Часть 2. Последний рубеж бюрократии и новое начало.

      Гермиона прятала копию указа в складках мантии так, будто это был тёмный магический артефакт. Выходя из архива, она бросила последний взгляд на пыльные фолианты — казалось, они шептали ей вслед предостережения, которые она уже не могла услышать.       Гермиона замерла перед величественными дубовыми дверьми кабинета министра магии, её пальцы нервно поправляли складки мантии из драконьей кожи. Трижды она перепроверила заклинание на пергаменте — документ об увольнении лежал в её расшитом серебром внутреннем кармане, излучая едва заметное тепло древней магии. Каждая чернильная завитушка, каждая печать соответствовала указу №13-Ч в мельчайших деталях. Оставался последний шаг — получить подпись человека, которого считает другом, но который является её самым вышестоящим начальником.       В приёмной царила торжественная тишина, нарушаемая лишь тиканьем магических часов, стрелки которых были выполнены в виде миниатюрных фениксов. Секретарь министра — мадам Элспет Торнхилл, строгая волшебница с седыми висками и тёмной прядью в тщательно уложенной причёске — подняла на Гермиону оценивающий взгляд своих бледно-голубых глаз.       — Министр примет Вас через минуту, мисс Грейнджер, — произнесла она, и её голос звучал как скрип пергамента. «Почему у них у всех голоса так скрипят? И почему я не замечала этого раньше?» — подумала Гермиона. Длинные пальцы секретаря совершили изящный жест, и массивные двери бесшумно распахнулись, словно сами собой, выпуская наружу волну тёплого воздуха, пахнущего пергаментом, древесным лаком и можжевеловой настойкой, которую Кингсли всегда держал в нижнем ящике стола.       Гермиона сделала глубокий вдох, ощущая, как сердце учащённо бьётся под рёбрами. Этот момент она представляла себе много раз пока шла сюда, но теперь, когда он настал, в горле стоял ком, а ладони были неприятно влажными. Она провела языком по пересохшим губам и переступила порог, чувствуя, как дверь за её спиной так же бесшумно закрылась, отрезая путь к отступлению.       Кабинет министра магии предстал перед ней во всём своём величии — высокие потолки с позолоченными балками, витражи, изображающие великие моменты магической истории, и тот самый массивный дубовый стол, за которым принимались судьбоносные решения. Но её взгляд сразу же привлекло кресло у окна, где сидел человек, чьё решение теперь определяло её будущее.       Кабинет министра магии представлял собой просторное помещение, залитое мягким светом, который струился сквозь высокие витражные окна, создавая на полированном паркете причудливые узоры из цветных бликов. Лучи солнца, преломляясь в свинцовых переплетах, рисовали на стенах движущиеся картины — то феникса, взмывающего в небеса, то дракона, обвивающего земной шар. В центре этого великолепия стоял массивный письменный стол из черного дерева, покрытый тончайшей резьбой с изображением магических существ.       Кингсли Бруствер восседал за этим столом, его мощная фигура, облаченная в темно-синию мантию с серебряным шитьем, казалась еще более внушительной на фоне ряда портретов бывших министров, чьи внимательные глаза следили за происходящим со стен. Когда Гермиона вошла, он отложил в сторону перо с рубиновым наконечником, и его лицо озарилось теплой улыбкой.       — Гермиона! — его баритон, глубокий и бархатистый, наполнил кабинет. — Что привело тебя ко мне в этот прекрасный день?       Она сделала глубокий вдох, ощущая, как пергамент в ее руке слегка дрожит. Медленным, осознанным движением она развернула документ и положила его перед министром на отполированную до зеркального блеска поверхность стола.       — Я ухожу из Министерства, Кингсли. Наверно, ты уже слышал об этом.       Тишина, наступившая после этих слов, была настолько плотной, что казалось возможным разрезать ее ножом. Даже портрет Корнелиуса Фаджа на стене перестал на мгновение жевать свое вечное печенье и приподнял седую бровь в немом вопросе. Кингсли взял документ в свои широкие ладони, пальцы с аккуратными ногтями бережно разгладили пергамент. Его глаза методично пробежались по тексту, строка за строкой, а лицо оставалось невозмутимым, словно высеченным из темного мрамора.       — Десять лет. — наконец произнес он, покачивая головой. Золотые подвески на его эполетах мягко позвякивали при этом движении. — Время летит, не правда ли? Кажется, только вчера ты пришла к нам, полная энтузиазма изменить мир.       — Да. — её губы растянулись в слабой, но искренней улыбке. В уголках глаз собрались мелкие морщинки, которых не было десять лет назад. — Я просто… устала. Хочу чего-то другого. Более простого. Более настоящего.       — Книжный магазин? — спросил Кингсли, и в его глазах вспыхнули искорки добродушной насмешки.       Гермиона резко подняла голову, широко раскрыв глаза.       — Как ты…?       — О, Гермиона, — его смех, глубокий и грудной, заполнил кабинет, заставив вибрировать хрустальные подвески люстры. — Ты говорила об этом еще на последнем собрании Отдела. Помнишь? «Если бы у меня была своя лавка, я бы сделала все иначе — расставила книги по-своему, завела бы читальный зал с удобными креслами…» — он мастерски скопировал её взволнованную интонацию того дня.       Щеки Гермионы залились румянцем. Он действительно слушал. Все эти годы. Не просто делал вид, а действительно слышал ее. И возможно пытался помочь. Но даже Министр магии не может пройти против большого количества человек.       — Я не пытаюсь тебя отговорить, — продолжил Кингсли, беря в руки магическое перо, которое тут же засветилось мягким голубым светом. — Но ты уверена? Ты — один из лучших умов Министерства. Без тебя Отдел Тайн… — он не договорил, лишь выразительно поднял брови.       — Я уверена. — ее голос прозвучал твердо, без тени сомнения.       Перо коснулось пергамента с едва слышным шелестом. Подпись Кингсли — размашистая, с характерным завитком на букве «Б» — легла на бумагу ровными, уверенными буквами. В тот же миг документ вспыхнул золотым светом, магические чернила заиграли всеми оттенками от бледно-желтого до темно-янтарного, запечатывая её свободу официальной печатью Министерства.       — Вот и все. — Кингсли протянул ей пергамент, и его пальцы на мгновение задержались на её ладони в дружеском пожатии. — Ты свободна, Гермиона Грейнджер.       Она взяла документ, и странное ощущение легкости разлилось по ее телу, будто с плеч свалилась невидимая тяжесть, которую она носила все эти годы. Воздух вдруг показался ей чище, свет — ярче, а будущее — безграничным.       — Спасибо, Кингсли. — прошептала она, чувствуя, как в горле предательски сжимается комок. — Большое спасибо, я думала у меня уже не получится. Кадры так давили.       — Не благодари. — его карие глаза сверкнули, отражая солнечные блики. — Но обещай, что пришлешь мне приглашение на открытие. Я очень люблю старые книги. — он намеренно сделал ударение на слове «люблю», подмигнув ей по-дружески.

***

      Отдел кадров Министерства магии встретил Гермиону Грейнджер зловещей тишиной, нарушаемой лишь скрипом старых деревянных полов под ногами. Длинный коридор, освещенный тусклыми синими шарами света, тянулся вдаль, обрамленный бесконечной чередой совершенно одинаковых дверей из темного дуба. Каждая вела в крошечное помещение, где под грудой пыльных папок и свитков томились клерки, ставшие частью канцелярской машины. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом старых чернил, пересохшего пергамента и чего-то затхлого — будто сама суть бюрократии материализовалась в этом удушливом аромате застоя.       Гермиона медленно шла по коридору, её шаги эхом отражались от стен. Она остановилась перед кабинетом с вывеской «У.О. Риджвелл, Начальник отдела кадров». Дверь, как всегда, была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было разглядеть его сгорбленную фигуру за столом, но недостаточно, чтобы войти без стука — классическая уловка мелкого чиновника, создающая иллюзию доступности при сохранении барьера.       Она постучала костяшками пальцев, звук получился сухим и резким.       — Войдите! — раздался из-за двери голос, напоминающий скрип несмазанных шестеренок.       Начальник кадров сидел за массивным дубовым столом, его лысина блестела под тусклым светом лампы с зеленым абажуром, а тонкие, бескровные губы были сжаты в тонкую ниточку, будто он только что проглотил целый лимон. Увидев Гермиону, он даже не поднял глаз от бумаг, лишь сделал небрежный жест в сторону стула перед столом — жест, который скорее напоминал помахивание хлыстом, чем приглашение.       — Садитесь, мисс Грейнджер. Принесли заполненную форму?       Она не села. Вместо этого плавным движением извлекла из внутреннего кармана мантии пергамент и положила его перед ним на единственный свободный клочок столешницы. Документ, украшенный золотой печатью министерства и подписью Кингсли, мягко шуршал, разворачиваясь.       — Я принесла заверенное увольнение.       Тишина в кабинете стала ещё более гнетущей. Даже часы на стене, обычно тикающие с раздражающей методичностью, казалось, замерли. Риджвелл медленно поднял голову. Его маленькие, похожие на бусинки глаза сузились до щелочек, когда он увидел печать. Бледные веки дрожали, как крылья пойманной мухи.       — Что это? — его голос стал неестественно высоким.              — Моё увольнение.              Он схватил пергамент дрожащими пальцами, будто это была ядовитая змея, готовящаяся к укусу. Его глаза бегали по строкам, а лицо постепенно приобретало оттенок запёкшейся свеклы — от бледно-розового к пунцовому, а затем к почти фиолетовому.       — Это… это невозможно! — он вдруг вскочил, стукнув кулаком по столу с такой силой, что чернильница подпрыгнула, опрокинулась и оставила кляксу на идеально чистом бланке, лежавшем рядом. — Вы что, думаете, можно просто прийти сюда с какой-то бумажкой и всё?!       Гермиона сохраняла ледяное спокойствие. Её пальцы мягко сомкнулись на ручке сумочки, но ни один мускул не дрогнул на её лице.       — Это не «какая-то бумажка». Это указ №13-Ч, подписанный лично министром магии. Согласно пункту первому…       — Я знаю, что это за указ! — зашипел Риджвелл, перебивая её. Слюна брызнула из уголков его рта. — Но вы забыли одну маленькую деталь, мисс Грейнджер!       Он яростно потряс пергаментом перед её лицом, так что документ зашуршал, как испуганная птица.       — Где моя подпись?! Где подпись начальника отдела кадров?! Где отметка о сдаче пропуска?! Где акт приёма-передачи дел?! Где…       — Всё это — бюрократический мусор, — перебила его Гермиона. Её голос звучал тихо, но с такой холодной убедительностью, что даже разъяренный Риджвелл на секунду замолчал. — Указ подписан министром. Это отменяет все остальные формальности. Пункт 1, подпункт 5.       Лицо кадровика побагровело до такой степени, что стало страшно за его здоровье. Вены на лбу набухли, как канаты.       — Вы… вы… — он задыхался от ярости, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Это безобразие! Это нарушение всех процедур! Я… я подаю жалобу! Я обращусь в Комиссию по…       Гермиона лишь улыбнулась — улыбкой, в которой не было ни капли тепла.              — Подавайте. — она развернулась к двери, затем на мгновение остановилась и оглянулась через плечо. — Но сначала проверьте примечание 4 того же указа. Там чётко сказано: «Решение министра не подлежит обжалованию, включая апелляции в Комиссию по трудовым спорам».       Риджвелл остолбенел. Его рот открылся и закрылся несколько раз, но не издал ни звука. Он напоминал марионетку, у которой внезапно оборвали все нити.       — Доброго дня, мистер Риджвелл.       И с этими словами она вышла, оставив его в одиночестве с его бессильной злостью, бесполезными бумагами и чернильным пятном, медленно расползающимся по важному документу.       Через час, когда Гермиона Грейнджер собрав свои вещи, покинула Министерство магии, её магический пропуск деативировали с характерным щелчком, и золотая пластина потускнела навсегда.       Через два часа её имя исчезло из списков сотрудников, будто его никогда и не было.       А через три часа она уже стояла на Диагон-аллее, глядя на то место где повесит вывеску своего будущего магазина «Зачарованные страницы», где солнечный свет будет играть в позолоте букв. Лёгкий ветерок принёс запах свежеиспечённых круассанов из соседней пекарни и что-то ещё — что-то неуловимо новое.       Свобода никогда не пахла так сладко.

***

      Ровно через месяц после памятного разговора с Кингсли, когда первые осенние листья начали золотить мостовую Диагон-аллеи, здесь появилось новое место, сразу привлекшее внимание прохожих.       Магазин «Зачарованные страницы» распахнул свои двери в ясное сентябрьское утро, когда солнечные лучи играли в хрустальных подвесках входной двери. Вывеска, выполненная из позолоты, переливалась мягким светом, то вспыхивая, то затухая в зависимости от угла зрения. Буквы, казалось, дышали — то сжимаясь, то расширяясь, как страницы старой книги под пальцами библиофила.       Интерьер магазина представлял собой идеальное воплощение мечты Гермионы: высокие дубовые стеллажи, изящные винтовые лестницы, ведущие на второй уровень, и уютные читальные уголки с креслами, которые сами подстраивались под форму тела. В воздухе витал аромат старого пергамента, свежей типографской краски и чего-то неуловимого — возможно, самой магии.       Особое внимание посетителей должен был привлекать центральный экспонат — на самой верхней полке, под стеклянным колпаком, среди редчайших манускриптов, стоял скромный на вид свиток с заметной надписью «Указ №13-Ч». Те немногие, кому удавалось рассмотреть его поближе, замечали, как пергамент иногда слабо светится изнутри, будто напоминая: даже самые тёмные коридоры Министерства могут привести к свету. Если знать, куда идти.       А в дальнем углу, за прилавком из полированного красного дерева, стояла сама хозяйка — Гермиона Грейнджер. Её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, на носу красовались новые очки в тонкой золотой оправе, а на лице играла улыбка — искренняя, спокойная, какой не видели даже её самые близкие друзья последние десять лет.       Когда первые покупатели начали переступать порог, маленький колокольчик над дверью зазвенел особой, музыкальной трелью. И казалось, что вместе с ним звенит что-то ещё — возможно, та самая новая глава жизни, которая только начиналась.       Первые часы работы «Зачарованных страниц» напоминали волшебный хаос. Книги с полок то и дело перелетали в руки заинтересованных покупателей, чайник на стойке сам разливал ароматный эрл грей, а старый глобус в углу мягко светился, отмечая места, откуда прибыли магические издания.       В «Зачарованных страницах» происходило нечто необъяснимое, завораживающее и немного пугающее новых посетителей. Стоило читателю переступить порог магазина, как пространство вокруг него начинало оживать особым, почти разумным образом.              Первичный резонанс. Книги на полках едва заметно начинали вибрировать, их корешки слегка подрагивали, будто отзываясь на незримые мыслительные волны посетителей. Старинные фолианты тихо поскрипывали переплётами, а новые издания издавали едва слышный шелест страниц.       Немая беседа. Если взгляд гостя задерживался на определенной теме дольше трех секунд, соответствующий том мягко выдвигался вперед на несколько сантиметров — достаточно, чтобы привлечь внимание, но не напугать. Некоторые книги даже слегка приоткрывались, демонстрируя особенно интересные страницы.       Решительное действие. Когда посетитель явно колебался, система переходила в активную фазу. Нужный фолиант плавно отделялся от полки и, описывая в воздухе изящную дугу, бережно опускался прямо в руки ошеломленному читателю.       Для тестирования системы Гермиона приглашала Гарри Поттера. Он стоял в центре магазина, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Просто подумай или скажи вслух о том, что тебе интересно, — подсказала Гермиона, пряча улыбку.              Гарри почесал затылок:       — Ну… Может, что-то про древние руны? Но чтобы попроще…              Его фраза еще висела в воздухе, когда из секции «Магическая лингвистика» выпорхнул аккуратный томик в синем переплёте. Книга «Упрощенные рунические шифры для начинающих» плавно приземлилась в его раскрытые ладони.       — Но… как?! — Гарри перелистывал страницы с изумлением. — Я же даже не знал, что такая существует!       За чашкой чая Гермиона раскрыла секрет чудо-технологии:       — Каждая книга здесь пропитана особым составом из порошка кристаллов ясновидения и чернил, реагирующих на намерения. Они улавливают не только слова, но и подсознательные желания. Когда ты подумал «не слишком сложное», система исключила все академические труды.       — Значит, они… читают мысли? — нахмурился Гарри.       — Скорее, чувствуют эмоциональный отклик, — поправила Гермиона. — Как магический аналог твоего Золотого снитча — находит то, что нужно, даже когда ты сам не знаешь, что ищешь.       Гермиона надеялась, что со временем «Зачарованные страницы» превратится не просто в книжную лавку, а в уникальное пространство, где редкие манускрипты сами находили своих исследователей, потерянные классические произведения возвращались к забывшим о них читателям, а случайные посетители уходили с книгами, о которых не подозревали, но которые меняли их жизнь.       Гермиона поправляла стопку свежих каталогов, когда дверной колокольчик вновь зазвенел. Она подняла взгляд — и увидела Джинни Уизли, которая входила в магазин, крепко держа за руку… Блейза Забини.       — Джинни? — Гермиона отложила каталоги, глаза ее расширились.       Рыжеволосая ведьма сияла, её пальцы переплелись с пальцами Забини так естественно, будто они делали это годами. Блейз, обычно такой сдержанный, сегодня выглядел почти… расслабленным. Его темные глаза блестели, когда он смотрел на Джинни, а потом перевел взгляд на Гермиону.       — Поздравляю с открытием, Грейнджер.       — Эээ… Спасибо, — автоматически ответила Гермиона, но ее взгляд все еще метался между ними. — Вы… вместе?       Джинни рассмеялась, звонко и беззаботно.       — Да! Уже три месяца.       — Три месяца?! — Гермиона чуть не уронила чашку, которую держала. Почему я об этом не знаю?!       — Ты была занята работой, потом своим увольнением, — пожала плечами Джинни. — А потом — магазином. Мы не хотели тебя отвлекать.       Блейз, к удивлению Гермионы, улыбнулся:       — К тому же, мы не афишировали. Пока. И кстати, я твой сосед Грейнджер, мой магазин волшебных артефактов и зелий, находится в соседнем здании.       — Поздравляю, дорогая. Посплетничаем позже, а то тут много народу. Отметим твоё открытие?              Джинни подмигнула подруге, и потянула мужчину к полке с магловской литературой, оставив Гермиону в легком ступоре.              Так вот почему Джинни в последнее время так часто исчезала в «делах»! Гермиона покачала головой, но не могла сдержать улыбки. Магия, похоже, умеет преподносить сюрпризы.       Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражные окна «Зачарованных страниц», играли бликами на полированной деревянной стойке кассы, где Гермиона аккуратно раскладывала новую партию книжных закладок. Каждая закладка была украшена изящным логотипом магазина — раскрытой книгой, из которой вылетали магические символы. Её пальцы автоматически выравнивали стопку, когда к кассе подошли Джинни и Блейз, завершившие осмотр магазина.       — Ну что, как Вам мой магазин? — спросила Гермиона, откладывая в сторону пачку закладок и окидывая взглядом своих гостей. Её голос звучал с непривычной ноткой волнения — несмотря на всю свою уверенность, ей всё же было важно услышать мнение друзей.       Джинни, рыжие волосы которой были перехвачены простой атласной лентой наподобие ободка, широко улыбнулась и сделала выразительный жест рукой, охватывая всё пространство магазина:       — Потрясающе! Особенно эта твоя система с книгами. — она озорно подмигнула, — Буквально чувствуешь, как они за тобой следят. Я в жизни не видела ничего подобного!       Блейз, стоявший чуть поодаль в своей характерной непринуждённой позе, неожиданно нарушил своё обычное молчание. Он слегка наклонил голову, и в его тёмных глазах мелькнул редкий огонёк искреннего интереса.       — Да, впечатляет. Признаюсь, я не ожидал, что и магловские издания могут так… активно себя вести. — его губы дрогнули в искренней улыбке.       Гермиона рассмеялась, и её смех наполнил всё пространство магазина тёплыми, переливчатыми звуками.       — Это ещё что! Вы не видели, как один учебник по зельеварению сам догнал покупателя у дверей, потому что тот забыл его взять. Бедняга так перепугался, что чуть не испортил мой новый ковёр летучим зельем паники, видимо перед этим как раз купленным у тебя, Блейз!       Джинни фыркнула, а затем внезапно оживилась. Она стремительно шагнула вперёд и схватила Гермиону за руку, её глаза загорелись тем самым озорным блеском, который хорошо знали все, кто был знаком с младшей Уизли.       — Слушай, а давай сегодня вечером устроим праздник в честь открытия? — она сделала паузу для драматического эффекта. — Позовём Гарри, Рона, Невилла, Блейза… Ну, кого захочешь. Можно прямо здесь, в магазине! Представляешь, как здорово будет — книги, друзья, пара бутылок сливочного пива…       Гермиона заколебалась лишь на секунду, её взгляд скользнул по полкам с драгоценными фолиантами, но затем она встретилась глазами с Джинни и улыбнулась.       — Знаешь что? Давай. Я больше не намерена откладывать свою жизнь, после 10 лет заточения в Министерстве. — она подняла предупреждающе палец, — Только чур, без летающих пробок от сливочного пива. Книги хоть и зачарованы, но не настолько, чтобы выдержать атаку пьяных волшебников. — владелица перевела взгляд на Блейза, — Конечно же, ты приглашён, если не боишься её брата и его лучшего друга.       — Конечно, не боюсь, — Блейз хмыкнул.       — Обещаю! — Джинни засмеялась своим звонким, заразительным смехом и потянула Блейза к выходу. На пороге она обернулась. — Увидимся вечером! И приготовь свои лучшие истории — Рон точно захочет услышать, как ты сбежала из Министерства!       Дверь закрылась за ними, колокольчик ещё раз мелодично прозвенел, и Гермиона осталась стоять за прилавком. Лёгкая улыбка не сходила с её лица, а в глазах светилось радостное ожидание. Она взглянула на часы — до вечера оставалось всего несколько часов, а столько ещё нужно успеть подготовить, да и покупателей полно. Вечер, определённо, обещал быть незабываемым.

***

      Гермиона балансировала на верхней ступеньке старинной дубовой лестницы, её пальцы бережно поправляли корешки книг, выстраивая их в безупречный ряд. Предвкушение вечеринки витало в воздухе, наполненном ароматом старых фолиантов и свежезаваренного чая. Она смахнула воображаемую пылинку с переплета «Тайн древней нумерологии», проверяя, все ли её зачарованные сокровища на своих местах.       Внезапно тишину разорвал серебристый звон входного колокольчика. Система «Книжный инстинкт» мгновенно ожила. Прямо перед Гермионой массивный том в потертом кожаном переплете — «Забытые заклинания древних алхимиков» — дрогнул, затем резко выскользнул с полки, устремившись к новоприбывшему гостю.       — О боже! — Гермиона инстинктивно потянулась за улетающей книгой, её нога поскользнулась на полированной ступеньке. Лестница опасным образом накренилась, и мир вокруг внезапно перевернулся — полки, книги, свет от люстры — всё смешалось в головокружительном калейдоскопе.       Падение оборвалось так же внезапно, как и началось. Теплые, крепкие руки уверенно подхватили её, прижав к твердой груди. Запах древесного мускуса и чего-то неуловимо пряного ударил в нос.       — Осторожнее, Грейнджер, — прозвучал над её головой низкий, слегка насмешливый голос.              Гермиона резко подняла взгляд, и её карие глаза встретились с насмешливыми зелёными глубинами взгляда Теодора Нотта.       Он держал её с удивительной для его обычно расслабленной позы уверенностью, уголок его губ был слегка приподнят в той самой едва уловимой усмешке, которая всегда выводила её из себя в школьные годы.       — Ты всегда так эффектно приветствуешь гостей? — его дыхание коснулось её щеки, теплее, чем она ожидала. Хотя она вообще не ожидала от себя какой-то реакции.       Гермиона быстро выпрямилась, смущенно поправляя рубашку (совершенно бессмысленный жест — одежда и так сидела безупречно) и сгоняя непослушную прядь волос со лба.       — Только особо важных персон, — парировала она, стараясь игнорировать бешеный стук сердца. — Тех, кто любит появляться неожиданно.       Теодор наклонился и поднял злополучный фолиант, его длинные пальцы бережно провели по потертому корешку.       — «Забытые заклинания древних алхимиков», — он протяжно прочел название, затем протянул книгу Гермионе. — Похоже, твой магазин решил, что мне стоит освежить знания.       — Он обладает удивительной проницательностью, — Гермиона приняла книгу, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и почему-то это простое прикосновение вызвало странное покалывание в кончиках её пальцев.       Тишина повисла между ними, наполненная невысказанными вопросами.       — Так… что тебя привело сюда? — наконец нарушила молчание Гермиона, стараясь звучать непринужденно. — Какая-то книга?       Теодор засунул руки в карманы мантии, его поза была нарочито расслабленной, но глаза — невероятно внимательными.       — Джинни упомянула о каком-то празднике в честь открытия нового магазина. Решил засвидетельствовать почтение.       Гермиона приподняла бровь:       — Ты и моя подруга Джинни теперь настолько близки? — произнесла Гермиона, особенно выделяя слова «моя подруга».       — Она пообещала рассказать всей магической Британии о моей… нежной привязанности к магловским детективам, если я не появлюсь, — его губы дрогнули в почти незаметной улыбке. — Надеюсь, теперь и ты сохранишь это в секрете.       Гермиона рассмеялась, и смех её прозвучал неожиданно легко, даже для неё самой:       — Что ж, добро пожаловать в «Зачарованные страницы», Нотт.       — Теодор, пожалуйста.       Мужчина медленно оглядел помещение, его взгляд скользнул по высоким стеллажам, задержался на уютных читальных уголках, затем вернулся к ней.       — Знаешь, — произнес он неожиданно мягко, — здесь действительно… уютно.       Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается тепло.       — Это только начало, — прошептала она, встречая его взгляд. Он подмигнул ей, её щеки предательски покраснели.       А где-то на верхней полке, среди редких фолиантов, Указ №13-Ч слабо мерцал в лучах заходящего солнца, будто одобрительно подмигивая этому новому, неожиданному повороту судьбы.