- - - -

Когда бьют по лицу — неприятно. Щека загорается от короткой вспышки шлепающей боли. Голова отворачивается в сторону от удара. Отпечаток ладони — словно ожег — нагревается, ноет и пульсирует. И еще раз. Зря. Третий раз. Очень зря. Четвертый раз — неудача. Руку ловят. Тонкое девичье запястье с несколькими цветными фенечками сжимают крепко. Пальцы нащупывают лучевые кости и сдавливают со всей силой. Вторая рука школьницы поднимается, желая защититься. Но и она оказывается в крепкой хватке. Крики боли — далекий шум в голове. Глаза медленно темнеют. Адреналин подскакивает. — Зря, — ровным, бесцветным голосом. Нога поднимается, и подошва кроссовка бьет в солнечное сплетение. Школьница с грохотом падает, приземляясь спиной на шкафчики в конце класса. Две другие ученицы падают следом, когда пытаются защитить упавшую подругу. — Чон Ёнри! — с ревом кричит учитель. Дерьмо.

***

— Ва-а, — стонет высокий мужчина в темном костюме, потягиваясь. Локти согнуты и отведены назад, сводя лопатки вместе. — Вот ублюдки, — ругается громко. Достает пачку сигарет и закуривает прямо на территории школы. Он втягивает первый сигаретный дым. Убирает зажигалку в карман и оборачивается к притихшей школьнице, шаркающей за его спиной. Она поднимает ленивый взгляд. — Что? — незаинтересованно спрашивает, обгоняя мужчину. — Ничего, — цокает, догоняя подростка в два шага. — Мне прочитать тебе лекцию? Вести себя, как та мамашка в кабинете? — его голос сквозит весельем и задором. Будто он посмотрел комедию и сгорает от желания обсудить все шутки в сюжете. — Игнорировать старших невежливо, молодая госпожа — Не называй меня так здесь. — А как? Госпожа Чон? Или по имени? Да никогда в жизни, — фыркает взрослый мужчина с веселыми нотками в голосе. Он оглядывает девушку и смеётся, подняв голову к небу. — А ты долго держалась. Сколько раз она ударила тебя? — Три. — Как и всегда. Три удара и не жди пощады. А чего не почикала их ножом? Под рукой не оказался? — не перестает улыбаться, протягивая сигарету к юному лицу. Ёнри морщится и отводит руку. — Не тыкай в меня этой гадостью, — возмущается, презрительно оглядывая мужчину. — Если бы я достала нож, то позвонили бы сестре. — Она все ещё презирает тебя? — слабый кивок заставляет закатить глаза. — Мерзавка. И как она может? — Ты знаешь, почему она это делает, Бомын. Не говори о ней плохо. У неё просто другая жизнь. — Всегда поражался твоему большому и доброму сердцу. Ты молодец. Знаю, что ты бы хотела услышать это от отца, — слабая грусть слышится в интонации мужчины. Он останавливается. Достает руку из кармана и кладет ладонь на макушку школьницы. — Я видел твои оценки, ты проделала большую работу. И то, как ты справляешься самостоятельно с жизнью. Они бы гордились тобой. И вся банда гордится. Они стоят у черной иномарки прямо перед воротами школы. Очень вызывающе. В стиле бандита. — Спасибо, — негромко выдает, смотря с благодарностью. Ёнри хочется, чтобы слова не заставляли сердце скулить, но… Оно скулит. И скучает по одобрению отца. Это приятно, когда кто-то относится к тебе, как к ребенку. Как к дочери. — Может, будешь почаще веселиться? Я буду приезжать и объяснять твоему тупому учителю и родителям этих придурошных, что тебя не стоит обижать. — Это единичный случай, — кривит стыдливо губы. — Точно? Или перед поминками отца решила помахать кулаками? Точнее, — он хрюкает от смеха. — Ногами. — Случайность, говорю же, — раздраженно тянет гласные. Веселое лицо начинает раздражать. — Она первая полезла. А когда я поняла, что она не собирается останавливаться, то защитилась. — Теперь вся школа будет судачить, что маленькая госпожа отличница еще и отлично надирает зад. — Перестань. Это даже не драка. — Просто хочу верить, что ты не собираешься бросать свои навыки на ветер и вернёшься в банду. Не сейчас, конечно. Учись, я все понимаю. Но… — А если не вернусь? — поднимает спокойные глаза. — Что, если я захочу жизнь, как у сестры? Мужчина замолкает, закрывая рот. Неловко убирает руку с тёмной макушки обратно в карман. Он усмехается, видя стойкость во взгляде. Столько силы в маленьком женском теле. Столько демонов в её глазах. Они прячутся, но он видел их ещё детьми. Он знает, где каждый сидит. — Я обещал твоему отцу, что буду поддерживать тебя. Неважно, какой выбор ты сделаешь — я буду его уважать. Ты никогда не будешь одна. И никогда не останешься на улице без гроша в кармане. У тебя есть семья, маленькая госпожа. И тебе там всегда рады. Даже если ты захочешь работать на скучной работе в офисе. — Без твоей болтовни так тихо жилось, — переминается с ноги на ногу, кусая губу. — Потерпишь разок. Тебе нужна будет помощь в подготовке поминок? Тлеющая сигарета падает на асфальт. Ёнри закатывает глаза. Никакой культуры. — Я справлюсь. Вы приезжайте со всеми как обычно. — А твои друзья? — Что? — Не смотри волком, — усмехается. — Если ты не видишься со мной, не значит, что я перестал беспокоиться. Знаю, что с тобой вертятся рядом ровесники. И они не твои ученики. Ты не будешь звать их? — Зачем это? — непонимающе хмурится. — Чтобы они поддержали тебя? Или типа того? — жмет плечами. — Или они не знают? — Знают. — Даже так? — удивленно присвистывает. — Наверное, они тебе очень дороги, — говорит тепло, без какого-то подвоха. — Я рад, что ты нашла кого защищать, маленькая госпожа. Слышал, что Хёнтэ перешёл черту и попал в больничку. — Ты и это знаешь, — цокает Ёнри. Сухо чувствовал то же раздражение, когда она узнавала что-то не от него? Это неприятно. — Навещал его? — С чего бы? Этот сопляк больше не под моим крылом, — обиженно морщится. — Но парни видели его. Отдали дань былой дружбе. Или как это назвать. Оплатили ему палату получше. Ты хорошо постаралась. Поэтому так завелась сегодня? Адреналин не выветрился? — усмехается. Бомын оглядывает насупившуюся девушку. Несколько дней назад к нему прибежали парни и заикаясь рассказали о том, что Хёнтэ в больнице. Из-за дочки его покойного друга. Удивление и восторг накрыли с головой. От девчонки не было слышно ничего почти три года. Жила себе тихо, никаких драк, никаких вызовов в школу, никаких звонков из больницы. Ёнри будто пропала из виду. Но что-то случилось — наконец-то. Какие-то школьники пострадали из-за другой банды, в которой и был Хёнтэ. Они подрались, мальчишкам досталось, получили ушибы, синяки, один полежал пару дней в больнице с легким сотрясением. Бомын узнал их. Видел не раз на фотографиях в компании молодой госпожи. Но побои двоих — ничто по сравнению с ранениями бывшего участника банды. Хёнтэ валялся в больнице с переломанными костями. Ноги пришлось не единожды зашивать из-за глубоких порезов. А на животе останется напоминание из-за надписи выведенной острым лезвием. Аккуратные линии будут заживать в забавное слово — тупица. Выбор прекрасен. Для такого здоровяка — мучительное воспоминании о том, как его избила кровожадная школьница. Бомын испытывает трепещущее злорадство и гордость. — Он тронул моё. — Значит, кто-то из тех двоих, — задумчиво тянет мужчина. Он с полным удовлетворением наблюдает за смущением на лице Ёнри. — Который хмурый или яркий? Я никогда не спрашивал, какие парни тебе нравится. Хотя нет. Я даже не думал, что тебе они могут нравиться. — Не твоё дело. — Грубиянка. Я же пытаюсь быть заботливым дядюшкой. — Тогда не отсвечивай и не задавай тупых вопросов. — Вся в отца. Даже интонации те же. Вы —семья Чон — всегда грубили мне. — Может у кого-то слишком интересовалка длинная? Читал русскую сказку Буратино? — Бура…кто? — Займись на досуге. А сейчас тебе пора. — Разве не хочешь прокатится? Отвезу домой с ветерком, — опирается пятой точкой на черную машину, с гордостью поглаживая метал. — Я уже достаточно привлекла внимание. Езжай. — Не упрямься и залезай, — тяжело вздыхает мужчина. Вот ведь характер. Он открывает переднюю пассажирскую дверь. — Порадуй старика уже. Ёнри колеблется, но садится в машину. Ждать автобус совершенно не хочется. Она просит отвезти ее к закусочной, где работает Ёни и Сухо. Дома пусто, делать там нечего. Всю дорогу слушает про дела банды, про новичков, которые знают о ее существовании. Бомын — яркое напоминание о прошлом, но в последнее время… Это больше не тяготит. Ёнри даже слушает с интересом, будто манхву читает. Внимание Сухо, его любовь, несмотря на рассказы о банде, все это подпитывает ее светом. Он не упрекает, редко поднимает эту тему и продолжает быть рядом. Даже знакомит с бабушкой, представляя своей девушкой. Старушка сильно удивилась. Сначала Ёни, которая стала жить с ними, теперь Ёнри. Внук никогда не был лишен женского внимания, но все равно больше общался с парнями и был занят работой. А теперь все свободное время, он или пишет Ёнри или ездит к ней. Бабушка Сухо относилась к этому с закрытыми глазами. Не читала лекции про то, что ночевать нужно дома или в школе, как делал внук раньше. Не поучала, что нужно знать хоть какую-то меру приличия. Доверие было на таком высоком уровне, что она искренне считала — ее Сухо не наделает глупостей. Особенно после того, как она увидела Ёнри. Милая девушка со взрослыми глазами. Очень умненькая, как друг Сухо и отзывчивая, как Ёни. Доброе сердце было видно издалека. А взгляды этих подростков? Бабушка Сухо даже злилась, что сенсорными телефонами у нее не получалось пользоваться. Хотелось запечатлеть глаза-сердечки этих детей и дразнить. Машина останавливается у закусочной. Ёнри вылезает, оборачиваясь, чтобы помахать на прощание. Но мужчина вылезает следом, доставая с заднего сидения большой брендовый пакет. — Что это? — Подарки. Нельзя же без приятностей навещать молодую госпожу. — Вот ты заладил, а. Это дорого. И я уверена, что там спрятан конверт с деньгами. — Можешь не выёживаться и принять? Мы близкие люди, в конце концов. Ты мне, как дочь. Или племянница. Сама решай. Прими и погуляй с друзьями. Подарок от дядюшки Бомына. Ёнри скептически вздыхает. Его не переубедить. Нужно просто сдаться. Протягивает руку, а мужчина вешает пакет на предплечье. Тяжелый пакет. — А поблагодарить? — наклоняет голову с улыбкой, смотря выжидающе. — Спасибо, — сдается школьница и прижимает пакет к груди. Перед тем, как сесть в машину, бандит замирает и оборачивается. — Так хмурый или яркий? — Пока! — Приводи его знакомится! Девушка игнорирует выкрик и заходит в закусочную, оборачиваясь. Чёрная иномарка уезжает, оставляя за собой только слабую улыбку на лице девушки. — Добрый день! Добро пожало… — подбегающая Ёни останавливается с вытянутым меню в руке. Пораженно открывает рот, часто моргая. — Ты чего тут забыла? Почему не в школе? Твоя щека! — оглядывая подругу, замечает покраснение и подходит ближе. — Привет, — тепло здоровается Ёнри и обнимает подругу, поставив пакет на пол. — Есть лёд? Ёни за плечи отодвигает подругу и не стесняясь, сжимает ее подбородок. Поворачивает голову, проводя пальцами по горящей щеке. Её лицо становится суровым, а руки мелко подрагивают от нарастающей ярости. — Кто это сделал? Кто обидел тебя? Я возьму отгул, — она начинает суетливо развязывать завязки фартука за спиной, отбрасывая меню на ближайший столик. — Все волосы выдеру подонкам. — Все в порядке. Не наводи шуму, — ловит руки подруги, не переставая улыбаться. Поднимает пакет и проходит вглубь закусочной ближе к барной стойке, где сидит хозяйка. — Здравствуйте! — машет свободной рукой и садится недалеко. — Можно мне чачджанмен? — Конечно, Ёнри! — приветливо отзывается женщина, а потом замечает покрасневшую щеку. Громко вздохает и ахает от возмущений. — Сейчас принесу лед. И мазь где-то была. Сухо постоянно пополняет аптечку. Хозяйка забегает за прилавок, начиная шуметь пластиковыми контейнерами на кухне. В закусочной всего несколько человек. Ёни стоит посреди зала. Двумя растопыренными пальцами показывает сначала на свои недовольные глаза, а потом поворачивает руку в сторону Ёнри. Выглядит угрожающе. Разворачивается к уходящим гостям и берет поднос, решая убрать сначала посуду и немного остыть. Этому ее научил Сухо. Вдох, выдох, перевод внимания, а потом уже разбираться. Чон Ёнри счастливо выдыхает, ложась подбородком на сложенные на столе руки. Так приятно. О ней волнуются, заботятся. Правильное решение было приехать к Ёни. — Не вздумай писать ему, — возмущается с набитым едой ртом, забирая телефон из рук подруги. Кладет рядом экраном вниз и улыбается. Выглядит смешно и мило с перемазанными в соусе губами. Пакет со льдом медленно тает рядом с тарелкой еды. — Эй! У меня и в мыслях не было, — фыркает. Складывает руки на груди, закидывая ногу на ногу. Недовольство так и прет из нее. — Просто дождусь его и пойду вместе с Шиыном мутузить твоих обидчиков. — Это просто перепалка с одной девчонкой. Ничего особенного. Мне почти не больно, — пытается остудить пыл Ёни, оправдываясь. — Ага, рассказывай. Вы с Шиыном те ещё терпилы. Бесите. — Ей досталось больше. — Даже не сомневаюсь, — передергивает плечами, отворачиваясь. Она смотрит на дверь несколько секунд, чтобы убедиться, что у них есть возможность поговорить. — Ты же у нас гроза улиц. Сначала тот тип, теперь одноклассница. Надоела спокойная жизнь? — Не понимаю, о чем ты, — опускает голову к тарелке, с хлюпом втягивая в рот побольше лапши. — Не понимаю, о чем ты, — дразнит Ёни, коверкая свой голос. — У меня остались связи в кругах. Когда ты сказала, что твой отец бандит, я думала что-то типа шайки Кильсу, но все куда интереснее Ёнри поднимает глаза и быстро жует, вытирая рот салфеткой. — Не торопись, а то подавишься, — вздыхает Ёни и кладет руки на стол. — Прости, Ён-ён. Я не хотела спрашивать, но слухи разошлись по бандам. Мне рассказали младшие. Ён-ён — прозвище, которое придумала Ёни, когда поняла, что в окружении Сухо три человека с одинаковыми слогами в именах. Назвала его покровителем Ён-ёнов. В мультике у лысого чувака с острым носом были миньоны, а у Сухо — Ён-ёны. Шиын под номером один, Ёни под номером два, а Ёнри под номером три. Обращение очень быстро прижилось между друзьями. Парни часто могли звать так девушек, когда нужно обратиться одновременно к обеим. — И что говорят? — смиренно спрашивает Ёнри. Ребята и так знали многое. Она перестала скрывать. Периодически рассказывала истории из прошлого. Нажимала ногой на чувство стыда и ненависти к себе. Дала волю искренности и доверию. Ее принимали такой, какая она есть. Со всеми демонами прошлого. Пусть Сатана в преисподней подавится. Она нашла свой рай и сдала ключ от комнаты в аду. — Маленький нож, — поджимает губы Ёни, выплевывая со всем презрением это прозвище. У нее бегают глаза по столу, выдавая ее волнение. — Многие уверены, что ты вернешься. Не все знают тебя в лицо, но легенды всплывают. Сказала бы, что ты настолько крута, — тянет с обидой слова. — Все так и судачат о том, что ты выпустишься и возглавишь банду, а сейчас набиваешь руку. — Ты волнуешься из-за этого? — удивляется, откладывая палочки. — Я не вернусь в банду, Ён-ён. — А что за тачка? Кто привез тебя? Не папик же богатенький, — щурит глаза. — Ты слишком любишь Сухо, чтобы променять его на кого-то. — Друг отца, главарь банды. Его вызвали в школу, — как это глупо звучит. Бандита вызвали в школу и отчитывали учителя за непристойное поведение подростка. Умора. Ёнри уже слышит, как гангстеры угорают, держась за животы. — Он мой второй опекун. Чтобы сестру не дергали, я везде оставляю его контакты, как своего дяди. — Точно? — щурится девушка. — И никаких склонений вернуться? — Без них никак, но он уважает мой выбор. Он знает, что я не хочу и не собираюсь возвращаться. Да и сам он держится за свой властный пост. — А тот бедолага? Сухо знает, что ты с ним сделала? — Вы с Шиыном одинаковые, — цокает Ёнри, пробегая языком по ряду верхних зубов. — Знает. Я больше ничего не скрываю. — А мне почему не сказала? — обиженно поджимает губы, расцепляя руки из сложенного положения. Ее эмоции достигают пика. — Я бы пошла с тобой. Могла постоять на стреме и быть на подхвате. Нельзя же все делать в одиночку. А если бы с тобой что-то случилось? Парни в больнице, ты неизвестно где, а я в неведении. Мы все переживаем друг за друга. Ты часть команды. Часть семьи. — Ён-ён, — зовет шепотом подругу, касаясь ее запястья. — Спасибо. — Ой, давай без этих слезливых глаз, — отводит взгляд. — Как ребенок. Предупредила бы заранее, что ты такая чувствительная. Все тебя любят. Принимай уже, как должное. И не реагируй так, будто не знаешь этого. — Не знаю, — ехидничает Ёнри, довольно улыбаясь. Ёни бросает в нее пачкой салфеток. — Обалдела, — ворчит без злости и швыряет салфетки обратно. Напряжение улетучивается из разговора. Ёнри достает со стула пакет и протягивает его подруге: — Это тебе. — Это что такое! — радостно восклицает, притягивая пакет ближе. — Косметика! — пищит от восторга, начиная доставать коробочки. Духи, помады, крема, румяна, пудры, заколки, украшения. — Сухо тебя надурил. Мой день рождение зимой. И даже если не дурил, то это отвратительно дорого. — Я знаю. Это подгон от дядюшки, — яркая реакция подруги заставляет сердце Ёнри засверкать счастьем. — Забирай все себе. — С ума сошла? — удивлённо моргает, медленно переводя взгляд с обилия коробок на подругу. — Хочу, чтобы ты порадовалась. Пользуйся. — Ладно, — быстро соглашается. — Я капец, как рада! Ёнри смеется. Она наблюдает, как подруга раскрывает коробочки. Добровольно соглашается быть палитрой, чтобы Ёни смотрела оттенки. — Это не косметика, — хмурит брови и достает плотный пакет. — Тут деньги, — заглядывает, выпучивая глаза. — Да уж. Неплохой подгон. — Хочешь забрать? Купишь одежду. — Отвали со своей щедростью. Это уже перебор, — ворчит, пересчитывая купюры. Даже не пытается скрыть легкий шок. Такие пачки она видела последний раз год назад, когда еще была в банде Кильсу. — Сводишь нас в ту дорогую кондитерскую. Не пропадать же. Пихает конверт в сторону школьницы. Ёнри кивает. Она запивает еду персиковым соком. Отодвигает тарелку и ложится на вытянутую руку. Блаженство накрывает с головой. Сон медленно накрывает ее сознание. Она все еще чувствует слабые поглаживания кисточек на руке. Помады, крема. Пока Ёни не занята работой, она с восторгом изучает подарки. Услышав тихое сопение, Ёни тяжело вздыхает. Делает несколько фотографий спящей подруги и убирает коробочки в пакеты. Она все-таки пишет сообщение Сухо, крепя фотографию, где видно покрасневшую щеку в охлаждающем креме. Между ними было негласное правило — сообщать друг другу обо всем. Он впустил ее в свой дом с этим условием. И Ёни добровольно исполняла его, не желая терять теплый кров и окружение рядом. Ёнри была озабоченной последнюю неделю. Драка Шиыина и Сухо с уродом, два дня в больнице из-за переживаний, приближающаяся годовщина смерти отца и первые экзамены. Вдобавок драка с одноклассницей. Ёни не могла оставаться в стороне и решила узнать подробности про этого Хёнтэ, который не давал покоя. Ей рассказали, как подруга подкараулила парня, избила и оставила истекать кровью в подворотне. Новости ее удивили, но не сильно. Она уже была готова к этому. В один из выходных, они пошли играть в бильярдную. Сухо выпендривался улучшенными навыками перед Шиыном, споря об игре с душой, а не простом расчете траектории. Ёни увидела в конце зала мишень для игры в дартс. Оплатив несколько дротиков, она позвала Шиына. Подтрунивания про парня-убийцу с ручкой в руках не прекращались в их компании. Если так хорошо целится в людей, то можно попробовать и в мишень. Сухо предложил соревноваться с Ёнри. Сначала Ёни и Шиын не поняли почему именно она, но… Игра все показала. Ёнри без особых стараний зарабатывала больше всего очков. Попадала в центр с закрытыми глазами, будто занималась этим ежедневно. Тогда они и узнали, что Ёнри отлично метает острые предметы. Она показала друзьям свой нож бабочку, который всегда носила в рюкзаке или кармане толстовки. Взяла в руку рукоятку и попала в мишень легким броском. Тот день был очень запоминающимся для друзей. Ёнри стала к ним еще ближе. Учила приемам с ножом, объясняла, как целиться, в какую стойку вставать. Её глаза тогда сверкали счастьем и радостью. Но сейчас подруга выглядит загнанной и уставшей. Кажется, что Ёнри снова перестала спать. Синяки были ярко выражены на бледной коже. А руки слабо подрагивали даже во сне. Она никак не могла расслабиться. Ёни считала их семьей взрослых детей. Каждому приходилось выживать по-своему из-за личных проблем. Но появился Ан Сухо. Собрал их всех вместе, сдружил, научил заботиться друг о друге, оберегать, видеть в жизни маленькие радости и получать удовольствие. Девушке было радостно от мысли, что у того четыре контакта в избранном: бабушка, она сама, Шиын и Ёнри. Новый член семьи будто сплотил их сильнее. В Ёнри влюбится очень легко — это первое, о чем подумала Ёни, когда Сухо их познакомил. Та кажется закрытой, тихой, но стоит ей оказаться в комфортной обстановке — она расцветает, как персиковое дерево. Ты наслаждаешься теплом, которое она распыляет. Энергетика света исходила от нее, хоть та и считала себя переполненной тьмой. Тонкие пальцы заботливо убирают челку с глаз подруги и поправляет кофту на ее плече. Она оставляет ее поспать, а сама уходит работать дальше, прося хозяйку не будить Ёнри. Спустя пару часов, ее телефон моргает от входящего сообщения. Сухо: «Что с щекой?» Ёни: «Драка в школе. Ее привез дядя-гангстер» Сухо: «Она в порядке?» Ёни: «Не знаю. Вроде да. Она все еще спит. Даже позу не поменяла» Сухо молчит около минуты. Ёни на расстоянии чувствует переживания друга. Сухо: «Отвезу Шиына на допы и приеду» Ёни: «Ок»

***

— Ты чего? — Шиын поправляет лямку рюкзака. Друг выглядит напряженным, смотря в телефон. — Что-то случилось? — Ёнри, — выдает с шумным выдохом Сухо, убирая телефон в карман. — Жалеешь, что начал отношения? Слишком много хлопот? — спрашивает ровным голосом, но в спокойных глазах пляшут бесята. — Я тебе щас по заднице надаю за такое, — без злобы говорит парень, двинув вперед корпус. Попытка напугать, как и всегда, не срабатывает. Шиын не сдвигается с места и не меняет расслабленное выражение лица. — Она в порядке? — Спит в закусочной. — Давно она там? — Шыин хмурит брови. — Судя по сообщению Ёни, уже как часа два. И нет, — поднимает серьезные глаза. — Я не жалею. — Я знаю, — они молчат несколько секунд, смотря друг на друга. Взгляд Сухо многословный. Тот сдерживает мысли в голове, Шиын почти слышит их. Ему тяжело долго стоять, но он смиренно ждет хоть что-то от друга. Нога все еще побаливает после вывиха. — Хочешь, чтобы я что-то сказал? — А ты умеешь? — Ты лучше всех знаешь, что делать в таких ситуациях. Ты же у нас раздаешь только хорошие советы. — Это щас был комплимент? — Ёнри просто устала. Много всего произошло. — Она рассказала тебе про Хёнтэ? — Кивок. — Она реально репетирует на тебе все? — Да, — честно говорит Шиын. — Даже признание в любви. — Че сказал? — поднимается с мотоцикла, но натыкается на знакомую усмешку. — Засранец. Садится обратно, с натянутой улыбкой. — Хватит, Сухо. — Что? — Трястись так за нас. — А сам бы смог перестать? И не говори, что нихрена не чувствуешь. Я тебя знаю, как облупленного. — После случая с Хёнтэ, не вижу смысла сомневаться в ней. Она сильная. Сухо отворачивается, почесывая затылок. Он и так знает, что она сильная. Все видит, все чувствует. Но только он видел ее слезы. Как она страдает из-за прошлого. Как сильно скучает по семье. Как ей не хватает заботы и любви. Он не может взять и перестать хотеть дать ей хорошие эмоции в двойном объеме. А еще иногда ему просто страшно. Он так упорно лечит друзей, что сам забывает о своих страхах. Они и над ним нависают темным облаком. Редко, но метко. Сухо боится, что где-то просчитается и упустит момент. Шиын знает это тяжелое и задумчивое выражение лица друга. — Сухо, она не Бомсок, — ловит удивленные глаза напротив. Да-да, идиот. Он знает твои мысли. — Она знает, что делает. Она не сломается и не потеряется. Она отпустила прошлое и приняла его. Просто езжай к ней. Этого будет достаточно. Нам просто достаточно того, что ты все время рядом, — признается Шиын, поджав сухие губы. Слова даются ему легко. Он вообще стал много говорить. Благодаря друзьям, особенно Ёнри, которая выводит его на разговоры об учебе, а потом может перевести это в беседу о чем-то постороннем. Рядом с ней он не испытывает чувства, что не успевает учиться. Они отвлекаются, а потом снова возвращаются к занятиям. Это помогает мозгу передохнуть. Сухо плевать на учебу, как и Ёни. С ними не пообщаться о предстоящих экзаменах. С Ёнри он почувствовал, что может закрыть эту потребность. Шиын знает, как важно поговорить и выпить энергетик с Сухо в тишине города. Выслушать друг друга и поддержать. Для Сухо слова — проще простого. Они не часто, но могут поднять тему прошлого. Как тогда Шиын ворвался в спорт зал и не дал помешать другу честно драться. Они справились с толпой озверевших школьников. Но радости от этого не было. Холодные глаза бывшего друга, который запутался в себе… Все еще приходят в редких кошмарах. Сухо пару раз говорил, что это его вина. Что он недоглядел и сделал что-то непоправимое. Шиын всякий раз прерывал его — они никогда не узнают, кто виноват на самом деле. Потому что никто и не был виноват. Просто Бомсок не смог вырваться из темноты. Зависть, неуверенность в себе, жадность, боль… Все это затмило его мысли. У друзей не было шанса. — Ты такой милый, — благодарно улыбается Сухо, прогоняя с лица тяжесть переживаний. — Я пошел, — Шиын разворачивается, прихрамывая идет в сторону входа в здание. — Учись хорошо! Потом перескажешь мне все, что узнал, — кричит вслед уходящей спине. Надевает шлем и выезжает на дорогу. Ан Сухо парень свободный. Он наглый, упертый, справедливый, сильный не только физически, но и характером. Он легко скрывает слабость под своей уверенностью и упрямством. Слабость для него — просто часть его личности. Физика. На действие есть противодействие. На силу есть слабость. На плохие вещи есть хорошие. Он еще в детстве решил держать фокус на хорошем. Шиын стал вторым человеком в его жизни за кого он стал переживать. За кого был готов отдать жизнь. Кого стал оберегать, как брата и позволил стать частью себя. Потом появилась Ёни, которая стала сестрой. Забота о ней напоминала ему заботу о его бабушке. Он спрашивал о самочувствии, об ухажерах, старался брать на себя ответственность, забирал тяжелое из рук, просил меньше убиваться на работе и баловал. Теперь в жизни появилась Чон Ёнри. Желание добиться ее внимания перекрывало все на свете. Его сердце ёкнуло один раз. А потом ёкало всякий раз, увидев объект симпатии. За ним и правда бегало много девушек. Они сами проявляли инициативу, он откликался и пропадал, если интерес угасал. Тут же сработало обратное. Интерес горел, любопытство заставляло мозги шевелиться. Шиын сказал, что у Сухо и шансов не было. Это законы психологии. У них произошло тоже самое. Что-то на вербальном уровне, когда ты чувствуешь, что человек — твой. Твой по духу, по характеру, по энергетике. Они поэтому и складывались вчетвером в единый пазл. Она становилась и сестрой, и другом. Но все внутри упорно говорило, что девушка — нечто большее. Жук в сердце, бабочки в животе. Ёнри стала его любовью. Пазлом, которого Сухо так сильно не хватало. Шиын однажды сказал Сухо, что место Бомсока будет пустовать всегда. Эту дыру не закрыть, не залатать. Дыра, которая сквозит болью, разочарованием и предательством. Но Ёнри смогла. Но она стала не вместо, а просто. Оказалось, что их пазл и картинку можно продолжить с другой стороны. И ребята были благодарны, потому что плохие воспоминания стали стираться. Они просто отвернули голову от той дыры и стали смотреть вперед. Парень с болью в сердце вглядывается на покрасневшую щеку на фотографии. Еще два дня назад Ёнри пришла в больницу и пахла кровью. У него еще тогда были жидкие мозги из-за сотрясении. Девушка просто сказала, что волноваться больше не стоит. Что ее семью больше никто не тронет. Он провалился в сон с мутными мыслями. А утром его встретил Шиын с немного шокированным лицом и Ёнри с улыбкой от уха до уха и усталостью в глазах. Они все и правда чудная компашка. И ударения тут и на «у» и на «а». Сухо благодарен другу. Тот сказал то, что он хотел услышать, чтобы прогнать дурные мысли. Он признается, но ответная забота и доброта друзей его подпитывает. Как зарядка для его вечного двигателя.

Заходя в закусочную, он оглядывает людей. Находит взглядом Ёни и приветственно поднимает руку в кармане ветровки. — На кухне, — произносит одними губами, кивая на бар. Ёнри стоит на кухне и шинкует овощи, скидывая их в глубокую миску для салата. Волосы собранны в тугой хвост. Руки снова в перчатках. Вместо рубашки школьной формы, на ней ярко-красная футболка с логотипом закусочной. Она все еще в юбке, которая не скрывает стройные ноги от тренировок. Сухо иногда безжалостен. Он тренирует Шиына, поэтому зовет девчонок. Друг все еще плохо бегает, хоть и стал физически крепче. И удары держит хорошо, зная, как уворачиваться. Ён-ёны-девочки бегают во время их занятий. Ёни делает упражнения, если в руках можно держать телефон, а Ёнри делает круговые тренировки на каждом из тренажеров. Сухо будит всех и вытаскивает в парк даже в выходные, обещая, что они выспятся на том свете. Он уже позвонил и договорился. Шутник. Знакомый для ушей равномерный стук ножа по разделочной доске успокаивает. У Ёнри был свой собственный ритм, к которому парень уже успел привыкнуть. Каждый раз мысленно благодарит ту бабушку из палатки. Когда Ёнри просят о помощи, у него есть целая ночь и утро, чтобы побыть вместе. Как-то Ёнри настояла на том, чтобы тот лег спать у неё, переживая за состояние парня и… Ночевки вместе вошли в привычный ритм жизни. Сухо не только не пропускал и не опаздывал в школу, но и утром его вкусно кормили и будили поцелуем. Он узнал, как это спать с кем-то в обнимку. Держать кого-то в своих руках, реагировать сквозь сон на шевеления, тихие стоны и причмокивания. Спать в аромате персика, уткнувшись в затылок девушки и наслаждаться каждой секундой. А ещё он вырабатывал терпение, когда хотелось в туалет или затекла рука. Вот так сильно он её любит. Сухо уже представляет, как хозяйка восхитилась умениями его девушки. Умная, красивая, так еще и делает отличную нарезку. Парень подходит ближе и обнимает со спины. Привычно сжимает талию двумя руками, а голову укладывает на плечо, прижимаясь щекой к ее шее. — Напугал, — дергается Ёнри и неполностью оборачивается из-за преграды в виде головы. Она тянется и целует Сухо в волосы. Улыбка освящает ее сосредоточенное лицо. — Давно проснулась? — хрипло интересуется, ощущая трепет от ее маленького действия. — Ён-ён тебе все рассказала? — У нас в семье нет секретов. Почему сама не написала? — девушка слышит строгость в его словах. Вот блин. — Ты бы потом и так все увидел. Хотела, чтобы ты спокойно поработал на доставке. А мне бы заплатили тут, как за твою смену. Здорово, скажи. Она кладет нож и разворачивается в родных руках. Сердце приятно ускоряется, увидев любимое лицо. Рана на его лбу почти зажила. Ёнри снимает перчатки и кладет руки на его шею. Тревожный взгляд напротив смотрит на ее щеку. — Это одноклассница. Меня отправляют на олимпиаду вместо нее. Она хотела заставить меня сказать учительнице, что я не поеду и уступлю место ей. Я не стала ничего делать и вот результат. — Теперь твоя одноклассница в больнице? На соседней койке с Хёнтэ? Сухо наклоняет голову и слабо трется о руку девушки, прикрывая глаза. До его ушей доносится смешок Ёнри. — Будешь теперь все время шутить на эту тему? — Сама дала мне зеленый свет. — Ты милый, знаешь? Безумно милый. Настолько, что у меня сейчас сердце выпрыгнет, — шепчет Ёнри. Её сердце бьется так сильно, что кружится голова. Она просто поверить не может в то, что можно испытывать так много чувств к одному человеку. Что можно смотреть на лицо и думать только о том, как сильно хочется осыпать его поцелуями. Как сильно хочется ощущать теплое дыхание на своих пальцах. Видеть влюбленный взгляд только на себе. Сухо смущенно улыбается, не открывая глаза. Знает, что если откроет — сойдет с ума. И забудет о том, что хочет еще спросить. — Кто подвез тебя? — Бомын. Друг отца, я рассказывала. — Я помню. Главарь банды и твой второй опекун, — заученно говорит, кивая. Он прижимает Ёнри ближе к себе. Все еще с закрытыми глазами, утыкается в ее лоб своим. — Без проблем? — Все хорошо, — мягко поглаживает его за ухом, переходя рукой на его затылок. Он пахнет собой, немного пылью и дезодорантом. — Ты можешь спокойно поехать на заказы. — Болит? — Не болит, — вздыхает девушка. Она тянется вперед, вставая на носки, и оставляет короткий поцелуй на пухлых губах. — Ёнри, — наконец открывает глаза и отодвигается, чтобы заглянуть в глаза. — Если плохо, то скажи, ладно? Не держи в себе. — Сухо-а, — тепло произносит. Он смотрит с усталостью, тревожностью и серьезностью. Такой Сухо — очень зрелый Сухо. — Все правда в порядке. Слегка выпустила адреналин. Что ты себе надумал? — Ничего. Я вообще не думаю, — шутит без единой эмоции на лице. Но все же медленно расслабляется. Ёнри и правда в порядке, если так говорит. Может он и правда надумал? — Эй. Выдыхай. Сам же знаешь, если ты в порядке, то и я в порядке, — повторяет его фразу, не переставая водить короткими ногтями по затылку парня. Его это всегда расслабляло. — Ты в порядке? — спрашивает строго, сводя брови к носу. — В порядке, — усмехается. — Вот. И я тогда тоже. Поцелуй меня и иди. Парень не медлит и втягивает девушку в сладкий поцелуй. Будто только и ждал команды. Он слегка сгибает колени и приподнимает девушку, обхватив ее за бедра. Ёнри крепко хватается за его шею, наклоняя голову на бок. Сухо прижимает ее к себе всем телом. Жар из груди медленно бежит по венам в другие органы, разжигая желание. Между ними не было ничего кроме поцелуев, но с каждым разом он хочет большего. Хочет каждый сантиметр женского тела. Ёнри раскрывает губы, впуская настойчивый язык в рот. Тихо стонет, когда чувствует голой кожей холодный стол. Сухо сажает ее на рабочее место, которое расчистил свободной рукой. Стук его сердца гремит на всю кухню. Дыхание окончательно сбивается от глубоких и долгих поцелуев. Нос забился сладким ароматом персика, не давая дышать ничем, кроме кожи девушки. Ёнри сжимает ворот его ветровки до побелевших костяшек, когда шершавая ладонь забирается под край завязанной на талии футболки. Горячая рука обжигает гладкую кожу. Она выгибается в спине, пытаясь быть еще ближе. Тягучие поцелуи выбивают мозги у обоих. Это жадное чувство, которое они испытывают, умножается на два, а не делится. И так каждый раз. Оба задыхаются, руки требовательно касаются друг друга, пытаясь наверстать время в разлуке. — А ну, стоп порнуха! — громко говорит Ёни в дверях кухни. Пара отскакивает друг от друга. Ёнри соскальзывает со стола, больно проезжаясь по шершавой поверхности. Поправляет задравшуюся юбку и прочищает горло. У нее краснеет лицо от смущения. Сухо же отворачивается всем телом, заводя руки за спину, будто потягивается. — Вы посмотрите на них, — с напущенной строгостью цокает Ёни несколько раз. — Развели срам. А если бы хозяйка вошла? Дебил, тебя бы уволили. — Закройся, а, — смущенно-недовольно стонет Сухо. Он разворачивается. Его уши горят красным, сочетаясь с ярко-малиновыми губами. — Паразитка. — Ты еще и обзываешься? — возмущенно вопит девушка. — Я тебя спасла только что, ты, извращенец. Чуть не сожрал мою подругу! — За языком следи, — тыкает в ее сторону обиженно пальцем. — Никого я не жрал. Это акт любви, ты, недоумная. — Нет такого слова, придурок! Ёнри смеется. Эти двое иногда ведут себя, как кошка с собакой. В такие моменты она вспоминает отношения со своим братом. Она слегка встряхивает помутневшую от желания голову и прочищает горло. — Эй, — зовет громко, прерывая друзей. Те уже стояли близко и начинали тыкать пальцами в плечи друг друга. — Ёни, спасибо, — благодарно кивает, ловя ответную улыбку подруги. Ёни показывает язык Сухо. — А ты, — она подходит ближе. Поправляет ветровку парня и приглаживает взъерошенные волосы. — На работу. Заказы сами себя не развезут. — Ты жестокая, — обиженно тянет Сухо, выпячивая губу. — Отправляешь меня на работу? Думаешь, что я вообще смогу работать? — Иди давай, — говорит ласково, проводя пальцами по крепким плечам. — Заезжай вечером, если захочешь. — Фу, — Ёни издает звуки тошноты. — Опять будете ночевать вместе? Что вы вообще делаете ночью? — Не твоего ума дело, — продолжает бычиться в шутку на подругу Сухо. — Эй, Ёнри, защити меня уже от этого ужаленного. Он после поцелуев всегда такой? Или слишком завелся? — в ответ ехидничает девушка и отходит в сторону, когда парень тянет к ней руки. — Паразитка, да я тебя… — Успокойтесь, дети, — сердится Ёнри вставая между ними. — Вы опять не поделили последний кусок мяса? — те открывают рты, но им не дают ничего сказать. — Даже слушать не хочу! Вам по пять лет? — Ёнри, чур я сегодня с тобой ночую. У нас женские посиделки! — Эй! — возмущается Сухо. — У нас свидание, так что захлопнись. — Если вы продолжите, то я буду ночевать у Шиына. Мы оба выключим телефоны и будем решать задачки по физике, ясно? — прикрикивает, когда оказывается зажатой между двух тел. Подростки успокаиваются. Потому что знают, такое может быть. Уже проходили. Эти два ботаника закрылись в квартире Шиына, отключили телефоны и звонок домофона, чтобы до них никто не добрался. Сухо с Ёни тогда сделали вид, что обиделись, но надолго их не хватило. — Ты, — показывает пальцем на Сухо, — на мотоцикл и вперед. А ты, — тыкает в Ёни, — в зал. — А ты? — приуныв, спрашивает Сухо. — А я режу мясо и отрабатываю тебе дополнительную смену. Все. Разошлись! Ёни уходит первая в зал, посылая подруге воздушный поцелуй. Сухо следом. Он успевает чмокнуть Ёнри в губы перед тем, как со счастливой улыбкой, выбежать. Юная школьница смотрит им вслед, чувствуя полное удовлетворение. Любовь сочится по ее венам. Они и правда, как семья. Очень дружная, очень крепкая, вечно веселящаяся и переживающая друг о друге. Рядом с такими людьми ничего не страшно. Чон Ёнри улыбается и тихо шепчет слова благодарности в потолок. До конца не знает кому. Судьбе, всевышнему. Но слова слышит любовь, которая живет у нее в сердце. Гость, пришедший без приглашения. Любовь может ответить только размеренным биением сердца и импульсом тепла. Любовь теперь навечно в этом сердце. До последнего вздоха. Будет оберегать. Будет развиваться. Будет рядом, когда будет больно и плохо. Будет расцветать и давать плоды. Будет любить Ан Сухо.

хх