-

Мало кто радуется незваным гостям. Они часто нарушают планы, сбивают привычный распорядок дня, уничтожают покой. Почему-то гости не считают обязательным предупредить о своем приходе. Они выдумали, что их приход — сюрприз, которому будут обязательно рады. Здорово, когда гость — это человек. Его можно выгнать. Мягко и деликатно или решительно и грубо. Даже самый бестолковый человек поймет, что ему не рады и свалит. А что делать, если в гости приходит любовь? Что делать, если незваный гость — это первая любовь? Она наглая, громкая и очень упертая. От нее не спрячешься, не сбежишь и не прогонишь. Любовь забирается очень глубоко, выстраивает свой собственный угол в сердце, да так надёжно, что попытка вырезать ее или потревожить — приравнивается к намеренному причинению увечий. Тогда любовь бьет в ответ. Очень больно и неприятно. Вредная зараза. Любовь раскладывает стол в своем углу, кладет на него всякие тетрадки, ручки и учебники, ставит маленький телевизор и крепко держит пульт, когда настраивает антенну на прямой контакт к мозгу и всем органам чувств. Первая любовь — душнила и абьюзер. У нее есть отвратительная черта характера — она много чего делает, но ничего не говорит. Она не скажет, кто она, не скажет, что с ней делать и как жить. Она вносит изменения не просто в твое расписание, а в твои мысли. Когда любовь уселась, она с наслаждением выдыхает, отдыхает несколько минут, а потом предвкушающе потирает маленькие ручки. Бойтесь ее. Любовь выходит на смену и начинает искать цель. В сердце школьницы Чон Ёнри было очень спокойно, даже скучно. Никто не отвлекал ученицу от подготовки к экзаменам и выбора подходящего университета в старших классах. Она училась, подрабатывала, справлялась с трагичным прошлым и была одинока. Ей было тихо. А потом она поймала любовь. Та, как пылинка, залетела в нос и забралась глубже по слизистой в организм, потому что Ёнри не стала высмаркиваться, а просто потерла переносицу. В классе на уроке окно всегда было открыто. Может, это оно виновато в незваном госте? Нужно начинать относиться к окнам с презрением? Любовь искала объект долго. Она тщательно изучила анкету Ёнри, пытаясь выявить «идеальный» вариант для первой любви, которая должна стать не кратковременной, а длительной. Любовь учитывает и этот аспект. Четко знает, какому человеку она нужна, чтобы получить опыт, подрасти, выявить качества для шага к взросление. Когда ее жертве нужно что-то большее, чем глазения на объект чувств и тяжелые вздохи. Ёнри не подходил одноклассник-отличник, с которым она соперничала в баллах, не подходил хулиган школы, не подходил старшеклассник, который иногда бросал колкости в её сторону, желая потешить эго. Весельчак класса и соседский мальчишка, с которым Ёнри ездила вместе в автобусе — тоже мимо. Они все не подходили. Любовь начинала злиться и пускать дым печали в организм Ёнри, которая почесывала грудь короткими ногтями, не задумываясь о причинах чесотки. А потом… а потом любовь нашла «того самого». Вечера Ёнри проводила в одиночестве. Кроме сестры, которая жила в Америки, у нее никого не было. Чон Хари стабильно отсылала деньги, звонила раз в месяц, чтобы узнать, жива ли младшая сестра, и раз в год могла нехотя приехать. Несколько раз в неделю в квартире бывало шумно — Ёнри сидела с соседскими детьми, когда их мама брала смены в кафе. Те включали телевизор, приносили свои игрушки и окрашивали практически безжизненную квартиру яркими красками. Помимо детей были ученики, которым Ёнри помогала делать домашку и подтягивала знания за небольшую плату родителей. Все они жили где-то по соседству, слух о талантливой отличнице разошелся, поэтому скучать Ёнри не спешила. Любовь недовольно смотрит на своего человека. Школьница сидит за учебниками уже несколько часов. Скукотища. Маленькие ручки достают ярко-зеленый пистолет и пускает пулю в живот, который сразу же скручивает от голода. Полупустой холодильник не радует Ёнри наполнением, а от лапши уже подташнивает. Хотелось чего-то пробуждающего эндорфины, которые подскачут и дадут сил на учебу. Ёнри достает из кухонного ящика листовки ресторанов, начиная всматриваться в яркие картинки еды. Выбор падает на ресторан, где доставляют персиковый сок. Вкусовые рецепторы активизировались, представляя, как прохладная жидкость заполнит ноющий живот. Еда уже интересовала меньше. Она делает заказ по телефону и ложится на диван, прикрывая глаза в ожидании доставщика. Любовь раздраженно пыхтит, заставляя пульс девушки подскочить и наслать тревожный сон, подкрепляя это обильным потением. Несносная девчонка. Как ей найти любовь, если она или в школе, или дома. В автобусе симпатичных парней нет или они все не подходят, соседей тоже почти не видно, а ученики Ёнри младше нее. Любовь бесится. Она надеялась, что девушка выйдет из дома в магазин и может там найдется совместимая пара для объекта, но любовь хочет поставить человеку клеймо кайфоломщицы. Из тревожного сна Ёнри вырывает звонок в дверь. Девушка дергается, часто моргая. Какой дурацкий сон, где она бегает из здания в здание, пытаясь найти кабинет сдачи экзамена. За полчаса сна ее одежда пропиталась потом и неприятно прилипала к телу. Состояние — лучше бы не спала. Девушка стягивает влажную футболку и надевает кофту на молнии висящую в коридоре. В дверь снова звонят. — Доставка! Ау! — звучит приглушенный дверью звонкий мужской голос. — Да, да, открываю, — Ёнри застегивает молнию на кофте до подбородка, достает деньги из шкафа и открывает дверь. Любовь восторженно визжит. Она подскакивает, опрокидывая стул, на котором сидела. Маленькие ручки берут лук и четко пускают стрелу с красной ниточкой в доставщика в шлеме. — Привет, — здоровается парень, оглядывая замершую девушку. Он усмехается, замечая спутанные волосы на её макушке. На щеке покраснела кожа и оставила две полосы от подушки. — Родители дома? — делает голос серьёзным, хотя в глазах пляшут заводные огоньки. — Что? — сипло уточняет девушка, не понимая прикола, который решил вкинуть доставщик. Тот заглядывает за её спину и замирает на несколько секунд, повернув голову в сторону. Он… Он что, делает вид, что прислушивается спрятанными ушами под шлемом? — Или никого? — снова смотрит на девушку и громко шмыгает носом. Он усмехается, на частое хлопание глазами напротив и нахмурившиеся брови. — Прикол не понят. Осознал. Квартира 607 дом 92? — поднимает бумажный пакет и слегка трясёт его. Бутылки внутри слабо звенят. — Что? — снова моргает Ёнри, пытаясь проснуться и слегка трясет головой. Секундная заминка кажется ей ощущением недосыпа. В голове туманно, а внутри сковывает неосознанное смущение перед высоким и крепким парнем. — А, да-да. Все верно. — Деньги вперед, — он лениво прислоняется к косяку двери, не отводя взгляд от девушки. Он замечает, что она резко опускает голову к кошельку. Слишком резко, будто намеренно избегает его взгляда. — Вот, — протягивает несколько купюр и трет лицо, ощущая, что организм очень странно себя ведёт. Любовь притихла, наблюдает, себя не выдаёт, но работает активно. Дождалась, так сказать. Парень берет купюры и отдает пакет: — Проверяй. Ёнри заглядывает, пересчитывает бутылочки с соком и касается двух контейнеров с едой. Особо проверять-то и нечего. Главная радость — пять бутылок с персиковым соком. Она достает одну, взбалтывает и обхватывает крышку пальцами, пытаясь провернуть. Во рту сухо, будто она весь день не пила. Хочется чем-то взбодриться и переключить внимание от мыслей, который твердят о красоте карих глаз напротив, пухлых губах и широких плечах, скрытых под ветровкой. Железная крышка на стеклянной бутылке упирается и не спешит прокрутиться под слабыми попытками школьницы. Доставщик перестает отсчитывать сдачу и фыркает. — Силенок совсем нет? — спрашивает без упрека. Глаза выдают слабую насмешку. — Что? — Ёнри перестает напрягаться всем телом и поднимает глаза на лицо парня. Красивый. — Давай сюда, — большая рука забирает бутылку и с первой же попытки открывает крышку с легким чпоком, совсем не напрягаясь. Он нюхает напиток и слабо морщится от приторности аромата. — На, — протягивает обратно. Ёнри осторожно забирает сок, стараясь не касаться чужой руки, от которой исходит жар. Она замечает мозоли на мужских пальцах, зажившие следы от ран, шрамы, аккуратно подстриженные ногти и разницу в оттенках их кожи. На ее бледных пальцах только вмятины от ручки и ровная кожа. — Спасибо, — говорит тихо, слегка наклоняя голову и корпус в благодарность. Она чувствует себя неловко. Обычно она не чувствует смущения при других людях, но сейчас… — Да брось ты, — отмахивается парень. — Еще есть? — Что? — Ты как почемучка, только чтошка, — от теплой улыбки по телу Ёнри пробегает ток. Вот же… Да что же… — Еще бутылки есть? — уточняет парень. — Открою, а то весь вечер будешь мучиться. Или кто-то придёт и поможет? — Эм, — здравая часть мозга все ещё не доверяет незнакомцу и инстинкты останавливают наивность, напоминая, что нельзя на такие вопросы отвечать прямо. — Я щас хочу, секунду. Она слегка трясет головой, пытаясь разогнать громкие мысли в голове, которые чуть ли не дерутся между собой. Заторможенность появляется из ниоткуда. Ёнри медленно отворачивается и ставит пакет с едой на тумбочку, едва не роняя его. Мужской смешок заставляет досадливо поджать губы. — Может… Эм… Может зайдешь? — спрашивает осторожно, выглядывая к доставщику. — Уж думал, что не предложишь, — парень вваливается в прихожую, закрывая дверь пяткой и снимает шлем с головы. Он бросает его под ноги и садится на пол. Доставщик устало прикрывает глаза, прислонив спину к холодной стене, и ерошит темную челку. Его губы слегка приоткрыты, а по виску и шее скатываются несколько капелек пота. Широкие плечи расслабляются, показывая их ширину. Школьница сглатывает, часто моргая. Ей резко становится тесно в этом маленьком квадратике прихожей. Высокий, крепкий, уверенный в каждом своем движении парень занимает все свободное пространство вокруг неё. Пальцы начинают покалывать от желания прикоснуться к темным волосам, провести пальцами ниже к виску и собрать влагу. В глазах доставщика мелькает усталость, но никак не тайный замысел навредить хозяйке квартиры. Ёнри одергивает саму же себя и делает шаг назад, вжимаясь спиной в шкаф. Сама же пугается потоку мыслей в голове, не понимая, что делать и как себя вести. — Ты чего? — сводя брови к переносице спрашивает парень, замечая нервное движение девушки. — А ты чего? — нападает резко, меняя трусливый взгляд на недовольный. Ёнри, прижимая закрытую бутылку сока к груди. Она крепко вцепилась в нее двумя руками. — Испугалась что ли? — хмурится парень, сузив глаза. — Грабить не буду, не боись. Чутка посижу и поеду, — шумно выдыхает и улыбается уголком рта. — Бутылку давай. — На. Ёнри поочередно дает бутылки, с восторгом наблюдая, как тот открывает без усилий одну за одной. Как будто впервые видит мужскую силу. Мозг совсем поплыл? Раньше открыть бутылку не составляло ей труда. Это она слабая или он настолько сильный? Или просто партия соков закрыта слишком крепко? Или силы покинули ее тело от усталости и вечной загнанности? — Пей на здоровье, — с теплотой в голосе говорит парень, протягивая последнюю бутылку. Он так и сидит на пятой точке на холодном полу, ноги согнуты в коленях и широко расставлены. Шлем лежит между ними, будто граница, которую нельзя переступать. — Оставь себе, — Ёнри машет руками. — Это за помощь. Спасибо, — снова кланяется, закусывая губу. — Не очень люблю такое. — Извини, — не зная, что сказать выдает девушка, ощущая, что внутри все опускается от расстройства. — Давай обратно, — протягивает руку, но вместо прохладного стекла, она чувствует горячую мозолистую кожу. Ёнри не успевает одернуть руку, как парень поднимается, держась за нее, словно за опору. Она поднимает голову к выросшей скале перед ней и сглатывает. Страх медленно поднимается с пяток до горла, сдавливая дыхательные пути. Страх ли? Парень замечает реакцию и широко улыбается, не выпуская мягкую руку девушки. Ласково проводит по холодным костяшкам своим теплым большим пальцем, а потом выпивает залпом сок. Школьница не моргая следит, как дергается кадык под кожей. Зависает на плавной линии челюсти, мягком подбородке. Этот парень отличается от ее одноклассников. Кажется старше, мощнее, взгляд взрослее и… У него такая круглая голова. Ёнри… Ты серьезно? Круглая? Как земной шар? — Ва-а, — выдыхает и слегка кашляет. — А это вкусно. Спасибо, — облизывает пухлые губы языком и ставит бутылку на тумбочку, наклонившись к девушке ближе. Мотошлем остается за пяткой доставщика. Парень сократил расстояние между ними практически до минимума. — Как тебя зовут? — хрипло интересуется, сверкая ребячеством в глазах. — Чон Ёнри, — тихо выдыхает девушка, ощущая терпкий запах мужского тела и сладость персика в его дыхании. Она искренне удивляется вопросу. Глубоко дышит, заполняя легкие приятным ароматом. Отголоски страха пытаются вылезти на первый план, но любовь резко толкает их в сторону, вытесняя. Сейчас на первом плане любовь, которая пускает феромоны влюблённости по телу юной школьницы. — Чон Ёнри, — пробует на вкус имя, улыбаясь еще шире, показывая так называемые яблочки на щеках. Подушечками пальцев парень ощущает быстрый пульс на запястье девушки. Он отходит на шаг, переворачивает руку Ёнри ладонью к верху и вкладывает пару купюр и мелочь. — Сдача. Выпуская руку, он мягко ведет от запястья к кончику ее большого пальца, оставляя теплый след. Тот начинает гореть на руке Ёнри. Словно она приложила руку к горячей батарее и подержала несколько секунд. Доставщик поднимает шлем с пола и выходит за дверь, бросив последний взгляд на застывшую у шкафа девушку. Он запоминает ее глаза, напоминающие форму персиковых листьев. Забавно. Персиковый сок, персиковые глаза, персиковые губы… — Стой! — звонко звучит женский голос в длинном коридоре здания. Парень останавливается, не в силах скрыть улыбку. Он сжимает крепче шлем в руке и расслабленно разворачивается. Вся его поза показывает уверенность, и она стреляет в Ёнри. Мощь его энергетики и добрая улыбка с легким прищуром глаз попадает в ноги девушки. — Ан Сухо, — громко говорит парень, опережая девушку. — Меня зовут Ан Сухо. Запомни, хорошо? — приподнимает брови в ожидании ответа. Ёнри крепко держится за ручку двери, ощущая слабость в коленях и медленно кивает. Губы сами растягиваются в улыбку, заставляя сердце Сухо замереть. — Хорошо, — со вторым кивком повторяет школьница, а потом прячется в квартиру. Сухо остается на месте еще несколько секунд. Он с гортанным возгласом поднимает голову к полотку и слабо смеется. Его сердце бешено отстукивает ритм под грудью, как после хорошей пробежки в несколько десятков километров. Вот же… что это с ним? Миссия выполнена, две любви успешно выполнили задание и отправили свои стрелы в сердца двух школьников.

***

— Ты про того парня из школы в соседнем районе? — Да, про Ан Сухо, — хихикает одна из школьниц, протягивая телефон однокласснице. — Он отверг Ли Наым, представляешь? Та ему написывала все время и позвала на свою вечеринку в честь дня рождения. Он не пришел и отписался, что ему неинтересно. Видела бы ты ее лицо. Ученицы смеются, листая ленту социальных сетей, пока учителя нет в классе. Ёнри навострила ухо, когда услышала знакомое имя. Не просто три слога, а целый образ в потоке ее мыслей. Любовь потрудилась и за два дня сделала несколько слайд-шоу и коротких видео. Теперь уверенно нажимает на пульт и демонстрирует на повторе в голове Ёнри. Тут никакие тиктоки и рилсы не нужны. Воображение в 4К показывает пухлые губы, внимательные глаза, широкие плечи и спину. А в 16К Ёнри смотрит на широкую улыбку и мужественную шею, дергающуюся от больших глотков. Там еще и ракурс меняется от крупного к среднему. Красота. Ёнри стонет и кладет голову на раскрытый учебник по истории Кореи. Ей нужно думать об учебе. Ей нужно выучить параграф, который они пройдут только в следующем семестре, чтобы подготовить соседского старшеклассника к грядущему экзамену и подзаработать на этом. Почему ей понравился кто-то именно сейчас? Почему ей понравился доставщик из единственного ресторана на районе, где продают ее любимый персиковый сок? Кто вообще такой этот Ан Сухо? И почему о нем так болтают? Школьница напрягает голову и понимает, что и раньше слышала это имя. — Суджи, — зовет одноклассницу, решая подтвердить свои догадки. — Вы говорите про того парня, который столкнулся с бейсбольной командой из-за какой-то девушки? — Ага, — часто кивает, радуясь вниманию отличницы. — Его советуют обходить стороной, даже чеболи его побаиваются после какой-то жуткой истории. Он и его дружок — те еще психи. Девчонки на него западают, но он никем не заинтересован. Может сходить поесть, а дальше сливается. Его даже звали на съемки несколько рекламных брендов. Популярный парень, ничего не скажешь. А что? Знакома с ним? — Нет, просто имя не первый раз на слуху, — дружелюбно улыбается Ёнри, чувствуя слабое разочарование. — Он в банде в какой-то? — решает добить себя, чтобы не думать о красавчике-плохише. Банды в ее жизни — огромное табу. — Не-а, говорят, что он боксер или типа того. Спортсмен, короче. Ему даже приходило приглашение из спортивных университетов после соревнований, но он игнорирует это. — И у него много подработок, — встревает вторая одноклассница, с надменностью на лице. — Нищий вроде. Родителей нет, только бабушка. Спит на уроках. Разгильдяй еще тот. Мда… вот так слухи. Хаюн уж точно не понять, что такое работать в их юном возрасте. Родители богачи, та совсем не знает тернистый путь, когда нужно учиться, работать и стараться заработать себе хорошую репутацию. Ёнри завидует ей белой завистью. Она только рада за тех, у кого есть возможность жить счастливо. Без отяжеляющего прошлого. — Понятно, — тихо выдыхает, делая выводы в голове. — Простите, если помешала. — Да что ты. Мы только рады посплетничать, — честно смеется Суджи и утыкается в телефон. Ёнри отворачивается и берет карандаш в руку. Медленно прокручивает его между пальцев, а потом ставит кончиком на лист бумаги. Точка. Нужно перестать думать об этом парне. Слухи и сплетни не всегда правдивы, но и на пустом месте они редко возникают. У девушки нет на это времени. И желания тоже. Вот только параграф так и не запоминается до начала урока. И после тоже. Ан Сухо показался ей наглым, очень уставшим и сильным. Может… немного милым. И красивым. Вот блин. Кто-нибудь, выключите слайд-шоу в ее голове! От парня не веяло опасностью, это были ее эмоции, ее напряженность и слабый страх из-за незнакомца. Может это неправильное первое впечатление? Мозг рационально понимает, что она его совсем не знает. А вот сердце и улыбка работают сообща от одной только мысли о прищуренных глазах. Одно начинает стучать быстрее, а вторая растягивается на лице. Вот же чертовщина. Ёнри точно больше не встретит этого парня. Тут и думать не о чем. Как она ошибается, когда спустя три дня не находит такой же вкусный персиковый сок во всей округе. Любовь радостно потирает руки. Ёнри, с поражением, звонит в доставку и заказывает шесть бутылочек сока и курицу. Внутренне она надеется, что у ресторана есть другой доставщик. Но почему-то эта мысль не приносит ей ожидаемого удовлетворения. Радость снова затихла в ней, исчерпалась на учеников и на составление методички для старшеклассника. Воспоминания улыбки Ан Сухо греет ее сердце. Эти круглые яблочки на его щеках и морщинки в уголках глаз. Надежда тихо напевает мелодию в голове юной школьницы, и слова больше похоже на мольбу. Вот бы Ан Сухо появился в дверях ее квартиры и улыбнулся ей, как в прошлый раз. Перед тем как отрыть дверь, Ёнри поправляет собранные в хвост волосы и удлинённую чёлку. Оглядывает себя с ног до головы и одобрительно кивает отражению. В ней все ещё остался здравый смысл и наряжаться ради незнакомца с солнечной улыбкой она не стала. Надела оливковую футболку с длинным рукавом из стирки и поправила привычные серые штаны, которые были ей на несколько размеров больше. Но за дверью стоял не доставщик с плохой репутацией. — Ким Минхун? — удивляется девушка, видя перед собой своего ученика. — Ты чего тут? Она крутит головой по сторонам пустого коридора. Внутри вспыхивает знакомое чувство, которое реагирует, как фонарик с датчиком движения. Что-то не так. Ее глаза оглядывают мальчика перед собой: сжатые в кулаки руки, приподнятые в напряжении плечи и поджатые губы. Он молчит, смотрит в пол и слегка раскачивается на пятках. — Эй, ты в порядке? — Ёнри остается стоять на месте и крепко сжимает ручку двери. Маленький человечек внутри обнажил клинок, смотря с подозрением на ученика. Этот мальчик… он был младше на пару лет, довольно тихий и с грустными глазами. Первые несколько занятий, Ёнри все время спрашивала, все ли в порядке, а потом его родители объяснили, что он всегда такой и улыбка на его лице почти не появляется. Но спустя два десятка занятий — она появилась и была больше похожа на оскал маньяка при виде жертвы, чем на что-то доброе или солнечное. Чаще всего они занимались у него дома в присутствии родителей. Он всего однажды оказался у нее дома. — Ким Минхун, уже довольно поздно. Говори или я закрываю дверь, — говорит строже. — Я сбежал из дома, — глухо выдает парень, переставая качаться взад и вперёд. — Что? — переспрашивает Ёнри, хмуря брови. Она подаёт корпус вперёд, чтобы расслышать, как обычно делает на занятиях. — Повтори, пожалуйста, я не расслышала. — Я сбежал из дома, — кричит раздраженно мальчик, сжимая кулаки сильнее. Ёнри отступает на шаг. Ей не впервые становится тревожно рядом с учеником. Родители Ким Минхуна платили ей больше, чем другие. Они вечно благодарили девушку, почти со слезами на глазах, и просили всегда заранее предупреждать о переносе занятий. Когда те увидели, что сын улыбается, то стали платить ещё больше. Ёнри не всегда хватало времени и сил, чтобы полностью проанализировать ситуацию и почувствовать приближающуюся опасность. — Не кричи, — просит мягче. — Что случилось? Почему ты пришел сюда? Челюсть парня двигается из-за сжавшихся зубов. Дело — дрянь. Все внутренности девушки напрягаются, а в голове носится тревожность, пытаясь найти пособие по разговору с душевнобольными. — Ким Минхун, — нежно зовет мальчика, умело скрывая напряжение в голосе. — Если ты не расскажешь, то я не смогу тебе помочь, понимаешь? Была какая-то серьезная причина, раз ты сделал такой отчаянный поступок. Я верю, что ты не делаешь глупости без причины. — Это не глупости, — вновь вскипает мальчик, поднимая бешенные глаза. Те покраснели, капилляры полопались, окрашивая уголки белка яркими кровавыми нитями и пятнами. Промах. Ёнри промахнулась с одним словом. — Они сказали, что я больше не буду заниматься с Вами. Вы отказались от меня? Вы бросили меня? Узнав о переезде, выкинули? — Впервые слышу об этом, Ким Минхун, — продолжает говорить, не меняя тона. — Про занятия и переезд. Вы с семьей переезжаете? Далеко? — Я думал, что вы поедете с нами, — продолжает говорить агрессивно, делая шаг вперед. — Я не понимаю, о чем ты. Ёнри делает ставку на то, что ларчик агрессии может открыться двумя путями: словесный понос или физическая атака. Она никогда так сильно не желала кому-то поноса. — Все вы понимаете, — рычит школьник, делая еще один шаг вперед. — Я все знаю! Знаю о ваших чувствах ко мне. И знаю, что вы знаете о моих. Родители не разлучат нас! — кричит последние слова, заставляя глаза Ёнри вылезти на лоб. Вот это ахринеть новость. — Мои чего? — хлопает несколько раз невинно глазами. Вмиг взгляд меняется с понимающего на леденящий. — Ты что выдумал Ким Минхун? Ёнри расправляет плечи и наступает в ответ, подняв подбородок выше, чтобы смотреть четко в глаза напротив. Мальчик, не ожидая напора, отходит на шаг. Его рот приоткрывается от удивления. — Какие чувства, какие разлучить, ребенок, — вся нежность пропадает, сменяясь холодной улыбкой и насмешливым тоном. — Ты комиксов начитался или дорам насмотрелся? Совсем из ума выжил? У тебя пубертатный период, чтобы сбегать из дома? — говорит медленно. Смотрит свысока на уменьшающегося на глазах школьника, который был выше ее на полголовы. — Мне позвонить твоим родителям? Или сразу в полицию и сообщить о преследовании? — она слабо толкает его в грудь, но этого хватает, чтобы мальчик отошел еще на пару шагов назад. — Я проявила к тебе неуважение, Ким Минхун? Или дала тебе повод считать меня другом, а не репетитором? Нет, — твердо отвечает на заданные риторические вопросы. Мальчик сглатывает, когда видит темнеющие от гнева глаза девушки, которую всегда считал милой и безобидной. — Ноги в руки и бегом к родителям. Вставай на колени и проси прощение, если они испугались твоего отсутствия в такой поздний час. Если еще раз сюда придешь, то хорошего отношения от меня не жди. Лучшая защита — нападение. Ёнри не задумывается о потерянных деньгах или о последствиях того, что будет дальше. Ким Минхун может и не совсем здоров или просто надумал себе что-то, но точно не будет придумывать небылицы, чтобы подставить ее. Ему не хватит смелости. А если даже и попробует, то Ёнри от своих слов не откажется — хорошего от нее ждать не стоит. — Извиняйся и проваливай, — крепко хватает за плечо. — Простите, — запинаясь и дрожа всем телом. — В глаза смотри, — сталь в голосе заставляет мальчика сильнее зажмуриться. Голод жестокости и агрессии хочет сильнее сжать плече невинного ученика. Почувствовать, как кость ключицы под большим пальцем начнет гудеть от давления. — Простите, — с подгибающими коленями, не смотря в глаза, шепчет парень. — Чон Ёнри? — раздается знакомый бодрый голос в конце коридора. Девушка резко поворачивает голову, замечая доставщика в шлеме с бумажным пакетом. — Ан Сухо? — тихо выдыхает его имя, задерживая на нем теплеющий взгляд. Ошибка. — Это еще кто такой? Ваш парень? — запуганный мальчик вскипает в ту же секунду, как видит поменявшийся взгляд репетитора на другого парня. — Это он причина? Это из-за него Вы решили меня бросить? — Э, пацан. Ты че головой ударился? — небрежно фыркает Ан Сухо. Оглядывая мальчика, почти на две головы ниже него и цокает языком. — Че за слабоумный? — интересуется, повернув голову к Ёнри. — Чё ты сказал, урод? — сжатый кулак наконец-то находит цель и летит прямо в подошедшего Сухо. Но пролетает мимо. Доставщик уворачивается и встает перед Ёнри, закрывая ее своей спиной. Из-за размаха Минхун летит на пол. — Ан Сухо, — начинает девушка, но парень не дает ей договорить. — Домой. Запри дверь, — твердо и холодно. — Не смей открывать и подглядывать. Он что серьезно? Маленький человечек с клинком зло смотрит на оборзевшего парня, который забирает у него жертву. Она что, девчонка какая-то напуганная, чтобы прятаться? — Он еще ребенок, — шепчет Ёнри, тревожась теперь за сумасшедшего ученика. — Ребенок? — Сухо громко смеется, смотря, как мальчик поднимается с пола. Этот смех совсем не веселый, скорее пугающий, предупреждающий об опасности. — Может сталкер? Детишки не приходят поздно к страшим и не треплются о фигне. — Да что ты вообще знаешь? — кулак снова летит в Сухо, но тот отходит в сторону, схватив Ёнри свободной рукой и тянет за собой, помогая обоим избежать удара. — В дом, Ёнри, — повторяет вновь парень, оборачиваясь к девушке, которую заслонял своей широкой спиной. Ёнри встречается с глазами, которые не потерпят возражения. Уверенные, строгие. Она кивает, а Сухо выпускает ее руку, мягко сжав напоследок. Девушка закрывает дверь и оседает на пол, наконец в силах вздохнуть полной грудью. Она в безопасности. Разум грубо толкает маленького человечка с клинком обратно в чулан. За дверью слышно негромкое копошение, гневный голос Ким Минхуна и колкие замечания Ан Сухо, который, кажется, посмеивается. Ёнри не слышит звуков ударов или стонов боли. Но раздается звон чего-то упавшего. — Вот ты засранец малолетний, — ругается Сухо. — А ну, иди сюда, — восклицает громко. Доносится протестующие возгласы Кин Минхуна, отдаляющиеся от квартиры. Хочется подорваться и выглянуть за дверь, но школьница остается на месте, решая не подрывать доверие Сухо. Он попросил не выходить и не подглядывать. Она смотрит в проход гостиной, думая об окне, которое выходит на дорогу. Он же не убьет его? Он влез, даже не зная, что произошло. Ан Сухо сразу же встал на сторону девушки. У Ёнри разливается тепло по телу, когда она вспоминает, как перед ней выросла спина Сухо. Словно щит, который закрыл ее от опасности. Полный решимости взгляд, придавший уверенности в том, что она будет в порядке. С другой стороны… Если бы Сухо не влез, то Минхун мог бы уже уйти и не доставать Ёнри. Вряд ли мальчик сказал что-то, что заставило бы чуланное существо сотворить непоправимое. Но девушка искренне благодарна, что появился Ан Сухо, который забрал контроль. — Эй, Ёнри, — стучит в дверь парень. — Это Ан Сухо. Открывай, — дверь распахивается, не успев он договорить. — Под дверью сидела? Попа не замерзла? — Ты в порядке? — спрашивает встревоженно, оглядывая парня с ног до головы. Она подходит ближе и касается его запястий, пытаясь найти свежие раны. А потом заглядывает в лицо, часть которого все еще скрыта шлемом. — А я думал, что ты за ребенка переживала. — Вдруг у него был бы нож, — возмущается девушка. Сухо ловит ее руку, ласково поглаживает запястье. Он беззаботно мотает головой. — Не паникуй. Пустишь? — Да, входи. Девушка отходит на несколько шагов. Она смущенно трет затылок. Не стоило подходить так близко. Зачем руки потянула? Сухо закрывает дверь пяткой и снимает свободной рукой шлем. Ёнри часто вдыхает носом воздух, ощущая сладкий запах персика и хмурится. Сухо замечает реакцию и опускает взгляд на пакет с едой в его руке. На влажный бумажный пакет. — Этот кретин решил помахать ногами и попал по пакету. Прости. Не уследил за твоим соком. — Ничего, — выдыхает Ёнри и тянется забрать пакет, но Сухо отходит, выставляя руку. — Можешь пораниться из-за осколков. Веди на кухню. — Ладно, — заторможенно кивает, удивляясь заботе. Парень снимает кроссовки и идет за девушкой, придерживая низ пакета. Он кладет его в раковину, начиная медленно доставать контейнер в осколках. — Что там с Ким Минхуном? — нарушает шуршащую тишину Ёнри. — Ты про малолетку? — фыркает Сухо. — В порядке он. Объяснил, что так делать нельзя и отодрал за уши. Ан Сухо пропускает момент того, что пригрозил мальчику кончиной, если тот еще раз появится на пороге дома Ёнри. — Спасибо. — Не за что, — Сухо кидает на девушку взгляд, останавливаясь на ее глазах. Те кажется сейчас другими. Не потемневшими от агрессии, а спокойными, не предвещающими хаос. — Ты могла справиться и без меня. Ёнри нервно чешет себя по затылку и часто кивает, бегая глазами: — Наверное. Но вдруг его бы не остановили слова, — она прочищает горло, пытаясь остановить глаза на каком-нибудь предмете на кухне. Но не выходит. Наблюдающий взгляд смущает. — Принесу деньги. — Да тут не за что, — Сухо фыркает отворачиваясь. Среди осколков, аккуратно достает три непострадавшие бутылочки с соком и моет их под водой. Девушка не может оторвать взгляд от его мужественных рук. Рукава его ветровки задраны до локтей и можно рассмотреть шрамы, темные волосы, выпуклые вены. Ее язык бессознательно проходится по губам, закусывая уголок нижней. Сердце медленно стучит, глаза впитывают картинку. А любовь уже сидит перед планшетом и с широкой ухмылкой монтирует будущие видео. Ёнри скользит выше, смотря на шею, линию челюсти, мягкий подбородок, пухлые губы, щеки, сосредоточенные глаза. С ума сойти. Он такой красивый. — Не поранься, — говорит тихо. Слегка трясет головой и с силой заставляет себя смотреть в пол. — Да ладно. Если и поранюсь, ты же обработаешь, — довольно утверждает. Он наслаждается смущением Ёнри и не может скрыть улыбку. — Хочешь, ящик тебе привезу? — В смысле? — Ящик сока. Ты же из-за него курицу заказала. Могу привезти, мне ничего не скажут. — Прям ничего? Сколько это будет стоить? — Свидание. Возмещу тебе и курицу заодно, — вытирает руки бумажным полотенцем и поворачивается к девушке. Ёнри нервно смеется, складывая руки на груди. Их позы абсолютно противоположны. Сухо стоит, расправив плечи и засунув руки в карманы. Смотрит игриво, не меняя улыбки одним уголком губ, в ожидании ответа. Кажется, слухи не врут, раз он так уверен в том, что получит согласие. Такие парни…. Они, несомненно, привлекают. Своей харизмой, красотой, дерзостью, решительностью. Но не всегда эти качества имеют добрый помысел. Часто это может быть агрессивным, грубым, обижающим. Разрушающим. Болезненным. Рэд флаг, смекаете? — Мне это не интересно. — Да? — с напускной удивленностью выдает Сухо. У школьницы уже готовы ответы на его настаивания. Она ждет от него обиды за отказ, ждет, что он начнет вести себя, как павлин. Так делали другие. Для него это все может быть очередной игрой, которая подпитает его эго и поднимет самооценку до небес. — Ладно, — смиренно кивает. — Дождусь, когда заинтересуешься. Увидимся. Он подмигивает и выходит из квартиры, крикнув короткое прощание. На кухне Ёнри остается одна в компании трех бутылочек сока. Их крышки заботливо открыты. Чтобы она не мучилась. Утром у двери квартиры стоит ящик с персиковым соком. Сверху лежит стикер с подмигивающим смайликом. Вот же…

***

В темноте приближающейся ночи Ан Сухо в привычном темпе развозил заказы доставки, мысленно думая о теплой воде в общей душевой школы. Как та смоет усталость и липкий пот. Почти все квартиры заказчиков находились на высоких этажах, Сухо не против любой тренировки, если бы не потел, как собака. Футболка под красной ветровкой промокла и неприятно липла к коже, а собственный запах тяжелого дня доносился до его ноздрей. Он с удовольствием бы вздохнул полной грудью приторный запах персикового сока, но адреса Ёнри не было ни сегодня, ни вчера. Он даже проверял есть ли заказы в другие смены, но там тоже тишина. И почему он так часто думает об этой девчонке? Последний заказ, квартира 205. Парень мысленно благодарит всемогущего, что это всего два пролета лестниц, а не девять. Он снимает шлем и чешет вспотевшую голову, приводя жёсткие волосы в лёгкий беспорядок. Прохладный воздух приятно обволакивает разогретые легкие. Людей на улице значительно меньше в жилом районе. Он замечает мужчину в костюме, который почти вприпрыжку идет по освещенной фонарями улице. Наверное, домой, где его ждет жена, может, дети, и накрытый теплой едой стол. Еда. Сейчас бы пожрать. Сухо трёт пятерней грудь, не обращая внимания на тщетные попытки любви еще раз напомнить про Ёнри. Та могла бы в будущем ждать его также. И… Кажется судьба решает помочь любви, наблюдая за ее стараниями. Парень слегка щурится, не веря своим глазам. Знакомый силуэт с собранными волосами шагает ему навстречу. Сухо отрывает пятую точку от мотоцикла и уже хочет позвать Ёнри, но к ней из небольшой уличной палатки выбегает пожилая женщина. Она крепко обнимает школьницу. — Наконец-то ты пришла! Прости, что так поздно. Добралась без проблем? — бабушка заботливо проводит по лицу девушки, опуская руки на хрупкие плечи, спрятанные под черным худи. — Все в порядке, ачжумони, — тепло отзывается Ёнри, улыбаясь. — Не могла же я оставить Вас одну в такой ситуации. — Так неловко тебя просить, но мне просто не к кому обратится, — говорит дрожащим голосом. — Здоровье у меня уже совсем не то. — Не говорите так, — отмахивается, не переставая согревать бабушку улыбкой. Сухо хоть и находится в метрах десяти от них, но тоже чувствует, как внутри него теплеет сердце. — Вы столько готовите каждый день. Ваши руки — золотые. Вы их берегите, хорошо? А сложную работу оставьте мне и вашему сыну. — У тебя точно нет знакомых мальчиков, кто мог бы тебя проводить? Или заменить? У твоего брата было столько друзей. Сухо замечает, как улыбка Ёнри меркнет после слов о брате. Она поджимает губы, а взгляд опускается в асфальт. — Они все в университетах, ачжумони, — голос больше не искрит радостью. До парня доносятся нотки горечи и грусти. — Айя, — хватается за голову бабушка. — Не стоило мне, прости. — Идите домой, хорошо? — мягко говорит Ёнри, приобнимая старушку за плечи. — Чем раньше начну, тем раньше закончу. Обещаю, что до рассвета сделаю вам лучшую вырезку. А вы поспите пока. Карие глаза наблюдают, как старушка передает школьнице ключи и машет ей рукой, оборачиваясь. Ёнри остается у палатки. Её плечи опускаются, когда бабушка скрывается в одном из поворотов. Она стоит так несколько секунд. Трясёт головой и разворачивается в сторону уличной постройки, где обычно готовят еду навынос. Она оставляет внутри рюкзак, а потом выходит снова на улицу. Подходит к нескольким пластиковым ящикам с наполнением у двери. Сухо делает шаг вперед, предполагая, что контейнеры тяжелые и нужна помощь, но… Девушка вновь удивляет его. Ёнри приседает и разом поднимает три ящика, в темпе занося внутрь постройки. Ей хватает три захода, чтобы перенести всё. Сухо слышит щелчок, внутри зажигается свет и больше девушка на улицу не выходит. И это она не могла открыть бутылку с соком? Любопытство съедает парня с головой. Что Ёнри делает в палатке? В смысле сделает лучшую вырезку? Сухо медленно подходит к постройке. Тут делают сэндвичи, и скорее всего бабушка выходит работать рано утром, чтобы соседи могли купить завтрак перед работой или учебой. Тонкая полоска света просачивается через окно, которое закрыто с внутренней стороны большой шторой. Наверное, бабушка здесь на слуху, раз с внешней стороны Ёнри не закрыла рольставни. Или она не сделала это, потому что внутри? Как много вопросов для его уставшей головы. Оглянувшись по сторонам, он прислоняется грудью к бетонной стене и заглядывает одним глазом в щель. Ёнри стоит к нему спиной. На ней уже нет толстовки, она осталась в черной футболке, волосы собраны в пучок, показывая тонкую шею. Сухо подвисает, наблюдая за уверенными движениями девушки. В ее руке большой нож, наверное, предыдущий в списке перед тесаком. Подушечкой большого пальца проверяет лезвие и цокает языком, недовольно качая головой. — Такой большой, а совсем тупой, — доносится негромкий голос девушки. — Конечно, таким ничего не порезать. Ёнри наклоняется под стол и поднимает свой рюкзак. В ее руках оказывается мусат и толстый сверток из темной плотной ткани. Девушка развязывает шнурок и разворачивает ткань, сложенную спиралью. Глаза Сухо еще никогда не были такими большими от удивления. Он насчитывает около десяти ножей разной величины, которые сияют и кажутся очень острыми. Из ящиков Ёнри достает свежее мясо. Руками в перчатках, она начинает разделывать куски разного качества и складывать по контейнерам отточенными движениями. Равномерные, тонкие, идеально ровные. Для каждого вида мяса она использует разные ножи из свертка. Ёнри переодически разминает шею и вытирает пот со лба. В какой-то момент она встряхивает руки и разворачивается, желая приоткрыть окно и впустить каплю воздуха. Но находит тайного наблюдателя. Дверь резко открывается с противоположной стороны, где стоит Сухо, который не успел вовремя среагировать. — Эй! — громко зовет девушка, сжимая в руке нож, которым до этого разделывала жирные куски говядины. — Ан Сухо? — теряет агрессивный настрой, увидев знакомое лицо. — А ты смелая, — кивает спокойно на нож, не пытаясь выдумать отговорку. — Что ты тут делаешь? Давно стоишь? Что ты вообще… — Я доставлял заказ, — прерывает поток вопросов, доставая руку из кармана. Он показывает ладонью за ее спину. Ёнри оборачивается, находя взглядом белый мотоцикл. — И увидел тебя. Мне стало интересно. Стою тут, — он пожимает плечами, — с момента, как ты пришла. — Зачем? — Стало интересно, говорю же. — Я подумала, что ты вор, — Ёнри расслабляет руку, отводя нож за спину. Она тихо выдыхает кислород из легких вместе с испугом и боевым настроем. Ан Сухо стоит расставив ноги и засунув руки в карманы. Его волосы слегка влажные, а шлем от мотоцикла снова лежит под ногами. — Мой косяк. Не хотел напугать. Они смотрят друг на друга в тишине улицы. Взгляд Сухо все такой же спокойный, уверенный, пронзительный. Ёнри кажется, что он — сканер, видит ее насквозь. Он не врет, не шутит пошло, не осуждает ее, не высмеивает. Будто и правда хочет узнать больше. Это так подкупает, так магнитит. Но одновременно и пугает. Ёнри облизывает нижнюю губу, нервно кусая ее. До нее доносится слабый смешок. Она вскидывает голову, смотря на усмехающегося Сухо. — А если вор? Ты прирезала бы его? Покромсала на тонкие ломтики и в контейнер? — Сработал бы эффект неожиданности, — пожимает плечами Ёнри. — Не в первый раз. — В смысле? — такой ответ сбивает Сухо с толку. — Тебе разве не нужно работать? — уходит от ответа девушка, прочищая горло. Сжимает рукоятку ножа до белеющих костяшек, чувствуя смущение и отголоски стыда. — Я уже закончил смену. Прогоняешь меня? — шутливо выпячивает нижнюю губу, понимая, что реально расстроен. Холодный взгляд девушки что-то надламывает в нем. — Да. Мне неловко. — Почему? — Ты все время появляешься в моменты, которые я не хочу кому-то показывать. — Ты про угрозы слабоумному? Брось. Ты поступила правильно, с такими нельзя ласково или они примут это, как зеленый свет. — Ан Сухо, — шумно выдыхает Ёнри. — Пожалуйста, уходи. Слова с ноткой мольбы режут по уху. Ан Сухо знает меру, знает, когда нужно уйти вовремя, чувствует, когда «нет» — это законченное предложение. Давно бы уже принял отказ, развернулся и уехал бы восвояси. Нажал бы привычную кнопку «delete», которой стирал драки с придурками и плохие воспоминания. Но вся рациональность и анализ собственных действий отключаются. Хочется остаться рядом. Хочется что-то сделать, чтобы зажавшаяся девушка не видела в нем врага, а нашла друга. Увидеть расширившиеся зрачки в бегающем по его лицу взгляде, когда он встанет ближе, ощутить запах персиков, смешанный с запахом чистоты женского тела. Хаос внутри Ёнри вылезает на первый план, начиная нагонять страх в организм. Цепкими щупальцами обволакивает каждый нерв, посылая импульсы разрушения. Любовь активно машет руками, пытается нажимать на все кнопки пульта, но не может остановить всепоглощающую боль, которая таится внутри юной школьницы. Огромная, размером с фуру, табличка «берегись» выскакивает перед глазами. Она нечеткая, как раньше, а мигает, будто лампочки вот-вот перегорят. Будто взгляд парня не дает зажечься с полной силой. — Почему? — парень подходит ближе, проникая в личное пространство с запахом тревожности. — Я не из тех, кто осуждает. — Я тебя совсем не знаю, — отрезает, неотрывно смотря в глаза Ан Сухо. — Верно, — соглашается, останавливаясь в шаге от девушки. В ее глазах столько противоречия, а в его позе столько расслабленности. — Я тебя тоже. Представляешь, о тебе совсем нет слухов. Не то, что обо мне, да? — Что ты… — Научи меня, — прерывает ее, слегка наклоняя голову. — Хочу тоже так ровно резать. Заодно опровергну жуткие истории обо мне. — Так уверен, что я о тебе спрашивала? — его непоколебимая уверенность запутывает мысли Ёнри еще больше. — Хочу быть в этом уверен, — он мягко обхватывает напряжённую руку, сжимающую нож. — Потому что я спрашивал, — забирает нож и касается пальцем лезвия. Мужское шипение выводит Ёнри из транса. — Дурак совсем? — возмущается, забирая обратно нож. Свободной рукой притягивает палец Сухо к своему лицу, пытаясь найти порез. Но кожа чистая, раны нет. — Ты такая заботливая, — улыбается парень, радуясь вниманию. Он наклоняется ближе к ее лицу. — Сегодня я не вхожу в список твоего меню, — шепчет, опаляя теплым дыханием щеки и выставленные между ними руки. — Иди отсюда, — отбрасывает руку Сухо, отворачиваясь от парня. Она морщится в смущении, подавляя жалкий стон разочарования. Вот ведь наивная. Так легко повелась на его манипуляцию, и первая нарушила и так короткую дистанцию между ними. Ёнри возвращается к столу, чувствуя жар на щеках и ушах. Не перестает мысленно себя ругать, неуклюже дергает новую пару перчаток из коробки, доставая сразу несколько пар, которые разлетаются по столу. Да, продолжай. Будь еще более нелепой. Молодец, Ёнри. Десять баллов. Сухо заходит следом, решая, что его все-таки не прогоняют. Он подкладывает деревяшку, чтобы осталась щель со свежим воздухом. В небольшом помещение пахнет мясом, такой сладковатый запах туши. Нельзя сказать, что от него тошнит, но и аппетит не появляется. Сухо слабо морщит нос, но садится на пол, откидывая спину и голову на пластиковые ящики. С такого ракурса идеально видно работающую Ёнри. Шлем одиноко ложится в другой угол комнаты. — Ты не заказываешь доставку, — девушка слышит в голосе небольшой упрёк и удивлённо вскидывает брови. — Ты принес ящик сока. Или, думаешь, что я это из-за слухов? — не смотря на напряженный разговор, полный противоречий, рядом с парнем школьница расслабляется. Ну, насколько может, если не считать бешенную неловкость. Табличка «берегись» пропадает, переставая надоедливо мигать. Любовь побеждает в этой хватке и забирает пульт управления в свои руки. — Один из вариантов. — Ты казался рациональнее, — фыркает. Резинка перчатки шлепает по ее запястью, когда она натягивает их. Сухо отмечает, что Ёнри даже не морщится. Она просто берет в руки нож, продолжая нарезать кусок говядины, из которой сочится розовый сок. — Меня завалила едой соседка, а сока теперь достаточно, — решает ответить девушка, избегая взгляда Сухо. Встает к нему боком, чтобы сосредоточиться на работе. — А я? — тепло улыбается одними губами Сухо, неотрывно наблюдая за каждым движением девушки. Без него она работала спокойнее, без запинок и замедлений. Думает, что он не замечает? Все он замечает. Впитывает, запоминает, понимает. — Помимо еды или сока приехал бы и я. — Девушек тебе, по слухам, хватает, — раздраженно бормочет Ёнри. — Родился красавчиком, приходится отбиваться от женского внимания, — и снова он не шутит, не пытается указать ей на неправильный тон или неразумное замечание. — Самоуверенно. — Просто факты. Девчонкам нравятся парни с плохой репутацией. А она у меня и правда паршивая. Нож подвисает в воздухе, а плечи девушки замирают. Она тихо выдыхает. Порезы, синяки и шрамы на его загорелых руках, лице и шее, слухи о драках… — От тебя лучше держаться на расстоянии, — говорит тихо. Сухо не меняет своей позы, прикрывает глаза, резко проводя языком по недавно зажившей ране на нижней губе. Неприятно. Почему-то от нее слышать такое неприятно. — Твои мысли или сплетни? — уточняет без упрека, бессознательно понижая голос. — Сплетни, — кивает самой себе Ёнри, сдерживаясь от того, чтобы обернуться к прожигающим ее спину глазам. — А сама, что думаешь? Сухо поднимается с пола, когда после его вопроса остается тишина. Плечи девушки поднимаются к ушам от глубоко вздоха. Она закрывает глаза, фокусируясь на темноте, а не сотне предметах перед ней, что мешают мыслям, сложится в слова. Спиной ощущает, как поток ветра перестает приятно холодить. Жар нарастает, высокая фигура подходит почти вплотную. Уши настраиваются на радиоволну равномерного дыхания. Мурашки активируются на шее от теплого дыхания. Вот только это не страх. Это вовсе не страх или тревожность. Это — неизвестное, очень томное и тягучее чувство, сворачивающееся в спираль в ее животе. Это — сухость во горле и обильное скопление слюны, в попытке утолить жажду. Это — желание. Это — желание откинуть назад голову и упереться в крепкую грудь, которая скроет ее от внешнего мира. Это — желание вдохнуть еще раз полной грудью и впустить притягательный аромат мужского запаха, состоящего из усталости, соленого пота, солнечных лучей, которые коснулись загорелой кожи, и силы, чей запах описать практически невозможно. Ан Сухо заставляет вибрировать ее тело, подрагивать кончики пальцев и ощущать «это». — Чон Ёнри, — хриплый голос разносит стаю мурашек по спине. Ёнри снова и снова облизывает губы, забывая, как дышать. Он просто подошел, просто произнес ее имя. Создал вязкий туман, который обволакивает каждый ее орган. — Ёнри, — повторяет неформально ее имя, наклоняясь еще ближе к ее волосам. Носом утыкается в затылок под крепко стягивающей волосы резинкой. — Я, — начинает сипло Ёнри, пытаясь вдохнуть дрожащими легкими воздух. — Я не знаю, что мне думать, — признается честно сорванным голосом, зажмуриваясь до белых бликов. Давление чужого носа и лба на ее затылке. Тихое сопение в волосы. Девушка чувствует головокружение, стреляющее по ее ногам. Колени подгибаются, едва не роняя тело юной школьницы на пол. Ее останавливает вовремя обхватившая поперек живота крепкая рука. Мужские пальцы идеально ложатся в изгиб талии, мягко сжимая кожу через футболку. Сердце заходится в бешенном ритме, жар окружает ее со всех сторон. От него не убежать и не спрятаться. Его не хочется прекращать. Сухо крепче прижимает ее спиной к своей груди, сжимая зубы от тихого гортанного вздоха Ёнри. Черт возьми. — Ты как печка, — шепчет Ёнри. Тихий смешок опаляет ее затылок. — Держаться от тебя подальше? — интересуется в шутку, но голос подводит, выдавая серьезный настрой. — Нет, — выдыхает через несколько секунд. Решение принято. Дрожащие тонкие пальцы накрывают мужскую руку на животе. Ёнри мягко гладит по оголенной коже до задранного на локте рукава черно-красной ветровки. — Хорошо, — облегченно выдыхает, наслаждаясь ответным касанием. Сухо прижимается губами к волосам, а потом поднимает голову. Спина немного затекла, глаза жмурятся от резкого света. Девушка медленно оборачивается к нему. Наконец-то они смотрят друг другу в глаза. У обоих поплывший взгляд, смущенные улыбки. — Так что ты обо мне наслушалась? Интересно узнать, какие слухи доходят до соседней школы. — Ты постоянно ввязываешься в драки, — начинает говорить Ёнри. Рука Сухо все еще обнимает ее, греет спину широкой ладонью. Этот жест разливается комфортным теплом в сердце девушки. — У тебя много подработок, ты плохо учишься, не собираешься в университет. Все боятся тебя, даже богачи. И у тебя только один друг. Ёнри внимательно смотрит за неменяющейся спокойной физиономией парня. Он даже бровью не ведет. — Все правда? — она ведет рукой по столу, на который облокотился Сухо и едва касается его пальцев. — Большинство правда, — выдыхает шумно. — Тебя смущает? — Нет. — Даже драки? — вскидывает брови, смотря пронзительно в ее карие глаза, пытаясь найти там отвращение или разочарование. Но Ёнри пожимает плечами, опуская с улыбкой голову. — Это меня точно не пугает. — А что пугает? — Бандиты, — честно отвечает, поднимая тяжелый взгляд. — Ты же не в банде? — прочищает горло, сглатывая комок воспоминаний. Сухо выпрямляется, расправляя плечи и наклоняется ближе. — Я не в банде. И никогда в ней не буду, — доверительно шепчет, не прерывая зрительный контакт. — Никогда не говори никогда, — горько усмехается Ёнри, отворачивая голову. — Эй, — зовет Сухо, мягко надавливает на ее спину, заставляя сделать маленький шаг навстречу. — Я спортсмен, меня бесят уроды, который издеваются над теми, кто слабее и играют их чувствами. Я ненавижу несправедливость, предпочитаю повалить противника первым и убежать, если есть возможность, чтобы не доводить до греха. И я не из тех, кто бросает слов на ветер. Верь мне, ок? Если я сказал, что никогда не буду в банде, то я не буду. Сухо смотрит открыто, его глаза полны уверенности и серьезности. Как же это подкупает. Как же быстро мозг принимает решение довериться. Или это любовь химичит над сердцем? Ёнри не знает. Но одобрительно мычит на слова парня, решая, что если верить, то полностью. — Я тебе верю. — Вот и славно, — тепло улыбается и поднимает руку со спины, чтобы пригладить волосы Девушки на макушке. Ёнри не сдерживает ответной улыбки. — Ты обещала научить меня резать. И вообще, что это за набор самурая? Как ты разгуливаешь с такой опасной штукой по ночам? Совсем не страшно? — его тон становится игривым, выдавая нотки веселья. — Мой брат был мясником. Он научил меня всему, когда я была еще в младших классах. Оружием нашей семьи всегда были ножи, — делится Ёнри, поджав губы. Поднимает нож со стола и ловко подбрасывает его в руке несколько раз, ловя рукоятку. — Отец был в банде, как и брат. Они умерли. У меня только старшая сестра, но мы не очень ладим и она живет с мужем в Америке. Я была младшей в семье. Отец говорил, что я тихая и милая в маму, но бесстрашная и дерзкая в него, — выдает все на одном дыхании, занимая руки нарезкой. — Такого точно не расскажут слухи, — скрывает тоску и боль под весельем и фальшивой улыбкой. Сухо внимательно слушает, оставаясь спокойным. Он прекрасно контролирует свои эмоции. Вместо слов, он встает за спиной девушки и обнимает. Большие руки ложатся на живот, голова укладывается на плече. Он молча поддерживает. Объятья — лучший способ утешения. — Смотри внимательно, — расслабляется в крепких руках, не ощущая давления из-за немого ответа Сухо. Она благодарна. Ёнри обхватывает крепче нож и ведет лезвием по мясу под определенным наклоном. — Так получаются идеальные куски для быстрой жарки. Они тонкие и им хватает меньше минуты для приготовления. У Ачжумони слабые руки, ей тяжело резать. Помогает обычно младший сын, а если он занят, то она зовет меня. Раньше брат доставлял ей мясо. — Никогда не хотела работать в ресторане? — от хрипотцы в голосе бегут мурашки по шее. Сухо замечает это и проводит носом за ухом. — Эй, — смущенно выдыхает Ёнри, отодвигая голову. — Полегче. Ты отвлекаешь. Сам хотел научиться. — Ёнри, — тянет гласные в ее имени с улыбкой. — Одна из моих подработок — работа в ресторане. Я умею делать заготовки, хоть и не так качественно, как ты. Мне просто не хочется уходить, — признается тише. Если бы девушка обернулась, то заметила бы, что Сухо сейчас выглядит моложе своего возраста. Умиротворенная улыбка, прикрытие глаза и расслабленный плечи. Ему все время приходится держать свою жизнь под контролем, быть в напряжении, в ожидании атаки. Оставаться решительным и уверенным. Не допускать ошибок, которые принесут непоправимые последствия. Ответственность за бабушку лежит на широких плечах большим грузом, они друг у друга одни. Сухо хочет облегчить жизнь человека, который воспитал его, любил его и поддерживал во всем. Бабушка не раз говорила, что тот должен больше учиться, а не работать, но благодарила за помощь. Уважала внука за внутренний стержень и силу духа, со слезами на глазах думая, что тот похож на ее покойного сына. — Ты такой прямолинейный, — бормочет, складывая куски мяса в контейнер. — Убери это в холодильник, пожалуйста, — кивает на небольшую стопку. — Не хочу. Вдруг ты замерзнешь, — Сухо сильнее стискивает ее талию, наслаждаясь смущением девушки. — У тебя были холодные руки. И я придерживаю твою спину. Она все еще болит? — Сухо. — Что? — игриво спрашивает. — Повтори еще раз. Так хорошо звучит. — Ан Сухо, — слушается девушка, сдаваясь обаянию парня. — Ва-а, — громко стонет. — Еще разочек, да? Чтобы закрепить. — Иди уже, — разворачивается и впечатывает стопку из трех контейнеров в мужскую грудь. — Быстрее. Или будешь краснеть перед ачжумони и объяснять кто ты такой. — Тот, кто проводит тебя домой, — с довольной ухмылкой забирает контейнеры и отходит к холодильнику. — Ого, сколько тут всего, — звучит восторженный голос. — А я могу что-нибудь съесть? — Ни за что! Ёнри проводит по лбу предплечьем, стирая тонкий слой пота. Так странно. Но так хорошо.

***

Темный сверток снова спиралью заворачивается, скрывая несколько острых лезвий под крепким узлом шнурка. Ёнри застегивает молнию рюкзака и оборачивается к притихшему Сухо. Он громко сопел, откинув голову на стену. Они провели вместе около трех часов, без конца болтая, смеясь и флиртуя, периодически смущая друг друга. Девушка опускается на корточки перед Сухо и мягко убирает длинную челку с глаз. Такой спокойный. Не шумит, не смеется, не улыбается, не стреляет глазами, не выглядит серьёзным, не выпускает тестостеронные феромоны, которые сводят с ума. Милый, расслабленный. Такого Ан Сухо школьница видит впервые. — Эй, Сухо, — ласково зовет его, ведя пальцами от его лба к щеке и ниже к подбородку. — Просыпайся. Парень хмурит брови и нос. Он напоминает потревоженного кота, который совсем не желает просыпаться. — Сухо, — тянет мелодично гласные в его имени и улыбается. — Давай, ты не спящая красавица, чтобы я будила тебя поцелуем. — Совсем не похож? — сонно бормочет, открывая один глаз. — Совсем не заслужил поцелуя? — Ты устал. Езжай домой. До учебы осталось не так много времени. — Я сплю в школе, — зевает и трется о пальцы Ёнри. — Почему? Твоя бабушка не волнуется? — Привыкла уже, — он снова зевает и трет глаза пальцами. — Сколько времени? — Половина третьего. Прости, — мнется девушка. — Нужно было и правда тебя прогнать. Ты трудился весь день. — Забей. Разве мы плохо провели время? — Нет. — Вот и не извиняйся. Он встает и тянется, похрустывая шеей и спиной. Оглядывает уже убранное помещение и трясет головой в разные стороны, прогоняя сон. Поднимает с пола шлем и забирает из рук Ёнри ее рюкзак, отмечая про себя — тяжелый. — Отвезу тебя домой. Закрывай все, а я пока заведу мотик. Он выходит из пристройки и медленно шагает к дому, где оставил транспорт. Ёнри закрывает рольставни с внутренней и внешней стороны, а потом прячет ключ в известное только ей и семье старушки место. Сухо подъезжает к ней и протягивает шлем. — Куртку дать? Не замерзнешь в худи? — Все нормально, — кивает и натягивает шлем, умело застёгивая клипсу. Сухо пораженно выдыхает, выглядя обиженным. — Ты что дорамы не смотришь? — несерьезно возмущается, цокая языком. — Я должен был застегнуть. Ёнри смеется. Сухо не может не улыбнуться в ответ. Девушка кладет руки на его плечи, используя, как опору, и перекидывает ногу через сидушку. — Держись за меня, — застегивает до горла молнию ветровки. Тонкие руки крепко обхватывают его за пояс. Ёнри прижимается к его спине и закрывает глаза. Ее нос несколько раз глубоко втягивает воздух, наслаждаясь запахом мужского тела. Мотоцикл нарушает тишину города. Сухо срезает путь в нескольких местах и довольно быстро глушит мотор у дома Ёнри. — Поедим завтра? — забирает шлем из рук девушки. — У меня завтра ученики, — с досадой говорит Ёнри. — М-м, — Сухо мычит, скрывая грусть. — Ладно тогда. Номер свой дашь? — достает телефон из кармана спортивных штанов и протягивает девушке. Та кивает и быстро печатает цифры, сохраняя контакт. — Я завтра буду у твоей школы, — Ёнри неловко улыбается, пряча руки за спину. — Буду забирать мальчика из младших классов. Можем, ну, — она мнется, опуская взгляд, — увидеться. — Когда ты придешь? — слишком быстро спрашивает Сухо. — К пяти. — Я выйду к тебе, — кивает, смотря с теплотой. — Иди домой. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Сухо, — она разворачивается, но останавливается. Ноги совершенно не хотят идти в пустую квартиру, где не будет улыбчивого парня. — Спасибо за сегодня. И за ящик сока тоже, — оборачивается, вкладывая во взгляд все свои неозвученные мысли. Останься. Не уезжай. Ты такой красивый, Сухо. Мне спокойно рядом с тобой, Сухо. Я хочу видеть твою улыбку каждую секунду. Обними меня снова. — Если в следующий раз придется шастать ночью по городу, то позвони мне, хорошо? — строго смотрит в глаза. — Хорошо. — Холодно, иди. Он кивает на дом и заводит мотоцикл. Еще немного и он захочет большего. Нарушит все правила приличия. — Ладно. Пока, — нехотя, но все равно с улыбкой говорит Ёнри. Сухо провожает ее взглядом и уезжает только после того, как девушка махнула ему с балкона и зашла в квартиру. Моторчик энергии затихает в организме парня. Усталость накрывает его, как тяжелое одеяло. Он выезжает на дорогу и едет в сторону школы. Устал, но счастлив. Эйфория приятно обволакивает его, заставляя улыбаться от воспоминаний. Он увидит ее завтра. Уже сегодня, получается. Нужно немного потерпеть.