Часть 2 "Испытуемая"

На четвёртый вечер, закончив серию упражнений, она подняла взгляд и увидела себя в зеркале. Волосы прилипли ко лбу, лицо вспотевшее, но в глазах… в глазах было что-то другое. Решимость. Готовность. Она вытерла лоб, подошла к выходу, и перед тем как уйти, задержалась у двери. Пальцы дрогнули на металлической ручке. В груди билось нечто новое — желание быть полезной. Настоящей. Боевой. И в эту ночь, впервые за долгое время, она сама постучала в кабинет командира. Когда дверь открылась, он бросил короткий взгляд — и сразу понял. — Я хочу быть в вашем отряде, — чётко произнесла она. — Я готова. Дайте мне шанс. Командир молча смотрел на неё несколько долгих секунд. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, как будто пытался заглянуть в самую суть. Потом он медленно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Ты не готова, — спокойно сказал он. — И, если хочешь знать правду, ты вряд ли когда-либо будешь. Эрлин вздрогнула, но осталась на месте. Не отступила. Она знала, что так и будет. — Почему? — голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я восстановилась. Я тренируюсь. Я сильнее, чем была. Гораздо. Он хмыкнул. — Сила — это не только мышцы. Это опыт. Хладнокровие. Умение стрелять, думать, прикрывать своих. А не замирать, когда рядом взрыв. Ты не боец. Ты была спасённой. А не спасательницей. — Я изменилась. — Возможно. Но ты всё ещё слабее любого бойца в моём отряде. И, поверь, не все обрадуются, увидев тебя рядом в бою. Особенно когда от этого может зависеть чья-то жизнь. Он замолчал на мгновение, наклонился вперёд. — Ты девушка, Эрлин. С хрупким телом, да, с характером — не спорю. Но даже в этой базе есть масса других ролей. Помоги Крису. Учись медицине. Ты бы могла быть отличным медиком — упрямства у тебя хватит. Она молчала. Глаза её медленно потемнели. Что-то в ней сжалось. Но она не отвела взгляда. Командир тоже не отвёл взгляда. Между ними повисло напряжённое, колючее молчание. Он видел, как внутри неё борются две силы — ранимость и гнев. И на этот раз побеждал гнев. — Если я должна доказывать, что способна — я докажу, — тихо, но жёстко сказала Эрлин. — Я не прошу особых условий. Я не жду жалости. Дайте мне испытание. Одно. Марк склонил голову набок, слегка прищурившись. — Испытание? — Да. Какое угодно. Не как “для девчонки”, а как для бойца. Если провалю — буду варить суп и перевязывать раны до конца жизни. Но если справлюсь… Он встал. Не торопясь, обошёл стол и остановился перед ней. Она почувствовала его присутствие так близко, что сердце сбилось с ритма. Он был выше, шире, холоднее. Но она не дрогнула. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Ты получишь испытание. Завтра утром. 05:30. Полигон “Пепел”. — Что за задание? — Выживешь — узнаешь. Он открыл дверь, давая понять, что разговор окончен. Но, уходя, он сказал ещё кое-что: — Не надейся, что будет легко. Это не тренировка. Это реальность. А она, как ты знаешь… не прощает ошибок. Следующее утро. Полигон “Пепел”. Сумрак едва разгонялся, когда Эрлин стояла у въезда, одетая в серый тактический комбинезон и с пустым рюкзаком. Рядом стоял Марк, а позади — несколько бойцов отряда, молчаливые, сдержанные, наблюдательные. — Что мне нужно сделать? — спросила она. — Пройти зону заражения. В одиночку. С другой стороны тебя встетят, если доберёшься. Внутри: минимум пять активных заражённых. Патронов — Пять. Аптечек — ноль. Он протянул ей пистолет. — И если я умру? — Тогда ты была не права, — спокойно сказал он. — И я тоже. Эрлин посмотрела на оружие. Потом — на открывающиеся ворота. Её пальцы дрожали. Но внутри была только одна мысль: "Сейчас или никогда." Как только ворота распахнулись до конца, Эрлин крепче сжала оружие. В голове вихрем пронеслись воспоминания — крики, кровь, страх, те долгие дни в одиночестве. По щеке скатилась одинокая слеза, оставив мокрую дорожку на пыльной коже. Никто не обратил на это внимания. Те, кто стоял позади, лишь коротко и безразлично кивнули: «Пошла.» Слеза упала на бетонный пол, и в тот же миг Эрлин сделала первый шаг вперёд. Ворота захлопнулись за её спиной с сухим лязгом — быстро, резко, как будто отрезая её от остального мира. Она замерла на мгновение. Сделала глубокий вдох. Ты уже выжила однажды. Это не самое страшное. Эти слова словно ожили в её голове, и вместе с ними пришла решимость. Спина выпрямилась, шаг стал твёрже. Перед ней раскинулся заброшенный тренировочный город — специально построенный полигон, имитирующий реальную заражённую зону. Пустые здания, выбитые окна, машины, заржавевшие и покрытые пеплом, а воздух — тяжёлый, как перед бурей. Эрлин двигалась осторожно, каждый шаг отдавался эхом. Пальцы сжали рукоятку пистолета — Пять патронов. Пять. Ни права на ошибку, ни шанса на повтор. Она свернула за угол узкой улицы, заваленной обломками. Тишина. Только ветер шуршал мусором. Но что-то было не так — этот ветер казался… нарушенным. Звук. Скрежет. Где-то неподалёку. Эрлин присела, затаив дыхание. Из-за перевёрнутого автомобиля показалась тень. Высокая, подёрнутая судорогами. Гниющее тело, обтянутое грязной, разодранной одеждой. Глаза — пустые, мёртвые, но насторожённые. Один из заражённых. Она подняла пистолет и прицелилась. Только не промахнись. Эрлин выдохнула и нажала на спуск. Пах! Пуля с хлёстким щелчком вошла прямо в лоб заражённого. Его тело дёрнулось, как марионетка, которой перерезали нитки, и рухнуло на землю. Без звука. Без эпичности. Просто мёртвый мешок гнили. Она ещё несколько секунд стояла на месте, вслушиваясь, не привлёк ли выстрел других. Тишина. Эрлин медленно перекрестилась и, шепча почти беззвучно, пробормотала: — Спасибо, Инга Сергеевна, за уроки биологии… и за то, что объяснили, где у людей мозг. Она осторожно подошла к трупу. Тот уже начинал разлагаться, но что-то в его карманах поблёскивало. Эрлин присела на корточки, вглядываясь внимательнее. Может, карта? Или пропуск? Протянула руку — и вдруг… Резкий, мерзкий хруст — мёртвая рука, которой быть уже не должно было в движении, резко сжала её запястье. От неожиданности дыхание перехватило. Глаза расширились. Сердце забилось, как бешеное. — Нет-нет-нет! Инстинкты сработали раньше разума. Она резко вырвала руку, одновременно вставая, и с диким хрустом сломала мертвецу конечность, развернув кость наружу. Он снова затих. Окончательно. Эрлин отступила на пару шагов, тяжело дыша. Слёзы вновь навернулись, но она моргнула их. На запястье — след. Не укус, нет, но тёмно-красная полоса, уже налившаяся болью и синевой. Кожа содрана, будто от ожога. — Чёрт… Она быстро осмотрелась — ни бинтов, ни аптечки. Только её собственные вещи. Не раздумывая, схватила подол своей футболки, сорвала её через голову и обмотала руку, затянув узел зубами. Осталась в чёрном спортивном топе, всё ещё испачканном пылью и потом. Ветер снова завыл. — Отлично, — прошептала она. — Только не начинайся, заражение… У меня ещё куча дел. Стиснув зубы, она двинулась дальше по улице. Что-то внутри словно переломилось. Было страшно, больно, но… Она лишь хотела свободы. Идя вперёд, она видела только пятна крови на стенах разрушенных зданий, на потрескавшемся асфальте. Продолжая путь, держась за раненую руку, Эрлин чуть не рухнула лицом в асфальт, споткнувшись об очередную яму. — Чёрт подери! — выругалась она, со злостью ударив по ближайшей стене здания. Стена оказалась хрупкой, звук удара разнёсся гулким эхом по улицам. Эрлин мгновенно присела, сжавшись от страха. Несколько секунд — и тишина вновь сгустилась. Только тогда она осторожно поднялась и, затаив дыхание, продолжила путь. Но вдруг — движение. Вдалеке по разрушенной дороге появилось нечто. Оно мчалось к ней, неуклюже, но быстро. Мутант. Существо, словно сшитое из множества тел — слипшиеся, скрюченные зомби, слившиеся в одно месиво из гниющей плоти. Оно визжало несколькими глотками сразу, каждый шаг отдавался тяжёлым грохотом. Эрлин задрожала. Мельком взглянула на пистолет в руке — ещё четыре патрона. Всего Четыре - повторилась Эрлин. И права на ошибку не было. — Попади… пожалуйста, — прошептала она, поднимая Пальцы дрожали, но взгляд остался холодным. Сердце стучало где-то в горле, в ушах — только гул. Эрлин задержала дыхание, прицелилась. Мир вокруг будто замер. Выстрел. Пуля со свистом пронеслась мимо цели, ударившись в кусок бетона позади. Мутант взревел, резко сорвавшись с места, его многочисленные конечности заскребли по асфальту, издавая отвратительный хруст. — Чёрт! — Эрлин резко отступила назад, спотыкаясь, лихорадочно перезарядить было нечего — ещё три. Стиснув зубы, она стреляла снова. Щелчок. Третий патрон — и время словно остановилось. Пуля ударила точно в цель — в центр отвратительной головы, окружённой телами. Существо издало рваный, глухой хрин, но не упал. Оно продолжило бежать в сторону Эрлин, не сдержавшись Эрлин запустила последние два патрона, в гланые точки человека. Но это было слодно ведь куча зомби сильно мегали и препятствовали. Высрел. Выстрел. Тело упадо замертво, с пвлью и вонью и громкие грохотом. Эрлин замерла. Несколько мгновений — и только её дыхание наполняло улицу. — Прости, но ты не первый, — выдохнула она, всё ещё держа пистолет в вытянутой руке. В груди колотилось пламя — смесь страха, адреналина и ярости. Но в глазах снова появился холод. Она знала: если останется на месте — конец. В этом мире победа длится лишь пару секунд. А потом снова — бег, бой, боль. Она сразу схватила пистолет и сунула его в карман — теперь он был бесполезен. Бежать с ним в руках не имело смысла. Мчась по дороге, Эрлин лихорадочно обдумывала, как справится с другими зомби. Патронов больше не было — оставались только собственные силы. И страх. На улице стремительно темнело, круг обзора сужался. Идти дальше становилось опасно, почти невозможно. Всё вокруг тонуло в мраке. Решив остановиться, она начала искать укрытие. Первое попавшееся здание выглядело так, будто рухнет от одного взгляда, но выбора не было. Она толкнула покосившуюся дверь и вошла внутрь. Внутри — пустота. Ободранные обои свисали с потрескавшихся стен, полы местами проваливались, повсюду — мусор и клочья мха, проросшего сквозь щели. Воздух был затхлым, словно пропитанным чужим отчаянием. Найдя полуразрушенную спальню, Эрлин попыталась хоть немного привести её в порядок. Отодвинула мусор, натянула старую тряпку на пол и принялась закрывать окна и дверь, заколачивая всё, что могла найти под рукой. Когда всё было готово, она села у стены, сжимая колени руками, и уставилась в темноту за оконным проёмом. Где-то там, за пределами этих стен, снова начиналась охота. Тьма за окном была почти осязаемой. Сквозь щели в досках пробивался едва заметный свет луны, превращая комнату в игру теней. Эрлин сидела без движения, прислушиваясь к каждому скрипу, к каждому звуку, который могла выдать ночь. Шаги. Или ей показалось? Сердце пропустило удар. Она медленно повернула голову к двери, не дыша. Ничего. Тишина. Но страх уже вползал под кожу, как яд. Казалось, будто стены давят, комната сужается. «Ты же хотела просто пережить ночь. Хотела выжить», — подумала она. Но покой не длился долго. Где-то внизу раздался глухой удар. Что-то тяжёлое задело дверь, затем — скрежет. Мгновенный отклик в теле — холодный пот, вздёрнутые плечи, пальцы вцепились в рукав. Второй удар. На этот раз — громче. Он словно эхом прокатился по зданию. Пол под ней чуть дрогнул. Эрлин вскочила. Схватила металлическую трубу, которую раньше притащила для подстраховки, и прижалась к стене, стараясь слиться с тенью. Шаги стали громче, теперь они были ближе. Кто-то… или что-то поднималось наверх. — Только не сюда… — прошептала она, больше себе, чем миру. Третий удар — прямо в дверь её комнаты. Доски заскрипели. И тут... всё стихло. Тишина стала громче любого крика. Эрлин стояла, сжав трубу так сильно, что побелели пальцы. Одна секунда. Другая. Пять. Дверь больше не трогали. Вздох облегчения был сдавленным, словно вырванным силой. Она медленно опустилась на колени, прислонилась спиной к стене и прижала руку к груди. Сердце ещё долго не собиралось успокаиваться. А потом… Она услышала голос. Шёпот. Женский. Еле различимый: — П... Помогите? Она замерла. В горле пересохло. — Кто… это? — выдавила она одними губами. Ответа не было. Только снова — тишина. Кому-то нужна помощь. Или это игра разума? Усталость, боль, страх — всё перемешалось. Но одно было ясно точно: Ночь только начиналась. Взяв себя в руки, Эрлин крепче сжала трубу и осторожно вышла из комнаты. Перед дверью стоял силуэт — фигура женщины, пожилой, сгорбленной, словно изломанной временем. — Кто ты?.. — прошептала Эрлин, едва слышно. В ответ — тишина. И вдруг женщина издала низкий, гортанный рык. Зомби. — Как?.. Ты же говорила!.. Тварь! — закричала Эрлин, в панике и ярости. Не раздумывая, она со всей силы ударила зомби трубой по голове. Раздался влажный хруст, и тело рухнуло на пол, больше не двигаясь. Её трясло. Страх пронзал до кончиков пальцев. Не в силах оставаться там ни секунды дольше, Эрлин вылетела из дома и бросилась в темноту, в пустошь, где не было ни света, ни спасения — только холодный ветер и безмолвная угроза со всех сторон. Ночь была холодной и бесконечной. Эрлин шла, почти не ощущая ног — просто переставляла их по инерции. Дорога терялась в темноте, фонари не работали уже давно, лишь редкие всполохи луны освещали выбоины в асфальте и странные силуэты, навевавшие жуткие мысли. Ветер выл, как раненое животное, пронизывая насквозь. Но Эрлин шла — с трубой в руке, с бешено колотящимся сердцем, с единственным желанием: дожить. Дожить до утра. Каждый шорох казался приближением чего-то ужасного. Каждый хруст под ногами — будто шаги преследователя. Когда рассвело, это произошло почти незаметно. Сначала небо просто посветлело, потом появились блеклые оттенки розового, будто мир пытался вспомнить, как это — быть живым. Эрлин дошла до холма — и там, у подножия, стояли ворота. Высокие, стальные, ржавые, но ещё крепкие. Над ними — старый колокол. Она остановилась, вглядываясь в них. Это было как мираж. Или ловушка. Но выбора не было. Эрлин из последних сил потянулась и ударила по колоколу. Он дрогнул, издал глухой, протяжный звон, разнесшийся по округе, как вызов… или мольба. Тишина. Потом — щелчок. Громкий, механический. Ворота заскрипели, начиная медленно открываться. На другой стороне стоял Марк. Его руки были за спиной, и как только он увидел тебя — всю в крови, с перевязанной рукой, но всё ещё стоящую на ногах, — он резко сорвался с места и бросился к Эрлин. — Эрлин, чёрт возьми! Я же говрил — не нужно! — взревел он, в голосе кипела злость, смешанная с тревогой. — Но у меня получилось, — прошептала Эрлин, слабо улыбнувшись, едва удерживаясь на ногах. Она неуверенно сделала шаг вперёд и, теряя равновесие, оперлась на плечо Марка, тяжело выдохнув. — Дурёха, — пробурчал Алекс, качая головой. Марк сжал зубы, отстранил Эрлин и махнул рукой солдатам: — Отведите её в медпункт. Немедленно.