- -

— Может по пиву? — Я никогда не пила, — легко говорит Ёнри, подстраиваясь под темп двух парней и девушки перед ней. Те резко останавливаются и оборачиваются с круглыми глазами. Даже Шиын. — Что? — запинаясь спрашивает. Три пары глаз переглядываются между собой. Шиын лишь улыбается уголками губ, а вот Ёни и Сухо… В их глазах начинают плясать маленькие черти с клоунскими колпаками. — Я пить не буду, — выставляет две руки вперёд девушка, надеясь, что её «щит» сработает, но… — Нет, я серьёзно. Мы же несовершеннолетние! Отпустите, говорю! Шиын-а, не говори, что ты с ними заодно! Нет! Ёни, ты сказала, что мы подруги! Сухо, поставь меня на землю, чёрт возьми! Перед Ёнри оказывается стакан с пивом. Жёлтая жидкость с белой пеной и пузырьками, которые поднимаются со дна бокала к верху. Они были дома у Шиына. Ёни откуда-то притащила пакет с гремящими бутылками, радостно размахивая им. Если нужно что-то достать, то Ёни сделает это. Дайте ей полтора часа. И не важно, это что-то запретное или просто труднодоступное. Друзья с неподдельным интересом смотрели на Ёнри, выжидая, когда она попробует свой первый алкоголь. До этого пьянки ей удавалось обходить стороной, были ученики или она была слишком уставшей, чтобы выйти из дома, когда ребята решали выпить. Но не в эту субботу. Те ещё и выклянчили у неё денег на этот самый алкоголь. — Пей, — с улыбкой во весь рот требует Сухо, сидя рядом. — Пахнет хлебом, — она подносит бокал у носу и морщится, смотря со всем скептицизмом. — И горько. Я не люблю горькое. — Будешь запивать своей приторной жижей, — фыркает Ёни, протягивая бутылку с персиковым соком. — Может, я просто посижу? — умоляюще смотрит на друзей. — Не будь скучной. От одного бокала ничего не будет, — продолжает настаивать Ёни, двигая руку с бокалом ближе к губам подруги. Не то, чтобы Ёнри была зожницей-активисткой, но ей всегда казалось, что алкоголь — это невкусно. Запах всегда резкий, бьет по рецепторам. Состояние, в которое люди приходили после выпитого, не казалось ей адекватным. И все-таки, она с друзьями, рядом есть персиковый сок и Сухо, и если она встанет в позу, то никто не будет настаивать. Лишь обрадуются, что им больше достанется. Ёнри делает глоток. — Какая гадость. Лицо сморщивается, будто она съела что-то несвежее и очень противное. Горечь оседает по всему рту. Она чавкает, вываливая язык, надеясь, что это пройдет. Перед глазами оказывается бутылочка с соком, заботливо протянутая мужской рукой. Ёнри делает два глотка, радуясь, что приторность тушит неприятный вкус. — Как вы это пьете? — выдает с кривым лицом, оглядывая смеющихся друзей. — В следующий раз купим соджу. Сухо и Ёни кивают друг другу. Компания друзей играет в видеоигры, выпивая и заедая это закусками. Ёнри продолжает попытки распробовать пиво, запивая каждый глоток персиковым соком. Ей даже наливают второй бокал. Может, все не так уж и плохо. Мысли, вечно собранные в тугой клубок, теряют натяжение и дают слабину. Легкость просыпается в конечностях, тело глубже проваливается в диван. Он всегда был такой мягкий? Ёнри не знает, но ей сейчас так уютно. Она слышит только смех друзей и легкие пререкания во время командной игры этих троих. Было всего три джойстика, и кто-то терпеливо ждал своей очереди, наблюдая и давая советы. Никаких обид, никакого соперничества и никакой серьезности. Только счастье и умиротворение. Когда Сухо решил представить ее друзьям, девушка не стала отнекиваться. Первым был Шиын, с котором она встретилась у школы, а потом в кафе встретила Ёни. Они очень быстро приняли девушку в свои ряды, относясь к ней так, будто они знакомы уже давно. Это было непривычно. Но сейчас она с теплотой оглядывает подростков в комнате и не может поверить, что она часть этой веселой компании. Ёнри хочет, чтобы этот вечер был, как несмываемый маркер, нанесенный ей под кожу. Может даже чернила, которыми делают татуировки. Она допивает второй стакан пива и оставляет нетронутым вторую бутылочку сока. Пусть горечь алкогольного напитка отпечатается вместе с теплыми воспоминаниями. — Ёнри, твой телефон. — Что? — быстро моргает, садясь ровнее. Шиын протягивает звонящий мобильник. — А, спасибо. — Он надрывался в коридоре. Сухо оборачивается к девушке, наблюдая, как та меняется в лице, увидев имя звонящего. Он садится ровнее. — Вы играйте, я сейчас. — Кто звонит в такой час? — ворчит Ёни, активно нажимая на кнопки. — Сухо-а, не отвлекайся, сейчас же продуем этому стратегу! — повышает голос, толкая в плечо подвисшего друга, который смотрит за выходящей из квартиры Ёнри. Сухо встает, оставляя джойстик на полу: — Сыграйте в парную. Мы скоро вернемся. — В смысле? Сухо-а! — Ёни непонимающе хлопает глазами. — Чего это он? — А сама как думаешь? — тяжело вздыхает Шиын после хлопка двери. — У нее любовник? — Смешно, — с иронией фыркает, под пристальным взглядом. — Если что-то знаешь, то рассказывай. Давай без намеков, — с претензией ворчит девушка, садясь на диван рядом с притихшим другом. — Что у них? Оба напряглись из-за звонка же. — Сестра Ёнри живет в Америке, у них разница в тринадцать часов. Возможно, это она. Ёнри всегда так реагирует на ее звонки. — Вот блин. Может выйти к ним? — Куда, — ловит за руку резвую подругу, заставляя сесть обратно. — Давай играть. — Хоть подслушаем! Тебе совсем неинтересно? — Совсем. — Бесишь, — цокает, но остается на месте. Ан Сухо тихо выходит следом за Ёнри, которая стоит спиной к нему. — И что? Решила не приезжать? — доносится негромкий голос. Сухо не подходит близко, оставаясь в нескольких шагах. Девушка положила локти на бетонный балкон. Голова была слегка опущена, а нотки усталости так и резали по ушам. — Это тебя муж опять надоумил? — пауза. Ёнри слушает сестру. Внезапный смех заставляет Сухо вздрогнуть. — Как ты здорово это придумала, Хари, — ее тон пропитан сарказмом. — Ой, вот не надо мне этого, знаешь. Можешь слушать своего мужа, придумывать новые и новые гадости про отца, можешь снова обвинить меня в смерти матери. Я уже привыкла, — смиренно выдыхает. Алкоголь придаёт ей смелости, но ещё и накрывает одеялом отчаяния и тоски. Так много слов хочется сказать в трубку. Обида готова выпрыгнуть из груди, вцепится в телефон и орать в микрофон благим матом на сестру. — Можешь сидеть в своих Штатах и строить из себя жертву, сбежавшую из ужасной семьи. Тебе же все верят, да? Какая ты бедная и несчастная, родилась в семье бандита. А обо мне они знают? Сомневаюсь. Ты же тогда будешь злодейкой, которая оставила родную сестру одну в Корее. Хотя, погоди, — она надломано смеется, откинув голову. — Какая я глупая! Ты и про отца не говоришь, наверное. Делаешь вид, что ты идеальная? Типа на тебе нет клейма разрушенности? Что ты не запачканная, да? Здорово. Мне бы тоже так хотелось. Сухо делает шаг вперед, ощущая всем телом боль, исходящую от хрупкой фигуры перед ним. Он видит Ёнри впервые в таком состоянии. Близкое поведение было во время ее работы в лавки бабушки? Когда он застал ее врасплох и они еще не были так близки. Куча противоречий, отчаяние, метание от эмоции к эмоции. Хоть и лицо Ёнри ему не видно, ее телодвижения выдают ее. Сжавшиеся плечи. Носок ноги в кроссовке отстукивает нервный, бешенный ритм, который может начать легкое землетрясение. Рука, которая крепко сжимает волосы на макушке. — Да-да, продолжай выдумывать, Хари, — фыркает девушка. — Не хочешь, не приезжай. Это ведь проще. Не видится с бандой отца и не притворяться, что тебе жаль. Оставь это на меня, на подростка. — выплевывает последние слова с холодом и желчью. — Иногда мне кажется, что старшая в семья я, а не ты, — шепчет в трубку с тоской. Глаза медленно намокают, а в горле встаёт комок, мешающий сделать голубой вздох и успокоиться. Эмоции так быстро сменяются. Еще немного и голова лопнет. — Не кричи на меня. У тебя нет на это права, — также тихо, с болью в каждой букве, после очередной паузы. Она не вытирает слезы, капающие с подбородка на бетонный балкон. Просто слушает недовольные крики сестры в трубку, которая чуть ли не захлебывается нападающими претензиями. — Если тебе так трудно, то не отправляй деньги. Я справлюсь сама, — и снова тихо. Практически без сил. — Хари, — сипло зовёт сестру, протягивая гласные. Ёнри надломлено улыбается, закусывая губу до боли. Комок в горле давит. Хочется орать, хочется разреветься в голос. Хочется умолять сестру приехать и быть рядом с ней. Ей всего лишь хочется почувствовать защиту и заботу. Понять, что она не одна в этой большой стране и не одна в целом мире. Она потеряла мать, отца и брата. И вот, есть лучик света — её родная сестра. Но даже ей плевать. Даже не так. Хари всегда всем своим видом и тоном, пыталась показать, что сестра ей не нужна. И не сестра она ей вовсе. Когда это произошло? Когда мама умерла? Когда Ёнри взяла сюрикен в руки во время асянди? Когда отец стал показывать Ёнри, как обращаться с ножом и та была в этом успешна? Или… Или когда Ёнри впервые начала калечить людей, став частью банды? Или может, когда убийца отца умер из-за лезвия её ножа? Когда именно она потеряла этот луч света? — Я все сделаю сама. Ты права, прости. Я рада, — она прочищает горло, с болью проглатывая комок, что вызывает новые слезы. — Рада, что ты можешь жить спокойной жизнью. Правда. Отец бы с мамой этого бы и хотели. И брат тоже. Мне жаль, что я, как пиявка, напоминаю о нашем прошлом. Ты приложила столько сил, чтобы зажить свободно. Я просто не имею право забирать у тебя эту возможность. Прости. Прости, что испортила утро. До Сухо доносится шмыганье и рваный выдох. Он больно стискивает зубы. Физически ощущает эмоции девушки на себе. Даже не понимает, как она может так спокойно и искренне говорить сестре добрые слова. Внутри парня бурлит яростное желание защитить и успокоить. Он одновременно хочет, чтобы Ёнри накричала на сестру. Хоть что-то сказала в свою защиту. Но другая сторона в нем молчаливо восхищается. Тем, как она переводит разговор в другую сторону. Как искренне звучат хорошие слова на приглушенные крики в трубке. Так поступают взрослые люди, мудрые люди. Которые берегут свои чувства и не уходят в не контролируемую агрессию в попытке доказать свою правоту. — Береги себя, ладно? И будь счастлива. Ёнри не дослушивает крики и нажимает на красную трубку. Дрожащие руки сжимаю телефон в руках. Он снова вибрирует, но она сбрасывает вызов и удерживает кнопку блокировки, чтобы выключить нафиг уже этот телефон. У нее больше нет сил. Она наклоняется всем корпусом и прикладывает лоб к обжигающему холодом бетону. Хочется охладить горящее от боли тело и голову, которая скоро взорвется. Сухо не шевелится. Слушает тихие всхлипывания и непрекращающийся шепот: — Успокойся, Ёнри. Перестань плакать. Он до конца не понимает, что нужно сделать. Показать свое присутствие или тихо уйти. Сможет ли он вообще оставить её в таком состоянии? Кажется, что нет. Он заставляет себя сдвинуться с места и пойти вперёд. Удивляется слабой дрожи в своих руках, но действует. Осторожно, едва касаясь, он протягивает руки к девичьей талии. Мягко тянет на себя, прислонив спину девушки к своей груди. Он обхватывает её поперёк живота, второй рукой помогает откинуть ей голову. Ёнри поддается касаниям, не замирает, не отталкивает. Рыдания с новой силой вырываются из груди, разрывая ее окончательно. — Сухо, — жалобно шепчет, вздрагивая всем телом от плача. Вот только парень слышит в этом шепоте крик о помощи, крик о поддержке. Он крепче обнимает Ёнри, прижимаясь всем телом. Согревает без слов, думает только о своих чувствах к девушке и желании защитить. Надрать задницу обидчику. И впервые плевать, что это женщина. Но сейчас может только молча наклонить голову ближе и поцеловать в мокрый висок. Он здесь. Он рядом. Поплачь, родная. Ты не одна. Я спрячу тебя от всех обидчиков. Заслоню спиной и раздам оплеухи каждому. Никто не останется без наказания. Разговор сестёр открыл ему намного больше, чем он предполагал. Плохие отношения с близкими? Пф, да у кого их не было. Но сейчас… Ан Сухо понимает ситуацию Ёнри, осознает всю серьезность и все одиночество, которое она скрывает. Такие маленькие плечи, но такая большая ответственность и боль. Она одна. Ее родных нет в живых. Единственный родной человек от нее отказался. Ёнри сама по себе. Она столько всего держит в себе. Уверенно и храбро прячет истинные эмоции под улыбкой и не перестает жить, как обычный подросток. Парень перехватывает руку Ёнри на своем предплечье. Переплетает свои теплые пальцы с ее холодными. Он дает ей время выпустить всё. Слушает всхлипы, шмыганье, рваные дыхания. Главное, что она не в одиночестве. Он за спиной. Он будет рядом с ней. Он выбирает быть с ней. Быть её опорой. Даже когда девушка стихает в руках Сухо, он все равно остаётся ровно стоять. Как непоколебимая стена поддержки. Не толкает уходить обратно в квартиру к друзьям, не начинает разговор. Ёнри сама даст ему знать, когда ей полегчает окончательно. — Это все пиво, — выдает слабым голосом, охрипшим от слез. — В следующий раз купим соджу, — шепчет в ответ Сухо с грустной улыбкой. Ёнри лежит на нем без сил. Сжимает в ответ его руку с переплетёнными пальцами и восстанавливает дыхание. — Прости. Не хотела, чтобы ты все это слышал. — Почему? — такой искреннее недоумение сбивает с толку. Ёнри слабо поднимает голову наверх, натыкаясь на спокойный взгляд парня. Она моргает несколько раз, а потом отворачивается. Стыдливо поджимает губы. — Не знаю. — Тогда не извиняйся. — Ну, — она пытается найти хоть какую-то причину в своей голове. Но там пусто после слез. — Я покажусь тебе слабой. И… разве парням не неприятно, когда они видят девушек в таком состоянии? Подумаешь, что я истеричка какая-то с поехавшей крышей. — Ты не слабая, не истеричка и не поехавшая. И мне не неприятно, — спокойно возражает, утыкаясь носом в ее волосы. Ёнри задумчиво хмурит брови. Сомнения крутятся у нее маленьким ураганом в голове. — Мне больно. Потому что ты не в порядке. И я не в порядке, — приглушенный голос заставляет девичье сердце забиться сильнее. Так искренне. — Я в порядке, — протестует девушка. — Упрямая. Сухо недовольно ворчит, закатывая глаза. Ёнри наклоняет голову на свою грудь, упираясь в нее подбородком. Вот теперь стыд и правда ощущается. Себя может и обманешь, но вот Сухо… Тот ненавидит ложь. Живет открытой душой, с честным сердцем. Вранье он презирает. Горькая правда — лучше. И девушка это прекрасно знает. — Прости. — Перестань. — Не могу, — получается слезливо. Опушенные плечи так и кричат о рассевшейся в ней уверенности. — Папа с братом всегда плохо реагировали на мои слезы. Плакать в нашей семье было не принято. — В нашей принято. Плачь, Ёнри. Столько сколько нужно. Пока тебе не станет легче. Ну вот зачем так? Зачем так нежно? Слезы вновь наворачиваются на глазах девушки. Она шмыгает носом, прячет глаза под согнутым предплечьем. Слова Сухо — покруче импульсов от любви, которая пускает их все время рядом с парнем. Любовь с одобрением изгибает губы. Она приятно ошарашена своей меткостью. Какой хороший парень. Не зря она так долго выбирала идеальную пару. — Я не силен в утешениях, — не нарушая тихую атмосферу, шепчет Сухо. — Но ты не одна Чон Ёнри. Теперь у тебя есть я. Ну и еще чувак с волчьим взглядом и чувиха с моторчиком. Девушка слабо смеется, вытирая слезы. Сухо мягко разворачивает Ёнри к себе лицом и тепло улыбается. Глаза и нос покраснели, как и щеки, с еще не высохшими дорожками слез. Он отпускает их сплетенные руки. Мягко убирает слезы большими пальцами с ее щек, а потом резко сплющивает их. — Эй, — фыркает Ёнри, но улыбается. — Послушай меня, ладно? — наклоняется ближе, чтобы их лица были на одном уровне. — Я рядом, окей? Если сестра снова будет звонить, то не отвечай. Если она перестанет отправлять тебе деньги, то я смогу тебя обеспечить. Если тебе нужна помощь, то ты звонишь мне. Если тебе плохо, то ты рассказываешь об этом, а не держишь в себе, — тон, который не потерпит возражений. — Сухо, — потрясенно шепчет, желая снова отнекиваться. Но парень останавливает её взглядом. — Чон Ёнри, — говорит серьёзно. — Я не шучу. Ты со мной. Не одна. Я помогу со всем справиться. Мы, — он делает акцент, сжимая её руку, — мы сможем со всем справиться. Мы семья. И мы решаем все вместе. Договорились? — Я… — Пообещай мне, — строго требует. Он сделал для себя все выводы. Он принял решение. — Я обещаю. — Что обещаешь? — Ан Сухо… — Говори. — Я обещаю. Решать все вместе. — Вот и умничка, — широко улыбается. Одобрительно гладит девушку по щеке. — Отвести тебя домой? Или побудем ещё с ребятами? — Они будут задавать вопросы, — обреченно тянет, представляя в голове сочувствующие взгляды друзей. — Тогда домой, — уверенно кивает Сухо и оставляет нежный поцелуй на лбу девушки. — Схожу за курткой. Ёнри смотрит на закрывшуюся дверь. Впервые со смерти брата она ощущает, как разбитый сосуд внутри собирается в единое целое. Почва становится ровнее, ноги стоят устойчиво, а сердце бьётся легко. Семья. Так странно слышать это от человека, который не родной тебе по крови. Но ощущается одинаково. К ней только что подключили канал, проводок, через которой ее тело наполняется силой. Плечи перестали ощущаться такими тяжёлым. В лёгких появилось больше кислорода. Она не одна. Она с Ан Сухо. Словно тягучая карамель, любовь разливается по каждому органу. Согревает, обнимает, наполняет жизнью. Несколько минут назад её сердце и душу остервенело били кулаками и пронзали острыми клинками. Казалось, что она на пороге смерти, когда темнота захватывает со всех сторон и тянет глубоко под землю. Обидные и грубые слова сестры уничтожали её хрупкое сердце, лишали надежды — последнего лучника света. Ёнри ошибалась. Хари — не лучик света в темноте её жизни. Им оказался Сухо. Человек, который появился в её жизни чуть больше месяца назад. Человек с крепким внутреннем стержнем, обилием мужества и силы. Человек с невероятно добрым сердцем и чувством справедливости. Парень, который вошёл в её личное пространство и остался там, создавая уют, даря тепло и заботу. Парень, который оберегает её чувства. Парень, который готов взять ответственность за неё и их отношения. Парень, рядом с которым девушка чувствует себя нужной и счастливой. Парень — Ан Сухо — в которого Ёнри влюбилась.

***

Убирая наушники в карман серой кофты на молнии, Ёнри прислоняется к ограждению чужой школы. Она смотрит на учеников младших классов, которые спешат домой или на занятия, замечает учеников средних и старших классов на территории за воротами, куда она не может зайти. В толпе она пытается найти знакомые карие глаза. Четверг — день, когда Ёнри приходит за мальчиком из младших классов, чтобы забрать его на занятия. Зная, что у парня последним идет физкультура и он может задержаться в раздевалке с одноклассниками, она писала Сухо, что будет у ворот. Они с Шиыном всегда выходили к ней, решая променять обед на общение. Сухо мог остаться и после звонка, он не сильно переживал из-за опозданий на урок. — Чон Ёнри? — доносится басистый голос с боку. Школьница поворачивает голову, натыкаясь на небольшую группу ребят постарше. Те не были в школьной форме и выглядели, как… Как банда. — Привет, — продолжает говорить парень, подходя ближе под пристальными взглядами своих друзей. — Помнишь меня? Я… — Нам Хёнтэ, — слабо улыбается Ёнри, поворачиваясь корпусом к старшему. — Я помню. Высокий парень старше на шесть лет, одного возраста с братом Ёнри. Короткий ёжик волос отрос и закрывает полностью лоб, а пряди щекочут его шею. Он останавливается в паре метров и кладет руку на ограждение. Внимательно оглядывает девушку с ног до головы и облизывает тонкие губы. Похорошела. — У тебя все хорошо? — с заботой узнает, устанавливая зрительный контакт. — Живешь без проблем? — Все в порядке, — кивает. — Спасибо, что спросил. — Меня недавно выпустили. Я поэтому не проверял, как ты, — неловко постукивает по железным прутьям, прочищая горло. — Я так и не попрощался с твоим братом. Ты дашь мне адрес? — Он будет рад тебе, — тихо выдыхает, чувствуя тоску. Ёнри достает небольшой блокнот и пишет название колумбария, где хранится урна с прахом брата. Протягивает листок. Хёнтэ забирает его, аккуратно складывает и убирает в карман штанов. — У тебя есть мой номер? Ты же знаешь, что всегда можешь обратится ко мне? — Есть. Надеюсь, что мне не придется пользоваться им, — поджимает губы. — Обидно слышать. Может поужинаешь со мной? Как старые друзья. — У меня есть друзья, Нам Хёнтэ. — Все еще обидно. Тот улыбается без злости, но скользко. Такой улыбке не веришь. Когда-то этот парень нравился Ёнри. Они проводили много времени вместе, он знает о ней все. Видел ее демонов, никогда их не боялся, а уважал за них. Можно сказать, что он даже был одним из воспитателей. Маленькая девочка всегда с восторгом смотрела на брата и его лучшего друга, когда те тренировались. Но любовь в сердце юной школьницы кривит лицо, оглядывая старшего с ног до головы. Неприятный тип. Ну знает, ну и что? Если человек знает о твоих слабостях и никак на них не реагирует, то это не значит, что за него нужно держаться. Хёнтэ из тех, кто будет подпитывать демонов Ёнри, он из тех, кто не будет давать ей учиться. Он снова утащит ее в пучину злости, агрессии, напомнит о самых темных временах. Нет. Ну уж нет. Любовь топает ногой и заставляет Ёнри поднять выше голову. — Зачем ты здесь? Теперь собираешь долги со школьников? Или что-то похуже? — Собираю. Ты же знаешь, чем занимается Со Хосын. — Со Хосын? Хёнтэ, серьезно? Не могу поверить, — шепчет пораженно. Она отводит взгляд, пытаясь понять, как парень мог связаться с таким прогнившим человеком. Это тюрьма сделал его таким? Или… Или Ёнри была маленькой, чтобы понять истинную природу бандита? — Я могу поговорить с другом отца, он примет тебя обратно. Зачем связываться с таким дерьмом? Я могу тебя вытащить. — Я знаю, — парень хмыкает. Он все меньше похож на человека, которого она когда-то знала. Появилось в нем что-то отталкивающее. — Наша молодая госпожа все еще имеет влияние. Но я дал обещание твоему брату не втягивать тебя в грязные дела. И сама не лезь. Меня устраивает новое окружение. — Эй, Хёнтэ-а, — зовет блондин из банды, указывая пальцем в толпу учеников за спиной Ёнри. — Это не тот кретин, который уложил тебя? Старший поднимает глаза, всматриваясь, а потом серьезно кивает. Девушка оборачивается из любопытства. Весь хороший настрой пропадает. Она видит у ворот школы Сухо и Шиына. Нет. Ну пожалуйста. Только не они. Ёнри медленно мотает головой, отрицая происходящее. Крепче сжимает лямку рюкзака. — Хёнтэ, — оборачивается к старшему, замечая его похолодевший взгляд. Он направлен на Сухо, который достает телефон из кармана, а потом прикладывает к уху. В кармане Ёнри раздается мелодия звонка. Старший не глупый, он видит тревогу на лице девушки, видит Сухо, который кому-то звонит с широкой улыбкой, смотря по сторонам. — Твой друг? — знакомые нотки, как лезвие ножа, проходят по спине Ёнри. — Да, — меняется в лице, забивая на тревогу в организме. Просыпается то, что она прячет в себе. То, что посадил в ней отец и брат, выращивая из года в год. — Он мой. Отрезает, не моргая. Руки висят по ее бокам, а ноги упираются в землю. Она напряжена и настроена враждебно. И Хёнтэ отступает на шаг, чувствую нарастающую силу и гнев в девушке. — Ты из-за него пришел? Сколько тебе заплатили? — мрачно и требовательно спрашивает Ёнри. — Кто? — Нет, не из-за него. Тебя это не касается. — Ахринел? — ледяной голос будто морозный воздух придаёт ситуации ещё больше напряжение. — Будет мне ещё ничтожество вроде тебя указывать, что меня касается, а что нет. Хёнтэ отшатывается, когда видит знакомый потемневший взгляд. Такой же, как у брата. Яростный, опасный и очень зрелый. Девчонки так не смотрят на парней, особенно на старших. Подростки в шестнадцать лет не стреляют лазерами из глаз, выражая желание сжечь собеседника, а потом втоптать пепел в землю собственными ногами. — Запомни, — делает маленький шаг вперёд. Голос стал ниже и тише. Угроза кричит в каждой букве. — Всё, что связано с ним — касается. Но не Ёнри. Маленькая девочка с кровавым ножом в руке. Хёнтэ все еще помнит эту картину. Когда слезы высохли на пухленьких щеках и страх превратился в безжалостность. Тихая девочка с монстром внутри. — А это не Ёнри? — спрашивает Шиын, замечая знакомый желтый рюкзак на женской фигуре в компании бандитов. — Что? — хмурится Сухо, делая шаг вперед. — Какого… Чон Ёнри! — кричит громко, подрываясь с места. Девушка не оборачивается, неотрывно смотрит в глаза старшего, когда-то человека из близкого круга. Когда-то ее семьи. Но теперь у нее другая семья. И она лучше прошлой. И за свою новую семью она будет идти по разбитым головам, если это потребуется. — Не смотри на него. Не приближайся к нему. Не трогай его, — подходит вплотную, угрожающе шипя каждую букву. Кончики пальцев дрожат от адреналина. — Клянусь, ты сдохнешь, если прикоснёшься к нему. Проваливай. Нам Хёнтэ первым опускает глаза, не выдерживая мощного напора и отступает на шаг. За его спиной все молчат, наблюдая за сценой, когда двухметровый здоровяк отшатывается от полторашки. Эмоции Ёнри ощущает каждый в радиусе трех метров. Пахнет адреналином и страхом. Пахнет загнанной в угол жертвой. Такой привычный аромат для тех, кто ежедневно вступает в драки и готов избить противника до полусмерти. Пахнет карателем от юной школьницы. Ёнри делает слабый поклон в память о былой дружбе и разворачивается на дрожащих ногах. Ярость пульсирует в каждой клеточке ее тела. Руки сводят от желания вцепиться в кого-нибудь. Нож бабочка в кармане ее рюкзака требует крови. Внутри девушки колотится маленький человечек с клинком в руках, больно пробивая мягкую ткань ударами. Любовь забилась в угол, прячась от сильных эмоций, но ее выманивают. Та неуверенно выходит и осторожно выпускает свои феромоны. Девушка глубоко набирает прохладный воздух в лёгкие и делает первый шаг, отрезая произошедшую ситуацию. Встревоженный Сухо быстрым шагом идет в ее сторону, Шиын следует в ногу. — Сухо, — тепло улыбается, будто не готова была сейчас разорвать человека перед собой голыми руками. Она подбегает к нему и хватает за руки, разворачивая спиной к банде. — Привет. — Ты в порядке? Что они сказали тебе? Они обижали тебя? — спрашивает взволнованно, пытаясь вырвать руки и развернуться. — Все хорошо, Сухо-а, — шепчет ласково, крепко сжимая запястья парня. — Пойдем. — В смысле, пойдем? — он резво крутит головой. — Эй, — орет в сторону отдаляющихся бандитов. — Сухо-а, — еще одна попытка позвать вырывающегося парня. — Ничего не было. Все хорошо. Они уже уходят. — Как он вообще посмел подойти к тебе, — рычит на эмоциях, продолжая пытаться освободить руки. Но у него не выходит. Запястья ноют от сдавливающей боли. Будто кости в кистях треснут. — Сухо-оппа, — шепотом зовет, наконец поймав возбужденные глаза. — Все хорошо. — Как ты… Как ты меня назвала? — пораженно выдыхает, закашливаясь. Шиын ошарашено смотрит на происходящее. Его мозг работает не так, как у Сухо. Он анализирует все, что происходит, просчитывает наперед и делает выводы. Он видел, что Ёнри подошла ближе к здоровяку, а тот чуть ли не свалился с ног. Как он махнул банде и те сразу же стали уходить. Как запястья друга краснеют в месте захвата, а костяшки подруги белеют. Глаза Ёнри были безумными, когда она повернулась к ним, а тело было настроено на атаку. Ён Шиын до конца не понимает как, но когда Сухо представил их друг другу, то почувствовал родственную душу. Хаус, скрытую агрессию, решительность, усталость и слабый крик одиночества. В ней он увидел то, что было в нем самом до встречи с Ан Сухо. — Эй, оппа, — смеется Ёнри, поглаживая покрасневшие запястья. — Чего такой шибутной, мм? Не дали поспать? — прячет все под игривостью. Сухо часто моргает, теряясь в эмоциях. — Я… — хрипит. Он встает ровно и прочищает горло. — Кхм, не ожидал. — Не нравится? — невинно наклоняет голову на правую сторону. — Тогда больше не буду. — Нет, нет, — рьяно протестует. Он чувствует свободу в руках, поднимает руку и мягко приглаживает темные волосы по направлению пробора. — Назвала раз, назови и два, и три, — он улыбается. — Привет, Шиын-а, — поворачивается к притихшему парню, тепло улыбаясь. — Привет, — выдыхает негромко. В его голове так много вопросов. Он смотрит на Сухо, который ни о чем, кажется, не догадывается. — Я принесла вам сэндвичи, — достает два бумажных пакета из рюкзака. — Еда! — Сухо сразу же забирает пакет. Раскрывает и довольно стонет от аромата. Шиын тихо благодарит, забирая угощение. Его друг сразу же вгрызается теплую еду, чавкая и выдавая стоны удовольствия. Ёнри глазами сердечками смотрит на Сухо, сжимая лямки своего рюкзака. Шиын ловит взглядом, как ее пальцы слегка подрагивают. Он совсем не верит в то, что она в порядке и все хорошо. — Пойдешь сегодня на допы? — интересуется, не переставая наблюдать за поведением подруги. В его голове целая теория из подозрений. — Да, учеников не будет вечером. — Пойдем вместе? — предлагает спокойно. Сухо удивленно вскидывает брови. — Это что такое? Если я ем, то не значит, что оглох. Что за приглашение на свидание? — говорит с напускной ревностью Сухо, в шутку толкая Шиына в плече. — Эй, друг, она моя. — Пойдем, — соглашается девушка, широко улыбаясь. — Я вообще-то все еще здесь, — ворчит с набитым ртом Сухо, кидая обиженный взгляд на друзей. — Пойдем с нами, — серьёзно выдаёт Шиын, подавляя насмешку. Лицо друга привычно морщится. В ответ они с Ёнри слышат протесты. Сухо и дополнительные занятия — несовместимые вещи. — Встретимся на остановке? — уточняет Шиын и получает утвердительный кивок. Ребята едят угощение у стен школы, рассказывают об уроках. Сухо закатывает глаза, когда между Ёнри и Шиыном завязывается разговор о химических задачках — две зануды. Но внутри парень радуется, что два его близких человека подружились. Он немного боялся, что те не сойдутся вайбом и не поймают искру, но все вышло лучше, чем он предполагал.

***

— Спрашивай. — Что? — Шиын поворачивается к Ёнри. — У тебя было все на лице написано. Спасибо, что не стал ничего узнавать при Сухо, — девушка переводит взгляд на парня и улыбается одним уголком губ. Шиын берет небольшую паузу на обдумывание вопроса. Он ошибся, когда думал, что друг ничего не заметил. Последние два часа в школе он наблюдал хмурую рожу, которая мучается в догадках о случившемся. И это не о новом статусе «оппы». Он слушал теории друга во время перемены, на уроке чувствовал спиной сомнения Сухо. И его агрессию, которая не понимала, почему ей не дали выйти наружу и помахать кулаками. Перед лицом все еще стоял безумный взгляд подруги и ее сжатое в кулак тело, готовое набросится, как хищник за добычей. Напугало ли это его? Определенно. Шиын учится в классе с одними мальчиками, он знает, что ожидать от них, как они ведут себя. С девочками контакта почти нет. Что Ёни, что Ёнри — обе нарушают какие-то привычные каноны, которые он слышал от других одноклассников. Но Ёни была прозрачной, как Сухо. Прямолинейность и наглость — конек этих двоих. Секреты, которые скрывает Ёнри, спрятаны в глубоких скважинах её озера. Кажется, что мелко, безопасно и чисто. Можно увидеть кораллы, пересчитать всех рыб с перламутровой чешуёй. Но когда хочешь заплыть глубже, то вода становится темной, морозной и мутной. Дна под ногами не видно. Нужна маска, фонарик и полное снаряжение для дайвинга, чтобы разгадать тайну пресного водоёма. — Тебе правда нравится Ан Сухо? — негромко узнает парень. Сам удивляется, что это первым вылетело из его рта, но… Волнение о друге на первом плане. — Правда, — выдыхает девушка, опуская глаза. Она теребит лямку рюкзака, который лежит на коленях. — Он хороший. Очень хороший. Я такого никогда раньше не испытывала. Все время хочется быть рядом, смотреть на него, беречь его. Считать виды его улыбок, — глупо улыбается, представляя перед глазами лицо Сухо. Иногда он похож на лягушку, когда улыбается поджатыми губами, надувая арку купидона. Иногда похож на сияющее солнце, ослепляя. Иногда улыбается только глазами, оставляя полные губы расслабленными. Что уж говорить про моменты, когда он показывает ровный ряд зубов, когда смеется. И как ему ничего не выбили с его спортивной карьерой? — Ты скажешь ему? О том, что знаешь того парня? Сухо не дурак. Он мучается догадками. — Скажу. Сегодня и расскажу. — Кто он? — Хёнтэ? — кивок. — Сухо рассказывал о моей семье? — Нет. Сказал, что если ты посчитаешь нужным, то расскажешь мне сама. — Мой отец был главой банды, старший брат пошёл по его стопам. Их обоих убили. Нам Хёнтэ был другом моего брата, он видел, как я росла. Когда отец умер, у меня было два старших брата. Ну и еще куча людей вокруг. Они заботились обо мне, баловали, учили драться, защищаться, нападать, выживать. Когда брата убили, Хёнтэ попал в тюрьму. Сейчас он в другой банде. — А банда твоего отца? — Ей управляет друг отца. Хороший человек, — выдает Ёнри, а потом нервно смеется. — Ну, если так можно сказать. Добропорядочная мразь. Так бы я его описала. Мы на связи. — Что ты сказала Хёнтэ? Мне показалось, что, — Шиын подбирает слова, утыкаясь взглядом в одну точку. — Он боится тебя? Ёнри шумно вздыхает и отворачивается к окну. Она кусает губу, пытаясь понять, что именно она может рассказать. И как это сказать? Неужели темнота, которая притаилась в недрах ее души может выйти наружу? И не только для того, чтобы себя защитить, а получить поддержку? Ха-ха. Слышите? Злорадный смех дьявола доносится из преисподней. — Не доверяешь мне? — уточняет друг, чувствуя, как тишина слабо давит. — В том-то и дело, — кусает губу и нервно улыбается. В горле встает комок, который Ёнри с болью проглатывает. Не сейчас. — Доверяю, Шиын-а. И тебе, и Сухо, и Ёни. Поэтому мне не хочется остаться снова одной из-за прошлого. — Ты не обязана делиться, если не можешь. Я понимаю, — поддерживающе смотрит. — Знаю. Но не могу же я вечность держать это в себе. Так доверие не строится. — Сомневаешься в Сухо? — Сомневаюсь в себе. Я давно ни с кем не дружила. Боюсь потерять то, что сейчас появилось в моей жизни. После смерти брата я все время была одна. Тебе знакомо это чувство же, да? Когда вдруг врывается кто-то очень шумный, заботливый, участливый. Тот, кто хочет тебя узнать и поддержать, а ты уже отвык и не понимаешь, какую кнопку нажать, чтобы ответить взаимностью. Шиын понимающе кивает, смотря на Ёнри. Он ожидает женские слезы или дрожащий голос. Но та говорит спокойно, хоть с горечью и печалью. У неё зрелые глаза. И ему кажется, что Ёнри почувствовала за свою жизнь больше боли, чем он может представить. — Сухо говорил про сестру. — Если ее такой можно назвать. Из-за меня ей пришлось вернуться в Корею из Штатов и взять надо мной опеку. Она ненавидит эту страну, клянусь, — слабо смеется. — Страдала из-за учебы, пыталась сделать все, чтобы вырваться из нашей семьи. Её муж был против меня, сказал, что перевозить меня в Штаты он не собирается. Типа я провела слишком много времени с плохой компанией, и он не знает, чего от меня ожидать. Поэтому сестра прилетает редко по документным делам, чтобы не дышать плохими воспоминаниями. — Ясно, — переваривает информацию, но на самом деле все прекрасно понимает. — Моя мама такая же. Да и отец тоже. Живут своей жизнью, узнавая только про оценки. У вас с отцом были хорошие отношения? — Ну… Да. Он любил меня, но как сына и ещё одного преемника. Я даже брата называла «хён», а не «оппа». Меня воспитывали бойцом, показывая жестокость этого мира. Мама умерла после родов. Я ее только на фотографиях видела. Сестра винила меня в её смерти долгое время. Я не раз слышала, что если бы не поздняя беременность, то мама дожила до старости. Отец не смог ненавидеть, я похожа на неё. — Сухо знает? — Боишься, что станешь мне ближе, чем он? — А это плохо? — Что? — удивляется Ёнри. — Нет ничего такого, если кто-то из друзей знает больше, а кто-то меньше. Логично, что ты боишься потерять Сухо сильнее, ещё и учитывая его вспыльчивый характер. Поэтому не можешь рассказать все и сразу. Со мной проще, я не твой потенциальный парень. — Ты очаровательный, Ён Шиын-а. Спасибо, что показываешь эту сторону своего характера. Парень слабо улыбается и смущенно отворачивается. Тепло разливается под его кожей. Никакой романтики. Это напоминает отношения брата и сестры. — Считай это репетиций перед разговором с Сухо. Он правда волнуется. Даже спать не смог и хотел отвезти нас на допы, но я уговорил его ехать на работу. — Он иногда перебарщивает, — задумчиво тянет Ёнри, потирая подбородок. — Только заметила? — фыркает парень. Они оба смеются, наконец разгоняя напряжение. Ёнри чувствует, как с плеча падает одна из тяжёлых десятилитровых канистр, которые она носит уже годами. Становится легче. Хоть она и не сказала всего. Достаточно для того, чтобы сделать определённые выводы — ее прошлое не простое. Хочется верить, что и Сухо так спокойно отреагирует. Это какая-то мнимая надежда. За пару месяцев общения, Ёнри много поняла про объект своей влюбленности. И может предположить реакцию. Он обнимет ее. Как и в прошлый раз. Не будет ничего вытаскивать клещами, а даст время. Просто что-то внутри хочет казаться перед парнем лучше, чем она есть. И это что-то постоянно выпускает маленькую стаю из мух сомнения, которые неприятно жужжат над ухом. — Шиын, что у вас с Хёнтэ? Как вышло, что Сухо уложил его? Вы ввязались во что-то? — Ничего особенного, — отвечает парень. — Встретились случайно. С ними был парень, с котором мы не поделили кое-что в прошлом году. Он подумал, что раз он в окружении знакомых бандитов, то можно попробовать отомстить снова. Не получилось, как ты понимаешь. — Они больше не должны вас донимать, — и снова это выражение лица, которое Шиын видит второй раз за день. Глаза ледяные, смотрят в одну точку. Челюсть напряжена, зубы сжаты. — Но если попробуют, то сразу скажи мне. Я разберусь. — Ёнри, — прочищает горло, подбирая слова. — Может, я не прав, но это разборки парней. Тебя это не должно касаться. Мы с Сухо справимся. — Я слышала про то, как Сухо чудом избежал смерти. Это касается моих близких, я не могу сидеть в стороне. Уж прости. В этом мы вчетвером и сходимся. Берегите друг друга, ладно? — Ладно. Шиын кивает, выдерживая напор в глазах подруги, которая медленно расслабляется. Она вспыхивает быстро, но это тихая эмоция. Можно не сразу догадаться, что хаус внутри девушки устраивает настоящий ураган. Агрессия и злость Сухо громкая, яркая, видная. Как и у Ёни. Шиын разжигается медленно, но если переборщить, то становится пламенем. Он из тех, кто предупреждает о своей опасности. Если человек переступает черту, то это его конечная станция. Шиына может не сдержаться. А Ёнри… парень не понимает, чего ждать от нее. Кажется, что она похоже на него, но это может быть ошибочное восприятие. Главное, что он понимает, не смотря на ее тайны внутри — она не предатель. Не из тех, кто скрывает тайный мотив с целью навредить. Не из тех, кто поддается неосознанным эмоциям и бессознательно слушается их, идя наперекор принципам. — Но, Ёнри, — он зовет ее после задумчивой паузы. Пронзительно смотрит и приоткрывает сухие губы. — Не забывай и про себя. Мы бережем и тебя. Ты — друг. Он отворачивается. Неловко сцепляет руки в замок. Ёнри моргает несколько раз, пытаясь прогнать неожиданные слезы. Отворачивается к окну и кусает дрожащую губу. И когда она стала такой чувствительной?