Часть 3. Торжественное открытие «Зачарованных страниц», с пометкой /только для своих/.

      Последние лучи заходящего солнца, словно жидкое золото, мягко струились сквозь витражные окна букинистической лавки, играя бликами на пыльных корешках старинных фолиантов. Воздух был наполнен терпким ароматом пергамента, воска и чего-то неуловимо магического — возможно, это были следы заклинаний, навсегда впитавшиеся в деревянные полки за долгие годы.       Тишина, царившая между Гермионой и Теодором, казалась почти осязаемой — тёплой, уютной. Но внезапно её разорвал мелодичный перезвон дверного колокольчика, заставивший Гермиону резко отпрянуть от Нотта.       Первыми, как хозяйка магазина и предполагала, появились Джинни и Блейз. Джинни ворвалась в магазин, словно ураган, её рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, растрепались от быстрой ходьбы, а щёки порозовели от волнения. В руках она сжимала огромную коробку, из которой исходил божественный аромат — сладкий, насыщенный, с нотами тёмного шоколада, вишнёвого ликёра и чего-то пряного, что заставляло желудок предательски урчать.       — О, Теодор, ты уже здесь! — воскликнула она, лукаво прищурившись. — И что это вы тут делали?       Не дав никому вставить слово, она тут же махнула рукой, словно отмахиваясь от собственных же намёков.       — А, неважно! Молодец, что пришёл! Мы принесли настоящий шедевр! — её голос звенел от восторга, когда она с торжествующим видом подняла коробку выше, демонстрируя её Гермионе. — Трёхъярусный, с золотой глазурью, вишнёвой прослойкой и…       — Если точнее, — перебил Блейз, снимая свой тёмно-зелёный пиджак с серебряной подкладкой, — это она колдовала на кухне несколько часов, а я лишь подавал ингредиенты, когда она орала «Быстрее, Забини, иначе мы не доделаем и до завтра!»       Его обычно невозмутимое лицо дрогнуло, когда он заметил, как ближайший стеллаж вдруг ожил — книги зашевелились, их корешки мягко постукивали по полкам, словно приветствуя гостя. Один особенно древний фолиант в бархатном переплёте плавно выдвинулся вперёд, будто приглашая его взглянуть.       — О… — Блейз на мгновение замер. — Эта система работает постоянно?       Гермиона лукаво улыбнулась, и в её глазах мелькнула искорка забавы.       — Не волнуйся, они не кусаются. — она сделала паузу, наслаждаясь его лёгким замешательством, прежде чем добавить, — По крайней мере, пока.       Дверной колокольчик вновь мелодично зазвенел, и в помещение буквально вкатилась волна знакомой энергетики. Рон Уизли переступил порог, его рыжие волосы, будто впитавшие последние лучи солнца, были слегка взъерошены, словно он только что отчаянно чесал голову в задумчивости — верный признак того, что он что-то замышлял. На его лице играла та самая ухмылка, которую Гермиона узнавала, даже если стоит спиной — смесь озорства, легкой самоуверенности и теплой, почти братской нежности.       Его глаза мгновенно оценили обстановку, задержавшись на Забини и Нотте — взгляд стал чуть острее, но не враждебно, а скорее с любопытством, будто он разгадывал сложную шахматную комбинацию. Затем он медленно пошел вдоль стеллажей, нарочито небрежно засунув руки в карманы, но Гермиона знала его слишком хорошо — по тому, как его пальцы слегка постукивали по бедру, а глаза загорались при виде редких фолиантов, было ясно: он впечатлён, но из последних сил старался этого не показывать.       — Ну, приветствую всех! — наконец разорвал он тишину, широко раскинув руки, словно собирался обнять весь магазин сразу. — Ну что, Гермиона, — продолжил он, уже подходя ближе и заключая подругу в крепкие объятия, от которых пахло домашним печеньем, древесным дымом и чем-то неуловимо родным, — Теперь ты официально превратилась в книжного червя, который не просто зарылся в страницы, а обустроил себе целую идеальную норку. Прямо как те слизняки в теплицах Стебль, только… элегантнее.       Гермиона фыркнула, но в уголках её губ дрогнула улыбка:       — Лучше быть книжным червём в собственном магазине, чем оставаться на побегушках у Министерства, — парировала она, нарочито медленно поправляя стопку книг перед собой.       Рон фыркнул, но в его глазах мелькнуло понимание — он знал, что она права, и это его слегка задевало.       — А где, кстати, наш вечно занятой герой? — спросила Гермиона, оглядываясь, будто Гарри мог спрятаться за крошечной вазой с перьями феникса.       — Он… у него там, знаешь… — Рон махнул рукой в сторону, будто Министерство магии находилось за соседней дверью, — Куча работы. Сказал, заглянет завтра утром. В лучшем случае.       Гермиона подняла бровь, и её взгляд стал красноречивее любых слов.       — Вот именно об этом я и говорила… — протянула она. — Побегушки у Министерства.       Рон открыл рот, чтобы возразить, но тут его внимание переключилось на стол с угощениями, и он буквально замер, почуяв запах свежеиспечённых волшебных десертов. Однако не успел он сделать и шага, как перед ним с лёгким шуршанием страниц приземлился увесистый том «Искусство гурмана: магическая кулинария», будто приглашая его ознакомиться.       — Чёрт возьми! — воскликнул Рон, отпрыгнув с преувеличенной театральностью. — Они и правда сами летают! Точно как Гарри рассказывал! — он повернулся к Гермионе, широко ухмыляясь, словно она только что показала ему самый крутой фокус в мире. — Я всё ещё не могу решить, что круче: наш магазин вредилок или твоя… ну, как бы это назвать… живая библиотека?       — Это не библиотека… — фыркнула Гермиона, но в её голосе не было раздражения, лишь лёгкая снисходительность, смешанная с гордостью.       — А я тебе говорила! — рассмеялась Джинни, которая в это время ловко завершала последние приготовления к вечеру. Её пальцы, быстрые и точные, как у дирижёра, расставляли миниатюрные канапе на резном дубовом столике, а рядом волшебная метёлка сама подметала несуществующие пылинки — движения были такими же энергичными и немного хаотичными, как у миссис Уизли, и Гермиона невольно улыбнулась, узнавая в ней черты матери. Несколько бутылок сливочного пива, зачарованных сохранять идеальную ледяную температуру, тихо позванивали бокалами, будто подпевали общему настроению вечера.       Невилл прибыл последним, слегка запыхавшийся, словно торопился успеть до начала настоящего веселья. В его руках аккуратно покоился небольшой глиняный горшок ручной работы, из которого робко выглядывало странное растение с переливающимися перламутровыми листьями — они мерцали при свете, словно покрытые тончайшим слоем лунной пыли.       — Это Библиофилус, — объяснил он, бережно передавая горшок Гермионе, его пальцы на мгновение задержались на шероховатой поверхности, будто не решаясь расстаться с подарком. — Оно не только отпугивает книжных жуков, но и… — он осторожно провёл указательным пальцем по краю листа, и растение издало мелодичный звук — нежный, как шёпот ветра между страницами, но в то же время отчётливый, будто кто-то перелистывал древний фолиант.       — Оно умеет читать? — удивилась Гермиона, принимая дар и прижимая горшок к груди. Её глаза сверкнули любопытством, смешанным с профессиональным интересом — она уже представляла, как будет изучать это чудо.       — Не совсем, — улыбнулся Невилл, и в его глазах вспыхнула знакомая искорка энтузиазма, которая появлялась только когда речь заходила о растениях. — Но если полить его чайным настоем, оно начинает пахнуть как старая библиотека. Думаю, тебе понравится.       Тем временем, Теодор Нотт сохранял отстранённую позицию наблюдателя. Он занял место у дальнего стеллажа, слегка прислонившись к деревянной полке, в его руках лениво покачивался бокал сливочного пива, а проницательный взгляд скользил по собравшимся, будто анализируя каждое движение, каждую улыбку.       — Ты выглядишь так, будто собираешься анализировать наше поведение для какого-то научного трактата, — заметила Гермиона, внезапно появившись рядом с ним.       — Просто предпочитаю сначала наблюдать, — ответил он, слегка вздрогнув от её внезапного появления, но в этот момент книга в тёмно-синем переплёте — «Тайны невысказанного: магия молчаливого понимания» — плавно выскользнула с полки и легла перед ним, будто подталкиваемая невидимой рукой.       — О-о, — ухмыльнулась Гермиона, её губы дрогнули в лукавой улыбке. — Похоже, мой магазин считает, что тебе стоит обратить внимание на эту тему.       Теодор взял книгу, его пальцы скользнули по корешку, а губы неожиданно дрогнули в лёгкой улыбке:       — Возможно, он прав.       Вечер в «Зачарованных страницах» превратился в настоящий вихрь веселья, откровений и неожиданных открытий.       Рон и Джинни, как истинные Уизли, моментально придумали и организовали соревнование по поиску самой абсурдной книги в магазине.       — «Как приручить дракона… если ты сам дракон»? — Рон зачитал вслух, листая экземпляр с автографом автора. — Это вообще законно? Гермиона, откуда это у тебя?       — А вот «Руководство по уходу за невидимыми питомцами»? — парировала Джинни, тряся перед ним книгой с пустыми иллюстрациями.       Победителем стал всё же драконий мануал, но настоящий взрыв произошёл, когда Рон случайно узнал, что его сестра встречается с Блейзом.       — Ты ЧТО?! — он так дёрнулся, что опрокинул стопку книг, на что Грейнджер возмущенно запыхтела, — С ЗАБИНИ?!       Блейз, невозмутимый как скала, лишь поднял бровь:       — Проблема, Рональд Уизли?       Рон устроил ему допрос с пристрастием, включая проверку на «достойность» (спросил, знает ли он, чем «Чудотворец» отличается от «Пуффендуя», хотя какое дело это имеет к отношениям с его сестрой, находясь под градусом, ответить уже не мог). Блейз, к удивлению всех, ответил правильно.       — Ладно, встречайтесь, — буркнул Рон, но потом добавил: — Но если обидишь её, я тебя сам превращу в невидимого питомца, — грозил он кулаком.        Блейз кивал, слушая это, а потом отправился искать книгу. Обычно предпочитавший изысканную магическую литературу, он неожиданно увлёкся маггловскими детективами. Скорее всего на него повлияла дружба с Теодором Ноттом.       — «Шерлок Холмс»… — он листал страницы с необычным интересом. — А это правда, что магглы раскрывают преступления без магии?              — Ага, и без волшебных палочек тоже, — усмехнулась Гермиона.       Не удивительно, но Теодор тоже заинтересовался в данном разговоре.       — В Италии я видел подобные книги, — заметил он. — Там их называют «джалло». Кроваво, но увлекательно.       В итоге оба слизеринца ушли с томами Конан Дойля, углубившись в беседу.       Невилл, тем временем, принялся горячо обсуждать с Гермионой возможность скрещивания Библиофилуса с Мимоблюдом.       — Представь, растение, которое и читает, и кричит! — восторженно говорил он.       — Или которое пахнет старыми книгами и при этом кусается, — добавила Гермиона, усмехаясь.       Теодор, стоя в двух шагах, молча слушал, изредка поднимая бровь. Когда Невилл увлёкся описанием гибридных удобрений, Нотт едва сдержал ухмылку, поглядывая на заскучавшую Гермиону.       К концу вечера Теодор наконец раскрепостился. Он оказался рядом с Гермионой у дальнего стеллажа и неожиданно завёл разговор о путешествиях.       — Во Флоренции есть библиотека, где книги тоже «живые», — сказал он, слегка наклоняясь к ней. — Но твоя система… изящнее. Когда-нибудь, может, сходим в ту библиотеку во Флоренции, я тебе покажу.       — Ты много путешествовал? — спросила она, заинтересованно, пропустив мимо его «приглашение».       — После войны… Италия, Франция… — его голос стал тише. — Иногда нужно убежать, чтобы понять, куда хочешь вернуться. Я расскажу тебе как-нибудь о своих путешествиях.       Гермиона почувствовала, как щекотливое тепло разливается по спине. Он хочет рассказать ей, поговорить с ней еще раз.       Гости один за другим прощались, растворяясь в ночи под мягкий шёпот осеннего ветра. Зал, ещё недавно наполненный смехом и оживлёнными разговорами, постепенно затихал, оставляя после себя лишь следы праздника: — смятые салфетки, пустые тарелки и бокалы с остатками сливочного пива. Джинни и Блейз выскользнули за порог последними, весело попрощавшись, и наконец в опустевшем помещении остались только они двое.       Гермиона и Теодор.              Мужчина, не торопясь, подошёл к столу, где поблёскивали оставленные гостями хрустальные бокалы.                    — Нужна помощь с уборкой? У меня всё равно нет никаких планов, — спросил он, ловко подхватывая один из них и поворачивая в пальцах, будто изучая отблески света на гранях.       Гермиона, сбросив туфли и теперь стоявшая босиком на прохладном полу, устало провела рукой по волосам, смахнув прядь с лица.       — Не откажусь, — ответила она с лёгкой улыбкой, подбирая разбросанные по диванам книги.       Они работали молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. И улыбками. Тишина между ними была не неловкой, а почти привычной — как будто так и должно было быть.       И вдруг Теодор остановился, замер на мгновение, затем достал из внутреннего кармана пиджака небольшую прозрачную фляжку. Тёмно-янтарная жидкость внутри переливалась в свете камина, словно живая.       — Виски. Настоящий, маггловский. Не хочешь попробовать?       Гермиона замерла, подняв бровь.              — Ты предлагаешь мне выпить после того, как я только что провела вечеринку? — в её голосе сквозило скорее любопытство, чем упрёк.       Он усмехнулся, слегка покачивая фляжку перед собой.       — Я предлагаю отметить твой успех. Без шума, без множества гостей.              Она задумалась, её взгляд скользнул по оставшемуся беспорядку, затем к окну, за которым уже сгущалась ночь. В конце концов, уголки её губ дрогнули. Мужчина проследил за её взглядом.              — Я всё уберу, а ты садись отдыхать…       — Только если ты расскажешь, где научился разбираться в маггловском алкоголе.       Теодор рассмеялся, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк.       — Это долгая история… — он открутил крышку фляжки, и в воздухе тут же поплыл терпкий, дымный аромат. — Как и вся эта ночь.       Теодор отпил, а после фляжка перешла в руки Гермионы, и она на мгновение задержала взгляд на темно-золотистой жидкости, прежде чем сделать небольшой глоток. Только что к горлышку прикасались его губы, а теперь её. Алкоголь обжёг горло, оставив после себя глубокий, древесный привкус с лёгкой ноткой дыма.       — Неожиданно… изысканно, — признала она, слегка кашлянув и опускаясь в кожаное кресло. — Где ты вообще раздобыл такое?       Теодор прислонился к краю стола, скрестив руки на груди. Его ухмылка стала чуть шире.       — Один старый друг в Лондоне держит магазинчик «для особых ценителей». Ты бы его место обожала — полки до потолка, все эти странные маггловские механизмы, книги, которые пахнут пылью и тайнами… Потрепанные, не как у тебя, — он сделал паузу, наблюдая, как её глаза загораются интересом. — В общем, однажды я помог ему с одной… деликатной проблемой, и с тех пор он время от времени делится редкими экземплярами.       — Деликатной проблемой? — Гермиона сузила глаза. — Это звучит подозрительно.       — Ах, Грейнджер, если бы я рассказал, мне пришлось бы тебя заколдовать, — он притворно вздохнул, но в его взгляде читалось что-то опасное, почти вызывающее.       Она фыркнула, но не стала настаивать. Вместо этого сделала ещё один глоток, на этот раз увереннее, и протянула фляжку обратно. Их пальцы ненадолго соприкоснулись — случайно, но Теодор не спешил отводить руку. Смотрел на женщину, наклонив набок голову. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал лёгкий холодок, и быстро одернула ладонь.       — Ладно, допустим, я верю в твою внезапную любовь к маггловскому виски. Но почему именно сейчас и именно здесь?       Теодор поймал её взгляд и не отвел взгляда:       — Потому что сегодня ты сделала кое-что очень важное. Не просто собрала людей — ты собрала их, тех, кто ещё недавно даже не разговаривал друг с другом. — он слегка наклонился вперед. — И, между нами, это куда сложнее, чем победить Тёмного Лорда.       Гермиона рассмеялась, но в её смехе слышалась лёгкая дрожь — будто он задел что-то глубоко спрятанное.       — Ты ужасный льстец.       — Но ты же не отрицаешь, что я прав?       Она не ответила. Вместо этого взяла со стола два случайно оставшихся чистых бокала и поставила их между ними.       — Если уж отмечать — то правильно.       Теодор оценивающе кивнул, налил понемногу в каждый, и они подняли стеклянные стенки в немом тосте.       — За что? — спросила Гермиона.       — За долгие истории, — он коснулся её бокала своим. — И за тех, кто умеет их ценить. За начало нашей дружбы. — его глаза сверкнули.       Где-то за окном пролетела сова, и пламя в камине дрогнуло, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. А они стояли там, среди остатков праздника, и ночь, казалось, только начиналась.       Они выпили, и наступила тишина — тёплая, почти уютная.       — Знаешь, я где-то уже видела эту фляжку, ещё в Хогвартсе, — вдруг сказала Гермиона, разглядывая потёртую гравировку на металле. — У Малфоя?       Теодор замер, затем рассмеялся — на этот раз искренне.       — Боги, нет. Хотя… — он провёл пальцем по узору. — Этот дизайн действительно популярен среди определённых кругов. Но мою мне подарил тот самый друг, который живет в Лондоне. После того, как я случайно перепутал виски с зельем спокойствия на шестом курсе и устроил небольшой… хаос в Хогвартсе.       — Погоди-ка! — Гермиона всплеснула руками. — Так это ты был тем загадочным вандалом, из-за которого все портреты в восточном крыле пели похабные песни?!       — В свою защиту скажу, что я искренне считал, что это просто зелье. А портреты, на мой взгляд, только выиграли от такого творческого раскрепощения.       Она покачала головой, но не смогла сдержать улыбку.              — И как тебе только удалось избежать исключения?       — О, это уже совсем другая история… — Теодор налил ещё по капле в оба бокала. — Но её лучше рассказывать при свечах. И желательно — когда у нас будет больше времени.             Гермиона цыкнула, а потом рассмеялась. Фляжка с тёмно-янтарной жидкостью плавно перекочевала в её руки. Она на мгновение заколебалась, изучая отблески огня в стеклянной ёмкости, прежде чем снова решительно поднести её к губам, вместо того чтобы налить в бокал. Глоток обжёг горло неожиданной волной тепла, заставив её сморщиться и слегка закашляться.       — Боже правый, — выдохнула она, чувствуя, как по пищеводу разливается огненная река. — Это как будто проглотить драконий огонь.       Но даже несмотря на резкое послевкусие, её рука снова потянулась к фляжке, после того как Теодор тоже сделал глоток — вызов был принят.       Теодор наблюдал за ней, облокотившись о край дубового стола. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой усмешке, когда он заметил, как её пальцы чуть дрожат вокруг металлического корпуса.       — Ты же не из тех, кто отступает после первого поражения, Грейнджер, — произнёс он, и в его низком голосе слышалось одобрение.       Гермиона резко подняла голову, и в её карих глазах вспыхнул тот самый огонёк, знакомый всем, кто когда-либо бросал ей вызов в Хогвартсе.       — О, господин Нотт, так это всё-таки вызов? — парировала она, намеренно используя формальное обращение.       Теодор громко рассмеялся, и этот звук неожиданно гармонично заполнил опустевший магазин.       — Всегда, — ответил он, отпивая ещё порцию золотистого напитка.       Они выпивали молча, смотря друг другу в глаза, и постепенно алкоголь начал делать своё дело — напряжённость в плечах уступила место приятной расслабленности, а слова стали литься свободнее, будто кто-то ослабил невидимые путы сдержанности.       Тишину нарушила Гермиона, её голос прозвучал неожиданно громко в опустевшем зале.       — Знаешь, я до сих пор не понимаю, почему ты вообще пришёл сегодня. Несмотря на слова, о том, что Джинни растреплется о твоём увлечении маггловскими детективами. Есть что-то ещё?        Слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать, и теперь висели между ними, слишком откровенные, чтобы их забрать обратно.       Теодор замер, его пальцы застыли вокруг пустого бокала. Он медленно поставил стекло на стол, явно выигрывая время.       — А ты думала о том, что я не мог не прийти? — наконец спросил он, и в его голосе появилась новая, незнакомая нота.       Гермиона почувствовала, как учащается её пульс. Он поднял взгляд, и в этот момент его обычная маска бесстрастия дала трещину. В тёмных глазах читалось что-то неуловимое, но искреннее всего, что она когда-либо видела в его взгляде.       — Я не мог не прийти. — просто повторил он.       Тишина повисла между ними, плотная и неловкая, наполненная всем несказанным, что скопилось за годы после Хогвартса.       — Почему? — прошептала Гермиона, почти не осознавая, что произносит это вслух.       Теодор резко провёл рукой по волосам, смахнув непослушную кудряшку со лба. Этот жест, такой нехарактерный для всегда собранного мужчины, выдавал его внутреннюю борьбу.       — Когда я узнал, что это твой магазин… — наконец вырвалось у него, слова прозвучали почти как признание.       Гермиона почувствовала, как подкашиваются ноги. Она машинально схватилась за край стола.              — И? — выдавила она, хотя уже знала ответ.       — И я не смог отказать себе в том, чтобы увидеть тебя, — его голос звучал хрипло, — даже если знаю, что это плохая идея.       Он произнёс это так просто, будто констатировал погоду, но в его глазах бушевала буря эмоций. Это было признание, вырвавшееся вопреки всем его защитным механизмам.       Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам.       — Это… Ну… ты пьян, — попыталась она отшутиться, но голос подвёл её.       — Не настолько, — парировал Теодор, не отводя взгляда.       — Тогда зачем ты сказал это сейчас?       — Потому что ты спросила. Зачем мне лгать. Всегда хотел начать общаться с тобой ближе…             Их взгляды встретились, и в этот момент Гермиона осознала, что за все время, что она знает Нотта, она впервые видит настоящего Теодора — без масок, без защитных стен, просто человека с его уязвимостью и страхами. Это откровение было одновременно пугающим и захватывающим.       — Я не знаю, что сказать, — прошептала она, чувствуя, как дрожит её голос.       — Тогда не говори ничего, — ответил он, медленно наклоняясь к ней.       Гермиона замерла. Она должна была отстраниться, должна была остановить это безумие, но её тело отказалось слушаться. Их губы почти соприкоснулись, когда внезапный порыв ветра с грохотом захлопнул окно, заставив обоих вздрогнуть.       Она резко отпрянула от него, как школьница, пойманная на шалости.       — Нам… надо закончить уборку, — пробормотала Гермиона, поспешно вставая и отворачиваясь, чтобы скрыть пылающие щёки.       — Да, — голос Теодора снова стал ровным и бесстрастным, будто ничего не произошло. — Надо.       Но когда их пальцы случайно соприкоснулись, передавая хрустальный бокал, ни один из них не спешил отдергивать руку. Это мимолётное прикосновение говорило больше, чем все предыдущие слова, и оба прекрасно это понимали.