Часть 13. Последняя луна.

      В подземельях старого поместья воздух был густым от тёмной магии. Смесь ладана, воска, гниющего пергамента и чего-то металлического — возможно, крови, въевшейся в каменные плиты за века тёмных ритуалов — заполняла подземный зал. Наверно именно поэтому выбор пал на данное поместье — оно хранило десятки, а может даже сотни жертвоприношений. Сводчатый потолок, украшенный фресками, дрожал от энергии, исходящей от центрального алтаря.       Деклан Торн стоял перед монолитом из чёрного базальта, его тонкие пальцы с рунами жертвоприношения на фалангах скользили по поверхности артефакта, который он называл «Сердцем Хаоса». Объект напоминал застывшую смесь из обсидиана и золота, где каждый завиток металла был вписан в камень магией, забытой со времен Мерлина. При каждом прикосновении Деклана артефакт пульсировал, как живой орган, как сердце, выбрасывая в воздух искры разногоцветного пламени.       Сотни хрустальных флаконов, подвешенных на невидимых цепях к потолку, мерцали в такт этим пульсациям и тянулись полупрозрачными нитями к артефакту. В каждом — концентрированный страх, дистиллированный из тысяч маггловских кошмаров. Деклан провёл годы, собирая эту коллекцию через модифицированные защитные барьеры «Сферы Неприкосновенности».       — Совсем немного… — его голос, обычно такой четкий и холодный, теперь звучал почти ласково, когда он гладил неровную поверхность артефакта. — Ещё капля энергии… и я смогу разрушить границу между мирами, как завесу. Как тот купол над Сент-Мангоре.       Вдруг одно из многочисленных зеркал, расставленных по кругу в качестве магических проводников, вздрогнуло. Поверхность, обычно отражающая лишь тьму подземелья, заколебалась и показала сцену из больницы Святого Мунго. Джинни Уизли, бледная от боли, сжимала руку Блейза Забини с одной стороны и Гермионы Грейнджер с другой, а над её животом парил диагностический кристалл, проецирующий в воздух изображение двойни. Один из младенцев светился странной, переливающейся аурой — его магическая сигнатура постоянно меняла оттенок.       Деклан замер. Он уже видел такое раньше. Его губы, обычно плотно сжатые, растянулись в зловещей улыбке, которая заставила бы отпрянуть даже дементора. В углу зала, где тени казались особенно густыми, шевельнулась фигура в капюшоне.       — Ребёнок-метаморф… Идеальный катализатор… — прошептал Деклан, не отрывая глаз от видения. — Этот ребенок… Его изменчивая природа сможет выдержать энергию перехода. — Он резко повернулся к фигуре, и его голос снова стал жестким как сталь: — Готовьтесь к операции «Колыбель». Немедленно. Младенец должен быть у меня сразу же как родится — ни секундой позже. — Его глаза вспыхнули, отражая свет Сердца Хаоса. — Подготовьте всё. Я хочу, чтобы когда этот ребенок впервые закричал, он услышал не глупые слова родственников, а свое истинное предназначение.       Видение погасло, но улыбка Деклана осталась. Где-то в глубинах поместья заскрипели древние механизмы, приводя в действие планы, которые ждали своего часа десятилетиями.

***

      Роды начались внезапно, когда Джинни на 34-й неделе осматривала новый заказ книг для магазина Гермионы. Первая схватка ударила как заклятие Петрификус Тоталус — Джинни-уже-Забини замерла, уронив древний фолиант, который при падении был подхвачен стаей бумажных птичек, весело летавших по помещению.       — Гермиона! — Джинни вцепилась в прилавок, чувствуя, как схватка сжимает живот стальными тисками. — Началось!       Грейнджер, не теряя ни секунды, выпустила патронус — серебристая выдра унеслась сквозь стены. Через мгновение Блейз ворвался в магазин, его мантию покрывал иней от бешеной аппарации. Вместе с Теодором они создали импровизированные носилки, и Джинни, сжимающая руку Гермионы, оказалась в Святом Мунго. В палате №13, стены которой были покрыты древними рунами защиты (добавленными по настоянию Гермионы), атмосфера напоминала осаждаемую крепость. Джинни, вся в поту, сжимала простыни так крепко, что они периодически превращались то в шёлк, то в кору дерева под её пальцами. Блейз, обычно спокойный как айсберг, то заламывал суставы пальцев, то оставлял на дубовой спинке стула следы от ногтей — его метаморфная частичка крови реагировала на появление маленького человека с такой же кровью и на стресс. Гермиона и Теодор стояли как стражи у дверей, их палочки были наготове, а глаза сканировали каждый блик света, каждую тень.       Но даже вся их бдительность и внимательность не заметила: медсестру с неестественно голубыми глазами, которая ловко подмешала в воду Джинни каплю «Зелья безвременья» — редкого состава, замедляющего биологические процессы; и санитара с такими же глазами и с тростью из чёрного дерева, слишком дорогой для работника такого уровня, который ходил намеренно хромая и незаметно расставлял маленькие зеркальные сферы — каждая из которых была порталом для мгновенного перемещения; как воздух в палате и коридоре постепенно густел, наполняясь магией невидимых рун «разъединения», которые готовили почву для похищения.

***

      Когда началась фаза активных схваток, диагностические кристаллы над кроватью Джинни вспыхнули алым светом. В палату вошёл доктор Хачапуридзе — седовласый ветеран с орлиным носом и шрамом через левую бровь. Его взгляд сразу же упал на медсестру.       — Сестра Брукс где? — спросил он на ломаном английском, намеренно закрыв дверь спиной. Его пальцы сжали палочку в кармане халата.       — Дежурство сменили, — голос медсестры звучал как шуршание сухих листьев. — Приказ свыше.       Доктор шагнул ближе, заметив, как зрачки медсестры сузились в вертикальные щёлочки — признак маскировочного зелья.       — Ваше удостоверение. Дайте посмотреть. — Он протянул руку, но в этот момент диагностические кристаллы над кроватью Джинни уже буквально разрывало от алого света.       — Сейчас некогда, давайте скорее примем роды, сэр… — пролепетала медсестра, живо подходя к кровати роженицы.       Всё это не нравилось Блейзу, да и самому доктору. Но выхода не было. Доктор помыл руки и надев перчатки, подошел к роженице. Блейз застыл безмолвной фигурой в изголовье койки Джинни, сжимая её руку.       Первый младенец — девочка с обычной младенческой красноватой кожей — появилась на свет легко и быстро, маленькое тельце покоилось на груди Джиневры, что придавало ей сил для следующего рывка. Второй младенец — мальчик — появился на свет с кожей, которая мгновенно меняла цвет от перламутрово-белого до иссиня-черного, реагируя на боль и страх в комнате. Он будто не хотел покидать безопасное место внутри матери, словно чувствовал надвигающееся зло…

***

      …В этот же момент все зеркала в коридоре треснули, показывая вместо отражений мрачные залы поместья Торна и его рогатое отражение. Весь медперсонал с ярко-голубыми глазами замер, затем повернул головы в унисон в сторону палаты, как марионетки. Медсестра внутри палаты уставилась на младенца в руках врача.       Гермиона вскрикнула — шрам-руна на её запястье вспыхнул, пульсируя в такт криков новорожденных. Деклан что-то делал. Она чувствовала это, но не знала что. Теодор моментально принял боевую стойку, подняв палочку, покачивая ей попеременно с одной марионетки на другую.       — Сосредоточься Гермиона. Библиотека. Запри его. — сказал спокойно Нотт, не глядя на Гермиону, которая вцепилась в рукав его пиджака.

***

      …Блейз, услышавший крики за дверью, инстинктивно закрыл жену и уже двух детей своим телом, его глаза превратились в зрачки хищника, мгновенно нацелившись на медсестру, когда её рот раскрылся и слился с эхом голосов в коридоре:       — Ключ… наш…       В этот же самый момент Деклан видел как Сердце Хаоса сделало сильный удар, словно чувствуя рождение своего «ключа»…       — Никто не коснётся их, — голос Блейза прогрохотал как гром на всю палату и даже Теодор с Гермионой слышали его отклик. Доктор сжал палочку в кармане халата. Джинни прижимала к себе малышей, но в этот момент ей хотелось встать в боевую стойку рядом с мужем, а не быть беспомощной фигурой лишь наблюдавшей со стороны…

***

      …Стены больницы задрожали, из трещин поползли тени с рогатыми силуэтами. Зеркальные сферы, которые расставил санитар, ожили, превратившись в порталы, из которых стали выходить фигуры в мантиях с капюшонами.       — Теодор, зеркала! — Гермиона, превозмогая боль, выпустила заклятие «Конфринго», разбивая ближайшую сферу.       Но на каждую уничтоженную сферу появлялись две новых. В воздухе запахло серой и морозом — Деклан приближался.       Гермиона и Теодор оказались спиной к спине на защите двери в палату, окруженные фигурами в мантиях, чьи лица скрывали маски из застывшего дыма. Из разбитых зеркальных сфер продолжали вытекать новые противники, их руки держали кинжалы из чёрного металла.       — Конфринго! — выкрикнула Гермиона, и огненная волна сожгла первую шеренгу, но тени тут же восстановились, приняв облик Рона, Гарри, а потом и самой Джинни.       — Не смотри им в глаза! — Теодор резко взмахнул палочкой, создав барьер из серебристого тумана. — Они копируют наших близких и наши страхи!       Одна из теней, приняв облик Беллатрисы Лестрейндж, прошипела скрипучим голосом: «Грязнокровка… Ты потеряешь всех!»       — Инфлэтус! — Теодор разорвал иллюзию, но вместо исчезновения тень взорвалась ливнем игл. Гермиона едва успела пригнуться, чувствуя, как одна из игл прочертила линию на щеке из которой потекла струйка крови.       — Библиотека, Гермиона! Закрой его! Скорее! — напомнил Теодор, отбиваясь заклятиями за двоих.       Гермиона сомкнула веки, погружаясь в пучину собственного сознания. Её разум, обычно упорядоченный как картотека «Зачарованных Страниц», теперь напоминал бурлящий океан во время шторма. Волны воспоминаний бились о скалы воли, пытаясь размыть границы.       «Библиотека. Стеллажи вместо хаоса. Полки вместо страха». — напомнила она себе, следуя урокам Теодора.       Но вместо привычных рядов фолиантов перед ней возник лабиринт из зеркал. В каждом — отражение Деклана. Один шептал строки из их старых любовных писем, другой цитировал отчёты о жертвах Сент-Мангора, третий смеялся голосом Беллатрисы. Шрам на запястье пылал, как раскалённая проволока, впиваясь в кожу всё глубже с каждым шагом.       — Ты скучаешь по нашей силе, Гермиона, — заговорили хором все отражения. — Мы могли бы править этим жалким миром…       Она сжала кулаки, ощущая под ногами зыбучий песок иллюзий. Где-то в глубине лабиринта звенел колокольчик — сигнал Теодора, пытавшегося вытащить её обратно.       — Не здесь, — прошептала она, разбивая зеркало кулаком. Осколки впились в кожу, но боль была нужной — настоящей, якорной.       Внезапно тени сгустились, приняв форму разрушенного дома в Сент-Мангоре. Перед ней снова лежали те шестеро магглов, их пустые глаза уставились в небо. Деклан стоял над ними с Сердцем Хаоса в руках, а её прошлое «я» безмолвно наблюдало из угла.       — Твоя вина, — прошипел он, и шрам на её запястье дернулся, будто кто-то дёрнул за нитку. — Ты позволила мне стать этим.       Гермиона попятилась, натыкаясь на стену из книг. Страницы «Тёмных заклинаний» обернулись вокруг её рук, пытаясь сковать. Где-то вдали голос Теодора прорвался сквозь марево:       — Он вор, а не хозяин. Запри его в «Запретном фонде»! Клауструм Ментис!       Она рванулась вперёд, выкрикивая заклинание, которое они придумали вместе: «Клауструм Ментис». Полки взорвались, погребая зеркала под лавиной фолиантов. Деклан зарычал, его образ распался на чёрных воронов, но один успел вонзить клюв ей в плечо.       — Возвращайся! — Теодор дотронулся до её физического плеча, и в ментальный мир ворвался луч света. Он принял форму моста через пропасть, где на другом конце ждала комната — точная копия их тренировочного подвала.       Гермиона побежала, чувствуя как тени цепляются за пятки. Руна на запястье кровоточила, оставляя за собой след из чернильных капель, которые шипели падая на землю. Последним рывком она перепрыгнула порог, захлопнув дверь заклятьем.       Тишина…

***

      …Блейз в этот момент стоял между койкой Джинни и медсестрой, чьи ранее голубые глаза теперь горели как угли. Её пальцы вытянулись в хитиновые когти, а из-под халата выползли щупальца чёрной слизи потянувшиеся в сторону мальчика. Одним движением она вырубила стоящего рядом доктора.       — Ты… не получишь моего ребёнка, — прошипел Блейз, его кожа покрылась мерцающей чешуёй, чего он сам не ожидал.       Медсестра прыгнула, превратившись в гибрид паука и женщины, но Блейз встретил её ударом, отшвырнув к стене. Руны защиты на камнях вспыхнули, опалив тварь, но та с визгом восстановилась.       — Редуцио! — Джинни, дрожащим голосом собрав все силы применила беспалочковую магию. Она ударила в щупальце, но заклятие лишь замедлило монстра.       Младенцы на её груди закричали, кожа мальчика стала прозрачной, обнажая бьющееся сердце. Воздух вокруг Джинни завихрился, создавая миниатюрные порталы, которые засасывали всё вокруг.       — Перестань, тварь! — Блейз рыкнул, схватив её за горло. Его пальцы впились в её шею, когти надорвали плоть, но вместо крови из существа потекла чёрная смола…

***

      …Гермиона открыла глаза в коридоре Святого Мунго, где и находилась ранее, вся в холодном поту. Теодор держал её руку одной рукой, его пальцы выводили на коже успокаивающие круги, а другой он уничтожал туманных врагов.       — Я… заперла его в секции с отчётами о проваленных миссиях, — слабо улыбаясь. — Иронично.       Теодор повернулся к ней и улыбнулся, а потом снова отвернулся, запуская заклятье в очередную тень. Гермиона кивнула сама себе, сжимая дрожащие пальцы. Шрам болел, но теперь это была тупая боль заживающей раны, а не жгучий огонь подчинения.       — Он попытался сыграть на моей вине. На том, что я… — голос сорвался.       — Ты выстояла, — Теодор сжал её ладонь. — Потому что помнишь самое главное: даже в Сент-Мангоре ты пыталась спасти, а не уничтожить. Библиотека уцелела? — спросил он, и когда он на секунду повернулся, в его глазах мелькнул редкий проблеск юмора.       — Сгорел только раздел с любовной лирикой, — она попыталась улыбнуться, чувствуя, как маска трещит и скоро выпустит непролитые слезы усталости.       Но где-то в глубине, за новыми засовами, тень Деклана шевелилась. Ждала следующей слабости. Ждала, чтобы снова начать войну.       Гермиона подняла палочку, целясь в противника, когда внезапно стена в конце коридора рухнула, и в облаке пыли появились четыре силуэта.       — Кажется, мы опоздали на вечеринку! — прокричал Джордж Уизли, выпуская из палочки фейерверк в форме дракона.       Рон, Гарри и близнецы ворвались в бой. Патронус Гарри — серебристый олень — пронзил тьму, разрывая тени на части. Рон метнул в санитара с тростью мешок с взрывными леденцами, которые тот машинально поймал.       — Попробуй конфетку, мужик! — рявкнул Фред, и леденцы детонировали, разбрасывая фигур в капюшонах рядом с санитаром как кегли.       Гермиона, оглядевшись, схватила Теодора за руку:       — Руна разъединения — на потолке!       Они синхронно ударили заклятьями в руну. Потолок пошёл трещинами и порталы начали схлопываться, затягивая за собой кричащих посланцев Деклана…

***

      …В палате Блейз прижимал истекающую смолой тварь к полу. Его глаза стали полностью золотыми — признак древней магии метаморфов.       — Ты… не заберёшь… моего сына, — его голос звучал как рёв льва, защищающего своего потомство.       Чешуя на его руках вспыхнула, и тело медсестры начало растворяться, словно её пожирало внутреннее пламя. С последним шипением она исчезла, оставив лишь лужицу смолы.       Гарри ворвался в палату, за ним — Рон с перекошенным от ярости лицом и всё остальные.       — Всё чисто? — спросил Гарри, оглядывая комнату.       — Пока что, — Блейз тяжело дышал, его облик медленно возвращался к человеческому. Младенцы на руках Джинни успокоились, кожа мальчика стала смугло-розовой, что совсем не отличало его от сестры-близняшки.       За окном, в чёрном небе над больницей вспыхнуло и появилось гигантское зеркало. В нём мелькнул Деклан, держащий пылающий обсидиановый шар. Неожиданно стекло палаты взорвалось с оглушительным грохотом, рассыпавшись на тысячи осколков, которые замерли в воздухе, словно время остановилось. Чёрные перья, острые как бритвы, ввинтились в комнату смерчем, и из их хаоса материализовался Деклан. Его мантия, сотканная из ночи и звёздной пыли, окутала палату ледяным дыханием. Джинни инстинктивно прикрыла детей своим телом, ощущая, как холод пробирается под кожу, цепляется за рёбра. В руке Торна пылало Сердце Хаоса — обсидиановый шар, пронизанный золотыми жилами, пульсирующими в такт его собственному сердцебиению.       — Мальчик мой… Мой ключ… — его голос прозвучал как скрежет льда по стеклу. Рука в чёрной перчатке протянулась к Джинни, где метаморф, ещё даже не наречённый именем, зашелся пронзительным плачем. Кожа младенца стала прозрачной, обнажая сеть золотых нитей магии, сплетённых в кокон вокруг крохотного сердца.       Блейз без раздумий шагнул вперёд, заслонив собой кровать, отрезая Деклана от своей семьи. Его тень, удлинённая мерцающим светом больничных кристаллов, легла на Торна, словно вызов.       — Ты просчитался, Деклан, — голос Забини звучал спокойно, но в нём дрожала стальная нота. Он закатал рукав, обнажив запястье с рунами, буквально выжженными на нём. — Его сила ещё незрела. Возьми мою. Метаморфная кровь старшего Забини сильнее. Я — ключ, который ты ищешь.       Джинни вскрикнула, прижимая близнецов к груди так, что костяшки пальцев побелели:       — Блейз, что ты…       Он не обернулся, но его плечи дёрнулись — едва уловимое движение, будто невидимые цепи сковывали тело.       — Ты ведь знаешь, как я ненавижу отца, — губы Блейза искривились в гримасе, напоминающей улыбку. — Ты предлагаешь власть, Торн? Я возьму её. Но моё условие — дети остаются в стороне.       Воздух сгустился, наполнившись запахом озона и горелого миндаля. Деклан медленно обвёл взглядом комнату и её присутствующих — их лица выражали удивление, злость, но все молчали, и его алые глаза, как угли в костре, остановились на лице Блейза.       — Интригующе… — он щёлкнул пальцами и Сердце Хаоса исчезло, сменившись свитком, руны на котором светились багровым. — Готов заключить клятву на крови? Предай их — и я приму твоё предложение.       Блейз, ни секунды не колеблясь, рассёк режущим заклятием ладонь. Капли крови, густые и тёмные, как вино, упали на пергамент, протянутый Торном. На мгновение комната озарилась синим пламенем, осветив лицо Джинни — искажённое ужасом, мокрое от слёз.       — Нет! — её крик разорвал тишину. Она рванулась вперёд, но Гермиона схватила её за плечи, пальцами впиваясь в ткань халата. — Ты… Как ты… Блейз… Нет!       Деклан рассмеялся — звук, похожий на треск ломающихся костей. Его тело резко распалось на стаю воронов, которые сгруппировались в вихрь. Блейз бросил последний взгляд на жену и детей. В его глазах, обычно таких озорных, вспыхнуло что-то — может, извинение, может, обет.       — Прости, — сказал он беззвучно, прежде чем шагнуть в чёрную воронку. На пол, среди осколков и перьев, легла крошечная птичка-оригами.       Гарри замер, молча смотря в одну точку. Рон, багровея, пнул стул, выкрикивая проклятия:       — Я так и знал! Я знал! Все Слизеринцы одинаковые — змеи, готовые на всё ради власти…       — Заткнись, Рон! — Гермиона резко развернулась, всё ещё держа Джинни, которая беззвучно рыдала, уткнувшись лицом в макушки близнецов.       Теодор молча поднял бумажную фигурку. Его пальцы, привыкшие к древним манускриптам, аккуратно развернули крыло. Серебряные чернила блеснули в свете люстр: «Segui l'uccellino, Theo».       — Это не предательство, — он повернул птичку к свету, чтобы все видели надпись. — «Следуй за птичкой» — пароль из нашего детства. Когда нас ловили в садах Малфоев, Блейз оставлял такие метки. «Следуй за птичкой» — значит, он приведёт нас к логову. Он блефовал. Как вы могли подумать что он предаст… Конечно, он лучше отдаст себя, чем младенца…       Гарри, до этого молчавший, выступил вперёд, потрогав машинально шрам на лбу.       — Собираемся в моём кабинете через десять минут. — Взмах палочки, и серебристые искры рассыпались по комнате, складываясь в рунические символы тревоги. — Оружие, зелья, броня, люди — я всё организую. Деклан будет захвачен сегодня.

***

      Кабинет аврората, который занял Поттер, напоминал один из «нервных» узлов магического мира. Стены напоминали живой организм — карты магических аномалий шевелились, самостоятельно помечая новые порталы красными булавками. Теодор прижал ладонь к карте Британии, остановив дрожание пергамента. Бумажная птичка-оригами в другой его руке взмахнула крыльями, вырвалась и приземлилась на изображение полуразрушенного замка в Уилтшире. Контуры здания вспыхнули багровым, а из трубы нарисованной крепости повалил настоящий дым.       — Здесь, — он провёл пальцем по обожжённому краю карты, чувствуя под кожей покалывание древних защитных чар. — Логово в трёх милях от деревни Эйвбери. Камни-исполины там не просто так стоят. Там находится старый заброшенный замок.       Гермиона сжала в кулаке амулет-близнец — два серебряных обруча, переплетённых в бесконечность, с сапфиром в центре, где мерцали звёздные всполохи. Парный подарок, который сделал Блейз Джинни на их свадьбу. Камень дёргался, как сердце в агонии, передавая слабые импульсы от второго амулета, что носил Блейз.       — Джинни дала мне это, чтобы видеть Блейза. Он пока жив. Нужно поторопиться… — её голос дрогнул, когда сапфир на миг погас.       Зелёное пламя в камине взметнулось до потолка, выплеснув в комнату Драко Малфоя. Тот отряхнул пепел с идеально сидящей мантии, поправил прядь белокурых волос и окинул присутствующих насмешливым взглядом.       — Очаровательное собрание, — он щёлкнул языком, заметив птичку-оригами на карте. — Поттер, кто-то только что устроил фейерверк где-то… ну недалеко от моего поместья, — голос звучал насмешливо, но в глазах читалось напряжение. — Часть заброшенного замка в Уилтшире взлетела в воздух.       — Нам нужен доступ к твоему камину. Этот фейерверк устроил наш друг Забини… — сказал Нотт, указывая на карту с птичкой-оригами.       — Я уже понял что что-то не так… Ну… Если хотим его найти, — Малфой оглядел всех присутствующих, — Нужно искать там, где пахнет глупостью.       Теодор кивнул, собирая свитки на столе в одну стопку. — Блейз подал сигнал, он ждёт нас.       — Милости просим в Уилтшир, — Драко вынул из кармана амулет и кинул Тео. На нём была выведена руна — знак перехода.       Рон, до этого мрачно молчавший у двери, рванулся вперёд:       — А если это ловушка?       — Тогда умрём эффектно, Уизли, — фыркнул Драко, поправляя запонку с фамильным гербом.       Теодор смотрел на карту с отмеченной точкой, сжимая в руке амулет. Чернила на карте перетекали, как ртуть, складываясь в цифры широты и долготы.       — Он подал сигнал через разрушение, — Нотт провёл палочкой над картой, и маршрут засветился ядовито-зелёным. — Значит, Деклан будет готов к нашей встрече. Но мы… сыграем по своим правилам.       Гермиона встала, обручи амулета звякнули о стол.       — Берём только необходимое. Зелья подавления магии, порошок разрушения иллюзий, — её взгляд упал на Драко. — И тебя, Малфой. Твоё знание ловушек и Деклана пригодится.       Малфой поклонился с преувеличенной учтивостью:       — О, мисс Грейнджер, вы оказываете мне такую честь. — От этих слов Гермиона сморщила нос.       За окном громыхнуло, хотя небо было ясным. Карты на стенах задвигались, сворачиваясь в трубки. Гарри, до этого молча изучавший что-то, ударил палочкой по столу — серебристые искры заткнули «рты» пергаментам.       — Выходим через камин в подвале аврората. Там нас уже ждут бойцы. У нас есть два часа до заката, — он метнул взгляд на зеркало в котором отражалась Джинни, перенесенная с близнецами в экстренную палату Министерства. — Вы остаётесь под защитой рун Министерства.       Джинни, бледная как мрамор, подняла голову. На щеке у близнеца-метаморфа остался след её слезы.       — Верните его… Или я сожгу этот мир, чтобы найти его.       Её голос, тихий и хриплый, заставил всех замолчать. Даже Рон не нашёлся с едким замечанием. Они понимали — это не метафора.       Птичка-оригами взлетела с карты, указывая путь к двери. Где-то в Уилтшире, среди мегалитов, вырезанных древними магами, тикали часы до начала последнего акта.