внимания. — Такая же смиренная, спокойная, элегантная… Никаких лишних движений, сплошная грация.       Дракониха немного повернула голову к Тисс, будто бы действительно видела её, внимая каждому слову; будто сказанные эльфийкой слова откликнулись где-то в глубине неизведанной, нечеловеческой души… Такой уж нечеловеческой, если существа некоторых рас ведут себя ещё более дико?       Сердце Тисс вновь защемило, обливаясь кровью и жалостью. К себе? К эсшайцам? А может, и к имперцам тоже?.. Она уже мало что понимала, знала лишь одно – ей жизненно необходимо выговориться, иначе такими темпами лопнет от напряжения.       — Мне бы следовало говорить все эти слова Нариальму – знаешь, для налаживания контакта и прочего, – но его сейчас здесь нет. Наверное, ты и сама знаешь, каково это – скучать. Имею ли я на это право, учитывая, сколько бед ваш вид под руководством имперцев принес моему народу? — в гортань будто насыпали гору мелких иголок, но Тисс продолжала. — Спросишь: а чем вы лучше? А я отвечу, что не знаю. Я вообще уже ничего не знаю. Чувствую только, что меня как будто разрывают во все стороны. Мне нужно сохранить себе жизнь, разобраться, что творится во дворце, постоянно гадать, где друг, а где враг; иметь дело с могучим эльфом, не знающим слова «нет», пытаться поладить с драконом, чьего летуна я убила, оказавшись на волоске от смерти… И понять, не предательница ли я, если имперец вызывает во мне…       Тисс запнулась на порывистом вздохе, голос осип. Поджав губы, она просто прикрыла намокшие на веках ресницы, прислонившись лбом к чешуе дракона. Силы говорить иссякли, остались только придушенные эмоции, обуздать которые становилось ей не под силу.       Рыжая копна волос шевельнулась, когда их опалило дыханием. Девушка замерла, неверяще уставившись на приблизившуюся к ней массивную голову. Съесть её не пытались, как и оттолкнуть… Дракониха просто была рядом, позволяя Тисс положить руку ей на нос, приласкать. Немой знак солидарности, не озвученной фразы «тебя слышат, ты не одна». Тисс была так польщена этим трепетным моментом, что уже приготовилась расплакаться взаправду…       — Тисс? — девушка не уловила момент, когда возвратившийся Ша'арнез очутился сбоку от неё, но явно не хотела, чтобы тот застал её в ненадлежащем расположении духа. — Что не так? Она вас чем-то обидела? — кивнув на дракониху, вполне серьезно спрашивает мужчина. Создание возмущенно фыркнуло, вызывав у Тисс искреннюю улыбку сквозь слёзы, которые она поспешила смахнуть ладонью.       — Нет, прощу прощения, я просто… — пытается выкрутиться, избегая взгляда лорда. Снова принялась нервозно перебирать ремни, создавая видимость занятости. — Просто скучаю по Нариальму, только и всего, — как в наказание за наглую ложь (точнее, лишь половину правды), рука Тисс соскальзывает. Судорожно втянув воздух, она отпрянула, сжав пылающую болью ладонь в кулак.       — Леди! — всполошился лорд, моментально очутившись рядом. Позабыв о всяких рамках приличия он взял Тисс за руку, принуждая раскрыть пальцы. Ладонь пересекала тонкая алая полоса, что с каждой секундой приобретала всё более насыщенный цвет.       — Что на вас сегодня нашло? — с нотками сочувствия и неподдельного беспокойства допытывается мужчина, параллельно вынимая из кармана чистый платок. — Вы сама не своя.       Тисс лишь мотает головой, едва заметно морщась, когда ткань платка накрывает царапину. Она не может выдать ему всё, что её гложет, и уж тем более не хочет плакаться о своей непростой судьбе. Хотя бы потому, что лорд со Генэш – имперец, и жаловаться ему на его же императора, которому он служит… Нецелесообразно. Тисс не следует забываться, ведь в Ро'од у неё нет друзей, даже если порой кажется иначе. Даже если порой соблазн становится так велик, что хочется забыть обо всех убеждениях, на которых она росла…       И ей определенно не следовало допускать любования имперцем, но сколько ещё удастся противиться? Как можно не разглядывать отбрасываемые тень белые ресницы, не жаждать разгладить залегшую меж бровей морщинку на сосредоточенном лице, пока лорд промакивает платком царапину; не мечтать порезаться о точеные скулы, робко допуская мысли о том, какова его гладкая кожа на ощупь?       Тисс мягко отняла руку, прижав к груди. Нельзя привыкать, не имеет права. Ша'арнез – джентельмен. И имперец. Его гостеприимство – вынужденная мера, дипломатический ход. Тисс следует об этом помнить, как о своём предназначении.       — Чувствую себя неважно. Вы не против, если мы перенесем наше занятие? Простите за неудобства.       Ша'арнез приоткрыл рот, желая что-то сказать, но в результате лишь дал добро. Больше ничего: ни уговоров, ни допросов, ни требований – обходительно и без излишеств. И даже если со Генэшу хотелось возразить, позволить себе такую роскошь он точно так же не мог. Напоследок один только добрый жест – оставленный в её ладони платок.       Сейчас, лёжа в своей постели, Тисс думала о том, что следовало остаться ещё тогда. Если бы она только знала, что день продолжит преподносить неприятные сюрпризы, вероятно, сбросилась бы с утеса там, на площадке.       Вечером, прежде чем подготовить леди ко сну, Брунга принесла плохие вести: император наказал передать, что в наступающем дне приглашает Тисс наведаться к нему в покои. Чародейка чуть не смахнула кувшин с водой – так резко потемнело в глазах. Брунга не проронила ни слова – точно как и Тисс не имела права высказывать всё, что на уме, – но эсшайке хватило одного её взгляда, чтобы прийти к неутешительным выводам. Брунга молчаливо ей сочувствовала, а значит, есть о чём переживать.       Кое-как собрав себя по кусочкам, Тисс нацепила непроницаемую маску и позволила Брунге закончить выполнение своей работы. Грудная клетка расходилась по швам, пока служанка расправлялась с застежками на платье. Осознание, насколько сильно ей претит мысль позволить императору – да кому угодно – воспользоваться своим телом, влагой накапливалась в уголках глаз. Тисс верна своему королевству и Аирдалю лоно Эрлитару, что смиловался над её юной, бренной душой и приютил, как родную. Если Тисс способна хоть чем-то посодействовать в заключении мира между Эсшаем и Ро'одом, отплатить своему королю за невиданное милосердие, она это сделает, какой бы не была цена. Так Тисс думала до сегодняшнего дня, когда подобный долг ещё не касался её напрямую, оставаясь эфемерным и далёким.       Всё переменилось: императору Фоэльху наскучило ходить вокруг да около, он перешел к прямым действиям. Тисс поневоле обязана последовать любой прихоти, дабы не навлечь немилость. Навряд ли бы её отказ развязал новую войну между империей и королевством, не так уж высока цена Тисс в глазах Фоэльха, но на виселице вздернут непременно.       Это выбор без выбора, Тисс достоверно известен характер такого положения. Она загнана в угол и всё, что остается, так это не дать обстоятельствам сломить себя, сберечь откалывающуюся по частицам гордость. Одному Всевышнему ведано, не возненавидит ли Тисс себя и всех выходцев Ро'од пуще прежнего.       — Брунга, — обращается Тисс к служанке, что с осторожностью проходилась по длинным волосам щеткой.       — Да, госпожа?       — Много ли фавориток императора ты повидала за свою службу?       Брунга запнулась, случайно потянув за рыжую прядь сильнее положенного. Тотчас пролепетала извинения и продолжила, как ни в чем не бывало.       — Прошу меня простить, счёт я не вела. Мне не положено обсуждать подобное.       — Значит, много, — Тисс отрешенно озвучила выводы для себя, но Брунга приглушенно подтвердила:       — Много.       — И где они сейчас? — как бы невзначай продолжила любопытствовать Тисс, но они со служанкой обе понимали – чародейка тщетно пытается себя обезопасить, подготовиться морально. И, судя по участливости Брунги, она тоже видит в этом смысл, оттого и не отказывает.       — Мне это не известно, госпожа, — отвечает дежурной фразой Брунга, но сразу после этого дает совет: — Когда завтра отправитесь в покои Его Императорского Величества, не отказывайтесь от выпивки. Она придется вам к стати.       Поймав озадаченный вид Тисс в отражении зеркала, служанка пояснила:       — Ро'одское вино хорошо расслабляет. От него в голове становится очень легко.       «Вот оно что… Советует мне напиться, чтобы вытерпеть ночь с императором»       Пусть и от заботливых советов, Тисс не полегчало ни на йоту, скорее напротив. Насколько же Фоэльх эя Эйни беспощаден?.. Бывали ли случаи, когда его печально известных фавориток выносили из покоев, были ли они вынуждены маскировать напоминания о ночи, оставленные властным и неукротимым правителем?       Тисс встряла. Она уже провалилась в бездонную яму. Может хоть кожу с пальцев содрать, обломать себе ногти, но ей из неё не выбраться.       На коленях девушка аккуратно разложила белый платок, расшитый сиреневыми нитями, разгладила складки. Отчего-то именно сейчас Ша'арнез особенно не шёл из головы: она вспоминала его лукавую улыбку, чистый смех и галантные прикосновения. «Я подумал – возможно, не она, а я к вам привык», так он сказал. В животе трепетало, приятно покалывая, как от разлетающихся при колдовстве искр. Прямо как во время их танца, когда лорд уверенно придерживал её своими теплыми руками, не позволяя себе лишнего. Даже если сама Тисс была готова это допустить…       Это никак не укладывалось в голове: он ведь имперец, он служит Ро'од, служит Фоэльху эя Эйни. А Тисс, вопреки немало важным фактам, тревожится о том, не воспринял бы лорд её действия вульгарными, непринятыми для благородной дамы её статуса.       Тисс думала об этом и оставшись наедине с собой, укрытая бархатными простынями. Смотрела на побледневшую царапину, пересекающую ладонь. «Ваши ладони выглядят нежными и ухоженными. Ни грубости, ни шрамов», звучал голос летуна в бодрствующей голове. Если после ночи с императором Тисс выйдет сломленной и покалеченной, будет ли он по-прежнему так считать? И почему только её это волнует? Но Тисс была бы в разы счастливее, если бы лорд со Генэш позволил ей переждать бурю в своих объятиях, как поступил Нариальм, спрятав эльфийку от дождя под крылом…       Идея вспыхнула ярким светом, зажигая азарт. Упадок духа творит чудеса: ещё днём Тисс была раздавленной букашкой, а сейчас ей казалось, что она при желании горы свернет. На всё оставался один аргумент – а что ей терять? Хуже вряд ли может быть, а лорд со Генэш, чего уж теперь таить, зачастил в её мыслях, не все из которых наречешь приличными. Тисс обучена держать лицо на публике, а язык – за зубами, но себя не обманешь.       До рассвета в контексте последних событий оставалось ничтожно мало, как не оставалось и времени на сомнения. Либо Тисс решится и пойдет на безумный поступок, либо так и останется безвольно лежать на дорогих простынях в ожидании судного часа.       Вскочив с постели, эльфийка на ходу прихватила с собой шелковый халат, просунула в него руки уже в коридоре. Её комнату никто не охранял, но где-то поблизости наверняка патрулирует стража. Лучше не попадаться им на глаза, если хочется осуществить задуманное.       «Боги, что я творю…», бранила саму себя Тисс, как шпионка пробираясь по длинным коридорам. Строение дворца знала не так хорошо, чтобы быть осведомленной о всех его проходах и тайных ходах. Зато ранее выведала, что обитель лорда со Генэша расположена за пределами дворца, но в его чертогах. Отчего приближенному к принцу не выделили свои покои Тисс могла лишь догадываться, ведь сейчас это бы значительно упростило задачу. Возможно, такова была воля самого лорда, не суть важно. Сейчас куда важнее его отыскать и при этом не попасться. Придворные и аристократы Ро'од и без того пускают о ней разношерстные слухи, одни лучше других. Если вскроется, что под покровом ночи благородная леди эя Вэдтри наведывается ещё и к уважаемому летуну…       Отнюдь Тисс беспокоило, что о ней подумают имперцы и даже отдельные эсшайцы. Куда страшнее, если эти бредни дойдут до слуха императора. Тогда-то Тисс точно несдобровать.       В предположительной усадьбе Ша'арнеза отражала свет горящая на подоконнике свеча. Значит, он ещё не ложился. Чем ближе Тисс подбиралась, тем отчетливее ноги наливались свинцом. Она несколько раз подумывала развернуться и бросить эту глупую затею, но напоминания о неизбежной встрече с императором подталкивали идти к порогу. Не давая себе времени передумать, Тисс настойчиво постучала дрожащей рукой. Отступила на шаг, беспокойно поправив струящиеся по плечам волосы.       За шагами послышался щелчок, и вот Тисс встречается с изумленными глазами, растерянно пробежавшимися вдоль по ней и вернувшись на исходную. Ах, вид у неё и впрямь неподобающий: прическа не уложена, макияж смыт, а из одежды только комплект для сна, перекрываемый халатом из почти просвечиваемого текстиля. И так она пришла к мужчине. Тисс бы обязательно обжег стыд, если бы в грудь не колол леденящий страх.       — Доброго времени суток, лорд со Генэш, — выравнивая дыхание, почти буднично поприветствовала Тисс.       — Леди эя Вэдтри, доброй… — его взгляд вновь непроизвольно скользнул ниже, впрочем, всего на долю секунды, — ночи. Я могу вам…       — Надеюсь, мой визит не оторвал вас от важных дел? — девушка заговорила одновременно с мужчиной и сразу же осеклась. — Ото сна?       «Какой нелепый вопрос, очевидно, он ещё даже не ложился!», разнервничалась Тисс. На Ша'арнезе его рубаха, куртку он повесил на спинку стула, на круглом столе отдыхает меч в ножнах. Судя по всему, летун сам не так давно вернулся.       — Нисколько, — лорд звучал потерянно, видимо, всё ещё пытаясь разгадать причину столь срочного визита к нему аристократки, да ещё и без сопровождения. Шагнул в сторону, пропуская. — Проходите. Снаружи прохладно, не мерзните.       Застенчиво Тисс последовала приглашению. Ша'арнез закрыл за ней двери, пока девушка со сдержанным интересом оглядывала пристанище летуна. Минималистично, а даже так уютно. Тепло от очага заполняет гостиную, смежную со столовой, небольшой кухней и, соотвественно, спальней с педантично заправленной постелью. Не слишком ли скромно как для человека из престижного рода?       «Тебе ли разглагольствовать о скромности, Тисс…»       Единственная выделяющаяся яркая деталь особенно привлекла внимание, заманила подойти. Остановившись у обеденного стола, одними кончиками пальцев эльфийка повернула деревянную кружку лепестками к себе. Стрелиция, та самая… Цветок несколько увял, и всё же родниковая вода по-прежнему поддерживала в нём признаки жизни. Признаться честно, Тисс ожидала, что лорд избавится от подарка незаметно для неё, но он этого не сделал. Сохранил, казалось бы, такой барахольный презент…       — Леди? — ненавязчиво позвал Ша'арнез, вырвав девушку из размышлений. Она развернулась к нему, на одном дыхании выпалив:       — Император изъявил желание принять меня в своих покоях, — и тут же замолчала. Сама не знала, зачем вот так рубанула с плеча и чего ждала от лорда. Рука лежала на поверхности стола, ища опоры.       Будто высеченное из камня лицо дало трещину лишь на мгновение. Тисс не успела прочитать пронесшиеся со скоростью горного ветра эмоции, как Ша'арнез вернул себе былую невозмутимость.       — Ясно.       Губы Тисс горько изогнулись. А чего ещё она ожидала? Что Ша'арнез должен был сделать или сказать? На что рассчитывала, наведываясь к имперцу, воину и летуну, что служит ро'одской короне верой и правдой? Наивно полагала, что он встанет на её защиту, утешит или раскроет какую-нибудь тайну, способную вытянуть эсшайку из этих пут?       — Я не знаю, как мне поступить, — Тисс слышит свой голос отдаленно, словно он ей не принадлежит. Не имея ни малейшего понятия, чего добивается, но позарез нуждаясь в том, чтобы её терзания заметили. Не хочется туда, где чужая жадность и мания величия вывернет её наизнанку. Хочется подольше задержаться здесь, на островке безопасности, даже если он выдуман.       — Вы умная женщина и я уверен, что вольны до…       — Нет, Ша'арнез, не знаю, — резко отрезает Тисс подрагивающими губами. — Впервые в жизни я действительно не знаю.       Лорд никак не возразил, продолжив стоять на прежнем месте и лишь следить за её траекторией, когда Тисс, обхватив себя руками, зашагала по комнате.       — Я всегда делала то, что лучше для Эсшая, выполняла любые поручения, даже с которыми была несогласна. Я знала: мои интересы ничто по сравнению с благополучием королевства и королевской семьи, и порой они идут вразрез. И я… — судорожный вдох, как будто кто-то сдавил лёгкие. — Я понимаю, что так не могу, что это выше моих сил, что меня распирает от отвращения, когда представляю, как окажусь под этим склизким…       — Тисс, — настойчиво, почти строго зовет Ша'арнез. Взял девушку за плечи, останавливая. — Некоторые слова могут дорого вам обойтись. И не только вам.       — Всегда ведь остается вариант, где вы сбрасываете меня со скалы, не так ли? — невесело улыбается Тисс, смело заглядывая в лицо Ша'арнезу. Уголок его губ нервно дернулся, мужчина выглядел почти оскорбленным, может, даже задетым.       — У вас крайне извращенное представление о методах имперцев, леди эя Вэдтри, — угрожающе негромко проговорил он. — О моих методах.       — Скажете, что ослушались бы приказа императора?       Ша'арнез обреченно покачал головой, отошел. Исходящее от него напряжение передавалось Тисс, удавкой затягивалось на шее. Таким она видела лорда впервые: ей в принципе ещё не открылось множество из его сторон, и даже сейчас, даже при таких обстоятельствах Тисс внимала им с жадностью, вбирая в себя как можно больше.       — Вы не в себе… — обращаясь то ли к Тисс, то ли просто констатируя, Ша'арнез, стоя к ней спиной, устало потер лицо ладонями. Замер, чтобы вскоре обернуться, нахмурив брови. — Для чего вы здесь, леди? Зачем пришли? Чего добиваетесь?       Тисс безвольно пожала плечами. Этот непростой разговор окончательно её истощил.       — Не знаю.       — Ох, не нужно этого, Тисс, — протестующе замотал головой Ша'арнез, стремительно возвращаясь. Навис над ней, вынудив запрокинуть голову. — Вы прекрасно знаете, но зачем-то дурите. В ро'одском дворце чуть ли не вся ваша эсшайская делегация, как, например, леди эя Эменлия, к которой вы можете обратиться в любое время. И она, важно отметить, не имперка, в отличие от меня. Так ответьте наконец: для чего вы явились? Напомнить о древней вражде наших народов, о вашем презрении? Или пристыдить меня, внушить ненависть к власти, принимающую аморальные решения?       — Ни в коем случае, лорд, — поддавшись порыву, Тисс зацепила своими пальцами его, пока стремительный поток его мыслей не понесся дальше. — Просто мне подумалось, что из всех моих знакомых только вам окажется под силу понять меня.       — Что вам даст моё понимание? — будто сдаваясь, светлые брови жалобно сдвигаются к переносице. Ша'арнез будто молил о пощаде, а прогнать не мог. Или не хотел.       Лорд со Генэш действительно мало чем мог посодействовать в горе Тисс. Но он один из немногих, кто мог бы подарить ей мимолетное чувство, что она не одинока в этой большой империи. Между Веллорой и Тисс действительно складывались теплые отношения, но женщина связана с короной сильнее, чем воспитанница самого короля. Эльфийка не могла дать гарантии, что Веллора поймет её терзания, встанет на сторону личных интересов, а не того, что будет лучше для Эсшая, для семьи. Было стыдно предстать перед отважной дамой и признать, что в ответственный момент Тисс, всегда выступающая на защиту родного дома, вдруг не выдержала, изволила улизнуть.       Пока обдумывала ответ, пальцы Тисс невесомо погладили темную кожу, получая такое же несмелое прикосновение в ответ. Это придало чуть больше уверенности в том, что она не ошиблась. Казалось, во всей этой неразберихе только Ша'арнезу, – наименее заинтересованной стороне, – удастся разделить её боль.       — Я отлично помню, что императору не говорят «нет». А также помню ваши предостережения. Впрочем, вы не стали последним. И раз уж этого от меня требует долг, что ж, да будет так.       Ша'арнез потупил взгляд, вяло кивнув. Сосредоточился на их переплетенных пальцах, которые время от времени норовили пошевелиться. Её руки нежные, не тронутые грубостью, его – чуть мозолистые, привыкшие держать меч и управлять когда-то неукротимыми драконами.       — Но я не желаю, чтобы он стал первым. Только не он.       — Если вам угодно подыскать кого-то из эсшайцев…       — Мне не нужен эсшаец, — вовремя обрывает Тисс. Ша'арнез смотрит с лёгким недоверием, как если бы ослышался. Откуда-то взявшаяся напористость позволила Тисс говорить, не отводя глаз. — Есть имперец, которого я предпочту даже самому императору, — несколько смутившись своей откровенности, стушевалась и добавила тише: — Если он, разумеется, не ответит мне отказом.       Тягучая, как застоявшийся мёд тишина горечью стекала по горлу. Ша'арнез застыл, не давая Тисс никаких намеков на то, о чём думает. Высвободил свои руки из её, и тут она подумала – вот и ответ. Но теплые ладони переместились на щёки, а тихое дыхание приоткрытого рта согрело её губы. Ша'арнез притормозил намеренно, спрашивая. Даже тут умудрился проявить галантность. Тисс поняла – решающий шаг отведен именно ей.       «Мужчина из матриархата», пронеслась занятная мысль, прежде чем Тисс решительно бросилась в омут с головой, вложив в столкновение губ раздирающее её отчаяние. Оно же и стало спасением, когда Ша'арнез сам притянул эльфийку ближе, вытесняя воздух. Тисс едва не задохнулась от спектра непривычных ощущений, пронзивших тетивой натянутые нервы.       Неумелая, без опыта Тисс не знала, куда деть руки. Ша'арнез направил, опустив их себе на талию, как когда-то в танце. Дальше Тисс проявила смекалку самостоятельно, доверившись интуиции. Так её пальцы вытянули заправленную рубаху и забрались под ткань. Ша'арнез сильнее подался вперёд, издав отрывистый вздох, как если бы кончики пальцев Тисс обожгли. Она чувствовала, как напрягаются его мышцы, чуть надавливала опять, чтобы вызывать ответную реакцию, обволакивающую приятным дурманом рассудок.       Они встретились глазами на долгую, очень долгую секунду, дарующую возможность хорошенько осмыслить то, на что они готовы пойти. Они уже перешли границу, осуществив свои самые потаенные желания, но готовы ли зайти ещё дальше? Стоит этому случиться, как вернуться к прежним устоям не получится.       Можно подумать, после пьянящего прикосновения губ на это ещё остался хоть какой-то шанс…       Не разрывая зрительного контакта, Ша'арнез ловко распустил утонченный пояс халата, лёгким движением скинул мешающийся предмет с хрупких плеч. Тисс показалось, что он задержал дыхание, пока самозабвенно скользил взглядом по её силуэту. Девушка испытывала смущение, но не позыва прикрыться. Напротив, её раззадоривало, когда он смотрел на неё так.       Творись это безумство при других обстоятельствах, не исключено, что Тисс не упустила бы шанса подразнить. Устроила бы тест на выдержку и самолично узрела то, умеет ли лорд со Генэш просить… Сколь велико его желание обладать леди эя Вэдтри? Достаточно ли, чтобы свести с ума, толкнуть на противоречащие ему поступки?       Но так как игра эта рассчитывалась на двоих, следом на пол, не без помощи Тисс, отправилась его рубашка.       «Как и предполагалось – прекрасно сложен», деликатно проходясь пальцами по рельефным мышцам живота, Тисс любовалась и ликовала, когда замечала легкое вздрагивание. Девушке нравилось, как его тело реагировало на неё: будто минутой ранее Ша'арнез о таком и мечтать не мог, но вот она здесь, в его владениях, почти нагая, и сама проявляет инициативу. Минутой ранее он пресек бы и мимолетное желание дотронуться, а сейчас им позволено всё.       Тисс осваивалась, привыкая к минимальному контакту с обнаженной кожей. Ей определенно по душе видеть Ша'арнеза в неформальной обстановке, принимать участие в чём-то даже более естественном, чем пешие прогулки. Тем временем летун отвел локоны волос ей за спину, оголяя шею для неторопливых поцелуев. От блаженства Тисс прикрыла веки, готовая растаять. Даже если это означает исчезнуть навеки.       Поцелуи спускались всё ниже, добравшись до бюста. В дрожащем предвкушении Тисс крепче обхватила его за шею, тяжело дыша куда-то в висок. Ша'арнез неожиданно обхватил её руками, отрывая от земли. Глухо пискнув, Тисс предусмотрительно обвила его торс ногами, удержалась руками за крепкие плечи. Отбрасываемые очагом блики красиво играли на тёмной коже.       Тисс пропускала между пальцев белые, с серебристыми отблесками пряди, пока кожу покрывали влажными следами. Почти неслышно шептала его имя на повторе и упустила момент, когда Ша'арнез бережно опустил её на постель, нависнув сверху. Снова растянувшееся мгновение глаза в глаза, отбирающее краски всего мира и оставляя их вдвоем.       Тисс собственнически пыталась запечатлеть выраженные линии мышц, натянувшаяся на ключицах кожа и даже яремная ямка – она желала коснуться всего, изучить Ша'арнеза вдоль и поперек. Тисс хочет быть единственной, кто знает его настолько искусно, что назовет всякую морщинку.       От нетерпения Тисс поджимала и вытягивала ноги, норовя задеть Ша'арнеза за чувствительные точки, ведь тот испытующе смотрел, но действовать не спешил. Наверняка точно так же отмечал красоту поцелованной солнцем кожи, сглатывал слюну от почти обнажившейся груди из-за сползшей лямки; восхищался её привлекательностью с раскинувшимися по подушке волосами.       — Я обязан спросить, прежде чем…       — До вас у меня никого не было, — второпях пролепетала Тисс, желая поскорее вернуться к тому, на чём они остановились.       — Я не о том.       — В этот раз можем обойтись без подчиняющегося мужчины, я согласна.       Стоило бархатистому смеху коснуться слуха, как внизу живота затянулся узел. Тисс прекрасно понимала, о чем это знаменует, но впервые почувствовала такой контраст с тем, с чем привыкла сталкиваться разве что в фантазиях. Ожидание становилось по меньшей мере мучительным, и она не была уверена, что вынесет ещё один, пусть и короткий разговор.       — Я вам поражаюсь, леди эя Вэдтри.       — По имени…       — М-м?       — Прошу, не томите и назовите меня по имени. Я не могу ждать более. Я нуждаюсь в вас.       Глаза Ша'арнеза потемнели. Изводя словно специально, он не повиновался, поступив по-своему: для начала разобрался с одеждой, протиснулся меж её ног. Даже обыкновенное касание живота сводило с ума. Если так продолжится, Тисс сама начнет просить, позабыв о всякой гордости.       Ша'арнез бездействовал лишь до поры до времени: стойко вынес и женские бёдра, поддавшиеся ему навстречу.       — Ша'арнез… — почти с мольбой промолвила Тисс ему в губы, призрачно соприкасаясь.       Склонившись над её ухом, он передразнил заветным:       — Как пожелаете, Тисс из патриархата.       Один плавный, но уверенный толчок, и Тисс вынуждена вцепиться мужчине в плечи, выгнув поясницу. Бегающие от растерянности глаза не знали, на чём зациклиться, но монотонное поглаживание Ша'арнеза по голове помогало успокоиться. Ощущать его в себе было непривычно, но не чем-то инородным. Тисс чувствовала, как постепенно привыкает, находя в этом свои преимущества. Хватало мысли, что это именно Ша'арнез и никто иной, чтобы внизу живота снова заныло.       — Хотел сказать, что в первый раз бывает немного неприятно.       — Вы не это хотели сказать, — безошибочно определила Тисс, получив загадочную улыбку в качестве ответа.       — Это уже не имеет значения, — за словами следует мягкий, ничуть не настырный поцелуй. Он срабатывает как отвлекающий маневр, благодаря которому Тисс даже не сразу поняла, как Ша'арнез вновь двинул бедрами вперёд, набивая темп.       В перерывах между поцелуями Тисс жадно набирала воздух, но его всё равно не хватало. Из приоткрытых уст вырывались стоны, порой непроизвольно громкие, но в голове полный туман, чтобы Тисс могла их контролировать. Срывалась на широкой спине, ногтями оставляя отметины. Девушке казалось, что она упадет, если не найдет, за что держаться. В свою очередь Ша'арнез не увлекался, сжимал, но не слишком сильно, чтобы не оставить следов. Каким бы восхитительным не был этот момент, отнюдь он даст забыть о реальности. Не хотелось бы толкать Тисс на неприятности, а они обязательно будут, если император увидит характерные знаки, которые, безусловно, ему знакомы.       Это мгновение длилось, казалось бы, целую вечность, но в их масштабах ощущалось ничтожно мало. Ни Ша'арнез, ни Тисс не были готовы выпускать из объятий, растягивая удовольствие наслаждаться друг другом, вероятно, в первый и последний раз. Слишком опасно проворачивать тот же трюк дважды и больше: пока неизвестно, не аукнется ли им нынешняя выходка. Мало кто хочет прогневать императора, в особенности те, кто не понаслышке знает, какой он в немилости.       По завершении чудной ночи чародейка с летуном не проронили ни слова: один взгляд говорил больше, чем найдется в толстенном мемуаре. Не сговариваясь, оба завалилась на спины, давая время отдышаться. Тисс подползла ближе, устраиваясь головой на крепкой груди. Ша'арнез ласково перебирал рыжие пряди, а на Тисс накатила дремота. В мышцах приятная усталость, хотелось проваляться так подольше, в наилучшем случае до скончания веков.       Тисс пугала себя мыслями, что пожалеет о содеянном сразу же, как совершит глупость. Мы не можем знать, что уготовило нам будущее, но пока что Тисс жалеет лишь о том, что ночь не бесконечна и вот-вот уступит место рассвету. За окном уже светает, а тусклый огонек практически расплавившейся свечи вскоре испустит дух.       — Не хочу уходить, — не боясь прозвучать несуразно или выразить чувства напрямую, сознается Тисс. Наткнулась на побледневшую полосу шрама близь бедра, провела по ней подушечкой пальца. — Хочу остаться с вами…       Зашуршали простыни, Ша'арнез приподнялся на локтях. Скрепя сердцем Тисс поднялась следом.       — На который час император назначил встречу?       Тисс задумалась, возрождая воспоминания всё ещё затянутого пленкой разума. Сейчас соображала туго, да и не хотелось абсолютно. Хотя бы один вечер в году может она позволить себе не думать ни о чём, кроме мужчины, своровавшего её покой?       — Не уверена… Наверное, по заходу солнца?       Ша'арнез о чем-то пораскинул, кивнув собственным мыслям. Что-либо объяснять он, судя по всему, и не планировал. Притулившись сбоку, Тисс опустила голову ему на плечо. Его чувственные губы по инерции коснулись линии роста волос.       — О чём думаете?       — Всё образумится. Просто верьте мне.       Тисс хмыкнула – не весело и не грустно. Она не хотела, даже не пыталась глубоко задумываться о смысле выброшенной им фразы. Удивительно, но Тисс испытывала одно лишь умиротворение. И досаду от того, что не может остаться. По крайней мере теперь могла утешать себя мыслями о том, что первый раз произошел именно с тем, кого Тисс вожделела сама. И сейчас этого достаточно с лихвой.