Примерные, ага

— Ну что, — Вита, закинув ногу на скамейку и вытирая с шеи пот, глянула на Снега с привычной полуулыбкой, — будем изображать «примерных учеников» или сразу пойдём сдаваться в полицию? Снег лениво облокотился о стену. Он всегда был таким — будто весь этот мир его не касается. Но Вита уже давно замечала: его глаза были слишком внимательны, чтобы быть равнодушными. Особенно когда он смотрел на неё. — Думаю, у нас больше шансов на свободе, — ответил он, не отрывая взгляда от её лица. — Тюрьмы переполнены. — Вот бы в нашей школе так было, — фыркнула она. — Завуч уже два дня дышит в мою сторону, как будто я лично украла у неё молодость. Она взъерошила волосы, чуть сбившиеся в поте, и взяла бутылку воды. Снег поймал её движение — как капли пробежали по ключице, как она встряхнула головой, запрокидывая лицо вверх, чтобы глотнуть. Ему пришлось отвернуться. — Мы точно не делаем презентацию, — сказала она после паузы. — Только если это будет презентация на тему «Как не убить себя от скуки в учебном заведении». — Или влог, — сказал Снег. — Типа «два асоциальных элемента становятся примерными членами общества». Она медленно повернула голову к нему и их взгляды столкнулись. Слишком долго. Слишком открыто. — Ты такой гений, что я прямо чувствую, как мой IQ растёт, — сказала она, чтобы отвести напряжение. Но голос был тише, чем обычно. Почти шёпот. Он ухмыльнулся. — Я стараюсь ради тебя. И снова — пауза. Та самая, когда вроде бы всё ещё дружба, но где-то внутри уже начинается паника. Сердце забивается не по правилам, взгляд цепляется за угол губ, за изгиб запястья, за мелочь. И из этой мелочи строится всё. — ВИТА! — заорал Жираф откуда-то из коридора. — У НАС ПЕТЛИЧКА! — Ну всё, — сказала она, не отрывая взгляда от Снега, — теперь у нас настоящий трэш-шоу. Надо только добавить драму, и будет как на Netflix. — Драмы у нас хватит, — тихо произнёс он, едва слышно. И Вита замерла. Потому что не была уверена, пошутил ли он. Или нет. Сцена в спортзале. Снимали очередной «примерный» эпизод. Сначала — пародия на разминку. Вита швырнула спортивную сумку в угол, громко объявив: — Сегодня я покажу вам, как НЕ сломать себе позвоночник… и как я всё равно умудрилась это сделать! Все засмеялись. Даже Снег. Но затем — движение. Слишком быстрое. Нога поехала на гладком полу. Резкий хруст. И — всё. — Твою… мать… — прошипела она, схватившись за лодыжку. Лицо скривилось, но она упрямо старалась не показать, как больно. — Нормально, я просто немного умерла. Ща встану. Снег оказался рядом быстрее всех. Он не говорил ни слова. Просто сел рядом, аккуратно дотронулся до её колена. Его пальцы были тёплыми. И она едва не вздрогнула. — Не двигайся, — тихо сказал он. — Не геройствуй. — Что ты, я просто репетирую роль для фильма «Спартанка». Образ подбираю. — Вита… — Он посмотрел ей в глаза. Серьёзно. Так, как никто ещё на неё не смотрел. Будто видел всё насквозь, и всё равно не отворачивался. Она замолчала. — Пойдём, — сказал он. — Я отнесу тебя. — Ты чего, хочешь себе грыжу заработать? Я тебе что — пушинка? — Ты — ответственность, которую я добровольно принял, — спокойно ответил он и, не слушая протестов, аккуратно поднял её на руки. Она судорожно вцепилась в него. Её грудь прижалась к его плечу, сердце стучало в ушах, и она знала, что он чувствует это. Что он чувствует её. Но Снег шёл уверенно, не отпуская. Его дыхание тёплой волной касалось её виска. — Снег, отпусти. Я иду на своих. Мне уже стыдно. Мне вообще всё время стыдно, когда ты рядом. Хватит быть хорошим. Он молчал. — Ну скажи что-нибудь. Скажи, что я идиотка. Скажи, что я веду себя, как… — Тебе не обязательно всё сводить к приколу, — сказал он. Медленно. Спокойно. Но так, что внутри у неё что-то оборвалось. Тишина. Сердце. Стены. Шум крови. Он поставил её на скамью у стены и опустился рядом. Она тяжело дышала, стараясь не смотреть прямо на него. Но глаза сами находили его профиль, линию подбородка, зажатую в пальцах ткань её спортивок. Его ладонь всё ещё лежала на её колене — крепко, почти незаметно. Только кончики пальцев — чуть-чуть. Но этого было слишком. Он не смотрел на неё, и всё равно она чувствовала, как он думает. Дышит. Прислушивается. Почти будто слышит, как бьётся её сердце. Позади послышались шаги. Жираф с Феей замерли у двери. Вита мельком взглянула на них — и увидела то самое молчаливое «мы всё поняли». Без слов. Без намёков. Только лёгкое отступление — как будто оставили им пространство, не ограждая, а поддерживая издалека. Вита вздохнула. Дернула плечом. Привычка — сбросить с себя всё, что начинает давить. — Мне уже лучше, — выдала она. — Щас немного поваляюсь и пойду снимать «Как не опоздать в школу: ложись в гроб сразу». Снег усмехнулся. — Только если я тебя понесу. Она фыркнула, закатив глаза. Но внутри что-то расплавилось. Медленно, по капле. Он встал, потянулся к её рюкзаку — и их пальцы соприкоснулись. Молнией. Оба резко отдёрнули руки, но было уже поздно. Взгляд — на долю секунды. Ни один не отвёл. И снова — молчание. Такое, в котором дышать сложнее, чем говорить. Где любое слово могло бы разрушить ту хрупкую ткань, что вдруг натянулась между ними. Почти невидимую, но абсолютно реальную. Вита медленно поднялась, хромая. Он не предложил помочь — просто пошёл рядом. Слишком близко. Слишком спокойно. Как будто между ними всё в порядке. Как будто всё это — нормально. И в этот момент она почувствовала: если он коснётся её плеча — просто положит ладонь — она не выдержит. Но он не коснулся. Он просто был рядом. И этого оказалось достаточно, чтобы не дышать.