Утро начинается не с кофе

Директор уже не знала, куда бежать, кого спасать и кого увольнять. По выражениям лиц учителей она научилась определять беду быстрее МЧС — и бедой в 99% случаев была одна и ученица. — Девяностые НЕМЕДЛЕННО К ДИРЕКТОРУ! — звучало по школе с завидной регулярностью. И причин было более чем достаточно: то она скинула скелет из кабинета биологии с криком «жизнь одна!», то вместе с Феей продавала “воображаемых друзей” младшеклассникам за NFT, то устроила с Жирафом и Снегом подпольное казино в кабинете труда. Сегодня? Сегодня она ехала на самокате по коридору, громко распевая "Владимирской централ" Михаила Круга. — Да я щас к директору заеду, у меня маршрут такой: “столовка – ад – прием у местного сатаны”, — счастливо улыбалась Девяностые, не сбавляя скорости и держа шапку, чтобы не слетела. Вот и сейчас школьный коридор раступился, будто расступаются волны перед бурей: Девяностые на самокате мчалась с безумной скоростью, ловко лавируя между одноклассниками и учительницей с раздутыми от ярости ноздрями. — Три, два, один... — глядя на часы, прошептала Фея, и в этот же момент Девяностые ввалилась в столовку. Она слезла с самоката как ни в чем не бывало и уселась рядом. Фея и Жираф ворковали на своей волне, Снег дремал, как обычно. Всё было до боли привычно… и при этом — невыносимо особенным. Фея и Жираф тихонько ворковали в углу. Снег спал, как и положено элементу природы — медленно, безмятежно, на локте. — Магические существа, говорящие животные и... природные явления, — произнесла Девяностые, кивнув на Снега. — Ваша неповторимая ... — Девяностые!— донёсся из коридора вопль зауча. — Девяностые, — сонно пробурчал Снег, не открывая глаз. — Мой сладкий, ты как всегда вовремя. Что снилось, мой хорорший — она села рядом и запрыгнула на стол, будто на трон. — Каждую ночь, радость моя, — лениво отозвался он и послал ей воздушный поцелуй. Его глаза прищурились, но в этом взгляде было больше тепла, чем смеха. Снег смотрел на неё как на стихийное бедствие, от которого не хочешь укрываться. Ему хотелось тронуть её — просто взять за руку, просто быть рядом — но он оставался на месте. Фея с Жирафом давно не пытались понять, шутят они или нет. Им было достаточно видеть, как оба прячут глаза, когда те задерживаются друг на друге на секунду дольше. — Нет, нет, нет! ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИТЕ, ЧТО СОСИСОК В ТЕСТЕ НЕ ОСТАЛОСЬ! — завыла Девяностые у буфета, будто в трагедии. — Я купил, но мне чёт не хочется, — Снег, не глядя, протянул ей сосиску и добавил сникерс, — На, спасай свою нервную систему. Девяностые застыла, глядя на него. На секунду её глаза стали круглее, губы чуть приоткрылись, и в голове мелькнуло "чёрт, не делай этого со мной". Но было уже поздно. — СНЕЕЕЕЕГ, ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — с напускной дерзостью заорала она, прижимаясь к нему, как будто всё было в шутку. Но руки её дрожали, и только Снег это заметил. Он задержал дыхание — всего на долю секунды — и потом сжал кулаки, чтобы не прижать её в ответ. Лишь Жираф — скользнул по нему взглядом. Он знал. Он видел. Он молчал. Но тишину нарушил не внутренний крик. — Я её не выношу! Она неуправляема! — влетела в столовку учительница истории, будто прямо с развалин Рима. — Она написала "РАЗГУЛЯЙ" маркером на портрете Менделеева! — Так он реально с усами — прямой путь в шансон, — пожала плечами Девяностые. — Девяностые. За мной, сейчас же.— произнесла директор, усталол, но твёрдо. Как судья в третьем раунде. Снег поднял голову и посмотрел на девушку. Та, впервые за день, чуть дёрнула рукой — будто искала, за что ухватиться. Он понял. Просто понял. — И его тоже! — добавила учительница, — Спит на моих уроках. — Потому что они по уровню драмы проигрывают сериалу “Ветреная любовь”, — зевнул Снег. Они пошли вместе. Девяностые громко фыркнула, сделав жест “цирк” в сторону учителей, но руку от Снега не убрала. И он не отпустил. **Кабинет директора** Внутри было жарко. В смысле — эмоционально. Все кричали. Учителя спорили, перебивали друг друга, мерялись, чья травма от ученицы больнее. Девяностые скучающе осматривала плакаты на стенах. — Она сорвала уроки! Нарушила дисциплину! — Я вдохнула в эту школу хоть каплю жизни, чего не скажешь про вашу геометрию, Галина Львовна, — ''вежливо'' заметила Девяностые. — Я говорю, она использовала мой скелет как снаряд катапульты! — кричала биологичка. — На моем уроке она спела рэп про древний Рим! — Татьяна Сергеевна была уже почти в слезах. — А она не стесняется кидаться мелками в физике и называть это "практикой"! — возмущалась другая. Снег тем временем задремал. Опирался на руку и почти храпел. — Да куда смотрит администрация?! — заламывали руки учутеля. — На отличные оценки Снега по литературе. И мою харизму, — шепнула Девяностые директору и подмигнула. Та зарылась пальцами в волосы и вдруг резко встала. — **Хватит!** — крикнула она. — Девяностые. Снег. Вы делаете совместный проект. “Школа глазами учеников.” Формат любой. Хоть фильм. Хоть журнал. Хоть радиоэфир. Главное — вместе. И чтобы это было готово к концу четверти. — Мы не хотим, — лениво потянулась Девяностые. — Это не предложение, девочка. Это единственное, что удержит тебя от комиссии по делам несовершеннолетних. Девяностые молчала. Она должна была сказать “не лезьте в мою жизнь”. Но почему-то посмотрела на Снега. А он уже смотрел на неё. И вдруг сказал: — Проект так проект. Пошли, Девяностые, идем идеи обсуждать. Директор проводила их взглядом уже морально подготовившись к нападению учителей. Фея и Жираф ждали у дверей. Молчали. Смотрели. Знали всё. — Ну что? — наконец выдохнула Фея, пряча тревогу. — Совместный проект, — Девяностые не отпускала Снега. А он не отпускал её. И в этом "проекте" скрывалось столько надежды, страха, желания и невозможности, что на секунду даже воздух вокруг стал плотнее. Как перед грозой. Девяностые обернулась. Снег смотрел на неё. Молча. С тем самым взглядом, который говорил больше любого признания. Девяностые опустила взгляд, с силой сжав в пальцах край рюкзака. Всё внутри скручивалось от тревожного электричества, которое Снег не замечал. Или делал вид. Она набрала в грудь воздух и, не поднимая глаз, бросила: — Если ты будешь рядом… может, я даже притворюсь ответственным членом общества. Снег усмехнулся, лениво, будто только что проснулся от сладкого сна. — Можешь даже не притворяться. Я всё равно буду рядом — с твоей тенью, твоим скандалом и твоей "ответственностью". Она резко подняла глаза и встретилась с его взглядом. Там, где должна была быть шутка — была тишина. И надежда. Мгновение повисло между ними, такое хрупкое, что, казалось, мир затаил дыхание. Фея прикусила губу и перевела взгляд в сторону, как будто рассматривала потолок. Жираф кивнул себе под нос, ничего не сказав, но в его глазах скользнуло: наконец-то. — Ну… тогда с меня бесполезные идеи, а с тебя воплощение? — Девяностые подняла бровь, пытаясь вернуть лёгкость, но голос всё равно дрогнул. — И шоколад. Не забывай, я на проект не соглашаюсь без шоколада, — отозвался он, прищурив глаза. — Да ты уже согласился, Снежок, — она шагнула вперёд, задевая его плечо своим. И, уходя, чуть громче бросила, будто случайно: — Будешь жалеть — я тебе самокат в шкаф поставлю. Навсегда. Он рассмеялся. Но слишком тихо. Потому что сердце стучало громко. Фея и Жираф переглянулись за их спинами. И больше ничего не сказали. Не нужно было. Всё было слишком ясно.