Часть 1 "Избежание смерти"

Прошло три года с тех пор, как мир полностью поглотили зомби. Города стали пустыми, мёртвыми. Лишь звуки шагов мертвецов нарушают тишину, да всё чаще слышатся жалобные стоны с соседних улиц. Каждый угол кишит зомби. Люди, оставшиеся в живых, готовы убивать друг друга ради последнего шанса на выживание. Но среди этого хаоса действует элитный отряд, выполняющий особые миссии. Их цель — спасать, искать противоядие, уничтожать бандитские группировки. Они обучены всем необходимым навыкам выживания и знают: никто из них не бессмертен. В очередном рейде по разрушенному городу отряд пробивался через толпы зомби, которые, в свою очередь, не встречали преград и шли на них, не останавливаясь. — Командир... Их слишком много, — запыхавшись, говорил самый младший, всё снова и снова отбиваясь и стреляя в головы зомби. — Не терять строй! Собраться в круг и отстреливаться, двигаясь вперёд! — всё так же уверенно, как всегда, крикнул командир. Со временем круг из бойцов оказался полностью окружён зомби. Они шли вперёд, удерживая строй, и расчищали путь, разбивая мертвецов перед собой. Один из бойцов внезапно уловил странные звуки, резавшие уши. Они доносились из соседнего здания. — Командир, я слышу из того здания какие-то звуки! Уж больно уши режет! Надо проверить! — закричал Фридрих. Услышав его слова, командир отдал приказ повернуться и следовать за Фридрихом, ориентируясь на источник звука. Подойдя к зданию, отряд остановился и стал прислушиваться. Теперь это слышал каждый — тяжёлое, изнурённое дыхание, и громкий крик, слышимое чуть ли не за милю. Оно было неприятным, запыхавшимся. Командир прислонился к двери и тут же почувствовал запах крови, смешанный с металлическим привкусом. Он приложил палец к губам, призывая всех к тишине, и медленно начал открывать дверь. Скрип, сорвавшийся с петель, победил тишину — его эхо разнеслось по всему зданию. Когда дверь была полностью открыта и помещение осветилось, перед отрядом предстала ужасающая, до жути отвратительная картина: На потолке висели мёртвые тела, подвешенные на петлях. Вся комната была покрыта кровью, а на полу валялись оторванные части тел. Некоторых чуть не стошнило. Командир, стараясь не смотреть по сторонам и прикрывая глаза и нос, шёл вперёд чуть ли не на цыпочках... Звуки становились всё громче, и в следующей комнате перед отрядом открылась неожиданная картина: изнурённая девушка, прижавшаяся к стене, держала в руках нож, направленный на людей, окруживших её. Судя по виду, это были выжившие, которым после зомби-апокалипсиса оставалось лишь одно — есть друг друга, подавляя голод. Девушка была вся в ссадинах и крови. Её волосы были растрёпаны и давно не расчёсывались. На ней почти не было одежды — лишь одна футболка без лифчика и нижнее бельё, да и босые ноги. Когда отряд вошёл в комнату, все присутствующие уставились на них, только одна девушка не изменилась в лице — её взгляд оставался всё таким же… почти безумным. Похоже, её держали здесь слишком долго, и она уже начала терять рассудок. Командир сразу отдал приказ отряду устранить выживших и оставить девушку. Как только всё было закончено, она немного успокоилась и, скатившись по стене, упала на колени. Нож мгновенно выпал из её рук и со звоном упал на пол. После этого командир подошёл к ней и накинул на неё свою кофту — та была слишком длинной для неё, что помогло укрыться ею полностью. Он присел на корточки напротив неё и какое-то время молча смотрел, пока её лицо оставалось опущенным вниз. — Как тебя зовут? — спокойно спросил он. После его вопроса в комнате воцарилась тишина. Девушка медленно приподняла голову: — Эрлин... — едва слышно, дрожащим голосом ответила она. Командир ещё некоторое время всматривался в неё, а затем поднялся и, слегка наклонившись, протянул ей руку. Эрлин подняла взгляд и неуверенно, но крепко схватилась за неё. В следующий миг командир подхватил её на руки. — Меня Марк зовут, если что. Говори, если будет неудобно, — сказал он, слегка подкидывая девушку, чтобы перехватить поудобнее. Эрлин вздрогнула, когда Марк сделал шаг вперёд, неся её на руках. Казалось, после стольких месяцев боли и ужаса ей было трудно поверить, что кто-то может прикоснуться без злобы, на лице появилось нейкое спокойствие. Она прижалась к его бронежилету, стараясь не дрожать, но тело её всё ещё было на взводе. Отряд молча двигался по коридору обратно к выходу. Каждый внимательно следил за обстановкой, будто чувствовал — впереди будет что-то ещё. — Очнись, девочка, — пробормотал кто-то из бойцов сзади. — Здесь не место для слабых. Марк бросил на него короткий, холодный взгляд. Тот мгновенно замолчал. На улице по-прежнему было пасмурно. Город утопал в серости, и лишь редкие порывы ветра разгоняли запах гнили. У одного из зданий, недалеко от входа, завыла сирена — будто запоздалая ловушка. — Контакт! Слева! — выкрикнул Фридрих, резко разворачивая винтовку. Из-за угла выбежала стая зомби. Их было не так много, как раньше, но они двигались слишком быстро для своего состояния. — Чёрт, мутанты! — рявкнул другой боец. Марк быстро мтреагировав аккуратно опустил Эрлин на землю, прислонив её к стене, лиж-бе та не мешала во время боя и не пострадала. — Сиди. Что бы ни случилось — не шевелись, — твёрдо сказал он и сразу же развернулся к бою. Вспышки выстрелов озарили улицу. Отряд действовал слаженно — каждый знал своё место. Марк метко стрелял, двигаясь по фронту, прикрывая бойцов с фланга. Всё происходило быстро, но каждый выстрел бил точно в цель. Солдаты и иногда сражались в ближнем бою, техника боя поразила девушку. Эрлин наблюдала за происходящим, едва дыша. Её руки дрожали, но в глазах вспыхнул слабый огонёк. Впервые за долгое время кто-то сражался не против неё, а ради неё. Спустя несколько минут всё было кончено. Последний мутант рухнул на асфальт, извиваясь, и затих. Марк подошёл к ней снова, весь в крови и запыханный, но спокойный. Он снова подхватил её. — Я… — прошептала она. — Спасибо… Он кивнул, не глядя. Отряд продолжал идти вперёд, командир шёл впереди всех и вёл за собой отряд. Они шли в сторону заброшенного супермаркета — там было их последнее задание на сегодня: очистить маркет от зомби и принести припасы для кормёжки найденных ими выживших на базу. Эрлин, в свою очередь, продолжала висеть на командире, схватив его крепче, чем сначала. Её голова чуть подскакивала на плече Марка с каждым шагом, и она спрятала свое лицо, прижавшись к его крепкому плечу. Ближе к закату они пришли к маркету. Выполнив свою работу превосходно, отряд начал собирать припасы. Пока все запасались едой, командир посадил девушку на поддон и, сев перед ней на корточки, начал разговор первым. — Ты как там оказалась-то? — любопытно спросил Марк. — Я… пока пыталась прятаться дома, они… Ко мне заявились, выбив дверь. Начали бить, а после вообще туда утащили, и... — на секунду замолчав, девушка опустила голову. На пол упала слеза. Поняв что произошло с девушкой глаза парня расширились, Марк ринулся к ней и крепко и прижал её к себе успокаивая. — Командир, взяли сколько смогли! Все рюкзаки полны, — крикнул Дрейк с заднего угла полок в маркете. — Тогда выдвигаемся, — ответил командир, и, обняв девушку, поднял её на руки обхватив её талиб руками. -Обхватись ногами за меня - тихо сказала Марк Эрлин Пока отряд шёл, девушка уже спала — её глаза были закрыты, а дыхание стало ровным и тихим. — Командир? Неужели вам девчонка приглянулась? — спросил с любопытной усмешкой Алекс. — Эта? Да ей на вид лет шестнадцать. Мы просто должны обеспечить ей безопасность, — спокойно ответил Марк. Тем временем во время рейда отряд разделился на две группы, первая группа думала что Эрлин только мешать будет в дальнейшем продвижение, ведь очень слаба тем более девчонка, а второй группе было безразлично на неё они не то что бы даже не смотрели на неё, они ведь даже не дышали в её сторону. Когда стемнело и на небе начали появляться звёзды, они добрались до базы. Подойдя к высоким бетонным дверям, те открылись автоматически, будто распознавая своих. Когда бойцы вошли, двери так же плавно закрылись. Им навстречу вышел человек в медицинской форме — очевидно, медик. Командир, не сбавляя шага, подошёл к нему и аккуратно передал девушку. — Нашли по дороге. Коротко что знаю: били, издевались и использовали вроде...— коротко сказал он и затем жестом указал отряду двигаться в сторону военного общежития, где когда-то жили другие солдаты. Солдаты медленно разбрелись к общежитию — тишина и усталость висели в воздухе, будто они не просто прошли через толпу мертвецов, а через само преисподнюю. Кожа липла от пота, а бронежилеты будто вросли в тело. Но никто не жаловался — не было сил, да и смысла. Марк стоял на месте чуть дольше остальных, глядя, как врач аккуратно попровляет Эрлин на руки. Девушка почти не шевелилась, полностью вымотанная. Медик кивнул командиру и быстро направился в сторону медицинского отсека — старого, но ещё работающего блока вглуби базы. Табличка "МЕДПУНКТ" висела на полуразвалившейся двери, закреплённая на гвоздике и заклеенная скотчем. Внутри помещения пахло спиртом и лекарствами, кое-где — кровью. Оборудование, что чудом выжило, было собранное со всех концов страны. Стол, покрытый простынёй, был уже готов к приёму. Медик аккуратно уложил Эрлин на кушетку. Он снял с неё куртку Марка, а затем начал аккуратно осматривать. Разорванная футболка практически не скрывала ран — ссадины, кровоподтёки, синяки… кое-где старая кровь, кое-где — свежие следы. Порезы на руках и ногах говорили о долгой борьбе за жизнь. — Прости, малышка… — тихо пробормотал он, доставая антисептик и бинты. Он начал обрабатывать её раны — аккуратно, быстро, точно. Она слегка вздрагивала, но не просыпалась. Он обработал даже те раны, что были у основания шеи и по внутренней стороне бедра. Внутренне он понимал — её использовали. Это было слишком очевидно. После осмотра он снял с неё остатки грязной одежды, вытер тело влажными салфетками и нашёл для неё чистую простую рубашку и мягкие шорты. Всё, что подходило по размеру, было либо слишком большое, либо детское. В конце концов, он выбрал рубашку, которая почти полностью прикрывала её худое тело. Он уложил её в кровать в одной из изолированных палат — на случай заражения или чего-то похуже. Накрыл тёплым одеялом и на мгновение задержался у изголовья, глядя, как она спит. В её лице не было покоя — даже во сне оно оставалось напряжённым. Он оставил ночник включённым и вышел. Прошло несколько часов. Когда Эрлин проснулась, в комнате было почти темно, только мягкий жёлтый свет от лампы освещал угол. На соседнем стуле сидел тот же врач — в уставшей позе, с планшетом на коленях. Он заметил движение и мягко улыбнулся: — Привет. Ты в безопасности. Я доктор Крис. Здесь база — одна из немногих выживших в этом аду. Эрлин смотрела в потолок, тяжело дыша. Потом повернула голову к нему. — Где… я? — Здесь тебя никто не тронет, обещаю. Я просто хочу задать тебе несколько вопросов, хорошо? Она кивнула еле заметно. — Как тебя зовут? — Эрлин… — голос дрожал. — Сколько тебе лет? — двадцать один… Доктор сделал пометку в планшете, стараясь сохранять спокойствие. — Ты помнишь, что с тобой случилось? Кто тебя туда привёл? Её глаза стали пустыми, будто в них снова плеснулась та боль, которую она пережила. Она замолчала. — Не надо, если не хочешь, — быстро добавил он. — Я просто должен понять, насколько тебе нужна помощь. У тебя нет признаков укусов. Это уже хорошо. Он встал и подошёл к столику, наливая ей тёплой воды. — Выпей. Тебе нужно восстановиться. Мы будем рядом. Никто тебя не бросит. Эрлин медленно села, принимая стакан. Её руки дрожали. — Марк… он спас меня… — прошептала она. — Он хороший солдат. Жёсткий, но с правильным сердцем, — мягко ответил Крис. Он встал, подошёл к двери, но перед тем как выйти, остановился. — Отдыхай. Завтра поговорим больше. А если что — просто нажми на кнопку возле кровати. Он ушёл, оставив дверь приоткрытой. Эрлин, наконец, осталась одна. И впервые за долгое время — в тишине. Без криков, без боли. Лишь тиканье часов и лёгкий шорох ветра снаружи. Она легла обратно, закрыв глаза. И впервые за всё это время — заплакала по-настоящему. На следующий день Утром к Эрлин зашли Крис с Марком. Они тихо вошли в палату и бесшумно закрыли за собой дверь. Марк первым осмелился подойти к кровати, на которой спала Эрлин. — С ней всё хорошо? — спросил Марк. — Я бы так не сказал. Всё тело в ссадинах, она еле как карабкается с того света. Не понимаю, как она вообще ещё жива... — ответил врач. Марк лишь молча смотрел на неё. Через какое-то время он вышел из палаты, словно ничего не произошло. Как только дверь закрылась, глаза Эрлин резко открылись. Она вскочила с кровати, вся в поту, и, задыхаясь, забормотала: — НЕТ! Нет! Нет!.. — её глаза были широко распахнуты, полные безумного страха. Крис сразу подбежал, схватил её за плечи и осторожно усадил обратно на койку, давая понюхать спирт, чтобы она быстрее пришла в себя. Когда Эрлин немного успокоилась, она уже сидела на кровати, обняв колени. — Что-то приснилось? — тихо спросил врач, держа в руках её медицинскую карту. — Угу, — глухо откликнулась Эрлин, сидя клубочком на койке. — Что именно? — продолжил Крис. В голове Эрлин промелькнули кадры сна. Она покачала головой, давая понять, что не хочет об этом говорить. Крис ничего не сказал, только сделал пометку в карте. — Крис же? — переспросила Эрлин, уточняя его имя. — Так точно, — кивнул он. — Я могу тренироваться? — с любопытством спросила она. — Тренироваться?.. — Я хочу заняться спортом. Это ведь помогает телу быстрее восстановиться, так? — Ну, в принципе, да, но тебе не желат... — Я просто хочу держать себя в форме, — перебила она. — Здесь есть какой-нибудь спортзал, где никого нет? -Я могу договориться чтобы тебя впускали в спортзал после бойцов. - ошеломлённый говорил Крис. -Когда? - спросила она — Скоро закончится их утренняя тренировка, — ответил Крис. — Проведёшь? — спросила Эрлин. Крис не стал ей противоречить. Он подошёл к шкафу возле кровати, достал и бросил ей комплект одежды: на этот раз нормальная футболка, женская — не мужская рубашка, как раньше. Значит, на базе всё-таки были и другие женщины. Вместе с футболкой он передал ей спортивные штаны. Весь комплект был зелёным. Хотя футболка оказалась детской, а штаны — мужскими, удивительно, но одежда оказалась удобной. Он жестом показал, чтобы она переоделась, и вышел из палаты. Эрлин быстро надела новую одежду. Найдя на столике расчёску, она привела волосы в порядок. Когда вышла из палаты, перед Крисом уже стояла совершенно другая девушка — чистая, расчёсанная и в аккуратной одежде. Он взглянул на неё ещё раз, одобрительно кивнул и жестом указал следовать за ним. Они пошли по длинному коридору, по мере продвижения звуки спортзала становились всё громче и отчётливее. Дойдя до конца коридора, Крис открыл дверь. Перед ними оказался балкон, полностью сделанный из стекла. С него открывался вид на тренировочный зал, где занимались уже знакомые лица. И среди них — самое знакомое из всех: лицо командира. Эрлин застыла столбом и начала наблюдать за тренировкой, пока не привлекла внимание отряда — многие стали оборачиваться и перешёптываться. Из-за этого она отошла в сторону и подошла ближе к Криса, чуть спрятавшись за него. Спустя некоторое время командир поднял голову. С лёгким недоумением в глазах он положил гантели на место и начал подниматься на балкон. Зайдя в просторную комнату, весь отряд уже наблюдал за тем, что происходило над ними. — Командир, можете после тренировки освободить зал? Для восстановления Эрлин необходим спорт, но она не хочет, чтобы посторонние наблюдали за её тренировками. Чуть подумав, командир всё же ответил: — Хорошо, я попрошу отряд не задерживаться после окончания тренировки. Эрлин лишь кивнула, не глядя командиру в глаза. Тот, задержав на ней взгляд на пару секунд, развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. В комнате повисла тишина — тягучая, как перед бурей. Крис остался рядом. Он ничего не говорил, просто стоял, словно прикрывая её от мира. Прошло всего десять минут, как шум внизу начал стихать. Командир сдержал слово: один за другим бойцы стали покидать зал. Кто-то уходил молча, кто-то всё же бросал взгляды вверх, на стеклянный балкон, но никто не задерживался. Зал пустел быстро — будто по негласному приказу. Когда последний шаг эхом отозвался в тишине, Эрлин сделала глубокий вдох и направилась к выходу с балкона. — Пойду. Мне нужно начать, — тихо сказала она, остановившись у двери. Крис кивнул: — Не перегружай себя. Если что — я рядом. Буду в медблоке. Она кивнула в ответ и направилась вниз. Зал встретил её холодным эхом и запахом металла, резины и пота. Всё было непривычно... слишком просторно, слишком тихо. Эрлин подошла к гантелям, на мгновение замерла, будто вспоминая движения, и начала. Сначала осторожно — тёплая разминка, дыхание под контроль, тело — в движение. Постепенно ритм выравнивался, движения становились увереннее, точнее, сильнее. Она не спешила — каждое усилие было частью восстановления, частью борьбы с тем, что внутри. Она не заметила, как на балкон снова кто-то поднялся. Командир стоял в тени, наблюдая. Он не издавал ни звука — просто следил. Его лицо было непроницаемо. Он смотрел, как она сосредоточенно работает с весом, как сдерживает дрожь в мышцах и боль в теле, не позволяя себе сломаться. И в этой тишине он увидел не слабость. Он увидел силу — не физическую, но ту, что прячется глубоко внутри. Постояв так несколько минут, он тихо развернулся и ушёл. Никто не заметил. Ни звука, ни следа — только тень на стекле, исчезнувшая, прежде чем Эрлин подняла взгляд. Прошло несколько дней. Эрлин теперь приходила в спортзал каждый вечер — сразу после того, как заканчивалась основная тренировка отряда. Она не ждала, пока Крис скажет ей, что пора — сама знала. Как только последние шаги стихали за дверью, она спускалась вниз, включала освещение и принималась за дело. С каждым днём движения становились точнее, тело — крепче, дыхание — ровнее. Боль ушла. Осталась только ярость — не к другим, а к слабости в себе. Она не позволяла себе жалеть. Сжимала кулаки крепче, поднимала вес больше, отжималась, пока не немели руки. Крис наблюдал со стороны. Иногда с балкона, иногда из дверного проёма. Он больше не задавал вопросов. Просто оставлял бутылку воды у стены и уходил. Он понимал — сейчас ей нужно не сочувствие, а пространство. Иногда она ловила на себе взгляды, когда проходила по коридору базы. Кто-то кивал, кто-то отводил глаза. Но уже не шептали за спиной — не так часто. Она больше не была "той, кого спасли". Она становилась частью.