Часть 4 "за пределами боли"

Доброе утро... или совсем не доброе. Эрлин снова проснулась от криков в голове. Перед глазами — кровь, вспышки боли, синие разводы на коже, чьи-то руки, удерживающие её, будто удавкой. Она резко села, задыхаясь. Горло словно сжимали пальцы, а комната поплыла. Голова кружилась, стены сдвигались, будто хотели сомкнуться. — Нет... нет... почему? — прошептала она, еле дыша. Слёзы текли по щекам. — Всё же уже наладилось... Шатаясь, она обхватила стену, как старую подругу. Мысли били как обрывки стекла: "Всё будет хорошо. Держись. Просто дыши." Она вышла из комнаты и почти вслепую побрела в сторону медпункта. Туда, где обычно был Крис. Туда, где хотя бы кто-то может спасти. Белая комната пахла спиртом, лекарствами и металлом. Как чистилище. Едва войдя, Эрлин пошатнулась — тело не держало. — Эй! — раздался женский голос. Из-за стола вскочила девушка — в белом медицинском халате, с чёрными, собранными в пучок волосами и очками на переносице. Она мигом оказалась рядом, мягко, но уверенно подхватила Эрлин и подвела к кушетке. — Садись. Сядь аккуратно. Всё хорошо. — голос был быстрым, но тёплым. Она говорила как человек, который знал, что делает, но и не был безразличен. Эрлин дрожала. Грудь ходила вверх-вниз. Взгляд — мёртвый, в расфокусе. — Что случилось? Как тебя зовут? — спросила девушка, быстро открывая тумбочку и что-то ища. — Э… Эрлин… — выдохнула та, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. — Хорошо, Эрлин. Ты умничка. Держись. Что случилось? — голос стал мягче. — Я проснулась… от кошмара… всё снова… — она вцепилась в её руку, как в спасательный трос. — Не могла дышать… — Спокойно. Я рядом. Сейчас я дам тебе успокоительное. Всё хорошо, ты в безопасности. Шприц щёлкнул, ампула зашипела. Девушка продолжала говорить, не замолкая, словно держала Эрлин словами, пока игла не коснулась кожи. Инъекция. Лёгкое жжение. Медленно, как будто кто-то потушил огонь внутри, пламя тревоги начало угасать. Пульс сбавился, дыхание выровнялось. Эрлин почувствовала, как её тело вновь становится её. — Уже лучше?.. — спросила девушка, чуть улыбаясь. Эрлин кивнула, утирая слёзы. — Прости… я… — — Не извиняйся. Тут почти у каждого такое бывает. Мы живые, понимаешь? Пауза. Девушка вытерла пот со лба и села на стул рядом. — Меня Ева зовут. Я о тебе слышала — «новенькая, которую нашли на рейде». Уже легенда, — с улыбкой сказала она. — Приятно… — Эрлин слабо усмехнулась. — Я тебе так скажу, легенда, — Ева хитро прищурилась. — Ты тут с кем вообще общалась, кроме бородачей с автоматами? — Нискем… — Ужас. Ну вот и всё, хватит с тебя одиночества. Пошли. Я тебя познакомлю с нормальными людьми. А то ты тут как дикарка в берлоге. — Я… — — Без «я». Всё. Дышишь? Отлично. Собирайся. В этот момент в дверь вошёл Крис. Он замер, глядя на обеих. — Что…? — Она пришла, паниковала, я помогла. Всё окей, Док, — сказала Ева бодро, будто отчёт сдала. — Теперь твоя смена. Я забираю её на прогулку. Ей надо пообщаться с кем-то, кроме твоей аптеки. Крис только поднял бровь и кивнул. Ева, не дожидаясь разрешения, легко потянула Эрлин за руку: — Вперёд, живи, пока не поздно. У нас тут и кафе есть, и нормальные девчонки. Обещаю, ты не пожалеешь. И Эрлин, впервые за долгое время, не сопротивлялась. Эрлин показалось, будто она попала в фильм. Ева — та самая жизнерадостная подруга, без которой не обходится ни одна история: шумная, болтливая, слишком яркая — и по-своему идеальная. От этой мысли Эрлин чуть усмехнулась. Даже фразы у Евы были, как из фильмов. Она бежала за ней, чуть не сбиваясь с шага, пока та возбуждённо рассказывала о городе. Речь лилась нескончаемым потоком, а сама Ева словно светилась изнутри. И вот они выбежали из здания. Перед Эрлин открылся город. Она, конечно, видела его и раньше — мельком, сквозь боль и мутные глаза, когда её привезли сюда полумёртвой. Тогда было не до пейзажей. Но сейчас... сейчас — это было в первый раз по-настоящему. Они шли по улицам, Ева продолжала рассказывать обо всём подряд: про рынок, старую кофейню, библиотеку, даже про пса, который живёт возле штаба. А Эрлин — слушала. Иногда слабо кивала, но в основном просто смотрела по сторонам, как ребёнок, впервые увидевший снег. Город жил. Он был не самым ухоженным и точно не роскошным, но — настоящий. Дома — невысокие, будто собранные вручную из всего, что было под рукой. Где-то облупленная штукатурка, где-то занавески из старых простыней. Всё выглядело так, будто когда-то было забыто... но теперь снова ожило. На улицах гуляли люди — не военные, а просто люди. Кто-то торговал, кто-то разговаривал, кто-то смеялся. В одном из проходов стоял старик с гитарой и тихо пел, прося монеты. Птицы пролетали над крышами. Где-то звучала музыка, из-за которой и не было слышно зомби. Эта атмосфера — живая музыка живого города — была Эрлин почти чужда. И в то же время... как будто родная. За кварталами виднелась высокая стена. На ней, чётко как на часах, двигались силуэты патрульных. Всё это напоминало: мир всё ещё опасен. Но внутри стен… внутри — была жизнь. Эрлин даже не заметила, как на её лице появилась улыбка. — Эй! Ты вообще меня слушаешь? — Ева засмеялась, дёрнув её за руку. — Ха-ха… — Эрлин рассмеялась в ответ, легко, как будто впервые за долгое время. — Да слушаю, просто… я наслаждаюсь. Я не видела такого три года. Ева замолчала и лишь мягко сжала её руку в ответ. И на какое-то мгновение обе шли молча — в этом городе, который жил, несмотря ни на что. Шли они по пыльной мостовой — Эрлин и Ева. Камни под ногами прогревались на солнце, запах выпечки доносился с другой стороны улицы, где какой-то дедушка продавал пирожки с картошкой. Город шумел — кто-то спорил у ларька, дети катали старую шину, женщина ругалась на продавца за дорогую морковь. Всё это — звуки жизни. Нормальной. Забытой, но такой долгожданной. Ева продолжала говорить без остановки, увлечённо размахивая руками, словно отгоняя пыль: — …и вот здесь делают лучшие лепёшки, а вон там мне в прошлом месяце выбили зуб, но я всё равно туда хожу — атмосфера клёвая! Эрлин смотрела на неё, почти не веря. И в тот момент, словно кадр из фильма: ветер подхватил пряди её волос, солнце пробилось сквозь облака, и она вдруг осознала — она идёт, она живая, она в городе. — Ты будто из кино… — прошептала она Еве, — ты знаешь, та подруга, которая всегда всех спасает своей глупой болтовнёй… — Спасибо, я стараюсь, — с довольной ухмылкой ответила Ева и подмигнула. — Добро пожаловать в главный эпизод своей жизни. В этот момент они подошли к старому зданию, обитому досками и покрытому плющом. На вывеске почти стёрлось название, но колокольчик над дверью бодро звенел, как будто приветствовал гостей. Они вошли. Тепло. Тихий смех. Деревянные столы, мягкий свет. И — песня. > "...Забудь обо всём, живи как есть...♪" "...Всё позади, пока ты здесь...♪" Женский голос пел откуда-то с винтажного проигрывателя на стойке, сквозь ритм — лёгкий джаз с оттенком чего-то ностальгического. Песня будто обнимала, укутывала, шептала: «ты в безопасности». За барной стойкой стояла высокая девушка с рыжими и кудрявыми волосами в чёрной безрукавке. Та стояла и улыбчиво протирала стаканы. Увидев Еву, она отложила стекло и облокотилась на стойку. — Какие люди, Ева. Разве у тебя не рабочая смена? — спросила рыжеволосая, приподняв бровь с лёгкой насмешкой. — Вместо меня Крис, — Ева широко улыбнулась, а после выставила Эрлин вперёд: — Это Эрлин, та самая, которую сам Марк на руках притащил, — добавила она с весёлым смешком. — Так это она? — рыжая окинула Эрлин внимательным взглядом. — И вправду красивая. — Что?.. Погодите, а почему акцент на Марке? — уже не сдерживая смеха, спросила Эрлин, присаживаясь за стойку. А рядом плюхнулась и Ева. — Ого, ты не знаешь? — Ева театрально всплеснула руками. — Марк — как зверь: всегда угрюмый и серьёзный. Даже когда к нему клеятся — ни намёка, ни жеста. А тут… сам на руках принёс. Это же... почти романтический подвиг! — протянула она игриво. — Он сюда в бар часто заходит, пьёт, как не в себя, а виду — ноль. Холодный, как лёд. Или просто мастерски скрывает, кто знает… - Добавила рыжеволосая к словам Евы — Он и вправду такой. Но всё же мне показалось, что в нём что-то доброе есть… Ведь чтобы взять меня в отряд, надо иметь стальные нервы. — склонила голову на бок Эрлин Девушки ахнули в унисон. — В отряд?! — закричали они, чуть не свалившись со своих мест. — Да… — Эрлин поморщилась, потерев ухо. — А что? — Там же ни одной девки! — фыркнула Ева. — А капитан... ну, ты сама видела — настоящий бастион. Единственное, что радует — красавцы все как на подбор. Вон, как и ты, — она игриво взяла прядь волос Эрлин и покрутила её в пальцах. Эрлин и вправду была красива. Зелёные, насыщенные глаза с чуть вытянутым разрезом, стройное тело, движения лёгкие. Волосы — длинные, светлые, настолько шелковистые, что даже в полумраке бара сверкали от любого отблеска света. И на этой ноте между девчонками быстро завязался оживлённый разговор. Смех, лёгкие подколки, рассказы из жизни. Вскоре к ним подошла ещё одна девушка — невысокая, с короткими коричневыми волосами до подбородка. Волосы волнистые, пушились от влажности. Она была в лёгком чёрном топе и коротких шортах, двигалась уверенно и свободно. Познакомившись, девушки узнали друг друга получше: рыжую звали Сильвия, а невысокую — Рина. Темы скакали от еды до зомби, от слухов о патрулях до любовных драк в казармах. На стойке всё чаще появлялись бокалы, и вечер медленно терял чёткие границы. Он начинал казаться родным. Даже тогда, когда язык у кого-то начинал слегка заплетаться, а Ева уже всерьёз принялась обсуждать, кто из отряда “неплохо смотрится в форме”. — Вот, Э… Эрлин… — Сильвия попыталась выговорить имя. — Ты, оказывается, такой хороший человек… А я-то думала, что Марк может только с такими, как он, общаться! — грохнула бокалом по стойке. — А сам он этот Марк П-И-Д-О-Р-А-С… — протянула она пьяно. — Я когда рядом сидела — он даже не посмотрел на меня! — уже почти жалобно бубнила Сильвия, делая безуспешную попытку объяснить свою обиду. Эрлин засмеялась. Легко, впервые за долгое время — по-настоящему. Внутри стало немного теплее. Эти люди, их искренность, хаотичный разговор, громкий смех и даже это полупьяное ворчание — всё это было живым. Настоящим. И ей это нравилось. И тут, словно по какому-то невидимому сигналу судьбы на словах "он пидорас", входная дверь открылась, и в бар вошёл... он. Марк. Всё внутри будто притихло на секунду. Его высокий силуэт резко выделялся среди тусклого освещения, широкие плечи, мокрая от дождя куртка и холодный взгляд, который тут же остановился на... Эрлин. Она выглядела совсем иначе. Волосы красиво уложены, лёгкое платье подчёркивает её фигуру, а в глазах — озорной блеск. Улыбка, которую он не привык на ней видеть. Весёлая. Живая. Свободная. Он задержал взгляд чуть дольше обычного, после чего уверенно подошёл к Сильвии. — И тебе хорошего вечера, — спокойно произнёс он, мягко положив ладонь ей на плечо. Сильвия в панике подскочила, едва не сбив стул. Глаза её расширились, когда она поняла, кого назвала… прямо перед ним. — А вот собственно и он! — с вызовом выкрикнула она, ткнув пальцем ему в грудь. — Да! Ты — пидорас! — гордо и пьяно выдала она и тут же опрокинула в себя ещё один бокал. Алкоголь окончательно взял власть над телом — Сильвия пошатнулась и чуть не рухнула набок, но Эрлин успела её подхватить, едва сдерживая смех. — Во-от, до чего ты довёл бедняжку, — смеясь, поддерживала она Сильвию, которая уже начинала бормотать какую-то чепуху сквозь полусон. — А я-то что? Я просто зашёл. А вы тут в хлам. Эрлин, тебе завтра на тренировку, так что страдать будешь и без моей помощи, — ухмыльнулся Марк, скрестив руки. — Лучшая от тебя поддержка! — язык у Эрлин немного заплетался, но держалась она лучше всех. Всё ещё смеясь, она аккуратно усадила Сильвию за стойку, где та почти сразу захрапела, уткнувшись лицом в локоть. Теперь они с Марком стояли напротив друг друга. Она — в платье, смеющаяся, с румянцем от вина, он — в форме, сухой, строгий. Сцена со стороны выглядела так, будто строгий капитан задержал ночную пьяную банду девушек, где только одна ещё не отключилась. — Вам, девушка, пора домой, — сдержанно усмехаясь, сказал Марк, чуть склоняя голову. — А если я не хочу? — подняла бровь Эрлин, игриво взглянув снизу вверх. Её зелёные глаза слегка блестели от вина, но в них читалось и упрямство. — Тогда это приказ. А за неповиновение — принудительная эвакуация, — он ткнул её пальцем в лоб, будто проверяя, не свалится ли она. — Тогда я не пойду. А вы не смеете, капитан! — с театральной серьёзностью она скрестила руки на груди и отвернулась. — Ну что ж, — вздохнул Марк. — Второй вариант. Прежде чем она успела среагировать, он резко подхватил её на руки и закинул на плечо. — Марк! Спусти! Я тебе не мешок картошки! — возмутилась Эрлин, свисая вниз головой и отбивая ладошками его спину. — Постааааавь! — Слишком поздно, девица. Нарушение устава. Алкоголь. Образец неподобающего поведения. Эвакуация на базу, — сухо констатировал он, пройдя мимо спящих девиц, вызывая на себе взгляды всех оставшихся посетителей. Смех за их спинами ещё долго не утихал. Кто-то даже хлопал, как на спектакле. — Слишком ты серьёзный, Марк! — крикнула Ева, прикрыв рот рукой от хохота. — Но зато теперь ясно, кто за кого душу продал! А он всё так же спокойно нёс Эрлин к выходу. А она… уже не сопротивлялась. Просто смеялась, свисая с его плеча и, подняв глаза вверх, вдруг прошептала: — Всё-таки ты такой пидорас... — Что ты там сказала? — спросил тот любопытно. — Ничего, капитан! Просто иди дальше! — рассмеялась Эрлин. Марк донёс её до комнаты, ни разу не оступившись, несмотря на то, как она болталась у него на плече и ворчала. Он зашёл, пинком прикрыл дверь и, без особой нежности, кинул Эрлин на кровать. Та с глухим "ух!" отскочила на подушки, задорно фыркнув. — Как мешок, — буркнул он, выпрямляясь. — Ну спасибо, капитан. Сразу видно — романтик, — хихикнула она, с трудом приподнимаясь. Но не успела полностью подняться, как Марк вдруг навис над ней, опираясь руками по обе стороны от головы. Его лицо было близко. Слишком близко. Сначала он просто смотрел, внимательно, хмуро, как будто изучал. — А вот теперь… — сказал он медленно. — Объясни мне, как ты так быстро спилась? — А ты слишком серьёзный, Марк… — протянула она, пьяно улыбаясь. — Холодный такой. Красивый. Но холодный. Ех... Он фыркнул, не двигаясь. — На женщин ноль внимания. Даже когда тебя прямым текстом пытаются соблазнить. — Я с малолетками не вожусь, — сухо ответил он, прищурившись. — Что?! — она вскочила на локтях. — Мне вообще-то двадцать один! Марк моргнул. Лицо его дернулось. — Тебе… не семнадцать? — он чуть отпрянул. — Что?! Да ты ахренел! — она ткнула в него пальцем. — А ты, значит, вообще старый пень? — Мне двадцать восемь. — Ну вот! А ведёшь себя как дед. На девушек не смотришь, только ухмыляешься! Сколько уже обидел! Он наклонился чуть ближе. — Говоришь так, будто хочешь, чтобы я начал клеиться именно к тебе. Она приподняла бровь, взгляд стал вызывающим. — Посмотрела бы на это. Он не ответил. Только тихо выдохнул, глядя прямо в глаза. Медленно начал приближаться — сантиметр за сантиметром, пока их дыхание не смешалось, пока она не затаила своё. И в этот момент… Из окна, прямо за спиной Марка, мелькнула тень. Снаружи кто-то стоял. Смотрел. Чуть в стороне от света, в темноте — Рафаэль. Эрлин, заметив его силуэт, округлила глаза. — Чёрт! — воскликнула она и резко схватила одеяло, со всей силы метнув его в сторону окна. — Я шторки туда повешу! Обязательно! Марк, среагировав почти мгновенно, отпрыгнул от неё, подошёл к окну и, открыв его, взглянул. — Рафаэль?.. — голос его был хриплым, но спокойным. Он увидел, как тот отступил на шаг. Не теряя ни секунды, Марк, в своём стиле, не задавая лишних вопросов, просто выпрыгнул в окно и рванул за ним. Эрлин, всё ещё не веря происходящему, подошла к подоконнику, выглянула и рассмеялась — звонко, искренне, пьяно. То как Марк бежал за смеящимся спотыкающимся Рафаэлем запомниться навсегда. — С ума сошли оба… — пробормотала она, — …и шторки я точно повешу. Она опустилась обратно на кровать, поджав ноги. Смеялась ещё пару минут, прежде чем тишина вновь накрыла комнату. Но на губах всё ещё оставалась лёгкая, тёплая улыбка. И в ту ночь, впервые за долгое время, она уснула с чувством, что живёт.